Академия расхламления. Квартира с сюрпризами

День 3, когда приходит домовушка

Дз-зинь-дилинь-дзззинннь!

Я немедленно схватила телефон, выключила его, прежде чем успела проснуться. Когда открыла глаза снова, посмотрела на время, чертыхнулась и помчалась в ванную приводить себя в порядок. Ну уж сегодня-то нужно успеть.

Завтракать времени уже не было. Я мельком глянула на нетронутый шведский стол и свое “заявление”, сунула печеньки в сумочку и выскочила. Возле универа взяла стаканчик кофе навынос, прихлебывая на ходу и кусая печеньку, дошла до комендантши и поставила наконец очередную печать в коллекцию. Потом – бухгалтерия. Там, конечно, как всегда, была длинная очередь, но я отстояла ее, и наконец-то последняя печать украсила многострадальный лист. Бинго!

Еще в очереди меня догнала Светка, и, сдав листы, мы направились в небольшую кафешку перекусить. Есть мне хотелось зверски: все-таки кофе с наспех зажеванными печеньками с утра – это как-то маловато.

– В общем, я решилась, – сказала я, поведав подруге про свои злоключения с зарядным устройством. – Убираться начну. Можешь считать, что ты наконец до меня, непутевой, достучалась!

– Классно! – просияла Светка и тут же поникла. – Правда, мы с родителями на дачу, как вернусь, так обязательно к тебе приду. У тебя там все равно за неделю не разгрестись!

– Эх, – вздохнула я, в самом деле огорчившись. Светкина помощь была бы кстати, очень уж страшно мне начинать. Но, с другой стороны, моей подруге дай волю – она все выбросит! А я ничего выбрасывать не буду, просто разложу все поаккуратнее, и больше ничего не потеряется.

После кафе мы зашли в магазин, где Светка подбирала себе туфли к выпускному платью, а я увидела классную розовую сумочку с белым узорчатым принтом и кошелек из этой же серии. Конечно же, я не могла ее не купить. Она же просто совершенство и отлично подойдет к моим розовым джинсовым шортикам, которые я давно не носила. Краем глаза отметила, что на моей карточке что-то уж совсем мало осталось, но мне же больше ничего покупать не нужно? Вот и могу себя разочек побаловать, ведь я сегодня наконец-то обошла все инстанции. Ух, прямо гора с плеч, что этот квест с обходным листом пройден!

Я попрощалась с подругой и направилась домой, где, еще раз полюбовавшись на сумочку, бросила ее на кровать, которую с утра в спешке забыла заправить. Помыла руки, поставила чайник, вернулась в комнату, наконец заправила кровать. Сумочка лежала на покрывале, притягивая взгляд. Вот сейчас только шорты свои найду…

По закону подлости шорты нашлись, только когда я вывалила все с полок. Ну зачем, зачем я их засунула под гору свитеров, которые мне маловаты? Надев шорты, я с огорчением вздохнула, тщетно пытаясь застегнуть пуговицу. Ну вот. Точно, я же их мерила, и они мне были тесноваты, но я всегда чуть-чуть сбрасывала вес к лету, а в этот раз почему-то нет…

Теперь еще и убирать эту кучу шмоток…

Я расстроенно поплелась на кухню, решив попить чая перед таким подвигом. Чай и журнал немного успокоили меня – ну вот, здесь как раз упражнения для тонкой талии. Завтра же начну утро с зарядки – ведь мне торопиться некуда.

Вдохновленная своим решением похудеть, я отправилась убирать вещи в шкаф. Наверное, в этот раз стоит их рассортировать. Платья отдельно, джинсы отдельно, свитера повыше, до холодов еще далеко…

Оказывается, платьев у меня столько, что на одну полку они не поместились. Поэтому пару платьев я добавила на полку с джинсами. И вообще, кажется, что вещей стало больше: как-то же они помещались в шкафу до того, как я их разворошила, а теперь не влезают.

Попробовав переложить вещи раза два, я махнула рукой и запихала остатки как попало, лишь бы влезли. Дверь, немного перекошенная от старости, все же закрылась. Ух, устала.

Розовые шорты я водрузила поверх вещей, набросанных на спинку компьютерного кресла – чтобы на виду были и вдохновляли на похудательно-упражненческие подвиги.

Теперь можно и за компьютер…

Пока он загружался, я снова полезла под него, а вдруг потерянное письмо от неизвестного бабушкиного поклонника все-таки найдется? Удивительное дело, но мохнатый комочек пыли в проводах при виде меня словно бы чихнул и пустился наутек. Я сморгнула и потрясла головой: нет, лежит на месте. Воображение разыгралось!

На всякий случай я снова сходила за тряпкой и основательно протерла спутанный, неопрятный клубок проводов. Белый пластик основательно пожелтел. Выполоскав тряпку и вымыв руки, села за компьютер. Светка, оказывается, прислала мне кучу ссылок на всякие статьи про расхламление: “Десять лайфхаков быстрой уборки”, “Хлам, мешающий жить: выкинуть немедленно”, блог какой-то дамы, пишущей подробные инструкции по наведению порядка. “Как аккуратно сложить одежду”,“Сто вещей, которые точно нужно выкинуть”…

Аккуратно сложить одежду – это мысль. Я добавила ссылку в закладки браузера, решив, что после упихивания моих пожитков в шкаф я не решусь его сейчас открывать и пробовать. Завтра, наверное.

Я пошла на кухню попить воды (тоже результат чтения статьи о похудении) и заодно убрать там “шведский стол” для домовенка. Взгляд мой упал на заявление, на котором торопливым, но разборчивым почерком было написано: “Принята”.

– Я сошла с ума, – жалобно сказала я, сползая на кухонную табуретку.

– Сумасшедших мы не принимаем! – строго и безапелляционно заявил мне неизвестно откуда взявшийся голос.

Ой! Я подскочила на месте, вскрикнув – уж очень голос напоминал мне бабушкин. Но ведь бабушка умерла, а значит, это… привидение!

– А-а-а-а-а!!!

Я заорала как резаная и закрыла лицо руками.

– Анечка, – слегка укоризненно раздался мягкий, похожий на бабушкин голос. – Глазки открой, не бойся.

Я нехотя разлепила один глаз, потом второй. На столе, свесив ножки вниз, сидела ладная старушка, одетая в многослойную юбку и какие-то сапожки. Плечи ее были укутаны цветастенькой шалью, а у пояса болталась поварешка, несколько больших старомодных ключей, какая-то метелочка и еще куча разных предметов.

Самое удивительное, что лицом она здорово напоминала бабушку. Почти один в один.

– Бабушка? – неуверенно произнесла я. – Это ты?

Та покачала головой:

– Домовушка я, Анечка. Домовая!

Я вытаращилась, глупо заморгав. Нет, конечно, говорят, что домовые бывают, и мама в детстве что-то такое рассказывала, как ей однажды домовенок приснился, но… чтоб разговаривать, вот так, запросто?

– А… А почему вы похожи на мою бабушку? – севшим от волнения голосом спросила я.

– Потому что, – назидательно подняла палец старушка-домовушка, – все домовые со временем становятся похожи на своих хозяев.

– Но ведь бабушка умерла…

– Это да, – вздохнула она. – Но ты ведь и хозяйкой этой квартиры по-настоящему не стала!

– По-настоящему – это как? По документам, что ли? – удивилась я. Мама вроде говорила, что эта квартира достанется мне, но что там оформлено в бумагах – я никогда не интересовалась.

– Да зачем нам ваши документы, – отмахнулась та. – Я тебе толкую, что ты своему дому не хозяйка!

– Как это не хозяйка, раз я здесь живу? – Я скрестила руки на груди.

– Так и квартиранты какие-нибудь живут, которые квартиру снимают. А у тебя, – она махнула рукой, – две комнаты вообще заперты стоят…

– Так там бабушкины вещи! – попыталась возмутиться я.

– Ну и зачем ей вещи-то теперь сдались? – поджала губы домовушка.

– Это память…

– Память? Ты вот припомни-ка бабушку, скажи – что ты о ней помнишь? Ее шифоньер старый, отрезы ситца, хрусталь в стенке…

– Хрусталь я помню! – перебила я. Я действительно помнила эти вазочки и конфетницы, из которых бабушка ни разу не ела, берегла к какому-то очень значимому событию, а еще синие фигурки оленей, которыми я очень хотела поиграть, но мне этого никогда не позволяли. Говорили, разобью.

– Ну, пусть его, хрусталь. А вот это что? – Она ткнула пальцем в клеенку на столе. – Это тоже память?

Клеенка как клеенка. И вообще, удивительно, когда некто с лицом и голосом бабушки пытается меня побранить за клеенку, которую бабушка сама выбрала, постелила и отказывалась заменить. Помню, как мама преподнесла ей на Восьмое марта какую-то нежно-салатовую прямоугольную скатерть-салфетку, а бабушка ее бережно спрятала в шкаф, как она всегда делала с подарками…

И тут мне неожиданно бросилось в глаза, какая же старенькая и вытертая наша клеенка. Вон даже след от ножа, заботливо заклеенный бабушкой с изнанки пластырем. Конечно, давно пора ее сменить, но, но…

– Надо, Анечка, надо, – ласково произнесла домовушка, похлопывая меня по руке мягкой, теплой ладошкой. – Считай, это твое первое домашнее задание.

– Клеенку сменить? – опешила я.

– Надо же с чего-то начинать. Задания у нас каждый день! – пояснила она.

– Каждый день? – подняла бровь я.

Все ясно. Я попала в “летающие домохозяйки” – мне Светка рассказывала, у них там каждый день куча каких-то заданий, которые они с энтузиазмом выполняют. Нет-нет-нет.

– Послушайте… – Я не знала, как правильно обратиться.

– Не послушайте, а послушай, – перебила меня собеседница.

– Послушай, а как вас… тебя звать-величать? – ответила я, выудив из памяти сказочное выражение, которое казалось мне подходящим к моей ситуации. Обращаться на ты было немного непривычно, все-таки женщина пожилая… пусть и лицо у нее совсем родное.

– Доманя меня зовут, – подбоченилась та. – Это сокращение от домовушка Аня. Мы, домовые, любим часть имени хозяина или хозяйки себе присвоить. Ну и о корнях своих не забываем… Ты не стесняйся, Анечка, давай чайку попьем, что ли, угости гостью незваную.

– С печеньем? – Я кивнула на блюдечко, но Доманя скривилась, словно я предложила ей проглотить живую жабу.

– Какое печенье! Крохи одни!

Я перевела взгляд на тарелку и обомлела: еще секунду назад на ней лежали оставленные утром печеньки, а сейчас, действительно, только крошки.

– Это ты, что ли, съела? – спросила я, глупо вытаращившись на тарелку.

– Да за кого ты меня принимаешь? – Доманя уперла руки в бока. – Это хламовики безобразничают!

– Кто? – Мой мозг явно не поспевал за событиями.

– Хламовики! Противные такие, серые, – она брезгливо передернула плечами, – вечно домовячью еду сгрызают, проглоты!

В уголке кто-то не то пискнул, не то хихикнул.

– Еще и дразнится, ирод! – Домовушка замахнулась прицепленной к поясу поварешкой, и звуки мгновенно затихли. – Ты смотри их не прикармливай, они наглые, что тараканы. В хламе водятся. Бардак им – что дом родной. Провода от наушников еще запутывают, спасу от них нет…

– Ой! – вскрикнула я. Печенье снова было на месте. Я неверяще протянула к блюдечку руку, взяла коричневый кругляш и повертела его в пальцах. Печенье как печенье. – Чудеса!

– Да какие там чудеса, – принялась объяснять мне, словно маленькой, Доманя. – Мы вашу еду по-настоящему съесть не можем, мы из нее только внутреннюю суть кушаем, энергетику. С виду еда как еда, нетронутая, а ни калорий, ни вкуса особого в ней уже нету. Поэтому то, чем домового угощали, сами не доедают, а за порог выносят. Это мы у себя, в мире волшебном, едим как люди, а здесь приходится изворачиваться…

– А где этот волшебный мир? – заинтересовалась я.

– А вот поступишь в Академию и узнаешь.

Я налила чаю в свою чашку с вишенками и вытащила из шкафа какую-то давно стоящую там красивую чайную пару в подарочной коробке. В нее и налила чай для гостьи, пододвинула блюдечко с печеньем. Потом сообразила:

– Ой, у меня маленьких чашек нету…

– Ничего, не беспокойся. – Доманя взмахом руки уменьшила посудину так, чтобы та была ей по размеру.

– Так вот, насчет Академии, – робко начала я, отхлебнув чаю. – Я же пошутила. Мне некогда учиться – я, вон, только что пятый курс закончила, скоро диплом выдадут. Работу искать нужно. Я просто хотела вещи разложить, чтоб не терялись, и все.

– Значит, не хочешь учиться? – нахмурилась домовушка.

– Н-ну…

– А письмо отыскать хочешь? А подарок волшебный?

– Так это ты его спрятала?!

Глаза домовой лукаво блеснули, но ответа она так и не дала.

– Ну так что, отказываешься учиться?

– Не отказываюсь, – пробурчала я, понимая, что за просто так мне письмо и тем более подарок не отдадут.

– Ну то-то же, – довольно усмехнулась пожилая шантажистка. – Это, Анечка, и не учеба вовсе. Так, подготовительные курсы. До января успеем разобрать твою квартиру, а в январе экзамен. Это чтобы те, кто с первого раза не сдаст, могли бы летом второй раз попробовать.

– До января? – ужаснулась я.

– Ну да, тут твои хоромы еще убирать и убирать. А уж что в комнатах с бабушкиным “наследством” творится…

– А нельзя ли… – начала я, представив себе разбор бабушкиных вещей. Если она их не выкинула, то я и подавно это не смогу сделать!

– Это только кажется, что не сможешь, – хитро улыбнулась Доманя и помахала в воздухе рукой.

Вдруг я увидела свою кухню – вернее, я не сразу ее узнала. Чистая, уютная, совершенно иная, с веселенькой зеленой скатертью и занавесками, и чашки – белые, сверкающие, с зеленым узором. И комнаты – светлые, просторные, такие, что резко захотелось в них пожить. Все три, между прочим. И в самой дальней кто-то сидел на диване. Вроде бы мужчина, он вдруг резко встал, словно хотел меня поприветствовать, и темный силуэт дрогнул, растаял вместе с чистыми уютными комнатами.

– Хочешь так? – раздался голос Домани.

– А… а кого это я видела?

– А кого?

Когда я детально описала свое видение, Доманя довольно закивала.

– Суженого видела! Значит, судьба твоя в Академии. У моих подружек хозяйки, кто поступил, быстро замуж повыходили, да не за кого попало, лишь бы мужик в доме, – подняла она палец, – а за тех, с кем они счастливы будут!

– Ну, не знаю… – все еще не верилось мне.

– Давай, Анечка, решайся, – певучим голосом принялась меня уговаривать домовушка. – Ух, бр-рысь, негодник! – Она снова замахнулась поварешкой на шуршащий угол.

Честно говоря, поймать и поразглядывать хламовичка мне сейчас хотелось куда сильнее, чем учиться на “отлично” в Академии ради какого-то непонятного принца. Мне представлялось, что в углу шуршит и пакостничает вовсе не наглый таракан, а миленькое пушистое существо, похожее на мышку или даже на полевку, которых мне в детстве ловил и притаскивал живыми бабушкин кот Барсик. Одну полевку я даже хотела оставить себе, но бабушка и мама были категорически против…

Ох, как же мне не хватает домашнего животного, оказывается! Интересно, почему я раньше об этом не думала?

– Ладно, – сказала я больше ради того, чтобы не обижать симпатичную домовушку. В конце концов, хоть будет кто-то мотивировать квартиру привести в порядок. Может, там такие экзамены – чтоб раковина блестела, плита сияла, везде чтоб ни пылинки, а еще суперборщ сварить и торт трехъярусный испечь… Короче, провалюсь я, это к гадалке не ходи!

Домовушка просияла, явно не догадываясь о моих сомнениях:

– Вот и умница! Значит, первое тебе задание – поменять это безобразие, – показала она пальцем на вытертую клеенку. – Вот этот кристалл возьми. – Подала мне блестящий кристаллик в овальной оправе. – Как задание выполнишь, цвет поменяется. Вот на эту грань и нажмешь. Спасибо за чаек, а мне пора, дел много!

Когда домовушка исчезла, я первым делом полезла в угол, где среди пакетов шуршали хламовики. Никого не обнаружила, только пыль и крошки. Ладно, поймаю их еще. Теперь пойду в соцсетях посижу немножко, чтоб отвлечься. Хочется чего-нибудь простого, привычного, обыкновенного, чтобы крышей от этих всех чудес не подвинуться. А потом с клеенкой этой разберусь, это же быстро! Раз – и готово!

Быстро не получилось.

Когда я, насидевшись за компьютером (почему-то меня всегда затягивает, как в черную дыру: села на полчасика, а там то на форум забрела, то на фото в инстаграме загляделась, то по ссылке интересной щелкнула), зашла на кухню, то решила отыскать, куда же делась та самая зелененькая скатерть-салфетка, которую бабушка так и не постелила. Я точно помнила, что она не в запертых комнатах. Помнится, искала форму для выпечки и видела ее. И, кажется, переложила… Только вот куда?

Минут сорок я рылась на полках кухонных шкафчиков, посмотрела в комнате на шкафу и даже на балкон заглянула. Потом принялась шарить в кладовке, постоянно пытаясь втиснуть на свои места потревоженные вещи.

Перерыв кладовку, я уныло поплелась на кухню. Вздохнула, увидев, во что превратилась моя кухня. На полу и на столешнице стояли вытащенные пакеты с крупами, консервные банки, советская пельменница, орешница, грибочница, помятая коробка с миксером, запас тряпок и еще куча разных вещей. Теперь еще и убирать все это хозяйство…

Кажется, учеба в этой Академии куда сложнее, чем в моем родном вузе…

Ладно. Клеенку куплю новую, а сейчас старую уберу.

Но чтобы убрать со стола старую, пришлось сначала снять с нее солонку и перечницу, сахарницу, хлебницу, под которой скопилась, кстати, куча крошек, несколько рекламных чайных пакетиков, которые я отклеила со страниц журналов, пачку с печеньем, блюдечко для домового, кухонный таймер, заварочный чайник, которым я, кстати, почти и не пользуюсь…

После этого я вытерла клеенку тряпкой, чтобы крошки не просыпались на пол, и принялась в буквальном смысле отрывать ее от стола. Оказывается, она местами успела присохнуть к столешнице, и мне пришлось еще отскребать ошметки и отмывать саму столешницу.

Фух, аж жарко стало.

Выполоскав тряпку, я повесила ее на кран, а сама решила убрать в шкаф вытащенные из него кухонные девайсы. И надо же, вот и скатерть нашлась! Правда, не та, что мы дарили бабушке, но тоже новая, в пакетике, бежевая с мелкими цветочками. А я и не заметила ее поначалу, зеленую искала…

Вытерев насухо столешницу, я постелила новую скатерть, заметив, как кухня посвежела и посветлела. Обрывки старой клеенки топорщились из ведра унылыми лоскутьями.

Я поставила на новую скатерть хлебницу, затем перечницу с солонкой и скривилась. Как-то смотрится это все… Только сейчас я увидела, что хлебница слишком громоздкая на одну меня. А перечница? Я же перец совсем не люблю. И даже солонка… Я всегда солю из банки при готовке, и поэтому маленькая солонка тоже стоит просто так. Кажется, ей папа иногда пользуется, он любит все соленое. Но папа последний раз тут был полгода назад… Зачем же мне держать их на столе?

А с другой стороны, куда их девать? В шкафах и так места нет…

Подумав, я оставила на столе хлебницу, сахарницу и заварник, а остальное несъедобное запихнула в туго открывающийся ящик стола. Хлебницу потерла тряпкой (честно говоря, выглядеть она стала ненамного лучше). Тем не менее кристаллик поменял цвет с красного на золотистый. Это что, выполнено задание? Или, как у светофора, уже не красный, но еще не совсем зеленый? Мне что, хлебницу отмыть надо? Вроде бы речь шла пока только о клеенке…

Уставшая и даже какая-то вымотанная, я села за свой обновленный стол и нажала грань кристаллика.

Доманя появилась сразу – материализовалась прямо на стульчике напротив.

– Молодец, Анечка. – Она расплылась в улыбке, взглянув на скатерть. Затем посмотрела на выпотрошенное из шкафов барахло и покачала головой.

– Вот видишь!

– Что именно? – уточнила я.

– Что в задании было труднее всего? – задала встречный вопрос она.

– Найти клеенку, – призналась я, а потом добавила: – Ну и вообще, пока все снимешь со стола, пока найдешь, куда поставить… Все желание отпадает. А потом еще и обратно все засовывать, а оно не лезет, хотя только что как-то помещалось…

– Правильно! – утвердительно закивала домовушка. – Про солонку – это ты правильно догадалась. Раз не пользуешься, то и прочь ее.

– Выкинуть, что ли? – удивилась я.

– Да зачем сразу выкинуть? – удивилась в свою очередь Доманя. – Вещь хорошая, без трещин, отмыть только, да еще кому-то послужит. Ладно, давай на первый раз я сама отмою да хозяина найду, у которого она стоять-пылиться не будет, а потом и тебя научу. – Солонка вместе с перечницей прямо по воздуху подлетела к домовушке и растворилась в воздухе. – Следующее задание будет…

– Нет-нет, – поспешно перебила гостью я. – Я, честно говоря, устала сегодня. Мне еще вещи обратно в шкафы складывать.

– Ладно, сегодня тебе заданий не будет, – успокоила меня домовушка. – Это я на завтра хотела озвучить. Но, так и быть, завтра скажу.

– А как узнать, выполнено задание или нет? – решила спросить я. – Если светится золотистым, то это что значит?

– Красным, – принялась объяснять моя наставница, – светится, если у тебя есть невыполненное задание. Золотистым – если сделано. Зеленым – если сделано идеально. А вот на эту грань можно нажать, если нужна подсказка. Я, правда, могу не сразу появиться, у меня дел в Академии много, а пока меня ждешь, и сама думай, может, и без меня решение найдешь. Помнишь про квартиру-то? И про суженого?

– Помню… – Я невольно почувствовала снова восхищение от того видения – как уютно и просторно у меня… будет. Но на сегодня хватит с меня уборки. Поэтому, когда домовушка ушла, я поплелась в душ, а потом улеглась на кровать с ноутбуком и включила сериал. Завтра разберусь с этим беспорядком…

День 4, когда Аня узнает тайну бабушкиной юности

Утром я проснулась позже обычного. Засиделась вчера. Пока сезон не досмотрела до конца, спать не легла.

Да и не проснулась бы, если бы не телефонный звонок.

– Доча, спишь, что ли? – каким-то немного виноватым голосом спросила мама.

– Да нет… Не сплю уже, – сказала я, покосившись на настенные часы. Ого, почти одиннадцать часов.

– Я тут сказать что хотела… Ты ведь знаешь, Маше поступать в следующем году…

– Ну да. – Машкой звали мою младшую сестру, которая закончила десятый класс.

– Ну и вот… Ты знаешь, отец подумал… То есть мы с отцом подумали. Ты ведь взрослая уже, диплом получила…

– Мам, не тяни, – напряглась я. – Что случилось-то?

– Я хотела сказать, что мы не сможем платить за коммуналку, – еще более виновато произнесла мать. – Вернее, в этом месяце мы оплатим, конечно, а вот в следующем…

– Да без проблем, – произнесла я беззаботно. – Я, это, как бы уже взрослая.

– Ну, взрослая-то взрослая, а все равно…

– Да никаких проблем. Машке же на репетиторов надо? Надо. Как вы там, все здоровы?

– Ну да. У отца на днях спину прихватило, но ничего. – Мама все равно не очень-то утешилась моим оптимизмом. – Ой, тут тетя Люба звонит параллельно, я сейчас перезвоню.

– Ладно, мам.

Я положила телефон на тумбочку и поплелась умываться. Не сказать, что я была в восторге от новостей, но это справедливо. Машке действительно нужны репетиторы, а я вроде как уже взрослая. Хотя, конечно, я вообще себя взрослой не чувствую. Я даже не представляю, как эти самые счета коммунальные платить. Мама куда-то ходит каждый месяц…

Дело в том, что, поселив меня в бабушкиной квартире, родители оплачивали счета за коммуналку и интернет, ну и иногда подкидывали мне немножко на жизнь. Студенческих подработок с некоторыми суммами от родителей мне хватало на мелкие радости вроде покупки простеньких шмоток, косметики и походов в недорогие кафешки, но сейчас мне придется практически самой себя обеспечивать…

Видимо, после вчерашних событий у меня как-то повысилась чувствительность к беспорядку. Вид разгромленной кухни с единственным светлым пятном в виде моей свежепостеленной клеенки подействовал на меня удручающе. Даже печеньки и чай показались невкусными, словно из них какие-нибудь хламовички съели всю вкусную суть, или как там Доманя выразилась.

Я рассеянно отодвинула недопитую чашку и прошла в комнату – посмотреть, что ли, вакансии? Но и в комнате остались следы моего вчерашнего рытья по всем углам…

Телефон зазвонил еще раз.

– Привет, Тина! – Я радостно ответила на вызов.

– Привет, Ань! – ответила та. – Меня тут поблизости от тебя занесло, давай минут через пятнадцать заскочу, если ты не занята?

Э-э…

С одной стороны, мне ужасно хотелось пообщаться с Кристиной. Виделись мы и правда редко из-за ее постоянной занятости. А с другой – ну как приглашать ее в разгромленную квартиру? Но желание увидеться взяло верх.