Камни богов. Дар убеждения

Моему дорогому дяде, подарившему

мне драгоценные воспоминания,

и моим родителям.

사랑해. 보고 싶어.

Глава 1

В свете вечерних фонарей снег падал тяжёлыми хлопьями. Всё вокруг покрывалось белоснежными коврами. Погода стала непредсказуемой. В один день зима становилась суровой, а в другой солнце грело землю так, что все снега таяли, словно наступала весна. Но в сердце О Ханы сейчас бушевала ледяная вьюга. Поглощённая ревностью и подозрениями она яростно ругалась на мужа, обвиняя его в измене. У неё было много причин, думать именно так. После роковой встречи с женщиной, подарившей игрушку её приёмной дочери, все пазлы в её голове стали собираться в единую картину.

– Хана, дорогая. Прекрати уже устраивать истерики. Подумай о детях, – умоляюще спокойно произнёс Сон Хангиль.

– Подумать о детях?! – она замахнулась на него метлой. – Я подумала! Хорошо подумала! Свою дочь можешь себе оставить, а я свою и сама смогу воспитать.

– Да что ты такое говоришь? Они обе наши. Хватит.

– Проваливай отсюда! Убирайся из моей жизни! – О Хана продолжала кричать на него, не сдерживая своих эмоций. Её переполняли обида и злость на неверного мужа. Слёзы на её щеках морозили лицо, а ком в горле, сдавливал её голос. – Сам притащил в дом своего ребёнка, вот и забирай её обратно туда, откуда принёс!

– Хана! Да что чёрт возьми, на тебя нашло?! – он наконец повысил на неё голос.

– Ах, ты ещё смеешь на меня кричать? – в очередной раз ударив его метлой по спине.

– Ай! Больно же.

– Завтра же мы разведёмся. Пока я позволю твоему подкидышу жить дома, но как только разберёшься с жильём, забирай её и больше не смей возвращаться! А теперь свали с глаз моих, пока я тебя не прибила, – она повернулась к дому и, бросив метлу на снег, пошла к двери.

– Не уйду, пока ты мне всё не объяснишь, – он обнял её со спины, крепко сжимая её руки.

– Пусти! Отпусти меня!

– Не пущу, – он тоже заплакал. – Не пущу! Хана, любимая, давай поговорим. Я уверен, что это какое-то недоразумение.

– Недоразумение?! – она с трудом вырвалась из его рук и обернувшись к нему резким движением ударила по щеке со всего размаха. – Недоразумение, говоришь? Ты мне врал все эти девять лет. Врал, глядя в глаза, – она начала бить его кулаком в грудь.

– Хана…

– Ты девять лет врал мне! – слёзы градом полились из её глаз. Она прикрыла руками лицо и отшагнула назад.

– Хана, я тебе никогда ни в чём не врал. Объясни же наконец, что случилось? – он мягко взял её за плечи, но она резко отдёрнула руки и злобно зыркнула на него.

– Я видела её. Столько раз слышала все эти сплетни от твоих коллег на работе, но никогда не верила им. Но я сама видела её.

– Кого?

– Твою Ким Даин. Она хотела видеть свою дочь.

– Дорогая, ты явно всё не так поняла. Позволь мне объяснить тебе.

– Объяснить? – резко перебила его. – Ты даже не отрицаешь, что знаешь эту женщину.

Он вновь попытался её обнять, чтобы успокоить, но она отмахивалась от него руками.

– Прекрати! Убирайся! Видеть тебя больше не хочу! – она толкнула его на землю и пошла в дом.

– Хана! – он поднялся на ноги и рванул за ней. Хангиль цеплялся за её одежду, пытаясь остановить, но она вырывалась и в конце концов хлопнула перед ним дверью и закрылась изнутри.

– Пока не найдёшь место, где будешь жить с Хеджин, не возвращайся. Это больше не твой дом, – она сползла на пол и зарыдала. Столько лет счастливого брака вмиг перечеркнул один день. Иллюзия прекрасной семьи, казалось, была развеяна. Любимый муж стал коварным изменником, а приёмная дочь…

Хангиля тоже одолевала злость: «Ким Даин. Просил же её так не делать… Ай чтоб её, – он пнул лежащую на дорожке метлу в сторону. – Чёртова Ким Даин. Сама же не хотела, чтобы Хеджин осталась сиротой, а теперь хочет с ней встретиться? Она вообще в своём уме была, когда так поступала? – он открыл дверь своей машины и замер, задумчиво опустив голову вниз. – Нет. Я не должен злиться на неё. Сам виноват, стоило позволить ей увидеть дочь», – он громко выдохнул. Ему стало жаль их всех. Но больше всего его беспокоили мысли о Хеджин. Она была его маленькой принцессой номер один с того дня, как он только увидел её смеющиеся глазки, милые пухлые щёчки и маленькие ручки, крепко хватающие его пальцы. Если бы у них не родилась наконец-то родная дочь, любила бы Хана своего первого ребёнка так же сильно, как он? И Хеми, его вторая принцесса, стала такой же жертвой всех этих недоразумений. От этих мыслей его вновь стали одолевать обида и злость на ту женщину, решившую поступить так эгоистично после всего, что он для неё сделал.

Услышав шаги в коридоре, маленькая Хеми поправила шторку и легла на свою кровать, повернувшись к стенке. О Хана осторожно вошла в детскую. Она поправила детям одеяла, стараясь не плакать. Увидев старшую дочь, крепко прижавшую к себе плюшевого медведя, всё же не сдержалась и выйдя в коридор вновь зарыдала. Хеджин тоже в тот вечер ещё не спала. Она не прислушивалась к крикам на улице, но одно слово ей хорошо врезалось: «Развод».

Сегодня был последний день в Америке перед отъездом домой. Настроение у Хёнсока было замечательным. Скрывшись от надоедливых нянек, он решил прогуляться в одиночестве, а заодно найти что-нибудь в подарок своему любимому дяде на день рождения. Идя вдоль улицы, Хёнсок всматривался в витрины магазинов, иногда заходил внутрь и не найдя ничего интересного выходил обратно. Наконец, долгие поиски привели его к лавке с множеством старых и диковинных вещиц.

– Здравствуйте! – не глядя на мальчика, произнёс продавец, продолжая при этом вытирать тряпкой пыль с фарфоровой вазы.

Хёнсок поздоровался с продавцом и стал осматриваться. Услышав ещё довольно юный голос мальчика, старик обратил на него внимание. Он аккуратно положил вазу на своё место и той же тряпкой протёр линзы своих очков. Хёнсок дотошно проходился взглядом по выставленным в витринах часах, шкатулках, ножах, игрушках и даже посуде. Его взгляд ни на чём не задерживался на долго.

– Ищите что-то конкретное, молодой человек?

– Да. Хочу сделать подарок своему дяде. Это должно быть что-то особенное.

– Особенное? Хмм. А в какую сумму хотите уложиться?

– Думаю, цена для меня не имеет значения, – уверенно заявил Хёнсок, посмотрев на продавца.

– В моей лавке много всяких интересных вещей. Большинство из них очень дорогие… – задумчиво произнёс он, оглядев собственный магазин, затем вновь остановил взгляд на мальчике лет тринадцати.

– Как я уже говорил, деньги для меня не имеют значения, – Хёнсок достал из рюкзака толстый бумажник, полный купюр номиналами от одного до ста долларов. – У меня есть ещё, если этого будет недостаточно. Но я ищу что-то уникальное, чего ни у кого больше не будет. Что-то интересное или очень красивое. Ещё не знаю точно.

– Видимо, твой дядя очень дорог тебе, раз ты готов потратить столько денег на подарок.

– Да, – он улыбнулся.

Хёнсок очень скучал по родине, пока учился в Америке. Но больше всего он скучал по одному человеку. Для него дядя был самым важным на всём свете. Он практически относился к нему, как к отцу.

– Он мой самый лучший друг.

– Что насчёт хороших часов? Как тебе такой вариант?

– Часы – это как-то скучно. Он и сам может их купить себе, если захочет. Да и у него они уже есть.

– Тогда, что скажешь на это? – продавец достал из витрины шахматы, фигурки и доска были вырезаны из белого и чёрного мрамора и украшены позолоченными узорами.

– Он не играет в шахматы, – затем с улыбкой добавил: – Не любит проигрывать мне.

– Хмм. Погоди-ка.

Старик вдруг забежал куда-то вглубь своего магазина так, что Хёнсок совсем потерял его из виду. Выйдя обратно к покупателю, он поставил на стол красивую чёрную шкатулку, украшенную необычной резьбой и красными камнями. Она была очень маленькой, что в нём уместилось бы разве что только кольцо или что-то такого же небольшого размера.

– Шкатулка – это как-то слишком просто, – поджав губы в кривой улыбке, он глубоко вздохнул. Хотя сама шкатулка действительно привлекла его внимание и очень понравилась ему. Но это всё равно было не то, что он мог бы подарить своему дяде.

– Важна не сама шкатулка, а то, что внутри… – загадочно и тихо, почти шёпотом сказал старик, положив руку на неё.

– А что внутри? – заинтересовался Хёнсок, отчего-то сам не заметив, как тоже начал говорить шёпотом.

Старик медленно открыл её. Там лежал кулон с необычным камнем причудливой формы. Странным в нём казался его цвет, тёмно-фиолетовый, полупрозрачный, со множеством маленьких чёрных и светлых частиц. Его форма скорее напоминала овал, но почему-то совершенно не ровный. Лишь благодаря серебряному витиеватому обрамлению он казался более совершенным, и в то же время ещё более необычным. Глядя на этот красивый камень, зрачки Хёнсока максимально расширились. Кулон отразился в его глазах. Он был словно околдован им.

– Нигде в мире ты не найдёшь другой такой же. Он единственный во всей вселенной.

– Могу я взять его в руки? – не отрывая глаз, спросил Хёнсок.

– Конечно.

Подержав его в руке, он решил, что это то самое. Казалось, сама судьба привела его в эту лавку. Лучше подарка он бы и не нашёл. Хёнсок положил кулон обратно в шкатулку. Его лицо озарила прелестная улыбка.

– Сколько он стоит?

– Цена у него очень высокая. Я бы сказал, что эта вещица самая дорогая из всего, что есть в этом магазине, – старик раскинул руки, придавая большую значимость сказанному.

Хёнсок очень хотел купить именно его, но после слов старика расстроился. Он прекрасно понимал, что даже всех его денег может не хватить, если он и в самом деле дороже всего, что он уже видел здесь.

Старик взял в руки подвеску. Его глаза были уже не те, что раньше, но он всё ещё мог смутно видеть это таинственное мерцание пыли внутри камня. Он облокотился локтем на лавку и, продолжая вглядываться в камень, впал в состояние ностальгии.

– У тебя есть десять центов?

– Что? – он удивился странному вопросу старика.

– Именно этот вопрос задал мне когда-то один человек. Тогда я был ещё очень молод. Наверное, я был даже чуть младше, чем ты сейчас, – улыбаясь, он начал рассказывать свою историю. – Тогда у меня не было ничего, кроме старой, доношенной до дыр одежды и пары не менее дряблых сапог. Я слонялся по улицам без дела, прося милостыню. И как-то раз, я увидел одного мужчину с этим самым кулоном на шее. Он спал прямо на улице, разлёгшись на скамейке. Одет он был вполне прилично. Я решил, что возможно он просто был пьян. Этот камень заворожил меня точно так же, как и тебя сейчас. Мне так захотелось взять его, и я решился впервые в жизни на кражу.

– Так Вы украли его? – не сдержавшись, перебил его Хёнсок.

– Да, – закивал головой, – я украл его. Вернее, почти украл. В тот момент, когда я расстегнул цепочку, он схватил меня за руку. Я было чуть со страху не обделался, – кряхтя засмеялся старик. – Хотел убежать, но он вцепился, как аллигатор. Думал, всё, конец мне. А он такой спрашивает: «У тебя есть десять центов?» – старик охрипло изобразил голос мужчины. – Представляешь, как я тогда удивился. А он продолжает: «Хочешь его?» и протягивает в мою сторону. Он предложил продать его мне за 10 центов. У меня тогда и таких денег не было. И карманы то были дырявые. Он меня оглядел, затем сказал: «Знаешь, эта вещица дороже всего, что у тебя есть и когда-либо будет. Но мне она больше не нужна. Можешь забрать и даром, если обещаешь больше никогда не красть и не причинять людям вред». Вот так он и отдал мне её, ещё и денег почему-то дал и ушёл. Больше я его не видел никогда. С тех самых пор я, как и обещал, больше никогда ничего не крал. Мне в общем-то начало везти, как только у меня появился этот кулон. Есть в нём один секрет, – старик загадочно улыбнулся, затем положил его на прилавок прямо перед Хёнсоком.

– А что за секрет такой? – ещё больше заинтересовался мальчик.

– Об этом лучше знать только его владельцу. Бери даром. Он мне больше не нужен. Подаришь своему дяде. Думаю, он должно быть хороший человек, раз ты готов был на него все свои сбережения потратить.

– Вы правда хотите отдать мне его просто так? – он посмотрел на старика с удивлённым взглядом.

– Мне она самому даром досталась. А ты можешь вон шкатулку к нему прикупить.

– И сколько стоит шкатулка?

– Сорок три доллара. Возьмёшь?

– Да.

Он вытащил из кошелька нужную сумму без сдачи и отдал старику. Продавец упаковал кулон со шкатулкой в подарочный пакет и протянул Хёнсоку.

– А можно спросить?

– О чём?

– Вы говорили, что у него есть какой-то секрет. Что это?

– Это владелец и сам узнает, когда придёт время.

– А как он узнает?

– Слишком много вопросов задаёшь. Часом не передумал ли ты дарить его своему дяде?

– Нет, не передумал, – сказал Хёнсок, хотя в глубине души ему самому он очень понравился. Но для него было важнее сделать приятный подарок. Он ведь так давно его не видел. И тут он вспомнил о времени: «Я же никому ничего не сказав ушёл, а сегодня нужно лететь домой. Вот уж нянечки будут волноваться…» – Так он называл секретарей и охранников, приставленных к нему для присмотра. – Ой, мне пора уже бежать, а то на самолёт опоздаю.

– Тогда, счастливого пути тебе, парень.

– Спасибо. До свидания! – громко сказал Хёнсок у самой двери, в последний раз обернувшись на старика.

В доме маленькой девятилетней Хеджин в последние пару дней царили постоянные скандалы и ругань. Они с младшей сестрой, Хеми, были ещё маленькими, и им не всё говорили, но Хеджин уже знала, что такое развод. В своей школе она уже встречала несколько ребят, чьи родители давно развелись. Некоторые из этих детей казались несчастными. Они разрывались между своими отцами и матерями, не зная, кого любить больше. Хотя детей обычно и не спрашивают, с кем они хотят остаться.

Хеджин думала, что если это всё же случиться, то она точно хочет жить с папой. Он никогда не ругался и всегда защищал её, если мама начинала поступать с ней несправедливо, отдавая всё самое лучшее и вкусное только Хеми. Ей бы больше не пришлось всё время убирать раскиданные сестрёнкой игрушки по всему дому. Не пришлось бы присматривать за ней, пока родителей нет дома. Она была точно уверена, что живя вдвоём только с папой, они были бы более счастливыми.

О Хана мыла посуду. То и дело слышались звуки плеска воды и стуки небрежно брошенных тарелок и столовых приборов. Семилетняя Хеми подошла к ней и дёрнула за фартук.

– Мама! А когда папа приедет?

– Скоро.

– А папа сегодня останется дома ночевать?

– Нет.

– Он заберёт Хеджин и они сразу уедут?

Мать перестала возиться с посудой. Вопрос Хеми означал, что она всё слышала. Слышала, как она ругалась с мужем и говорила о Хеджин.

– Мама! – девочка снова начала дёргать её за фартук.

– Да. Папа заберёт Хеджин, – вздохнула уставшая от всего О Хана.

«Сволочь. Вот и пусть живёт со своей дочерью. А мы с Хеми заживём счастливо и без него, – её переполняли чувства обиды и даже ненависти к мужу. Несмотря на счастливый брак и хорошие отношения с ним на протяжении всего этого времени, она начала думать, что он оказался не таким уж и примерным семьянином. Если бы не та женщина, что внезапно захотела увидеться с Хеджин, она бы ни за что не поверила, что её любимый супруг мог ей изменить. Все эти девять лет, с того времени, как они удочерили маленькую девочку, она не раз слышала странные сплетни о таинственной женщине, которой он помогал. – И как он только посмел принести её в дом, уговорив меня удочерить её?! Врал мне в глаза с самого начала», – она продолжила домывать посуду, гремя тарелками ещё громче.

Хеджин, сидевшая тем временем на лестнице, слышала, как мама сказала, что папа заберёт её: «Они всё-таки разводятся? Я буду жить с папой?» – уголки её губ слегка разошлись в чуть заметной улыбке. Она побежала в детскую комнату и сразу достала из полки спрятанную в глубине за школьными учебниками тетрадку с разрисованной и обклеенной разными картинками обложкой. Это был её личный дневник. Она положила его в свой школьный портфель, побоявшись, что может случайно забыть его дома. Кто знает, может сегодня последний день, когда она находилась в этой комнате.

В аэропорту Хёнсока встретил его дядя. Он и не ждал кого-то другого. Его отец всегда был занят своей компанией, а мать скорее волновали светские беседы с подругами, нежели её родные дети. Идя рядом с дядей, он думал: «Подарить подарок сейчас или подождать его дня рождения?!» – подходя к парковке он всё же решил дождаться, хотя ему не терпелось уже скорее достать из своего рюкзака шкатулку с кулоном и отдать их ему. На протяжении всего полёта он уже много раз успел представить то, как удивиться дядя Минхо, глядя на этот необычный камень, напоминающий ему ночное небо, усыпанное звёздами.

– Как тебе жилось в Америке?

– Немного тяжело, когда все вокруг говорят на другом языке. Сильно скучал по всем вам.

– И по мне скучал? – кладя чемодан в багажник, он с улыбкой посмотрел на племянника.

– По тебе больше всех, – глаза мальчика радостно засеяли. – Я нам игр накупил. Порубимся, когда приедем?

– Обязательно. Как же без этого, – Минхо потрепал Хёнсока по волосам. – Садись скорее в машину. Холодно сегодня что-то, даже снег шёл, пока сюда ехал. В Америке снега-то побольше будет, да?

– Мгм. Ещё в ноябре первый снег выпал. Но здесь, мне кажется, чуть теплее, чем там, – Хёнсок открыл дверь переднего пассажирского места.

– Эй, эй. Не садись впереди, там у меня документы лежат. Лень перетаскивать их. Садись сзади.

– Ладно, – слегка расстроившись, он хлопнул дверью.

– Аккуратней! Новая же.

– Прости.

Хёнсок вновь вспомнил о своём подарке. Уж больно руки чесались поскорее подарить его, даже если день рождения будет лишь через два дня. Хёнсок сел сзади, но не стал сразу пристёгиваться ремнём безопасности. Он дождался, пока дядя сядет за руль.

– А тебе подарок лучше сейчас дать, или когда праздновать все будем? – он просунулся между сиденьями и слегка дотронулся до его плеча. Лучезарная улыбка племянника, которую Ан Минхо не видел уже почти пол года, казалось способна согреть его в эту морозную погоду.

– А ты его уже подготовил для меня?

– Да. Он у меня сейчас здесь, – Хёнсок отскочил назад и взял в руки свой рюкзак.

Дядя Минхо обернулся в его сторону.

– Что-то купил в Америке для меня?

– Да.

– Ммм. Хочу подарок сейчас и ещё один в день рождения, – его лицо озарила хитрющая улыбка.

– А не жирно будет?

– Нет. Ни капельки, – мимика его лица и интонация были совершенно бессовестными. Он был как всегда в своём репертуаре. Больше напоминал ребёнка, нежели взрослого мужчину. Пожалуй, за эту наигранную ребячливость и простату в общении Хёнсок и любил своего дядю. Они всегда разговаривали на равных. Даже если спорили из-за чего-то, или что-то не поделили между собой, то дядя Минхо никогда не делал поблажек на то, что Хёнсок был ещё ребёнком. Он умел так же наигранно обижаться. В итоге Хёнсоку всегда хотелось его утешить или он не мог удержаться от смеха, глядя на всерьёз надувшегося дядю.

– Ладно. Так и быть. Подарю тебе подарок сегодня. Но второго подарка не жди.

– Ах, какой ты жадный, – он разочаровано отвёл взгляд в сторону, но всё же протянул руку назад. – Давай свой подарок.

Хёнсок вытащил из рюкзака шкатулку и положил её ему на ладонь.

– Что это? – он удивлённо оглянулся.

Шкатулка была небольшого квадратного размера, отчего напоминало ему те, в которых обычно продают обручальные кольца. Хотя дизайн был явно необычный. Ещё не открывая шкатулку, он начал вертеть её в руке, разглядывая красные камешки и искусно сделанную резьбу.

– Ты мне предложение собрался сделать?! Я ТАК тронут. Ваах. Не знаю, что и сказать на это, – он вновь был в своём образе.

Хёнсок не удержался и начал смеяться. Умел дядя его насмешить в моменты, когда и не ожидаешь ничего такого от него.

– Но мы же родственники. Так нельзя ведь.

– Да не кольцо там, – смеясь произнёс Хёнсок. – Открой уже.

Ан Минхо открыл шкатулку. Увидев кулон, он взял его в руки и стал разглядывать.

– Красивый подарок. Мне нравится. А что это за камень?

– Ой, а я и не спрашивал, когда покупал. Но продавец сказал, что нигде в мире больше нет другого такого же. Он уникален.

– Дорогой наверное, – он надел его на шею. Затем положил шкатулку в коробку с документами, стоящую рядом на пассажирском сиденье. – Ладно, поехали уже. А то и так с нас кучу денег сдерут за парковку. Да и Хёнсу тебя тоже заждался уже. Вчера весь вечер переспрашивал всех, в каком часу прибывает твой самолёт.

Машина наконец тронулась с места.

Мама Хеджин собрала её вещи в чемодан. Как только приехал её муж, Сон Хангиль, она вынесла его на улицу и поставила рядом с машиной.

– Подпиши, – она резко протянула в его сторону документы на развод.

– Дорогая. Зачем ты так?

– Просто подпиши и убирайся из моей жизни! И забери своего подкидыша, – она крикнула на мужа.

– Хана. Давай поговорим. Она же и твоя дочь тоже.

– Моя?! – её переполняла злость. – Да как ты… – оглянувшись на выбежавших из дома дочерей, она оборвалась на полуслове и переменилась в лице. Голос Ханы стал намного тише и чуть спокойнее, но в нём всё ещё слышались нотки ярости и обиды. – Забирай Хеджин и не смей больше называть её моей дочерью. Она только твоя и твоей… – ей хотелось сказать что-то крайне нехорошее в адрес женщины, родившей Хеджин, но в присутствии своей родной дочери ей не хотелось ругаться.

Услышав лишь обрывки разговора, Хеджин замерла на месте.

«Подкидыш… Не смей называть её моей дочерью… Я им не родная? – мысли крутились в голове Хеджин. – Они хотят избавиться от меня?»

Она послушно села в машину на переднее сиденье, совсем ничего говоря. Она даже не попрощалась ни с матерью, которую считала своей всю свою жизнь, ни с Хеми, которая махала ей ручкой на прощанье.

– Хеджин!

– Ммм? – она повернула голову в сторону отца.

– Мы с твоей мамой скорее всего не будем жить вместе какое-то время, – он говорил спокойно, делая небольшие паузы, пытаясь подобрать нужные слова. – Твой папа сильно обидел маму. Ей нужно время немного подумать. Понимаешь?

Хангиль мельком взглянул на дочь. Её глаза были большими и тёмными. Маленький носик и щёчки порозовели от холода. Она то и дело всхлипывала, но совсем не плакала. В этой суматохе она даже забыла надеть шапку на голову. Хеджин просто смотрела на него и продолжала молчать.

– Прости. Ты наверное сильно испугалась, да? Ты не волнуйся. Мы с тобой поживём пока в новом доме. Тебе там понравится. Я переведу тебя в другую школу. У тебя появятся много новых друзей, – сдерживая слёзы, он продолжал по-доброму улыбаться, временами поглядывая в эти большие почти чёрные глаза. – Всё у нас с тобой будет хорошо, – он словно сам себя убеждал уже в этом.

«Мы с тобой… Всё у нас будет хорошо… – она прокручивала его слова в голове. Они её успокоили. – Папа меня не бросит, потому что любит», – подумала Хеджин, и её губы наконец дрогнули в нежной улыбке.

Снег сыпался с неба на лобовое стекло. Дворники то и дело смахивали их в стороны.

– Хеджин, что хочешь сегодня на ужин?

– Не знаю.

– Может купим по пути пиццу? Ты же любишь её.

– Да. Было бы здорово.

– Хорошо.

В этот самый момент машину стало заносить на скользкой дороге. Хангиль нажал на тормоз и вывернул руль, но их всё равно вынесло на встречную полосу. Они продолжали двигаться вперёд. Свет фар встречной машины осветил лицо маленькой Хеджин, вцепившейся руками в ремень безопасности. От страха она зажмурила глаза. В последний момент, перед самым столкновением, рука Хангиля дёрнулась в сторону дочери в попытке защитить её. Он притянул её за плечо к себе и второй рукой попытался закрыть ей лицо. Перед его глазами пронеслись моменты, когда он так же ловил её в полёте, маленькую Хеджин, только-только начинавшую делать свои первые шаги…

БУМ – машина, ехавшая на встречу, тоже не сумела затормозить. Дорога на этом участке была слишком скользкой. Тормоза машины, в которой ехала Хеджин с отцом, отчего-то так и не сработали. Столкновение просто было неизбежным.

– Хеджин, – хрипя и захлёбываясь собственной кровью, Хангиль пытался открыть свои глаза. Он с трудом держался, стараясь не потерять сознание. – Хеджин, – рукой он дотронулся до её щеки. С её лба потекла красная кровь, а лицо было исцарапано осколками от лобового стекла. Она не подавала признаков жизни. Хангиль отстегнул ремни безопасности и крепко обнял свою дочь. – Хеджин! – его глаза закрылись в последний раз и по щекам скатились слёзы.