Аптекарь-попаданка: истинная огненного дракона

Я подняла бровь и тихо сказала:

— Ну что ж, лорд Рагнар. Похоже, вторая часть нашего брака обещает быть ещё веселее.

Сказала — и только потом поняла, что улыбаюсь.

Нервно.

Очень.

Так улыбаются люди, у которых только что в один день случились: признание истинной пары, ритуал, покушение, поцелуй, новый договор с огненным драконом и внезапное известие о том, что у ворот уже стоит ледяной посол с ультиматумом.

То есть, в целом, обычный вторник.

Рагнар смотрел на меня слишком внимательно.

И вот что особенно раздражало: чем дольше я его знала, тем хуже у меня получалось делать вид, что этот взгляд на меня не действует.

Действовал.

Очень.

Но, к счастью, стражник всё ещё стоял перед нами с таким выражением лица, будто очень хотел оказаться в любом другом месте. Хоть на кухне. Хоть в пыточной. Хоть под хвостом у дракона. Где угодно, лишь бы не между нами в тот момент, когда мы оба только что перестали быть просто политической ошибкой и стали чем-то гораздо опаснее.

Личным.

— Где он? — спросил Рагнар.

Стражник сглотнул.

— В нижнем дворе, лорд. С ним шесть сопровождающих, ледяная стража и официальный свиток с печатью Северных земель.

— Конечно, со свитком, — пробормотала я. — Было бы странно, если бы международная катастрофа пришла к нам без красивой бумажки.

Рагнар не отреагировал на сарказм.

Плохой знак.

Это значило, что он уже полностью в режиме главы клана. А этот режим у него, как я успела убедиться, был очень эффективный и очень неудобный для всех окружающих.

— Передай, что аудиенция будет в большом зале, — сказал он. — Через четверть часа.

— Лорд, посол требует немедленно—

— Через четверть часа, — повторил Рагнар так спокойно, что стражник тут же побледнел ещё сильнее. — И пусть запомнит этот ответ.

— Да, лорд.

Стражник исчез.

Я посмотрела ему вслед.

Потом — на Рагнара.

Потом снова на дверь, за которой только что растворился наш маленький вестник будущих бед.

И только после этого до меня окончательно дошло, что мы стоим посреди коридора, слишком близко друг к другу, после поцелуя, после договора, после всего — и уже через четверть часа должны встречать какого-то ледяного дипломата, который приехал требовать выдать меня как опасную посылку с побочными эффектами.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

— Скажите честно, — пробормотала я. — У вас вообще когда-нибудь бывает нормальная семейная жизнь? Ну там, завтрак, спокойный разговор, лёгкий бытовой спор, а не вот это вот всё?

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Теперь, видимо, уже нет.

— Очень обнадёживающе.

Он сделал шаг ко мне.

Небольшой.

Но я всё равно почувствовала это движение кожей.

— Алина.

— Что?

— Не отходи от меня ни на шаг.

Я медленно скрестила руки на груди.

— О, вот и знакомые интонации. Мы только что заключили новый договор, а вы уже пытаетесь нарушить пункт про отсутствие командного тона.

— Это не команда.

— А что?

Он посмотрел мне в глаза.

Спокойно.

Жёстко.

И с той пугающей прямотой, от которой у меня внутри всё каждый раз опасно сдвигалось.

— Предупреждение.

Ну вот.

Вот за это я его и ненавидела. И не ненавидела. И ещё много чего одновременно, с чем моя нервная система пока категорически отказывалась работать в штатном режиме.

— Вы меня пугаете, — призналась я.

— Так и должно быть.

— А можно в следующий раз обойтись чем-нибудь более романтичным? Например: «дорогая жена, кажется, к нам едет международный кошмар, держись рядом»?

— Нельзя.

— Жаль. Потенциал был.

Он выдохнул почти неслышно, будто боролся одновременно и с усталостью, и со мной, и с собственной привычкой всё контролировать.

Потом вдруг коснулся пальцами моего запястья.

Совсем коротко.

Но после нашего поцелуя любое его прикосновение уже не было просто прикосновением.

— Пойдём, — сказал он.

И вот это прозвучало уже не как приказ.

Хуже.

Как что-то естественное.

Как будто мы действительно теперь были «мы».

Совершенно неприличное ощущение.

Я пошла рядом с ним по коридору и только на втором повороте поняла, что замок уже гудит.

Не громко.

Пока ещё.

Но ощутимо.

Шёпот слуг, быстрые шаги стражи, напряжённые лица советников, мелькающие у лестниц фигуры. Весть о ледяном посольстве разлетелась по крыльям быстрее дыма.

Ну конечно.

Катастрофы вообще почему-то всегда распространяются удивительно организованно.

— Они боятся, — сказала я тихо.

— Да.

— Вас?

— Войны.

— А меня?

Он на секунду повернул голову.

— Тоже.

Я хмыкнула.

— Приятно, конечно, быть женщиной, которая вызывает столько эмоций, но предпочла бы всё-таки не в международном масштабе.

Мы вошли в мою бывшую, а теперь, кажется, уже вполне официальную гостиную, где всё ещё пахло огнём, воском и совсем чуть-чуть — нами.

Ох.

Не время.

Совсем не время думать об этом.

Служанки уже ждали у дверей с одеждой, водой и тем выражением лиц, какое бывает у людей, которые очень стараются делать вид, что не заметили ни чужого поцелуя, ни чужих глаз, ни того, как всё в этом замке за последние сутки опасно изменилось.

Умные женщины.

Я их мысленно уважала.

— Леди, — склонилась одна из них. — Вам принести платье для зала?

— Мне принести доспехи, — пробормотала я.

Рагнар услышал.

Конечно.

— Доспехов у тебя нет.

— Очень жаль. Я бы сейчас прекрасно себя чувствовала в чём-то, что можно назвать «романтический дипломатический панцирь».

Он повернулся к служанке:

— Тёмно-зелёное. Закрытое. Без лишних украшений.

Я вскинула брови.

— А вы, я смотрю, уже неплохо освоили семейный быт.

— Я просто знаю, что ты ненавидишь, когда тебя превращают в витрину.

О.

Вот это было неожиданно.

Я даже не сразу нашлась с ответом.

Потому что да.

Он знал.

Запомнил.

И, что самое неприятное, учёл.

Нет, ну разве так можно с женщиной, которая только начала привыкать к мысли, что у неё теперь муж не просто огненный дракон, а ещё и опасно внимательный?

— Ладно, — пробормотала я. — Засчитывается.

Пока меня в четыре руки переодевали, заплетали и пытались придать вид женщины, готовой к официальному международному приёму, а не к тому, чтобы схватить кого-нибудь за ворот и вытрясти правду, я думала.

Много.

Слишком много.

Ледяной клан.

Ультиматум.

Сведения о женщине, пережившей сорванный ритуал.

Требование выдать меня.

Это всё слишком точно.

Слишком адресно.

Слишком хорошо рассчитано.

Кто-то не просто знает про Иара. Не просто знает про старый ритуал. Он знает, как связать это со мной. И знает, куда давить, чтобы заставить весь клан Рагнара задёргаться.

То есть мы снова имеем дело не с хаотичным врагом, а с очень умным.

Прекрасно.

Люблю конкуренцию с извращённым стратегическим мышлением. Особенно когда на кону моя шея.

— Леди, — осторожно сказала служанка, застёгивая рукав. — Вам не холодно?

Я моргнула.

— Что?

— У вас руки холодные.

Я опустила взгляд.

И правда.

Пальцы были ледяными.

Символично.

— Всё нормально, — сказала я. — Просто у меня намечается тяжёлая беседа с послом враждебного клана, который хочет меня забрать. Иногда это слегка портит настроение.

Служанка побледнела.

Да.

Наверное, стоило формулировать мягче.

Но мягкость у меня в кризисные моменты отрастала плохо.

Когда я наконец вышла в малую приёмную, Рагнар уже ждал.

Чёрный камзол.

Серебряная застёжка у горла.

Волосы собраны небрежно, но так, будто даже небрежность у него подчиняется чьему-то древнему и очень строгому кодексу.

И глаза.

Холодные.

Собранные.

Опасные.

Только когда он посмотрел на меня, в этой ледяной поверхности на миг дрогнуло что-то совсем другое.

Личное.

Тёплое.

И от этого мне сразу захотелось либо срочно язвить, либо делать ещё более глупые вещи, чем поцелуи с драконами перед объявлением дипломатического скандала.

— Что? — спросила я, когда его взгляд задержался слишком долго.

— Ты бледная.

— А вы прямо сегодня мастер комплиментов.

Он подошёл ближе.

Коснулся большим пальцем моей щеки.

Совсем чуть-чуть.

При служанках.

При открытых дверях.

При всём моём остаточном достоинстве.

— Если станет плохо, сразу скажешь.

Я моргнула.

Раз.

Другой.

И только потом тихо сказала:

— Мне сейчас плохо уже по умолчанию. Но в целом держусь.

Уголок его рта дрогнул.

И снова исчез.

— Хорошо.

— Ничего хорошего, — буркнула я. — Мы идём в зал, где меня официально попытаются объявить опасным объектом. И я даже не уверена, что смогу вести себя прилично.

— Сможешь.

— Вы в меня верите?

— В твой характер? Более чем.

— Очень сомнительная форма поддержки.

Он протянул мне руку.

Я посмотрела на неё.

Потом на него.

Потом снова на руку.

— Это опять обязательно?

— Да.

— У вас удивительно авторитарное представление о романтике.

— Это не романтика.

Я вложила пальцы в его ладонь и тихо ответила:

— А вот это вы сейчас зря сказали.

В большой зал мы вошли вместе.

И если приём прошлой ночью ещё пытался притворяться праздником, то сейчас здесь даже стены знали: будет плохо.

Высокие окна.

Холодный дневной свет.

Совет за длинным столом.

Старшие дома по обе стороны.

Стража плотнее, чем обычно.

И в самом центре, перед закрытыми пока дверями, ведущими во внутренний двор, — напряжение, которое можно было резать ножом и фасовать по склянкам как успокоительное для особо впечатлительных.

Селестина сидела справа от Ардена, бледная и очень собранная. В её лице ничего нельзя было прочесть наверняка, но я уже научилась замечать едва уловимые трещины под идеальной поверхностью. Сейчас они были.

Значит, новости ей тоже не нравились.

Прекрасно.

Хоть в чём-то у нас сохранялось женское единство.

— Лорд Рагнар, — сухо произнёс Арден, когда мы подошли. — Вы приняли решение слишком быстро.

— Нет, — ответил Рагнар, не выпуская моей руки. — Достаточно медленно.

Я едва заметно повернула голову к нему.

О.

Иногда он всё-таки умел так ответить, что мне оставалось только тихо внутренне поаплодировать и не мешать.

Арден поджал губы.

— Ледяной посол уже потребовал, чтобы леди Алина предстала перед ним без промедления.

— Требовать он может у себя дома, — равнодушно сказал Рагнар. — Здесь он будет говорить тогда, когда я позволю.

Ну всё.

С таким началом дальше можно было даже не приносить чай. Сразу подавать дипломатический пепел.

Арден бросил на меня тяжёлый взгляд.

Я мило улыбнулась.

Очень.

— Не смотрите так, — сказала тихо. — Это не я привела к вам ледяной клан. Я, между прочим, сама с удовольствием бы ещё пару часов пожила без международной паники.

— Именно это и вызывает сомнения, — холодно произнёс один из старших.

Я повернулась к нему.

— Простите?

— Вы появились здесь — и клану нет покоя.

О.

Ну конечно.

Вот и любимая стариковская логика: если после появления женщины всё стало сложнее, значит, виновата женщина, а не, скажем, многолетнее коллективное замалчивание проклятий, сорванных ритуалов, внутренних предательств и семейных тайн.

Обожаю.

— А вы уверены, что дело во мне? — спросила я сладко. — Может, проблема всё-таки в том, что вы столько лет заметали старые ошибки под ковёр, а теперь удивляетесь, что из-под него полезли трупы, враги и дипломатия?

В зале стало тихо.

Арден закрыл глаза.

Селестина едва заметно отвела взгляд, и я почти поклялась бы, что в уголке её губ мелькнуло что-то очень похожее на мрачное удовлетворение.

Да, дорогие старшие. Привыкайте. Теперь я официально не только жива, но и сижу рядом с вашим лордом.

И говорю.

Много.

Рагнар вдруг тихо сказал:

— Достаточно.

Я выпрямилась.

— Это вы мне?

— Пока — всем.

И вот это «пока» прозвучало так, что даже я решила не испытывать судьбу лишние пять секунд.

Двери распахнулись.

В зал вошёл ледяной посол.

Если бы кто-то когда-нибудь спросил меня, как выглядит мужчина, способный испортить воздух одним своим присутствием, я бы теперь могла ответить очень подробно.

Высокий.

Не ниже Рагнара.

Худой, но не слабый — из тех, в ком опасность не в массе, а в точности.

Платиновые волосы до плеч, собранные назад.

Ледяные глаза. В прямом смысле. Не «холодные», не «светлые». Именно ледяные. С таким прозрачным серым оттенком, будто внутри них зима и никого не спрашивала, нравится ли ей там.

Одежда бело-серебряная, слишком чистая для человека, который только что въехал в огненный замок с ультиматумом. На плечах мех. На груди знак ледяного клана — вытянутый кристалл в круге.

За ним шли шестеро.

Четверо стражников.

Двое советников или магов — я пока не поняла.

И от всех тянуло холодом.

Не метафорическим.

Настоящим.

Воздух в зале стал другим.

Суше.

Резче.

Я непроизвольно крепче сжала пальцы Рагнара.

Он едва заметно сжал мои в ответ.

Ох.

Очень профессионально.

Очень вовремя.

Очень не помогает мне быть равнодушной.

Посол остановился в центре зала, посмотрел прямо на Рагнара, потом на меня.

И на секунду в его лице мелькнуло что-то, от чего у меня внутри всё нехорошо сжалось.

Узнавание.

Слишком точное.

Слишком уверенное для человека, который видит меня впервые.

— Лорд Рагнар, — произнёс он ровным, низким голосом. — Рад видеть, что слухи не преувеличивали.

— А я — нет, — спокойно ответил Рагнар. — Назовите цель визита.

Ни приветствия.

Ни поклона.

Ни игры.

Отлично.

Я уже почти любила эту встречу. Чисто за уровень взаимной неприязни.

Посол перевёл взгляд на меня.

— Цель моего визита стоит рядом с вами.

— Цель вашего визита не предмет мебели, — отрезал Рагнар. — Говорите точнее.

О.

Хорошо.

Очень хорошо.

Я даже не ожидала, насколько мне это понравится.

Посол чуть склонил голову.

Совсем немного.

И это движение выглядело не уважением, а тем, что на Земле я назвала бы: «отлично, значит, ты сразу решил усложнить нам жизнь».

— Леди Алина, — произнёс он. — Носительница нестабильной связи. Женщина, вокруг которой уже вспыхнули два ритуальных инцидента, внутренний раскол клана и древний след запрещённого обряда. Северные земли требуют её передачи под стражу ледяного трона до завершения расследования.

Вот так.

Спокойно.

Ровно.

Как будто он попросил не выдать женщину, а прислать документы по налогам.

Зал загудел.

Тихо.

Но очень нехорошо.

Я стояла и смотрела на него, а внутри медленно поднималась та самая холодная злость, которая у меня всегда приходила первой, когда кто-то пытался говорить обо мне так, будто меня здесь нет.

— Ну надо же, — сказала я. — А вы, ледяные, всегда так знакомитесь? Сразу “передайте объект под стражу”, или это я вам особенно понравилась?

Несколько человек в зале дёрнулись.

Посол посмотрел на меня.

Долго.

Без улыбки.

И без раздражения.

Хуже.

С интересом.

— Вы и правда не похожи на описания, — сказал он.

— А вы и правда похожи на головную боль, — любезно ответила я.

Рагнар не двинулся.

Но я чувствовала, как жар вокруг него стал плотнее.

Совсем чуть-чуть.

Ровно настолько, чтобы все присутствующие поняли: ещё немного — и дипломатический разговор рискует перейти в другую фазу.

— Вы прибыли в мой дом, — сказал он тихо. — И потребовали выдать мою жену. Ответ — нет.

Посол даже не моргнул.

— Вы отказываете ледяному клану в праве расследовать угрозу для северных границ?

— Я отказываю вам в праве указывать, что делать в моём клане, — ответил Рагнар.

Жар в зале стал явным.

Лёд от посольства — тоже.

Вот и всё.

Теперь мы все стоим внутри очень вежливого объявления войны.

Я уже хотела снова открыть рот — просто потому, что молчать в такой момент казалось почти неприличным, — но посол сказал следующее:

— Тогда вы, вероятно, готовы взять на себя ответственность за то, что эта женщина является узлом старого сорванного ритуала и может обрушить не только ваш клан.

Тишина.

Абсолютная.

Узел.

Вот это слово мне совсем не понравилось.

Совсем.

Я медленно повернула голову к Рагнару.

Он смотрел только на посла.

Но пальцы его на моей руке стали жёстче.

Значит, слово новое не только для меня.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Я снова перевела взгляд на ледяного.

— А вот теперь, — сказала я спокойно, — вы будете объяснять человеческим, драконьим или любым другим внятным языком. Потому что пока я слышу много красивых угроз и очень мало конкретики.

Он посмотрел на меня так, будто именно этого и ждал.

— Конкретика проста, леди Алина. Женщина, пережившая смещение души внутри повреждённой истинной связи, никогда не бывает случайностью.

У меня внутри всё резко похолодело.

Не от его магии.

От смысла.

Смещение души.

Повреждённая истинная связь.

То есть…

Нет.

Подождите.

Стоп.

Я очень медленно выдохнула.

— Вы хотите сказать, — произнесла я, тщательно подбирая слова, — что моё появление здесь не просто редкое магическое совпадение?

— Совпадений не бывает, — ответил он.

О, как же я ненавижу людей, которые говорят вот такими фразами. Особенно когда у них при этом лицо как у ходячего снежного надгробия и, что хуже всего, они, возможно, правы.

Зал снова зашумел.

Советники переглядывались.

Старшие начали перешёптываться уже без малейшей попытки изображать выдержку.

И я слишком ясно увидела, как быстро внутри этого прекрасного общества сейчас оживает удобная мысль:

может, и правда отдать.

Меня.

Куда-нибудь.

Подальше.

Во имя общего блага и старых мужских привычек решать судьбу женщин коллективным голосованием.

Ну нет.

Вот просто нет.

Я шагнула вперёд раньше, чем Рагнар успел меня остановить.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда давайте тоже без тумана. Вы пришли не с расследованием. Вы пришли за мной лично. Значит, вы либо знаете, что я такое, либо очень хотите, чтобы ваш клан узнал раньше нас. И если это так, то вопрос уже не в “границах”, а в том, кто первый получит контроль над знанием. Я права?

Посол смотрел не мигая.

Потом едва заметно улыбнулся.

Очень тонко.

Очень неприятно.

— Вы умнее, чем мне говорили.

— А вы менее оригинальны, чем я надеялась.

Я чувствовала, как за моей спиной напрягся весь зал.

Потому что теперь разговор шёл уже не между двумя кланами.

А между ним и мной.

Лично.

А это всегда плохой знак.

— Ответ всё равно остаётся прежним, — жёстко сказал Рагнар.

Посол даже не повернул к нему головы.

— Тогда вы ставите под угрозу мир между севером и югом.

— Не я пришёл в чужой дом с требованием выдать женщину, — ответил Рагнар.

Посол наконец посмотрел на него.

И вот между ними на мгновение возникло что-то такое, от чего у меня по спине пошёл холод уже без всякой магии.

Не просто вражда.

Столкновение сил.

Решений.

Кланов.

Мужчин, каждый из которых привык, что последнее слово должно быть за ним.

Прекрасно.

И я посередине.

Как всегда.

— Вы пожалеете об этом, — тихо сказал ледяной.

— Встаньте в очередь, — не выдержала я. — У меня уже целый замок желающих.

Некоторые советники явно побледнели. Один из ледяных стражников сделал резкое движение, но посол остановил его одним взглядом.

— Вы остроумны, леди Алина, — сказал он. — Посмотрим, сохранится ли это качество, когда вы узнаете всю правду.

— О, нет, — улыбнулась я. — Вот не надо этих драматичных заходов. Говорите сразу или молчите красиво.

Он чуть склонил голову.

— Скоро вы сами попросите нас о разговоре.

И вот тут я уже не сдержалась.

— Не переоценивайте себя.

Он шагнул назад.

Совсем на чуть-чуть.

Но я поняла: на сегодня он сказал всё, что хотел. Он пришёл не договориться. Не получить ответ. Не выторговать.

Он пришёл бросить страх в середину зала.

И, к сожалению, сделал это блестяще.

— До следующей встречи, лорд Рагнар, — произнёс он.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Леди Алина.

И в этих двух словах было столько обещания будущих бед, что у меня даже кожа на руках похолодела.

Когда он ушёл, зал молчал секунды три.

Потом заговорили все сразу.

Ну конечно.

Драконье общество, потрясённое новой международной угрозой, — это примерно как аптечная очередь в сезон гриппа, только лучше одетая и с большим количеством угроз.

— Он не блефует.

— Север может перекрыть пути.

— Если ледяные знают о смещении души—

— Мы не можем игнорировать такую угрозу—

— Лорд, нужно срочно—

— Довольно! — рявкнул Арден, но это почти не помогло.

И тогда встал Рагнар.

Просто встал.

Не ударил.

Не повысил голос.

Даже не вспыхнул.

Но вся комната замолчала мгновенно.

Потому что от него пошло то самое ощущение, которое я уже знала: ещё слово против, и тут либо кто-то сгорит, либо хотя бы очень об этом пожалеет.

— Совет собирается через час, — сказал он. — Без гостей. Без слуг. Без паники.