Спасти род Романовых. Книга I. Первокурсник

–– Сегодня ты, Александр, убираешь со столов после команды: «Прекратить прием пищи». Будешь как тот самый сотник, которого ты, якобы, увидел в роду Быкова. Не захочешь делать сам? Заставлю делать это при всех.

Юноша пытался было что-то сказать, но по нему было видно, как запал – иссяк, под жестким «натиском» слов президента. Он несколько раз открыл рот, поиграл скулами, а затем молча уселся на свое место, где его тут же принялись подбадривать сидящие рядом девицы.

«Группа поддержки выпендрежника.» – констатировала факт «бумажка», – «Лаврентий как-то по-божески еще обошелся. На его месте – я бы сразу выпер его за пределы академии.»

«Поддерживаю», – я не мог не согласиться со старпером.

Команда об окончание ужина прозвучала довольно резко, но, как мне показалось, больше уже никто не ел, все обсуждали два таких значимых события. Ей богу – совсем дети.

В мое время, подобных вещей не было. Все были замкнуты. Не имели друзей. Все понимали, что еще пару лет, и вас раскидает по разным уголкам вселенной, и лишь единицы выживут. А остатки – будут доживать после службы на пиратских базах, играть в рулетку или, как я, драться на арене, чтобы прокормить себя и хоть что-то из себя представлять перед смертью.

Не хватало мне этого. Очень не хватало.

Я прекрасно понимал, что я очевидно, более смышленый, чем они, более подготовлен, да и повидал большего, но глядя на то, как они искреннее друг другу улыбаются, общаются, может быть, завидуют, меня не покидало чувство, что я всех их перегнал. Мне чужды эти эмоции, морально – я стар.

Из столовой я выходил почти самым последним, внимательно высматривая профессора Якоба, дабы все-таки узнать, как мне получить фамильяра. Но пузатый испарился, в прямом смысле этого слова. Ваня лишь пожимал плечами, мол, понятия не имею где у него кабинет и куда он пропал.

Уже почти у самой двери моей комнаты, до меня дошло.

«Ля, книга же! Че я не додумался сразу спросить этого старикашку…»

«Ты кого стариком назвал, наглец?» – дедок, очевидно, под обиделся, – «То, что я выполняю условие Лаврентия, не означает, что ты можешь выбирать мне подобные оскорбительные названия!»

«Боже, какие мы нежные… Ладно, пенсия, как тебя называть?»

«Алексей!»

«Ты прикалываешься? Еще к карману своих брюк я не обращался по собственному имени. Буду называть тебя…»

В моей голове наступила зловещая тишина, а Иван, на которого я мельком глянул, стоял и искренне не понимал, от чего я завис с полу открытым ртом в полуметре от двери.

–– Алешка, у тебя все в порядке?

«Нахову тебя – Читом! Как тебе?»

«Что за странное заморское название?» – в его старческом голосе появились легкие нотки заинтересованности. – «Небось, оскорбительное?»

«Да нет же, наоборот – оно означает некоторую сверх способность. Вещь, которой нет у других.»

«Эве как?! По рукам!» – дедок явно порадовался новому «имени», и без упреков и выгибонов, повел меня в кабинет.

Как оказалось, мне пришлось выйти на улицу, и пройти пару сотен метров до соседнего корпуса. Благо, что, не смотря на потемки, дорожка их желтого кирпича подсвечивалась.

«Удобно…»

Двери в учебный корпус оказались довольно скромными, если сравнивать их с дверьми столовой. Размерами то были один в один, только не было всех этих причудливых узоров, надписей и прочей ереси.

Сразу за дверью меня встретил то ли охранник, то ли прислуга. Мужчина в какой-то странной форме, отдаленно напоминающий академическую, но более строгую, с ровной линией «ершика» под носом, пустыми глазами и идеальной осанкой.

–– Эм, добрый день, – поздоровался я, внимательно вглядываясь в медали, которыми была увешана его грудь.

«Явно не прислуга. Военный?»

–– Не день, а вечер, юноша! – сказал мужик, и посмотрел на меня своими странными черными глазищами.

Что-то в этом взгляде было не так. Может быть, отсутствие радужки?

Я уставился в ответ и увидел, как в его глазищах что-то изменило меня.

Там был не я! А другой человек, но с похоже внешностью! Какой-то поседевший, сутулый, с серым уставшим лицом.

«Что за хреномуть?»

Невольно я дотронулся и до своего лица. Морщин нет… Я был точно не стариком… Тогда, почему я вижу себя таким в его глазах?

Он жестом пригласил меня зайти в дверной проем, и я прошел сквозь незримую пелену.

Кажется, я никогда к ней не привыкну.

Перед моими глазами появился профессор, который сидел в старом кресле.

Казалось, что эта комната впитала в себя тысячи «забытых» запахов всего мира, ибо такого разнообразия я еще нигде, здесь, не встречал. Что было не менее странным, так это то, что кресло стояло в начале комнаты, а не в центре или у камина.

Посреди комнаты стоял пыльный стол, было широкое окно во всю стену, а с левой от меня стены, висела огромная картина, которая показывала панораму какого-то города.

От разглядывания пыльных шкафов с книгами, меня отвлек характерный кашель Якоба. Я внимательно посмотрел на него, потом себе под ноги, и понял, что до сих пор лишь на половину вышел из пелены.

Профессор коротко кивнул мне и пригласил пройти.

Я и не сразу заметил еще одну личность здесь.

Молодая блондинистая девушка, одетая в какую-то измененную форму студента академии, еще и с цифрой два на эмблеме, которая на вид была немного старше меня, но «очевидный» возраст никак не отображался на ней.

«Второй курс? Вроде бы, говорили, что эта академия новая… Первый поток и все такое.»

– Что с твоим фамильяром? – блондинка чуть наклонила голову на бок, как будто что-то высматривала во мне.

– Ты тоже это заметила, Алиса? – Якоб своим голосом чуть не вызвал смех во мне, но я подавил его, и сжал губы.

«Что они рассматривают?» – я повернул голову в разные стороны, осмотрел стены, себя, но ничего примечательного не обнаружил.