- -
- 100%
- +
Но оказался совсем в другом месте…
Эпизод 4
Незабываемое ощущение того, что морда моего лица будто бы окунается в пленку, посетило мой кожный покров ровно в тот момент, когда моя нога переступила порог «пелены». Мечты попить из фонтанчика рухнули в мгновенье ока, а сухость во рту лишь усилилась сменой воздуха.
Я стоял посреди простой комнаты с одним окном. Если сравнивать с комнатой принцессы, то здесь не было никаких изысков в виде картин, статуэток, того же камина и до банальности – ковра под ногами.
Комната с белыми стенами, без единой трещинки. Паркетный пол из какого-то темного дерева, один стол почти у самого окна, заваленный книгами и бумагами. Пара кожаных стульев, и да, украшение здесь все-таки было – черная полка с большим количеством книг с разноцветными корешками.
– Хм… – послышалось кряхтение за спиной. – Я явно не ошибся. Кабинет впустил тебя. Значит, все верно.
Я сделал невольный шаг вперед, будто бы давая выйти из «пелены» президенту, поморщился от противного скрипа паркета под ногами и обернулся.
– Алексей, – томно начал Лаврентий, – Что ты испытал во время перехода? Врата пустили тебя через боль?
Меня терзает смутное сомнение, что это я должен задавать вопросы.
– Испытал ли ты какую-либо преграду? Или, может, пришлось применить усилие, чтобы пройти через разлом?
– Разлом? – Меня немного смутила эта аббревиатура с учетом того, что я сталкивался с ней «дома».
Только вот это означало несколько иную вещь…
Разлом у меня – это переход через атмосферу при приземлении на планету. Когда сразу несколько сил действуют на обшивку и энергетическое поле корабля. Собственно говоря, в данном месте такого и в помине не было.
– Да, именно разлом.
– Странно название для пленки. – я почесал затылок и только сейчас понял, что в кабинете прохладно, заерзав на месте. – Бесит только одно – изменение воздуха… Пить хочу.
Все-таки это юное тело не натренировано для быстрой смены климатических условий. Многое придется наверстать, если я здесь надолго.
– Ничего такого сверхъявственного не почувствовал. Преграды не было, лишь легкое трение, – ответил я, пытаясь отловить хоть какую-нибудь эмоцию на лице этого мужчины. – Если сам ваш «разлом» считать обычным событием.
– Значит, силы в тебе хоть отбавляй, – сказал Лаврентий, даже не моргнув. – Когда решил подраться с принцессой, хоть что-то необычное в тебе промелькнуло? В ощущениях? В ладони было ощущение, будто бы там что-то шевелится? Или в глазах?
Я определенно не понимал, о чем конкретно он говорит.
– Думаю, что это не вы должны вопросы задавать, а я, – парировал, скрестив руки на груди.
Лаврентий Лаврентьевич ничего не ответил на это, зачем-то кивнул, и вышел в дверь, которая, как оказалось была за тем местом, где только что "блестел" разлом.
– Жди, – кинул он через плечо и захлопнул дверь.
Мда. Мужик явно не любит общаться, либо не хочет удостоить меня такой чести. Или, строит из себя саму серьезность?
"И не таким мы характер и загибоны ломали…" – невольно промелькнуло в моей голове.
За всю свою жизнь – повстречал подобный тип существ – не один раз. Это они, первоначально, такие серьезные. А по факту – пару раз клинком по икрам и все – общительные, дружелюбные, и отзывчивые. И вся серьезность – орку под хвост.
Выждав пару минут, я двинулся к окну, которое меня манило, как и в прошлый раз своей "нереальностью" в моем восприятие. Своей… Чуждостью, и ноткой свободы.
Здесь не было штор, как у принцессы в апартаментах, или занавесок, но и обстановка за окном ничуть не изменилась.
Только этаж был явно выше. В разы.
На первый взгляд, можно было сказать, что я где-то на самой верхушке здания, ибо если вспомнить общежитие, как его прозвали студенты, там было этажа три-четыре от силы. Сейчас же создавалось ощущение, что я метрах в тридцати над землей.
В этот раз, надеюсь, меня в окно никто не вышвырнет. А то, боюсь, не выживу.
Под «ногами» было очень зелено. Небольшие фигурки, словно муравьи, слонялись внизу хрен пойми куда по желтым тропинкам, явно – бесцельно. В общем итоге я насчитал в зоне видимости около десятка различных зданий, выделил среди них ту самую арену, к которой, как оказалось, по земле не было пути. Центральную площадь, с несколькими десятками сооружений, ну, и собственно говоря, пока что все.
Все внимание было приковано именно к месту, где я встретил "живой труп" и "охотника".
Арена стояла на маленьком островке, окруженная водой и «стеной» низких деревьев. Там не было не одного моста, от слова совсем. По центру арены была башня, только вот… Она была в воздухе.
"Башня в воздухе? Перемещение в пространстве, чтобы попасть на арену? Антинаучно… Где же я нахожусь?"
Скрип двери за спиной сместил мое внимание на вошедшего в комнату.
Президент стоял на пороге с каким-то крупным свертком в руке и небольшой чашкой, в которой что-то слегка дымилось. Он быстрым шагом зашел внутрь комнаты, дверь за ним захлопнулась сама собой, и первое, что он сделал, так это протянул ту самую чашку.
– Это чай. Осторожно, горячий.
С легким недоумением я протянул замерзшие руки к чашке и с некоторым наслаждением взял ее.
Она была теплой, а напиток внутри – действительно горячим. За пару секунд успел обжечь руки, язык и горло, но зато согрелся. Возможно, я совершил ошибку, доверившись вот так, с ходу, что напиток безопасен, но все же желание согреться и банальное – попить, превзошло инстинкт самосохранения.
Все же, хотел бы убить меня – уже бы убил. Так что, очевидно, яда в чашке не было.
А если… А если он хочет сначала разведать, откуда я? Что я знаю о системах? Или он знает про тот самый артефакт, который моя команда обнаружила на древнем спутнике в трех парсеках от четырнадцатой звезды системы Доминаторов?
После очередного глотка Лаврентий протянул мне сверток со словами:
– Это твоя форма. Новая форма. Отныне ты обязан ее носить в стенах моего учреждения. Настоятельно рекомендую одеть ее, как выйдешь из моего кабинета. Негоже вот так, – он пальцем показал на мой торс, – Блуждать по академии. Слухов много будет. А лишнее внимание, тебе, не к чему.
Я чуть не поперхнулся остатками напитка.
– С какого хрена обязан? – спросил я весьма грубо. – Мужик, ты не думаешь, что стоит для начала все рассказать? Кто ты? Что тебе от меня нужно?
Мой тон ничуть не смутил его, напротив, он, улыбнулся, обошел меня и сел за стол.
– В этом теле, Алексей, и в этом времени тебе не стоит так выражаться перед человеком, который по чину старше тебя. Запомни это, если не хочешь нажить себе врагов рода в стенах академии и вне них. Понятно?
– Времени? Какого…
– Именно так. – Он начал собирать бумаги на столе в одну комкообразную кучу. – Именно так.
– А како…
– Какой сейчас год? – перебил он меня. – Смотря, относительно какого промежутка времени, – он улыбнулся, – Тысяча семьсот двадцать пятый год от рождества Христова.
– Какой нахер… – я уловил его укоризненный взгляд и поправился: – Какого такого Христова? Это кто такой?
– Да, – он закусил нижнюю губу, почесывая подбородок, – Ты у нас из далеких времен… Слишком далеких…
Что-то я ничего не понимал. И как только открыл рот, Лаврентий начал говорить:
– Чтобы тебе, Алексей, было более понятно, я скажу так… Ты, – он на миг замолк, будто бы подбирал слова в голове, – Из будущего. Далекого будущего по нашим меркам, и об этом, – он прекратил чесать подбородок и как бы погрозил пальцем, – Никому знать нельзя. Не поверят и в душевнобольные запишут. Про смирительные рубашки и всякие соборы для подобного, ты, очевидно, не знаешь и не слышал.
– Но…
– Как такое возможно? – предугадал он ход моих мыслей. – Я тебе не скажу. Не сейчас, по крайней мере. Если тебе интересно, а я думаю, – он ухмыльнулся, – Интересно, то путь назад есть, но его нужно заслужить. И поверь, это будет ой как сложно для тебя. С твоим менталитетом, характером, и стилем "прошлой" жизни.
Не сказать, что я чего-то когда-либо боялся, но сейчас ноги моего юношеского тела предательски задрожали.
Как это так… Я не в своем времени? Неужели… Неужели тот самый артефакт? Но… Но как? Перемещение во времени… Да боже! Он несет откровенную чушь!
В голове никак не укладывалась такая сумбурная связка событий. Казалось, что это все сон. Ведь путешествие во времени невозможно! А особенно когда тебя как бы «призывают» в прошлое… Это не научно. Вообще не научно.
Была бы такая возможность на самом деле, разве Конфедерация позволила бы разрушить родную систему? Разве они допустили бы такое количество войн?
Они бы знали все наперед и переигрывали историю…
А сейчас…
– Алексей, ты меня слышишь? – раздался голос где-то извне сознания, и я, наконец, вышел из своих мыслей.
– А, что?
– Потрясен? Понимаю.
– Да не то чтобы…
Лаврентий жестом пригласил меня сесть по другую сторону стола и начал:
– Запомни. Сейчас ты работаешь на меня, нравится тебе это или нет. Другого выбора у тебя здесь нет и не будет. Считай, я тебя нанял.
– А мое согласие? – я нахмурил брови.
– Не требуется. Запомни, ты Алексей Петрович Быков. Твой отец – покойный воевода. Твоя родина – Новый Оскол. Ты, отныне, сирота. Твой род – мертвый, и это – знаю все, почти все. То, что ты, сейчас, здесь – чудо. Понял?
– Это вообще что такое?
– Твой бывший дом. О тебе здесь, в академии, ничего не знают.
– Звучит как-то… Да никак не звучит! – набычился я. – Что это за херня такая?
Лаврентий терпеливо дождался, пока мой словесный понос закончится. И продолжил рассказывать мою легенду, хоть мне это все и не нравилось.
– Твой отец взял тебя на войну, когда была вылазка на восточную часть Дикого поля за лазурным камнем. В стычке с запорожским войском погибла большая часть наемной армии, и твой отец тоже. Ты с группой беженцев смог продержаться до прибытия основного войска.
– Херово как-то звучит. Что за лазурный камень?
– Об этом ты узнаешь на занятиях. А насчет легенды – звучит так, как нужно. Никто не сможет проверить ее.
– А как же остальные выжившие? – улыбнулся я. – С чего ты взял, что их не опросят?
– Никого не осталось в живых, Алексей. Как ты этого не понял?! – томно ответил Лаврентий. – На самом деле, там был лишь один выживший – это я и хранитель камня. Который, кстати, уже не жилец. Не перенес он пыток.
Он как-то странно перекрестился и уставился на меня.
– Ну допустим. Как я оказался в этом теле? Что за метки у меня на руках?
– Оказался ты… Так, стоп! – Он вскочил со стула, обошел стол и подошел ко мне. – Я ее не смог разглядеть. Покажи-ка мне еще раз.
Он очень странно побледнел и жестом как бы попросил меня показать ладони.
Вспоминая слова «трупа», я сначала было спрятал левую руку за спину, но потом все же показал ее. Сейчас, кроме этого самого президента, я никого не знаю. Понятное дело, что нехер доверять всем подряд, но, по крайней мере, этот человек знает о моем существовании, попадании, больше, чем кто-либо другой. И, возможно, сможет вернуть меня.
Он очень долго и внимательно разглядывал рисунок на ладони, проводя по его контуру указательным пальцем, что-то бормоча себе под нос.
Наконец, он заговорил:
– Если честно, – он отпустил мою ладонь и вернулся за свой стол, – Я понятия не имею, что эта метка означает. Никогда не видел ничего подобного. Даже у казаков… Только лишь… Не, – он перекрестился, – Быть не может…
– Так, и?
– Если кратко, то все об метках расскажут на занятиях.
– А более кратко и сейчас можно? – полюбопытствовал. – А то получается, я ничего не знаю о своей сущности, если ее так можно назвать, кроме легенды о том, откуда я. Как-то странно, не находите?
Он улыбнулся.
– То есть ты свыкнулся со своим пребыванием «вне дома»?
– Ну как бы по-дебильному это все ни звучало, повода сомневаться в ваших словах, пока что нет. Я довольно быстро абстрагируюсь к условиям и к различным ситуациям, все же я воин. А не дешевка на рынке рабов.
– Любопытное сравнение. Тебя не смущает, что ты понимаешь язык, на котором я говорю?
Это был слишком странный вопрос.
– На каком это языке?
Вместо ответа Лаврентий достал откуда-то из-под стола небольшую книжку, и протянул ее мне.
– «Книга мирозрения, или Мнение о небесных глобусах и их украшениях»? – удивленно прочитал вслух. – Что за хреномуть?
– Приписку внизу прочитал?
– Российская Империя, одна тысяча семьсот двадцать… Что?
– Твой язык – русский, как и почему ты на нем разговариваешь? Я не знаю. Однако, думаю, ты теперь понимаешь, где находишься.
– Ага, читать умею, не дурак, – буркнул я. – И что мне эта книга даст?
– А вот это мы и проверим. Открой ее. – Он как-то странно улыбнулся, выжидая, когда я ее открою.
Собственно говоря, не стал испытывать судьбу, гадать, что там может быть, и открыл. Кроме белых листов совершенно ничего. Я ее почти всю перелистал, увы, и ах.
– Она же пустая!
– А теперь? – он кивнул на книгу.
Я проследил за его взглядом и удивленно уставился на страницы.
Они были исписаны черными чернилами. Не веря своим глазам, я переворачивал одну страницу за другой, и везде, просто везде было что-то написано. А когда начал вчитываться – охерел как никогда.
Магия? Основы магии и ее использовании. Умертвленные заклинатели семнадцатого века? Болотные твари? Формула долголетия? Это что, млять, такое?
– Я так понимаю, теперь, ты все видишь.
– Ага…
– Твоя метка – магический символ твоего рода. Без этого символа ты не можешь использовать ману. С этой меткой рождаются, искусственно ее не сделать. То бишь, нарисовать можно все что угодно, но толку от этого никакого не будет.
– Так…
– Странно для тебя, да? – Он опять улыбнулся, – Все, что тебе интересно, ты узнаешь из этой книги. И я тебе настоятельно не рекомендую, чтобы ее кто-либо увидел. Храни хоть под подушкой в собственной комнате.
– Почему мне нельзя ее показывать?
– Будешь казаться дураком. Хотя… – Он самодовольно хмыкнул. – Ввязаться в дуэль с принцессой – как раз такой повод. Так что не усугубляй свое положение, хоть ты и победил.
Я был в полной растерянности. Искренне не понимал, как эту информацию переварить и что делать дальше. Но ответ пришел сам собой. Точнее, Лаврентий сам назначил цель.
– Отныне ты студент моей академии. Уже – зачисленный, в некотором роде. Но тебя, как и всех, ждут два испытания. Провалишь их? Отчислю тем же числом, каким и принял тебя. – он заулыбался, – Твоя первоначальная цель – убейся, но испытания пройди. Дальше. – он томно вздохнул и закрыл глаза. – Защищай принцессу. Думаю, ты и сам понимаешь, что она в опасности. Узнай, почему за ней охотятся, кто стрелок и кто за всем этим стоит.
– А мне-то что с этого? – я скрестил руки на груди, с вызовом глядя на президента.
– Ты же воин, или там, гладиатор, правильно?
– Ну.
– Сила. Знания. Слава и честь. Выполняя мои поручения, ты будешь становиться сильнее. Какая цель у таких, как ты?
– Побеждать, чтобы выжить.
– Ну вот, собственно говоря, и твоя цель.
– А если я не захочу? – задал весьма логичный вопрос. – Понравится мне здесь и захочу остаться? И нахрен мне не нужно никого защищать и так далее.
– Тебе уже нравится, Алексей, я вижу по твоим глазам.
Сука. А он прав… Здесь все такое живое…
– Хочешь жить и остаться здесь – выполняй мои поручения и развивайся. Это ли не цель?!
– Цель…
– А теперь… Ваня! – крикнул Лаврентий. – Человек, который сейчас придет, будет твоим соседом на ближайшие пять лет. Он твой проводник в новый мир.
Как оказалось, это не то чтобы проводник. Этот человек отныне моя головная боль!
Эпизод 5
После того как президент прокричал имя, прошло чуть больше двух минут. И ожидание явно не устраивало Лаврентия.
– Сказал же ему ждать в коридоре… Вот чем слушает этот увалень?!
И только он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы прокричать имя еще раз, в дверь постучали.
– Наконец-то, – проворчал президент, – Заходи.
В двух словах описать внешность вошедшего в кабинет человека было несложно. Определенный тип человека, который везде, в любом мире был одинаковым.
Иван – подросток чуть выше меня, полноват, с роскошной рыжей шевелюрой, подростковой щетиной и молочно-белой кожей. Ничего примечательного в нем нет и никогда не будет. Он стандартный эталон «рыжести». И я был более чем уверен – в «породе» у него куча братьев и сестер.
На носу и под глазами можно увидеть бронзовую россыпь веснушек.
Ванька-встанька… Ванька-сранька…
– Сонцов, почему не слышим с первого раза? – причитающее спросил Лаврентий. – Почему я должен повторять дважды? Какого черта ты не слышишь меня? – он искоса посмотрел на обладателя рыжести повышенной степени, и продолжил, – Я с кем разговариваю?
Рыжему, видимо, было весьма неловко, или же он опасался гнева Лаврентия Лаврентьевича, отчего опустил голову и что-то невнятно пробормотал.
– Не слышу, – сказал президент.
– П… Простите, дядя Лаврентий, – послышался звонкий голос Ивана, – Я так больше не буду… Честно!
Дядя?
– Сколько раз тебе повторять, не смей в стенах академии обращаться ко мне «дядя». Еще одно замечание на эту тему – уедешь домой, в деревню. Ты меня понял?
Зеленые глаза внимательно посмотрели на «дядю», и тот лишь тяжко вздохнул.
– Ничего не меняется в твоей голове… Весь в отца. – он сел за стол, и приказал, – Отведи нашего нового студента в комнату.
– Студента? Он уже прошел испытания? – Ваня расправил плечи и с вызовом посмотрел на президента. – Испытание же завтра только!
Что-то я ничего не понял. А точнее, понял, что ничего не понял.
В их разговор я особо не вникал, ибо было не за чем. Поднял с пола сверток с формой и начал его разворачивать.
На вид – мой размерчик. Только вот нижнего белья не хватает. Ткань натирать будет все прелести и достоинства этого подросткового тела.
Разговор родственников, между тем, закончился, и под одобрительный взгляд президента я вышел вслед за Ваней, постоянно поправляя на себе штаны, которые сваливались с меня. Не совсем мой размер, не угадал. Зато верх идеально сидел.
Было одно «но», что отличало меня от Ивана, помимо цвета волос, конечно же. На рукаве не было белой эмблемы, как у тех студентов и у «рыжего» в том числе. Была палочка, обозначающая цифру один на черном фоне, и непонятный мне рисунок.
Что-то по типу герба моего вымышленного рода. Если я все правильно понял.
Бык, кинжал и башня? Что за суповой набор?
Ваня тем временем не затыкался.
– Я Иван Сергеевич, для тебя просто – Ванек! Ну ты, конечно, крут! Только появился в стенах академии, сразу забрался в женское общежитие, к самой принцессе, так еще и тумаков ей отвесил! Ну ты… Ты… – Его словарный запас явно хромал. – Крутой!
– Ага, – сухо ответил, внимательно разглядывая лестницу, по которой мы спускались.
Каменные ступени, казалось, были только-только установлены, вырезаны и сияли своей чистотой. Казалось, на них не было и пылинки, что было не совсем уместно, как мне казалось. Они были идеальными, от слова совсем. А деревянные перила блестели так, словно их только-только покрыли лаком.
– Только теперь ты враг номер один у всех принцесс, графинь и, проще говоря, всех девиц! – заметил он, останавливаясь перед большой стальной двери с резьбой.
– Это почему это? – удивился.
– Так тебя уже приписали к секте Хлыстов, которая появилась очень-очень давно, еще при Иване Грозном, так еще и шепчет, мол, ты содомит!
– Что такое секта и кто такие содомиты? – Меня определенно начинала раздражать местная непонятная терминология.
Как оказалось, содомиты и извращенцы – почти одно и то же, что мне ой как не понравилось. Только появился здесь, а уже подобным кличут. Ну а секта Хлыста…
Это была некая группа людей, которая воздерживалось от всего, что только возможно. Человеческое тело, согласно их воззрениям, греховно и является наказанием за первородный грех. Что само по себе бред. Как-то не укладывалось в голове словосочетание содомита и Хлыста. А Ивана же, наоборот. забавляло это сочетание, ибо он повторил это не один раз. Так еще, и придумывал для меня клички… Так себе ситуация.
– А то, что ты победил Елизавету Петровну, да еще и не используя магию, так это ты…
– Крут, – перебил его я, обошел и распахнул стальную дверь, которая, на удивление, очень легко поддалась.
Как я и думал, за дверью была пелена, через которую мне нужно было пройти.
– Ваня, скажи-ка мне, а эта пелена, она везде?
– Пелена? – Он удивленно посмотрел на меня, а я указал на выход. – А, ты про разлом, что ль? – он захохотал, – Тебе что, всю голову Запорожцы отбили? Какая к черту пелена? Что за дивное название? – и захохотал.
Мое лицо не излучало ничего. Ни злобы, ни агрессии, мимики – ноль, но Ваня подумал, что своими словами и смехом задел меня, и принялся тысячу раз извиняться.
На определенный момент я устал от повторения одного и того же слова.
– Успокойся, а.
– Так ты не обижаешься?
И вправду, похож на типичного рыжего Иванушку. В моем мире таких было много…
– Нет. Так ты мне на мой вопрос ответишь?
– А чего не ответить-то? Отвечу! – Он заулыбался, поднимая скулы, отчего его веснушки превратились в одно сплошное пятно по обе стороны от носа. – Разлом появляется там, где есть сильный маг или маг с очень чистой родословной. Который способен силами своего артефакта сделать тоннель между двумя точками. На самом деле – все могут этому научиться, ну… – он замялся, – Точнее, мы на вряд ли сможем, но если будем в большой группе с сильным магическим источником, то да. Это мы можем!
– Как это? – Я не стал дожидаться ответа и шагнул вперед, выдохнув от неприятного ощущения липкости на лице.
Комната, в которую я зашел, оказалась очень просторной и светлой, а пол был таким же паркетным, как и в кабинете Лаврентия. Огромное окно перед глазами было занавешено белоснежным тюлем.
Обои, желтые с оранжевым, больше напоминали цвет детской неожиданности, что мне как-то было не особо по нраву. Мебели – по максимуму. В левом углу от окна – письменный стол, а возле него комод. Шкаф и софа – у правой стены, такой же «комплект» у левой, а возле двери стоял пуфик зеленого цвета. Стены были увешаны разнообразными картинами. На одних запечатлены какие-то военные походы, на других – рисунки каких-то неизвестных мне городов.
Вкус у того, кто обставлял эту комнату, безоговорочно испорчен.
– Ну, это работает только в помещениях с большим энергетическо-магическим потенциалом, как, например, вся академия! Закрываешь глаза перед дверью, аркой, порогом, представляешь себе место, куда в этом помещении или комплексе зданий хочешь попасть. И вуа-ля! – Он театрально хлопнул в ладоши и хихикнул. – Ты переходишь в это место!
– Ты тоже сильный маг? – спросил я, внимательно разглядывая глуповатую улыбку и выражение лица Вани.
– Я? Нет! С чего ты взял?
– Ну в комнату мы же зашли.
– А, – он как бы виновато почесал макушку и плюхнулся на пуф, скидывая с ног черные сапоги, – Так это дядя мой пожелал так. У меня даже сестры так не могут, а они, – он улыбнулся, – Военные маги.
Как же много он болтает…
–– А зачем нужны военные маги?
–– Как зачем? – он очень искренне удивился. – А вдруг война? Вдруг императору понадобится новая торговая точка, или новые ресурсы? Да и… – он замялся, – Ладно нашему. А если королю Швеции? Или Великобритании? Это же…
–– Обычным людям не по зубам? Здесь же есть обычные люди?
–– Конечно есть! – он опять искренне захохотал, – Ну, ты даешь! Такие вопросы задаешь, как будто только с луны свалился!
Как же меня он начал утомлять…
– Дай догадаюсь, у тебя большая семья с кучей братьев, сестер и родственничков? – вспомнил я свое предположение, когда только его увидел.
– Да! – Ваня замер, пораженный моей догадкой. – А откуда ты знаешь?
Я не стал ничего отвечать, спрашивать про перемещения, про армию и молча подошел к окну.
Вид быт абсолютно такой же, как из окна Лизы.
Под окнами здание было «густо засеяно» различными цветами, горшками и прочей растительной утварью, так же среди кустарника проглядывалась дорожка из желтого кирпича, а буквально в пятидесяти метрах уже узнаваемое мною здание женского общежития, возле которого торчали подростки.
Хм, я тоже на втором этаже, да и здания – копия друг друга. Из какого это я там окна вывалился?
Я взглядом отследил примерное место, где моя задница познакомилась с чудесной «русской» землей, и поднял глаза на второй этаж.
Волей случая, судьбы или чьей-то матери в окне стояла Лиза и что-то рассматривала вдали. Как оказалось, не что-то, а кого-то – меня. Как только она обнаружила объект своего внимания, показала мне кулак и задернула окно занавеской.