- -
- 100%
- +
Зал Белого Пламени сиял так ярко, что от позолоты на высоких сводах у Лиары ломило виски. Свет сотен свечей дробился в хрустале, скользил по мраморным колоннам и падал на лица придворных — слишком бледные, слишком внимательные, слишком жадные до чужого падения. Музыка еще звучала, тонкая, торжественная, но под ней уже дрожало другое: напряжение, похожее на запах крови под густыми благовониями.
Лиара стояла у подножия трона в платье цвета старого золота, с тяжестью фамильных рубинов на горле и с чужой судьбой, почти надетой ей на палец.
Еще несколько мгновений — и королевский глашатай должен был объявить ее помолвку с принцем Эйденом Валдреем, наследником дома драконов. Она ждала этого дня с тем холодным, отточенным мужеством, которого от нее требовали всю жизнь. Не счастья — его в придворных браках не обещали. Не любви — на нее она давно не рассчитывала. Только ясности. Нового имени. Нового положения. Новых цепей, которые хотя бы не скрывались под шелком.
Эйден стоял справа от трона, безупречный, прямой, светловолосый, как статуя молодого бога. На его лице лежала привычная сдержанность, выверенная до последней черты. Он не смотрел на нее. Впрочем, он редко смотрел на нее так, будто видел женщину, а не обязательство между домами.
Лиара тоже не поднимала глаз. Она чувствовала на себе взгляды дам, шепот их вееров, оценивающий блеск в глазах мужчин. Каждое движение, каждый вдох в этом зале сегодня имели цену.
— Дом Рейнмар приносит короне клятву верности, — произнес канцлер, и его голос прокатился под сводами, как медь под ударом молота. — И в знак нерушимого союза…
Двери распахнулись с глухим ударом.
Музыка оборвалась не сразу, а будто захлебнулась. Несколько скрипок пискнули напоследок и смолкли. По мрамору зазвенели шпоры стражи.
Лиара подняла голову.
В зал вошел капитан королевской гвардии, а за ним — четверо людей в черном с гербом короны на груди. Между ними, завернутый в темную ткань, будто в саван, лежал длинный ларец из обсидиана.
Сердце Лиары сжалось так резко, что ей показалось — это услышали все.
Король не поднялся с трона, но его массивная фигура напряглась. Золотые глаза, унаследованные от драконьей крови, сузились.
— Что это значит? — спросил он.
Капитан опустился на одно колено.
— Ваше величество. По вашему указу была проведена проверка покоев леди Лиары Рейнмар.
Шепот вспыхнул по залу, как ветер по сухой траве.
Лиара осталась неподвижной. Только пальцы сжались вокруг складок платья.
— В ее личном сундуке, под ложным дном, был обнаружен похищенный артефакт короны.
У нее в ушах стало тихо. Почти милосердно тихо.
Капитан кивнул, и один из людей в черном поставил обсидиановый ларец на пол, снял покрывало и откинул крышку.
Внутри, на черном бархате, лежало Сердце Ночи.
Камень был величиной с мужскую ладонь, темный, как застывшая капля бездны. В его глубине пульсировал тусклый багряный свет — медленный, тяжелый, почти живой. Артефакт, исчезнувший три дня назад из подземной сокровищницы. Артефакт, из-за которого двор уже кипел слухами о заговоре, измене и старой магии, которую лучше было не тревожить.
У Лиары похолодела спина.
Она никогда не видела этот камень так близко. И уж точно не прятала его в своих вещах.
— Это ложь, — сказала она, и собственный голос показался ей слишком спокойным.
Она услышала, как несколько человек в зале жадно втянули воздух.
Король смотрел на нее долго, так долго, что свечи на ближайших канделябрах успели затрепетать от сквозняка.
— Ты утверждаешь, что артефакт подбросили?
— Я утверждаю, что не брала его.
— Но он найден среди твоих вещей.
— Тогда кто-то хотел, чтобы его нашли именно там.
Она знала: нельзя говорить слишком поспешно. Нельзя оправдываться, как истеричная девчонка. Нельзя плакать. Нельзя умолять. При дворе запах страха привлекал хищников сильнее крови.
Королева, сидевшая по правую руку от мужа, слегка наклонила голову. Ее тонкие пальцы, украшенные кольцами с сапфирами, медленно погладили подлокотник трона.
— Как удобно, — протянула она. — В день объявления помолвки.
Лиара не ответила. На королеву нельзя было смотреть слишком долго. От ее мягкого голоса у Лиары всегда возникало ощущение шелковой петли на шее.
Капитан продолжил:
— Помимо артефакта, у леди Рейнмар найдено письмо с печатью западных княжеств.
К нему добавили свернутый лист. Красный воск уже был надломлен. Печать — не ее дома.
Лиара почувствовала, как по позвоночнику прошел холодный, липкий страх. Настоящий. Живой.
Теперь это было не просто подброшенное сокровище. Это был тщательно выстроенный приговор.
— Я этого письма не писала, — сказала она.
— Но оно было спрятано рядом с артефактом, — отозвался канцлер.
— Значит, и его подложили.
По залу прошел смешок. Кто-то тут же его задавил, но поздно.
Лиара уловила боковым зрением движение: Эйден наконец повернул голову и посмотрел на нее.
Она хотела увидеть в его лице хотя бы сомнение. Хотя бы краткое усилие разума. Они были знакомы три года. Он знал ее достаточно, чтобы понимать: она слишком осторожна для такой грубой измены, слишком умна, чтобы спрятать краденое в собственном сундуке накануне помолвки, слишком… слишком.
Но на его лице не было ничего, кроме холодной, почти утомленной отстраненности.
И именно тогда она поняла, что осталась одна.
— Леди Лиара, — сказал король. — У тебя есть нечто более убедительное, чем отрицание?
Ее взгляд невольно метнулся по лицам. Отец стоял в рядах знати чуть позади, суровый, неподвижный, будто вырезанный из камня. Он не выступил вперед. Не потребовал слова. Не потребовал времени. Даже не встретил ее взгляд.
Позор уже был подсчитан, взвешен и распределен.
Лиара распрямила плечи.
— У меня есть лишь мое слово.
— Этого недостаточно, — тихо произнесла королева.
— Для тех, кто заранее решил исход, — ответила Лиара прежде, чем успела остановиться.
Тишина ударила по залу.
Отец едва заметно побледнел. Кто-то из придворных резко отвернулся, будто ожидая немедленного наказания.
Король прищурился.
— Ты забываешься.
— Нет, ваше величество, — сказала она, чувствуя, как сердце бьется уже где-то в горле. — Я просто понимаю, что меня не собирались слушать.
— Довольно, — оборвал канцлер.
Эйден наконец шагнул вперед.
Все взгляды обернулись к нему. Даже воздух, казалось, натянулся.
— Разрешите мне сказать, — произнес он.
Король едва заметно кивнул.
Лиара смотрела на принца так, будто от одного его вдоха зависела ее жизнь. И, возможно, так оно и было.
Эйден остановился в нескольких шагах от нее. Она знала каждый изгиб этого красивого, безупречного лица. Сдержанный рот. Холодный взгляд. Тот блеск в радужке, который особенно ярко вспыхивал, когда в нем просыпалась драконья кровь.
— Дом Валдрей не может связать себя с женщиной, на которую пало подозрение в измене короне, — сказал он ровно.
Лиара не сразу осознала смысл слов. Они дошли до нее с запозданием, с резью, будто в плоть вошло что-то тонкое и ледяное.
— Эйден, — выдохнула она, впервые за вечер забыв о придворной форме.
Он не изменился в лице.
— Я отрекаюсь от этой помолвки.
В зале словно лопнула невидимая жила. Шепот, сдавленные вздохи, чужое наслаждение под маской ужаса.
Лиаре показалось, что пол под ногами на миг качнулся.
Не боль. Нет. Боль пришла бы позже. Сейчас в ней было что-то жестче — ослепляющая пустота, в которой слишком ясно стало видно, кто чего стоит.
Она перевела взгляд на отца. Тот склонил голову. Не в ее сторону — перед троном. Словно соглашаясь.
Ее продали дважды. И оба раза без колебаний.
— Тогда, — сказала королева, — остается только решить, как наказать изменницу.
Слово упало в зал с такой легкостью, будто речь шла не о жизни, а о запятнанной ткани.
— Казнь, — бросил кто-то из советников.
— Публичную, — тут же поддержал другой. — Чтобы остальные не забывали цену верности.
— Сначала допрос, — отозвался канцлер. — Если она действовала не одна…
— Она не действовала, — сказала Лиара, но уже знала, что ее голос не имеет веса.
Король медленно поднялся.
И вот тогда в зале стало по-настоящему страшно.
От него исходила сила — древняя, густая, жаркая, как дыхание печи. Свечи задрожали. Тени на колоннах вытянулись.
— Лиара Рейнмар, — проговорил он, — ты обвиняешься в измене короне, хранении похищенного артефакта и связи с врагами трона. До выяснения всех обстоятельств…
Он не договорил.
Потому что у Лиары вдруг обожгло левое запястье.
Боль пришла мгновенно и яростно. Не как порез. Не как ожог. Как будто под кожу вогнали раскаленное клеймо, прожигая плоть до самой кости. Она резко втянула воздух и невольно схватилась за руку.
Рукав платья затрещал.
В следующую секунду шелк на запястье вспыхнул золотисто-черным светом.
Кто-то вскрикнул.
Лиара уставилась на собственную кожу.
Прямо под тонкой сетью вен проступал знак.
Сначала — как линия жидкого огня. Потом — как узор, вырезанный светом изнутри: переплетенные дуги, острые, как когти, круг, рассеченный надвое, и в самом центре — крошечное пламя, черное у краев и золотое в сердце.
Метка истинной пары.
Нет.
Этого не могло быть.
Она слышала легенды. Все при дворе их слышали. О древней драконьей магии, которая сама выбирала союз, сильнее договора, сильнее воли дома, сильнее короны. Но за последние сто лет метка почти не являлась. Старые роды называли ее благословением. Новые — угрозой порядку.
Лиара подняла голову — и увидела, что смотрят не на нее.
Все взгляды были устремлены вправо, за спину Эйдена.
Туда, где в тени между колоннами стоял мужчина, которого она прежде почти не замечала лишь потому, что старалась не смотреть слишком долго.
Старший сын короля. Тот, кого при дворе называли по-разному: Черный принц, Северный клык, Пепельный дракон. Тот, о ком шептались тише, чем о смерти.
Кайрен Валдрей.
Он не участвовал в церемонии. Не стоял рядом с троном. Не носил белого с золотом, как наследник. На нем был темный камзол без лишнего шитья, высокие черные перчатки и плащ цвета гаснущего угля. В полумраке его лицо казалось резче, чем у брата: скулы, словно высеченные ножом, жесткий рот, длинные темные волосы, убранные назад. И глаза.
Даже издали Лиара увидела, как в них вспыхнул тот же золотой огонь, что прожигал сейчас ее запястье.
Его правая рука была обнажена до запястья.
На коже горела такая же метка.
Зал замер.
По-настоящему. До той мертвой тишины, в которой слышно, как потрескивает воск свечей.
Эйден резко обернулся. На его лице впервые за весь вечер дрогнуло нечто человеческое — не боль, не ревность, а почти оскорбленное неверие.
Королева побледнела.
Король смотрел на старшего сына так, словно перед ним вдруг раскрылась старая рана.
Лиара не могла вдохнуть.
Метка пульсировала на запястье, отдаваясь жаром в груди. Она чувствовала, как этот огонь тянется куда-то вовне — не к Эйдену, не к трону, не к ее дому. К мужчине в тени, чье присутствие всегда ощущалось в зале как невидимый нож у горла.
Кайрен шагнул вперед.
И вместе с этим шагом что-то изменилось в воздухе. Он стал тяжелее, плотнее. Несколько придворных инстинктивно отступили. Его боялись даже те, кто привык изображать бесстрашие.
Лиара знала о нем лишь обрывки. Командовал северными легионами. Подавил три мятежа. Вернулся из Пепельной долины один, когда весь отряд считали погибшим. Не просил милости. Не искал одобрения. Не улыбался без причины. И никогда не забывал обиды.
Хуже этого мужчины для истинной пары нельзя было выдумать.
Он остановился напротив нее, чуть левее, так что ей пришлось поднять лицо. Вблизи он казался не просто опасным — слишком собранным, слишком живым, словно под человеческой кожей действительно дремал зверь. От него пахло холодом, дымом и железом. Не духами двора. Не вином. Войной.
Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на запястье, потом снова поднялся к глазам.
В этом взгляде не было нежности. Ни изумления, ни восторга. Только сосредоточенная, темная настороженность. И что-то еще, от чего по спине Лиары прошел новый холод: он не отшатнулся.
Он принял факт быстрее всех в этом зале.
— Это невозможно, — первой нарушила тишину королева. Ее голос дрогнул, хотя она тут же взяла себя в руки. — Метка не может…
— Метка может все, что пожелает древняя кровь, — перебил король так резко, что даже она замолчала.
Кайрен перевел взгляд на отца.
— Значит, обвиняемую нельзя казнить, — сказал он.
Он говорил негромко, но каждое слово падало тяжело.
Канцлер вспыхнул:
— Ваше высочество, перед нами изменница!
— Перед вами, — спокойно уточнил Кайрен. — Моя истинная пара.
По залу прокатился потрясенный шепот.
Лиару обожгло стыдом, яростью и чем-то еще, совсем непрошеным. Слишком интимно это прозвучало. Слишком открыто. Слишком безжалостно.
Эйден смотрел на брата так, будто видел перед собой соперника, а не родственника.
— Ты готов защищать ее? — спросил он, и под тщательно ровным тоном уже тлело что-то опасное.
Кайрен даже не повернул головы.
— Я готов не позволить вам убить женщину, которую связала со мной кровь дома Валдреев.
— Даже если она предательница?
Только теперь Кайрен взглянул на него. И этот короткий взгляд оказался хуже любого крика.
— Особенно если кто-то слишком торопится назвать ее предательницей.
Лиара ощутила, как в зале меняется ток страха. Теперь он был направлен уже не только на нее.
Король медленно сел обратно, не сводя глаз со старшего сына.
— Ты понимаешь, о чем просишь?
— Да.
— И готов принять последствия?
— Да.
— Даже если это ударит по наследованию?
При этих словах тишина стала еще плотнее. Придворные ловили каждое движение. Каждый вдох. Будто перед ними на мраморе уже развернули карту будущей войны.
Кайрен выдержал взгляд отца.
— Я не просил о метке, — сказал он. — Но не откажусь от нее.
Лиара почувствовала, как по коже пробежала дрожь.
Ей следовало ненавидеть его за этот тон, за право говорить о ее судьбе так, будто она уже принадлежала ему по древнему закону. Следовало. И все же часть ее, самая усталая и самая животная, с ужасом ощутила не только угрозу, но и облегчение.
Казнь отступила на шаг.
Возможно, только ради того, чтобы на ее место пришло нечто хуже.
— Леди Лиара, — произнес король, и теперь в его голосе было не прежнее спокойное величие, а тяжелое раздражение человека, которого судьба заставили играть по чужим правилам. — Ты признаешь метку?
Она посмотрела на свое запястье. Знак продолжал гореть. Не исчезал. Не тускнел. Он был реальнее мрамора под ногами, реальнее свечного дыма, реальнее ее собственного дыхания.
— Я… не могу ее отрицать.
— Но обвинение в измене ты по-прежнему отвергаешь?
— Да.
Королева сжала губы.
— Как удобно, — сказала она снова, но теперь в ее голосе слышался не холодный триумф, а злость.
Король поднял руку, заставляя всех умолкнуть.
— До окончания расследования леди Лиара Рейнмар переходит под личную ответственность принца Кайрена Валдрея.
Зал взорвался шепотом.
— Она не имеет права покидать дворец без его позволения.
— Ваше величество, — начал канцлер.
— Довольно.
Золотые глаза короля сверкнули так ярко, что канцлер осекся.
— Если девушка действительно связана истинностью с драконьей кровью, мы не станем рубить с плеча. Но если выяснится, что она виновна…
Он не закончил. И не нужно было. Все поняли.
Лиара тоже.
Ее жизнь не была спасена. Ее просто временно не отдали палачу.
Кайрен сделал шаг и протянул руку.
Не для поцелуя. Не для красивого жеста перед двором.
Просто ладонь, открытая и требовательная, как приказ.
Лиара смотрела на нее несколько ударов сердца.
Подчиниться у всех на глазах значило признать новую зависимость. Отказаться — спровоцировать скандал, на который у нее больше не было ни сил, ни права.
Она вложила пальцы в его ладонь.
Его рука оказалась горячее, чем она ожидала. Жестче. На краткий миг метка вспыхнула сильнее, и между их кожей будто пробежал разряд — не боль, а темное, низкое содрогание, от которого у нее сбилось дыхание.
Кайрен это почувствовал. Она увидела, как едва заметно напряглась его челюсть.
Не говоря ни слова, он развернулся и повел ее через зал.
Придворные расступались перед ними, будто перед огнем. Лиара шла, высоко держа голову, хотя все внутри дрожало. Она чувствовала на себе взгляды — злорадные, испуганные, голодные. Слышала обрывки шепота.
Изменница.
Истинная.
Проклятая.
Черный принц.
Когда они проходили мимо Эйдена, Лиара не собиралась смотреть на него. Но не смогла удержаться.
Их взгляды встретились всего на миг.
В глазах бывшего жениха не было сожаления. Только ледяная, оскорбленная ярость человека, у которого из рук вырвали что-то, что он считал своим по праву.
Это ударило неожиданно сильно.
Не потому, что она любила его. Нет. Она никогда не была настолько глупа. Но увидеть себя в чужих глазах вещью — даже теперь — оказалось больнее, чем она хотела бы признать.
Кайрен не замедлил шага. Но его пальцы на мгновение сжались крепче, будто он уловил ее слабость и уже отметил ее про себя.
Они почти дошли до дверей, когда из-за спины донесся голос отца:
— Лиара.
Она остановилась бы. По привычке. По старой, выдрессированной в детстве потребности повиноваться.
Но Кайрен не остановился.
Только чуть повернул голову через плечо.
И этого оказалось достаточно.
Ее отец замолчал.
Лиара не обернулась.
Они вышли из зала в длинный коридор, залитый более тусклым светом. Здесь пахло камнем, холодом и погасшими факелами, а не благовониями. После душного сияния тронного зала воздух показался почти ледяным.
Только когда двери закрылись за их спинами, Лиара выдернула руку.
— Не смейте, — сказала она тихо, срывающимся голосом. — Не смейте вести себя так, будто я уже принадлежу вам.
Кайрен остановился.
Медленно повернулся к ней.
В пустом коридоре он казался еще выше, еще темнее. Его взгляд скользнул по ее лицу, словно он оценивал не слова, а то, насколько она способна стоять после всего случившегося.
— При дворе тебе только что требовали голову, — произнес он. — А ты решила спорить со мной из-за руки?
— Я решила напомнить, что я не трофей.
— Нет, — сказал он. — Ты — проблема.
Ее щеки вспыхнули.
— Тогда избавьтесь от меня.
— Если бы мог, — отозвался он, и в его голосе мелькнуло нечто опасно близкое к усталости, — зал бы уже праздновал.
Лиара замерла.
Метка на запястье опять пульсировала — тише, но ощутимо. Как будто слышала его лучше, чем ей хотелось.
— Вы мне не верите, — сказала она.
— Я не верю никому при этом дворе.
— Даже себе?
Угол его рта дрогнул. Не улыбка. Слишком жестко для нее.
— Особенно себе.
На миг между ними повисла странная, тяжелая тишина. Не безопасная. И не враждебная до конца. Такая тишина бывает перед бурей, когда воздух уже пахнет молнией.
Лиара впервые за весь вечер ощутила настоящий страх не перед казнью, не перед позором, не перед интригой.
Перед ним.
Перед тем, что теперь он стоял слишком близко. Что его запах дыма и холода запоминался слишком легко. Что ее тело, предав ее разум, замечало это.
— Кто-то подставил меня, — сказала она, потому что молчание становилось невыносимым. — И если вы думаете, что я буду покорно ждать, пока меня признают виновной…
— Ты будешь делать ровно то, что я скажу, — перебил он.
— Я не одна из ваших солдат.
— Нет. Они хотя бы иногда слушаются с первого раза.
Ярость дала ей силу шагнуть к нему на полшага ближе.
— Тогда ищите другую истинную пару.
Его глаза полыхнули.
И в этот миг Лиара поняла, что сказала нечто опасное — не потому, что это было дерзко, а потому, что задело то место, которое и он сам предпочел бы не трогать.
Кайрен наклонился к ней чуть ближе. Не касаясь. Не нарушая границу до конца. И от этого стало только хуже.
— Послушай внимательно, леди Рейнмар, — сказал он тихо. — У тебя больше нет роскоши выбирать, кто тебе нравится, кто тебе подходит и с кем ты предпочла бы быть связана. Сегодня тебя либо убили бы, либо отдали мне. Я пока не решил, что из этого милосерднее.
У Лиары перехватило дыхание.
Ей следовало отступить. Следовало отвернуться, чтобы не дать ему увидеть, как глубоко эти слова вошли под кожу.
Но она осталась на месте.
— Тогда решайте быстрее, ваше высочество, — прошептала она. — Потому что если тот, кто меня подставил, не закончил, следующая попытка может оказаться удачнее.
На этот раз он замолчал.
И вдруг вскинул голову, будто услышал что-то за пределами коридора. Его лицо изменилось мгновенно — застыло, стало хищно-собранным.
Лиара не успела спросить.
Из-за угла донесся женский крик.
Кайрен схватил ее за локоть и одним движением оттащил к стене, закрывая собой.
В следующую секунду в пол там, где она стояла, врезался тонкий черный болт.
Камень треснул. По мрамору побежали черные жилы магии, и из них поднялся едкий запах жженой кости.
Лиара уставилась на болт, не в силах сразу осознать, что произошло.
Не предупреждение.
Не угроза.
Попытка убить.
Кайрен медленно поднял голову и посмотрел в темный проем коридора, куда уже отступил стрелок — или то, что было стрелком.
Его пальцы на ее локте стали железными.
— Похоже, — произнес он так тихо, что от этого по коже пошел холод, — кто-то при дворе очень боится, что ты доживешь до утра.
Глава 2. Его право забрать
Лиара не успела ни вскрикнуть, ни отшатнуться.
Кайрен уже отпустил ее локоть — лишь затем, чтобы в следующее мгновение выбросить вперед руку. Воздух перед ним дрогнул, как натянутая черная ткань, и в проеме коридора вспыхнул короткий, ослепительно-золотой разрез. За ним раздался хрип, звон металла о камень и тяжелый удар тела о пол.
Запах жженой кости стал резче.
— Стоять здесь, — приказал он.
Слово прозвучало тихо, но в нем было столько холодной власти, что у Лиары дрогнули пальцы. Он уже двинулся вперед, скользя почти бесшумно, и мрак коридора будто подался ему навстречу.
Она осталась прижатой к стене, чувствуя спиной лед камня. Сердце билось так сильно, что больно толкалось под ребрами. На полу у ее ног черный болт все еще тлел, прожигая мрамор темными прожилками. Магия в нем жила недолго, но и этого было довольно, чтобы понять: стреляли не просто сталью. Стреляли чем-то приготовленным заранее. Чем-то, рассчитанным убить быстро и наверняка.
Из-за угла послышался короткий приглушенный стон.
Лиара сглотнула. Она должна была стоять на месте. Должна была слушаться хотя бы сейчас. Но тело уже не слушалось приказов так же безоговорочно, как раньше. Слишком многое изменилось за один вечер. Слишком многое было вырвано у нее из рук.
Она осторожно сделала шаг вперед.
И почти сразу увидела.
У дальнего поворота коридора на коленях стоял человек в форме дворцовой стражи. Его шлем откатился в сторону. Лицо было серым, губы — в крови. Одна рука судорожно зажимала горло, где под пальцами сочился свет — не красный, а густо-золотой, как расплавленный металл. Перед ним стоял Кайрен, высокий, неподвижный, и только его правая ладонь еще тлела остатком магии.
— Кто приказал? — спросил он.
Голос его не повышался. Оттого становилось еще страшнее.
Страж дернулся, пытаясь что-то сказать, но изо рта пошла кровь.
Кайрен присел перед ним на корточки. Совсем чуть-чуть наклонил голову, вглядываясь в лицо так, словно это было не лицо человека, а плохо написанный приказ, который нужно разобрать до конца.
— Я повторю только один раз, — произнес он. — Кто приказал?
Мужчина закашлялся. Кровь темной нитью потекла по подбородку. В его глазах был не только страх — паника человека, который боится не того, кто его допрашивает, а того, кого не успел назвать.
Лиара почувствовала, как холод поднимается по спине выше.
Страж распахнул рот.
Из его горла вырвался булькающий звук, слишком глухой для слова.
И в следующую секунду тело выгнуло дугой.
Под кожей на шее вспыхнул тот же черный огонь, что тлел в болте. Лиара даже не сразу поняла, что видит: будто кто-то изнутри прожег в нем печать. Вонь горелой плоти ударила в нос. Мужчина захрипел, дернулся еще раз и обмяк.