Секретарь для чародея

На небе робким румянцем заиграла заря, предвещая ясный день.

Молодой мужчина, с черными как смоль волосами и аристократически бледной кожей, стоял на коленях возле постели и смотрел на спящую возлюбленную. Первые лучи солнца позолотили сомкнутые ресницы, тихонько вздымалась грудь под легким бело-розовым одеялом. Кожа казалась прозрачной, до того она была хрупкая и нежная.

Мужчина коснулся ее руки – легонько, словно боялся разбудить, хотя кто как не он хорошо знал, что любимая не проснется даже от жаркого поцелуя.

Уже семнадцать лет она не открывала своих прекрасных глаз.

И уже семь лет он охранял ее волшебный сон.

– Доброе утро, моя заснеженная роза, – ласковым тоном произнес маг, поднимаясь.

В дверь комнаты негромко постучали.

Широкие собольи брови мужчины сошлись на переносице, губы недовольно дернулись.

– Я сказал, чтобы меня не беспокоили! – глубоким звучным голосом сказал он.

– Простите, господин Мангер, – раздался за дверью твердый голосок помощницы. – Вы сами просили доложить о письме из Совета магов в любое время дня и ночи. Можно я войду?

Мангер раздраженно дернул подбородком и хотел было выругаться, но, скосив глаза на спящее воплощение красоты и невинности, сдержался, коротко бросил:

– Анита, подождите за дверью!

Ответа не последовало; видимо, помощница оставила попытки проникнуть в святая святых и обескураженно топталась у порога. Мангер со вздохом наклонился к спящей, погладил блестящий светлый локон:

– Я вернусь, – сказал он тихо. – Спи…

Выйдя за дверь и быстро захлопнув ее за собой, чтобы не оставить шанса для помощницы бросить любопытный взор вглубь комнаты, он протянул широкую, крепкую ладонь.

– Давайте письмо.

– Что вы, – ответила помощница. – Разве мне бы отдали его? Послание такой важности выдадут лишь вам лично в руки. Посланник ждет вас, и, по-моему, он немножко торопится.

– Что ж, поторопимся и мы, – Мангер ускорил шаг, и теперь Аните приходилось чуть ли не бежать. Маг бросил быстрый взгляд на ее стоптанные туфли без каблуков.

Анита никогда не появлялась на работе в красивой женственной обуви. Да и одевалась совсем просто, по-старушечьи прагматично: одна и та же шерстяная юбка, из-под которой виднелись толстые теплые чулки унылых коричневых или серых тонов, уже поминавшиеся стоптанные туфли. Вязаные свитера с косами или кофты на пуговицах болотно-зеленого, серо-синего или черного цвета. Чуть кривоватый низкий хвост невнятно-русых волос, удерживаемый гладкой коричневой заколкой. И в довершение всего – очки в расхлябанной оправе, за которыми скрывались хоть и большие, но близорукие глаза, которые слишком часто бросали на своего начальника обожающие взгляды.

Да, ни для кого в городе, пожалуй, не было секретом, что серая мышка Анита давно и безнадежно влюблена в безупречно красивого и потрясающе талантливого мага Ивуара Мангера, занимающего почетную должность Хранителя башни, где спала колдовским сном юная принцесса. Честно говоря, секретарша бы не скрыла своих чувств при всем желании – с ее наивным и бесхитростным лицом лгать и притворяться просто не получится.

– Анита, а почему вы не носите каблуков? – спросил маг, повинуясь внезапному желанию поговорить ни о чем, отвлечься пустой болтовней от подступившего волнения, вызванного долгожданным письмом из Совета магов.

– Ой, господин Мангер! Я на них и ходить-то не умею. Если б я в таких пришла, то все ступеньки на лестнице бы пересчитала, – заявила простушка.

– Ну в самом деле, девушка в вашем возрасте должна прихорашиваться, – заметил маг, бросая оценивающий взгляд на ее заспанное личико. Девушка частенько засиживалась на работе допоздна, а в этот раз она упрямо ждала гонца всю ночь.

– Ну вы прямо как моя сестра, – вздохнула Анита. – Она мне всегда то же самое говорит и присылает какие-то платья, юбки, блузки… Целый шкаф их уже.

– А вы бы носили, порадовали родную сестру, – поддразнил Мангер.

– Да вы что, они же все такие легкие, яркие, открытые… А у нас ведь… зима.

Да, в городе стояла зима уже целых семнадцать лет. Прекрасная пленница башни, безответная возлюбленная Мангера, принцесса Розалия была виновницей такого изменения погоды в этом городе. Многолетний сон был результатом проклятья, а с ее пробуждением здесь неминуемо началась бы долгожданная весна.

Маг Ивуар Мангер должен был снять проклятье, но даже его талантов не хватало справиться с таким сложным заклинанием. Поначалу он много времени проводил за книгами и опытами, пробовал то одно, то другое, но со временем его пыл поугас, поскольку от всех его попыток не оказалось толку. До Мангера с проклятьем бились еще двое магов – каждый по пять лет, но два года назад Мангер после долгой переписки с Советом магов сохранил свое место на еще один пятилетний срок, обещая, что проблема с проклятым сном будет решена.

Но то ли кто-то в Совете решил заменить Мангера своим человеком, то ли другая интрига плелась, однако инспектор из Совета выехал раньше, чем Хранитель башни преуспел в снятии этого хитроумного проклятья.

Поэтому Ив Мангер нервничал. Недоброжелатели у него водились, маги в Совете вообще народ любящий померяться силой и крутизной. Он этой конкуренции еще в столичном МагУниверситете натерпелся. Приходилось заниматься днями и ночами, любители попоек и гулянок быстро вылетали, даже если происходили из аристократических семей.

А может, все еще проще? Может, несчастные жители городка написали столько жалоб, что король поручил Совету магов разобраться с затянувшейся проблемой? Эх, знать бы наверняка…

К приезду проверяющего мага необходимо было подготовиться: отчитаться по всем принятым мерам и потраченным деньгам из щедрого королевского жалованья, набросать впечатляющий план дальнейших действий. Иву не хотелось терять место. Он привык к Нисбургу, этому сонному, добродушному городку – в любом другом месте жители, озлобленные вечной зимой, давно взбунтовались бы. Сочувствовал хрупкой принцессе, с которой так зло подшутила судьба, оборвав жизнь в разгар кипучей юности и превратив ее в беспробудный сон. Привязался даже к своей помощнице в ее нелепых старушечьих нарядах – Анита была, фигурально выражаясь, его правой рукой, внешней памятью и записной книжкой.

Девушка поступила к нему на работу секретарем три года назад, привела в порядок его кабинет и архивные документы, вела утомительную переписку с Советом магов, вывешивала однообразные новости для горожан (да какие там, впрочем, новости, раз “воз” и ныне там!), напоминала Мангеру про все рабочие вопросы, варила божественно вкусный кофе. Единственное, что в ней поначалу раздражало начальника – это ее обожающие глаза за стеклами разболтанных очков, но потом Ив привык и в безответном чувстве секретарши находил даже что-то вроде милой особенности.

Анита никогда не приставала к нему, не пыталась соблазнить, ведь она была слишком умна и тактична, чтобы не понимать, как ничтожны ее шансы. Сердцу ведь не прикажешь? А сердце мага принадлежало спящей принцессе, а если бы даже и нет, то вряд ли этот блестящий талант магического искусства мог бы довольствоваться такой скромной серой мышкой…

Спустившись с башни, маг твердой походкой проследовал в свой кабинет. В приемной было тихо и пусто, даже Крошка Винни, мальчишка-практикант, еще не явился на службу. Лишь легкий запах кофе, витавший в воздухе, говорил о том, что в кабинете ждет ранний посетитель.

– Анита, мне тоже кофе, пожалуйста, – отдал привычно распоряжение маг.

– Да-да, – Анита бросилась выполнять поручение.

– Доброе утро, я Ив Мангер, – невозмутимо поприветствовал сидящего в кресле посланника Хранитель башни.

Тот неспешным движением поднял свое грузноватое тело со стула. Дородный усач в куртке с гербом срочной магической связи – службы, доставляющей важнейшие официальные послания. На столике рядом стояла опустошенная фарфоровая чашка – гость, не церемонясь, откупорил одну из выстроенных в шкафу бутылок, сверкающих нарядными этикетками. Любитель хорошего алкоголя явно нашел бы, что стоящие в шкафу Мангера напитки украсили бы его мини-бар.

– Что до меня, так я Невис, – протянул свою короткопалую ладонь гонец.

Мангер безучастно пожал протянутую руку, имя посланника волновало его куда меньше, чем текст послания.

– Письмо? – коротко спросил получатель.

– Получите, распишитесь, – хмыкнул Невис.

Мангер не глядя подписал белоснежный бланк и, сломав нужным заклинанием магическую печать, вытащил письмо.

– Ваш кофе, – в дверь заглянула Анита с подносом в руках.

Мангер кивнул, даже не посмотрев в ее сторону. Помощница поставила кофе на стол, спросила:

– А вам, господин? Еще чашечку?

Невис мотнул головой, девушка бесшумно выскользнула, притворив за собой дверь.

Маг едва заметно хмурился, читая официальное послание. “Сложившиеся обстоятельства требуют дополнительной информации… Для проверки вашей работы будет послан специальный инспектор с неограниченными полномочиями…”

Ага, предупреждение так, для галочки. Несколько малозначительных фраз, и даже сроков не указано. Когда его ждать-то, вашего ревизора? И главное, кто он?

От этой проверки будет зависеть его, Мангера, будущее. Если ревизор останется недоволен, то давняя мечта Мангера – войти в Совет магов, – лопнет, как мыльный пузырь. Ив когда-то мечтал, как он с блеском выполнит задание, разбудит принцессу и станет полноправным членом Совета, перескочив через ступеньку – малый совет. Однако задача оказалась крепким орешком, и теперь магу грозила опала, как и двум его предшественникам. Те осели где-то в дремучей провинции, а Ив был честолюбив и полон амбиций. Ну уж нет, все проверяльщики останутся с носом, кем бы они ни были!

– Кстати, – оскалил желтоватые зубы Невис, – не хотите ли вы узнать имя ревизора?

Мангер вздрогнул.

– Так ты… вы читали письмо? – он сурово свел брови на переносице.

– Есть у меня такой талант, снимать и заново ставить казенные печати, – ухмыльнулся гонец. – Ну и еще талант оказываться в нужное время в нужном месте. Можно всякое полезное услышать… Так сказать имя-то?

– Буду премного благодарен, – процедил сквозь зубы маг.

– Премного – это чересчур, я не жадный, а вот полтинничек бы хорошо, – заулыбался Невис.

– ПолУчите у секретаря, – неприязненно бросил Мангер, он не любил торгашей, даже если они предлагали ему желанный товар.

– Извольте, а потом уже имя, – настаивал наглец.

– Анита, – позвал хозяин кабинета. – Принесите пятьдесят ландо.

Секретарша не заставила себя ждать, вернувшись в кабинет с пятью золотыми десятиландовыми монетами. Положив их на стол начальника, быстро удалилась.

– Забирайте, – холодно предложил Мангер.

Невис проворно сгреб и спрятал монеты, а затем, осклабившись, произнес:

– Господин Арданн Мур.

– Что?! – Хранитель башни был в бешенстве. Невис, почуяв гнев того, кому он принес неприятную весть, поспешно покинул кабинет. Свое дело он сделал, а маги в гневе – господа весьма неприятные.

Мангер сжал зубы, треснул по столу кулаком, пнул ногой стул. Заглянувшая на шум Анита поймала взгляд обожаемого начальника, и тот, заметив ее, рявкнул:

– Подите прочь!

Арданн Мур. Заклятый враг. Все ясно. Эти сволочи решили выжить его. Но он, Ив Мангер, так просто не сдастся! Они еще пожалеют – и все эти старые интриганы из верхушки Совета, и Арданн лично!

Глава 2. Проклятая принцесса

“В приемную Инвара Анлада, Первого секретаря Его Величества Азоруса, Священного монарха и повелителя земель Авиландских, с нижайшей просьбой передать сие послание в Его монаршьи руки.

Ваше величество! Мы, верные подданные твои, горожане из Нисбурга Белирского края, желаем Вашему Величеству долгих лет и крепкого здравия.

Мы рады чести приютить принцессу Розалию и хранить ее сон, однако просим проследить, исполняет ли приставленный маг свою работу. Шутка ли, уже 17 лет в нашем городе весна не наступает. Разобраться бы, милостивец наш?

Сам подумай о детях наших: ведь уже целое поколение выросло, что не видело как листва распускается. Овощами, слава высшим силам, снабжается наш город, но ведь и свеженькой зелени хочется, а не по карману многим. А мы уж благодарны будем, если вы как-нибудь разберетесь с бедой нашей…”

Король Авиланда Азорус развел руками. Образчик красноречия местных горожан его и позабавил, и растрогал, и расстроил одновременно. Градоначальник Нисбурга за все эти годы ни разу не пожаловался, а вот инициативные горожане уже второй год забрасывают его письмами, то в высшей степени грамотно составленными, то вот такими эмоциональными и простенькими.

Верный Инвар до этого дня не беспокоил короля проблемой, лишь вскользь упоминая о полученных прошениях, но тянуть больше нельзя. В самом деле, семнадцать лет – это много.

Король вздохнул: никудышный из него отец. Сбагрил дочь, благо еще две есть, да сыновей трое, а теперь еще и семеро внуков уже…

Бедняжка Розалия! А ведь она пострадала из-за него. Когда-то король дал разрешение построить новый город, но выбранное место, как выяснилось после начала стройки, находилось на землях фей. Разъяренные феи прокляли беременную королеву, а строящийся город затянуло плющом и мхами. Рабочие, в ужасе побросав кирки и лопаты, бежали прочь, а кто промедлил – навсегда остался там, в заповедной земле…

Сначала Азорус жил в страхе, а в день родов места себе не находил. В комнате, где мучилась бедняжка королева, дежурила целая армия магов и целителей, собранных по всему Авиланду и даже приглашенных из соседней Славии. Однако родилась здоровая девочка, и постепенно страх отступал, тем более, что даже придворный маг говорил, что все в порядке и тревожиться не о чем.

Однако проклятие фей оказалось хитрым и проявилось только когда девочка вступила в возраст женского созревания. Она все больше и больше спала, и поначалу это казалось просто причудой. “Принцесса растет, – говорили целители, – перерастет”. Если бы проклятье было наложено ведьмой или колдуньей, то маги смогли бы его разглядеть вовремя, но сила фей совсем иной природы…

И вот наступил тот самый день, когда девушка впервые почувствовала свое женское недомогание. Личный врач Розалии, госпожа Сирейн, дала принцессе обезболивающий отвар и посоветовала прилечь до ужина.

Розалия не проснулась.

К вечеру над столицей нависли тяжелые, плотные, низкие тучи. Вызванный маг-стихийник не смог разогнать их, а ночью повалил настоящий, лохматый снег.

Утром все жители столицы в недоумении ахали, глядя в окно. Улицы покрылись высокими белыми сугробами, пруды и фонтаны сковало льдом. В тот же день был срочно собран Совет магов для обследования принцессы.

– Ваше величество, это проклятие фей, причем огромной силы, – поведала через три напряженных и очень холодных дня королю Азорусу наедине председательница совета, архимагесса Аллеара Аркхем. – Среди членов Совета нет никого, кто мог бы потягаться с ними.

– Что? – воскликнул король. – И вы, архимагесса, говорите мне, что ничего нельзя сделать? Что все ваше могущество бессильно?!

– Кое-что сделать можно, – вздохнула Аллеара. – Например, перенести принцессу в более… отдаленное от столицы место. Но желательно рядом с источником силы.

– Зачем? – нахмурился король.

– Затем, ваше величество, что в столице начнутся бунты. Вам уже доложили, что внезапная зима наступила не по всей стране, а накрыла только столицу? И то, на западной границе часть города остался без климатических изменений. И немного на севере… Вы позволите? – она с легким поклоном подала секретарю карту столицы.

Инвар Анлад бережно развернул карту и положил ее перед своим королем.

– И вот еще одна, взгляните, ваше величество.

Секретарь развернул второй лист и положил рядом. Несколько мгновений король переводил взгляд с одного на другой и вдруг воскликнул:

– Невероятно! Ах, чертовки!

Границы зимней погоды в точности повторяли очертания плана того самого злополучного города, который люди короля должны были построить на землях фей.

– Вы бесконечно проницательны, ваше величество, – сказала Аллеара. – Принцесса является как бы центром проклятья. Если переместить ее куда-нибудь… в другое место, то зима в столице снова сменится весной.

– В какое еще другое место? – снова нахмурил густые брови Азорус.

– Только два варианта, ваше величество, – архимагесса приблизилась к столу. – Оба в Белирском крае, там самые стабильные источники силы. Если поместить принцессу далеко от них, будет крайне трудно поддерживать ее жизнь. Любое проклятье губительно для жизненной силы, вы знаете. А так – принцесса будет спать, оставаясь все такой же юной, даже через много лет…

– Много лет? – вскинулся король. – Что значит – много лет?! Это моя дочь, да у нее скоро помолвка с тавихарским принцем! Я не пожалею денег и почестей для того, кто сможет справиться с проклятьем!

– Да, если вы позволите, мы направим письма всем лицензированным магам, – поспешно ответила Аллеара. – Особенно тем, кто практикует снятие проклятий и целительство. Но позвольте все же продолжить про возможные места для… временного укрытия принцессы. Первый вариант – это Синкавен, второй – Нисбург. Синкавен ближе к столице, там отличный стабильный источник, но… это один из крупных поставщиков овощей и фруктов в столицу. Жители лишатся привычного заработка. Нисбург же – город ремесленников, тихих и скромных. Последний мятеж там был двести двенадцать лет назад. Горожан можно освободить от уплаты налогов в казну, своевременно снабжать зеленью и консервированными фруктами… Другие варианты куда хуже. Либо источники слишком близко к границе Славии, и зима накроет какое-нибудь иностранное поселение. В общем, выбор за вами, ваше величество.

– Если это у вас называется выбор… – проворчал король. – Уйдите, архимагесса, мне нужно подумать.

В итоге решение было принято: принцесса была перенесена в Нисбург с помощью магического телепорта. Принцессу поместили в городской башне, и в тот же день заступил на пост первый Хранитель – пожилой маг-целитель. В его распоряжение была предоставлена большая магическая библиотека и средства из королевской казны.

Жители города же были щедро одарены различными привилегиями, призванными хоть немного компенсировать неудобство от нового сурового климата. Теперь смена сезонов в Нисбурге была малозаметна. И пусть жители привычно праздновали и Новый год, и День весны, и прочие приуроченные к календарю даты, однако горожане были обречены видеть метели и вьюги три четверти года. Лишь на время календарного лета погода стояла по большей части ясная, солнце слепило глаза, отражаясь от белизны снежного покрова, а морозы ненадолго прекращались.

Сначала жители думали, что скоро с проклятьем будет покончено, и жизнь вернется в привычную колею. Однако прошел год и другой, а затем и все пять – но все осталось по-прежнему, только пожилого мага сменил другой, помоложе, а затем на его место назначили Ивуара Мангера, одного из самых блестящих магических дарований столичного университета. Однако и он достиг немногого.

Принцесса все спала безмятежным сном, юная и прекрасная, не зная о том, каким бременем легло ее проклятье на целый город. Местные давно приноровились отправлять детей учиться в другие города, благо большей частью расходы брала на себя королевская казна. Взрослые по выходным выбирались в соседние города – погреться на солнышке, исправно получали свежие продуктовые наборы и ждали, ждали. Но даже самому долгому терпению приходит конец, и жители Нисбурга начали забрасывать письмами разной степени грамотности сначала своего градоначальника, а затем и секретаря его величества Азоруса.

– Как же мне это надоело, – вздохнул Азорус. – Бедняжка Розалия. Эти маги – просто шарлатаны какие-то! Неужели нет никакого средства?

– Совет магов отрядил специального проверяющего, ваше величество, – почтительно ответил секретарь. – Представители Совета говорили о возможных хороших новостях, но опасались преждевременно обнадежить ваше величество.

– Так когда новостей-то ждать? – криво усмехнулся король.

– К концу этой недели, ваше величество. В крайнем случае – к началу следующей.

– Ладно. Как только что-то узнаешь, сразу же ко мне, без доклада, – сказал король. – Но если новости окажутся не слишком обнадеживающими, – тут его величество изволил скрипнуть зубами, – пусть подготовят варианты, куда можно перенести мою бедную дочурку, чтобы это не создавало таких неприятностей.

Отдав приказание, король отпустил секретаря и углубился в бумаги. И хотя глаза монарха смотрели на четкие печатные буквы очередного доклада, видели они совсем другое – белокурое личико спящей девочки, которая могла бы выйти замуж за тавихарского принца, а вместо этого который год лежит почти без чувств. Если бы малютка Розалия проснулась сегодня, то как бы она удивилась! Ее братишки и сестренки, которых она помнит малышами, сейчас выглядят старше нее и уже сами обзавелись детьми. А ей так и осталось пятнадцать.

Азорус ощутил приступ бессильного гнева. Сейчас он готов был лично придушить всех бестолковых Хранителей, которые все никак не снимут проклятье с его несчастной дочери!

Глава 3. Крошка Винни

Тем временем в Нисбурге Анита упорно тащила деревянную ступенчатую лестницу, желая просмотреть бумаги, хранящиеся в коробках на шкафу. Мангер дал срочное задание – подготовить внеочередной отчет для проверяющих. Анита всегда хорошо справлялась с такими заданиями, убедительно расписывая непрестанные и тяжкие труды ее начальника по расколдовыванию принцессы Розалии, так что Мангеру оставалось лишь поставить свою подпись.

Крошка Винни только что пришел с улицы, принеся на воротнике своей необъятной куртки с меховой опушкой ворох снежинок – довольно красивых и узорчатых, если бы здесь все давно не привыкли к снегу и не перестали удивляться красотам зимы.

Он повесил свою куртку на вешалку и сел за стол, намереваясь согреться чашкой горячего чая, но тут Винни увидел, как распахивается боковая дверь и в нее пытается пролезть Анита, да еще протащить лестницу.

– Давай помогу, – практикант резко и неловко поднялся из-за стола, стукнувшись об него коленом.

– Да я справлюсь, – махнула рукой Анита, глядя сочувственно на его залившееся краской лицо. Но Винни уже взял лестницу из ее рук, поднял, словно картонную, и деловито поинтересовался:

– Куда поставить-то?

Эдвин Гревейн или, как его все тут звали, Крошка Винни, двадцатитрехлетний практикант, был родом из Нисбурга. Он блестяще закончил обучение в магическом университете Синкавена и вернулся на родину, чтобы пройти первую полноценную практику, после которой его ждал финальный экзамен – на право владеть лицензией мага и практиковать в выбранных областях. Конечно, с его успехами парень мог бы претендовать на местечко получше, чем его родной городок, а не связываться с таким безнадежным проклятьем, но он упрямо выбрал этот не самый лучший вариант.

Даже его собственные родители не очень обрадовались решению сына, хотя и ужасно по нему скучали. Они желали своему единственному ребенку лучшей судьбы и лучшей карьеры. Названный в честь могучего короля Эдвина, мальчик рос хилым и болезненным, как и многие его сверстники – в городе катастрофически не хватало смены сезонов. Лето отличалось от зимы лишь отсутствием морозов, ясным небом и солнцем. Однако после первого года в магической школе, куда Крошка Винни отправился тощим подростком, он вернулся на каникулы рослым и плечистым парнем, словно наконец-то имя оказало на него благотворное воздействие.

Но даже сделавшись крепким, атлетичным молодым мужчиной, Эдвин так и остался немного застенчивым, особенно с девушками. Его вежливость, желание помочь и при этом румянец, густо заливавший щеки по многу раз за день, забавляли и даже чуточку восхищали Аниту, и она почти единственная называла его по имени. Ну не поворачивался у нее язык сказать «Крошка» двухметровому парню, пусть даже она и была старше его на полтора года.

Крошка Винни никогда не досаждал ей и не донимал требованиями, хотя в ее обязанности и входило приносить ему кофе или имбирный чай, искать книги и выполнять другие поручения. Парень старался всегда обходиться сам, а когда девушка по доброте душевной приносила ему поднос с напитком или едой, стремительно и густо краснел.

– Мастер не в духе? – спросил тем временем Крошка Винни, опустив лестницу в указанное Анитой место.

– Немного, – ответила Анита. – Проверка – это всегда неприятно, правда? Я сейчас приведу все в порядок, чтобы не придирались к нам.

– Давай я достану. Эту? – спросил Винни. Со своим ростом он легко дотягивался до верха шкафа.

– Спасибо, Винни, – искренне поблагодарила Анита, а парень снова порозовел. – Вон те две, и еще серую папку. А лестницу переставь к высокому шкафу, туда и ты не дотянешься.