- -
- 100%
- +
Оттолкнувшись от спинки кресла, Хёнджин неторопливо подошёл к стеллажу. На опустевшей полке среди коллекционных томов не было ничего, кроме тонкого слоя серой пыли.
Книга сказок, — размышлял он, слегка принюхиваясь к пустой полке. Спёртый, сладковатый и противный запах травы здесь ощущался сильнее. — Какому существу, ворующему детей, сдалась детская книжка с картинками?
— Мы обязательно проверим эту зацепку, госпожа Кан. Спасибо за доверие, — Хёнджин наконец отвёл взгляд от стеллажа и повернулся к Феликсу. Шагнув обратно к креслам, он решительным движением вырвал лист из нового блокнота и размашистым почерком набросал комбинацию цифр. — Вот, держите. Это мой номер. Если вспомните хоть какую-то деталь, пусть даже глупую или незначительную — звоните в любое время.
Женщина приняла клочок бумаги трясущимися руками. У Хёнджина внутри противно заныло. Они только-только начали первую настоящую охоту, но он уже всем сердцем ненавидел эту часть работы: смотреть в остекленевшие от горя глаза родителей, заранее зная, что те никогда не услышат и половины безумной правды о том, что на самом деле утащило их ребёнка.
Она напугана до дрожи, — подумал Феликс, глядя на её сгорбленные плечи.
— Госпожа Кан, — мягко начал младший. В стрессовых ситуациях его австралийский акцент едва уловимо пробивался сквозь корейскую речь, делая интонации ещё более тёплыми и открытыми. — Ваш Джихун — сильный мальчик. Мы перевернём весь город и сделаем всё, чтобы вернуть его домой.
Губы её судорожно сжались. Взгляд заметался по просторной гостиной — словно в надежде материализовать сына из пустоты. Наконец, глаза замерли на парне, влажно блеснув.
— Но... — прозвучало тихо, с надрывом. — Вы правда сможете? Полиция... Они ведь намекают, что сын просто сбежал из-за стресса в школе. Что мы плохие родители.
Заметив, что Феликс уверенно поддерживает эмоциональный контакт, Хёнджин отошёл к панорамному окну. Имитируя интерес к внутреннему двору, он оставался предельно сосредоточенным, не упуская ни одного звука. Тем временем младший, воспользовавшись паузой, отложил блокнот на кресло и, подойдя к дивану, присел на корточки, оказавшись лицом к лицу с женщиной.
— Мы не полиция, госпожа Кан. Мы подключаемся тогда, когда стандартные протоколы дают сбой, — младший подбирал слова ювелирно, балансируя на грани фола, чтобы дать надежду, но не раскрыть пугающую изнанку их работы. — Мы знаем, каково это — когда близкие исчезают, а мир вокруг делает вид, что всё нормально. Мы найдём Джихуна. Обещаю.
— Спасибо, мальчики... — выдавила хозяйка дома, и по её щекам вновь побежали дорожки слёз, но в этот раз они принесли облегчение, вытеснив былое оцепенение. Кан Минджи протянула руки, словно пытаясь ухватиться за спасение: — Вы очень добрые. Пожалуйста... спасите сына.
Феликс бережно перехватил её ладони, сжимая в своих. Живое, надежное касание возвращало в реальность.
— Мы сделаем всё, что в наших силах, — тихо, но твёрдо ответил он. — Постарайтесь выпить воды и немного отдохнуть, — добавил Феликс, поднимаясь на ноги и разжимая пальцы. — Нам нужно, чтобы вы оставались в ресурсе к нашему возвращению.
— Я буду ждать, — прошептала она, всё ещё глядя на гостя с мольбой. — Пожалуйста, звоните, если хоть что-то прояснится. Даже среди ночи.
— Обязательно, — отозвался Хёнджин, выступая из тени дверного проёма. Голос старшего прозвучал на удивление доверительно, утратив привычную отстранённость. — Мы будем на связи, госпожа Кан. Никаких формальностей — как только появится зацепка, вы узнаете первой.
— Благодарю вас, — женщина едва заметно улыбнулась, и этот жест стоил ей невероятных усилий. — Храни вас бог.
— Скоро вернёмся, — ещё раз подтвердил Феликс. Он выпрямился окончательно, отступил от дивана, подошёл к креслу и подхватил оставленный там блокнот. Сунув его в рюкзак, привычным движением накинул лямки на плечи. Обернувшись в дверях, он увидел, как госпожа Кан вытирает глаза платком, и лишь коротко повторил: — Берегите себя.
Они вышли в прохладный холл и плотно прикрыли за собой массивную дубовую дверь. Как только кованая калитка захлопнулась за их спинами, парни быстрым шагом направились к припаркованному BMW. Улица была залита ослепительным солнцем. Мегаполис вокруг жил своей абсолютно нормальной, глянцевой жизнью: мимо проносились дорогие спорткары, звенели стаканчики с айс-американо, спешили по делам люди. Контраст с тяжёлой атмосферой гостиной, где в воздухе застыл призрачный, приторно-сладкий флёр увядающих лепестков — осязаемый и дурманящий, словно запах, который навечно въедается в память, — казался почти физически невыносимым, оставляя жуткий осадок.
— Мы не полиция, Ликс? Серьёзно? — Хёнджин иронично вскинул бровь, отпирая машину. — Ты сейчас был на волосок от того, чтобы раскрыть наш маленький мистический кружок. Ещё немного, и пришлось бы обещать достать парня из преисподней.
— Но я ведь не соврал, мы действительно не копы, — Феликс устало вздохнул, с досадой поправляя натёршую кожу маску и запрыгивая на пассажирское сиденье. — Она мать, Хван. Мы бы с ума сошли, если бы кто-то из наших вот так растворился в воздухе. К тому же, мы ушли не с пустыми руками. У нас есть зацепка: эти странные круги на рисунках и пропавшая книга сказок. Это лучше, чем ничего.
Усевшись за руль, старший бросил быстрый взгляд на друга, оценивая состояние. Бледные щёки Феликса слегка покраснели, и внутри отозвалось странное чувство жалости. Оба — айдолы, чьи лица принадлежат камерам и миллионам глаз, а этот аксессуар — единственная защита от любопытных взглядов. Но сейчас, в тесном полумраке салона, барьер стал казаться невыносимым. Хёнджин с раздражением стянул с себя чёрную маску и швырнул её на панель.
— Да пошло всё к чёрту. Ненавижу эти дурацкие намордники! — буркнул он.
Феликс тихо хихикнул, оценив вспыльчивость этого жеста:
— Да ты бунтарь.
— Не поясничай, Ликс! — отрезал Хван, проворачивая ключ в замке зажигания. Но, вместо того чтобы тронуться с места, обмяк, утыкаясь лбом в обод руля.
Младший тут же подобрался, вся ирония мигом слетела с лица. Обеспокоенно протянув руку, он осторожно коснулся виска друга:
— Хёнджин, ты чего? Всё нормально?
Старший вздрогнул от прикосновения, но тут же резко выпрямился и переключил передачу.
— Просто голоден как зверь, — пояснил он уже спокойнее. — Охота охотой, но если мы сейчас не закинем в себя что-то нормальное, я отброшу коньки прямо здесь.
— Согласен, желудок уже к позвоночнику прилип, — кивнул младший. — Мне бы кофе и чего-нибудь сытного.
Хёнджин сжал руль, утопил педаль газа, и немецкий седан сорвался с места, вливаясь в дорожный поток. Миновав несколько кварталов и ловко маневрируя в лабиринте улочек элитного района, он притормозил перед поворотом и кивком указал на аккуратное здание на пересечении улиц:
— Давай припаркуем нашу крошку вон у того кафе на углу.
Шины глухо хрустнули по мелкому гравию, послушно замирая у невысокого бордюра. Старший выключил зажигание, и в салоне воцарилась долгожданная, пусть и временная тишина. Всего в паре десятков метров приветливо поблёскивала панорамными окнами кофейня. Вывеска со стильным, лаконичным шрифтом обещала спасительную прохладу.
Оставалось самое нелюбимое — снова спрятать лица. Поморщившись, Хван потянулся к приборной панели за брошенной там маской. Снова надевать её было противно до тошноты, но рисковать нельзя.
Синхронно накинув капюшоны и натянув защитный аксессуар до самых глаз, напарники покинули машину. Июльский зной уже начинал нещадно плавить асфальт, однако стоило толкнуть стеклянную дверь, как навстречу вырвался благословенный ледяной поток кондиционера.
Внутри царила умиротворяющая атмосфера, сотканная из тихого жужжания профессиональной кофемашины и лёгкого джаза из скрытых динамиков. За стойкой с лучезарной, чисто корейской приветливостью возилась молодая бариста — опрятная девушка в аккуратном фартуке, протиравшая сияющий холдер.
Здесь всё дышало сдержанной роскошью: полированный мрамор стойки, дизайнерская мебель из светлого дуба и едва уловимый аромат свежеобжаренной арабики. Место выглядело подчёркнуто минималистично. Немногие посетители — в основном стильно одетые местные жители — были слишком заняты своими делами и биржевыми сводками, чтобы обращать внимание на двух парней в объёмных худи. Для Охотников это было идеальное прикрытие: в таком районе пафосный «бумер» Хёнджина не привлекал ненужного внимания, а сами они легко сливались с местной золотой молодёжью.
Двигаясь на автопилоте, Феликс сразу же направился к самому дальнему столику у окна и тяжело опустился на стул. Откинув голову, младший изо всех сил пытался разыграть обычного, смертельно уставшего после ночной репетиции айдола.
Тем временем старший подошёл к стойке, выпрямив спину и пытаясь излучать полнейшую непринуждённость:
— Два латте, пожалуйста, — вежливо проговорил Хёнджин, чуть меняя интонацию, дабы голос не прозвучал слишком узнаваемо.
Девушка за стойкой понимающе кивнула и принялась за заказ. Спустя пару минут, расплатившись смартфоном, он подхватил два картонных стаканчика. Тонкие стенки нещадно обжигали пальцы, вынуждая чуть ли не бегом спешить обратно к их укрытию у окна.
С тихим «ай, блять» напитки опустились на стол, а сам Хван быстро устроился напротив друга, дуя на покрасневшие кончики пальцев. Отрезав себя от внешнего мира, он уставился через стекло на залитую солнцем улицу, где лениво проплывали редкие прохожие.
— Хорошо, что мы не поехали в наше обычное место возле агентства, — вполголоса пробормотал Хёнджин, не снимая маски полностью, а лишь сдвинув её на подбородок, чтобы сделать первый глоток. — Там вечно крутится чёртова прорва знакомых лиц. Не хватало ещё, чтобы кто-то из стаффа или менеджеров застукал нас в таком... виде. Юридический отдел JYP и так на нас косо смотрит.
Феликс понимающе кивнул. Обхватив ладонями горячий картон стаканчика, он сделал короткий глоток. Его взгляд застыл на панорамном окне, но в ярких солнечных бликах парень не замечал прохожих — все мысли были заняты тем жутким чернильным монстром из детских рисунков.
— Не верится, что мы действительно это делаем, Джинни, — почти беззвучно произнёс младший, медленно опуская стакан на деревянную поверхность стола. — По всем законам логики мы сейчас должны сидеть в душном репетиционном зале, стирать колени в кровь и до автоматизма полировать хореографию для «LALALALA». А вместо этого... вместо этого мы сидим в элитном пригороде Каннама и штудируем мемуары мертвецов, пытаясь вкурить, какая именно тварь крадёт корейских детей. Нас будто в текстуры другой реальности провалило.
— Ну, Чан-хён, скорее всего, уже в полной панике, — криво усмехнулся Хёнджин, сделав очередной глоток кофе. — Проверяет наши комнаты, названивает менеджерам и гадает, почему в общаге нас снова нет. Наверняка воображает, как мы окончательно свихнулись под прессингом камбэка и сбежали на край света.
— Ох, ради всего святого, даже не напоминай мне про лидера, — Феликс поморщился и на секунду прикрыл лицо ладонью, подавляя стон. — Крис просто в клочья нас порвёт, если узнает, что мы тратим драгоценное предкамбэчное время на... скажем так, совсем иные вещи.
Подавшись вперёд и опираясь локтями о столешницу, старший понизил голос до заговорщицкого шёпота:
— Лидер бы лично провёл над нами обряд экзорцизма, если бы узнал, что его ведущие танцоры по ночам пытаются выследить какую-то чертовщину. Так что давай пока оставим Чана и его стремление к «идеальной эстетике камбэка» в покое. Меньше знает — крепче спит. Джисон, Сынмин и Чонин в эти дела явно не посвящены, они слишком увязли в рутине. Но вот на счёт Минхо... тут я с тобой абсолютно согласен. Этот хён опасен.
— К слову о Лино, — Феликс, хмурясь, но с явным оттенком восхищения, выудил телефон из кармана. — Недавнее сообщение от него просто «прекрасно». Слушай: «Надеюсь, вы с Хваном не забыли, что ключевая поза в новой хореографии требует отстранённого от бренного бытия вида. Так вот, Ёнбок-а, на прогонах это получается у тебя слишком уж натурально. Потренируйся перед зеркалом».
Младший убрал гаджет обратно, стряхнув с глаз непослушную чёлку:
— Минхо-хён определённо в курсе, что нам сейчас вся эта шумиха шоу-бизнеса и прошлогодний лук от Gucci интересны не больше, чем квартальные финансовые отчеты. Видит насквозь.
— Я же говорю — настоящий провидец, — Хёнджин одобрительно кивнул, и в его голосе проскользнул тихий, гортанный смешок. — Он прямо чует нашу полуночную движуху каким-то звериным нутром. Ладно, хрен с ним, с Минхо, разберёмся по ходу пьесы. Слушай, а насчёт обуви для рейдов ты подумал? Я в костюмерной JYP приметил те чёрные армейские боты с брутальными шипами на подошве. Помнишь, их привозили для концепт-тизеров?
Феликс удивлённо приподнял бровь, не понимая, куда клонит старший.
— Так вот, — Хван азартно сощурился, и во взгляде вновь вспыхнула опасная искра Охотника. — Идеальный вариант для ночного патруля! Выглядят стильно и дорого — как раз в рамках концепта. К тому же подошва там настолько крепкая, что выдержит, если придётся со всей дури отпинать гуля или упыря в подворотне. Совместим приятное с полезным.
— Ну ты и садист-модельер, Хван, — фыркнул Феликс, однако на губах заиграла слабая, искренняя улыбка. — Монстры и так от одного твоего пафосного вида должны разбегаться, а ты их ещё и шипами от кутюр окучивать собрался.
— А то. Первое правило айдола на охоте — сохраняй марку, — Хёнджин вальяжно откинулся на спинку стула, подмигнув другу. — Ладно, сменим тему, пока бариста или мужик у стойки не решили, что Stray Kids окончательно свихнулись. Ты, кстати, видел свежие скетчи для наших сценических костюмов на заглавку? Те кожаные портупеи, обилие ремней и тяжёлая серебряная вышивка на воротниках... Я вчера краем глаза заглянул в планшет стилистов. Думаю, это будет наш самый злой и агрессивный концепт за всю историю группы. Кажется, дизайнеры JYP что-то подозревают.
Феликс тихо усмехнулся, делая глоток уже остывающего латте. Вкус напитка и привычные, сугубо профессиональные рассуждения о камбэке подействовали на Охотников лучше любого успокоительного.
— Видел, видел! — младший задорно мотнул головой, стараясь говорить как можно тише. — Я же всегда твердил: Чани-хён идеально чувствует, какая концепция нам нужна. Хотя, если мы продолжим находить трупы каждые выходные, придётся отменять все съёмки к чёртовой матери. Представляешь, как будем выкручиваться перед продюсерами и генеральным? Синяки под глазами, стойкий запах сырой земли, а твои дизайнерские штаны будут выглядеть так, будто тебя швыряли по всей заброшке вперемешку с битым стеклом. Ты стоишь перед оператором весь в пыли, сплёвываешь выбитый зуб и заявляешь: «Это новый имидж, директор Пак, расслабьтесь!».
Хёнджин рассмеялся — звук получился немного резким, но абсолютно искренним. Он лениво развалился на стуле, вытянув длинные ноги под столом, и с удовольствием подставил лицо июльскому лучу солнца, скользящему по залу.
— О, я уже продумал идеальную отмазку, — парировал старший, лукаво сощурив глаза. — Свалю всё на новый, особо авангардный грим для клипа. Назову это «посттравматический шик» или «эстетика выживания». Фанаты в соцсетях с ума сойдут от восторга, а стилисты ещё и премию за инновации получат. А пыль и кровь в кадре? Скажем, что это просто глубочайшее погружение в образ. Мы же артисты, Ликс. Должны быть готовы к полному вживанию, даже если ради роли придётся разбить пару чужих морд.
— Не смешно, — Феликс откинул мешающую прядь, но уголки его губ предательски дёрнулись в ответной усмешке. — Если всё продолжится в таком же темпе, рано или поздно придётся сказать Чонину, что мы увлеклись экстремальным косплеем. Он, кстати, точно будет завидовать нашим новым «аксессуарам». Ты видел, как макнэ смотрел на те холодные, блестящие звенья, которые нам прислали для стилизации Vogue? У него аж глаза загорелись.
— Чонин вечно завидует всему, что выглядит достаточно устрашающе, чтобы отпугивать навязчивых фанатов, — безмятежно отозвался Хёнджин, переводя взгляд на пустеющий стаканчик. — Дай младшему волю, он бы на фанмитинги в шипованной коже заявлялся.
Веселье в глазах Феликса вмиг погасло, сменившись серьёзностью. Мягко постучав пальцами по тёплому картону, он заставил друга сосредоточиться и продолжил уже тише, тщательно подбирая слова:
— Слушай, давай без шуток. Я ведь полночи просидел на закрытых форумах, изучая тех тварей, что похищают детей. Сначала набросал три основных варианта, но сейчас… Пока прокручиваю всё в голове, картинка наконец-то складывается.
Размышления оборвались на полуслове. Глаза Феликса округлились, словно хаотичные фрагменты головоломки прямо в эту секунду с сухим щелчком встали на свои места. Подавшись вперёд, он упёрся локтями в деревянную кромку стола:
— Джинни, это точно джинн. Абсолютно точно. Понимаешь, я только что сопоставил улики из особняка Кан с теми записями из сети!
Подперев подбородок ладонью, Хёнджин наконец оставил в покое стаканчик, всем видом показывая, что ловит каждое слово напарника.
— Только забудь про сказки о синих добряках из ламп, исполняющих желания, — продолжил Ликс, удерживая взгляд старшего. — Настоящие джинны — это жуткие ментальные паразиты. Они способны считывать мысли, без труда выуживая из головы человека самые сокровенные, потаённые мечты. Вот только наяву никаких чудес не будет. Вместо этого тварь уводит жертву в глубокий, непреодолимый мир иллюзий. Бедолаге кажется, будто всё, о чём он грезил, сбылось, а в это время монстр держит его в каком-нибудь тайном логове и потихоньку пьёт жизненные силы.
Выдержав короткую паузу, Феликс понизил голос до шёпота, едва шевеля губами:
— А теперь включай логику, Джинни. Помнишь, что нам рассказала госпожа Кан? Начнём с того, что запертые комнаты у других детей и «серый шум» на камерах здесь, во дворе — прямое подтверждение. Подобные мистические сущности легко обходят обычные замки и глушат электронику своей энергетикой. Далее — рисунки Джихуна. Эти круги и путаные ломаные линии — отнюдь не детские каракули. На форуме писали, что перед похищением джинн часто «обрабатывает» жертву на расстоянии, подсаживая ментальные маркеры. Мальчик подсознательно чувствовал, как его сознание пытаются скрутить в тугой узел, и пытался зарисовать эти психологические ловушки. А чудовище без лица — лишь истинный, пугающий облик твари, который невольно пробивался сквозь его сны.
— Допустим, — старший нахмурился, обдумывая услышанное. — А пропавшая книга сказок? Зачем монстру детские картинки?
— В том-то и фишка! — глаза Ликса вспыхнули недобрым огоньком. — Джинны строят галлюцинацию на основе того, что приносит жертве абсолютное счастье и покой. Для десятилетнего ребенка, запертого в особняке, где каждый квадратный метр кричит о роскоши, но тепла ни на грош, где родители — просто призраки, вечно обсуждающие акции и слияния компаний, главным побегом от реальности были эти самые сказки. Тварь «прочитала» подсознание мальчишки и выстроила иллюзорный мир прямо по страницам. Ребенок не сопротивлялся, Джинни. Он добровольно пошёл в лапы к монстру, воображая, что шагает в любимую историю, где его наконец кто-то полюбит. И книгу утянул с собой в выдуманный рай, пока физическая оболочка медленно угасала где-то в сырости.
На душе у Хёнджина потяжелело, но внутри вновь заворочался холодный, расчётливый драйв. Пазл, ещё час назад казавшийся хаотичным набором бреда, сложился в единую картину. Ситуация пугала, вызывала омерзение, но теперь у врага хотя бы появилось имя.
— Отличная работа, агент Кон, — глухо, но с искренним уважением произнёс Хван, с силой сжимая пальцы. — Винчестеры бы тобой гордились. Значит, джинн. Ладно. Допустим, получится вычислить, где это создание прячет детей — скорее всего, заброшка или подземный коллектор в радиусе Каннама, раз десять лет назад останки нашли именно там. Но главный вопрос... На форуме было написано, как убить эту суку?
Феликс с шумом выдохнул, и его лицо вновь приобрело тошнотворно-скептическое выражение.
— Написано-то написано. Обычное серебро эту тварь не берёт. Чтобы покончить с джинном, нужен клинок из драгметалла, полностью омытый в свежей крови ягнёнка.
Хёнджин на секунду завис, переваривая информацию, а затем медленно опустил лицо в ладони.
— Кровь ягнёнка... — пробормотал старший со смесью истерики и обречённости. — Твою мать, Ликс. Мы в центре Сеула. Завтра у нас генеральный прогон камбэка. Где, по-твоему, достать кровь ягнёнка? Позвонить менеджеру и сказать: «Хён, тут для концепта срочно нужен литр парного бараньего сока, закажи через Coupang с доставкой к рассвету»? Нас же в дурку сдадут!
— Вот и я о том же! — Феликс сокрушённо развёл руками, чуть не смахнув салфетницу. — Расклад абсолютно хреновый. Я понятия не имею, где в Сеуле можно легально добыть литр свежей крови невинного барашка, чтобы на нас не повесили ещё и ритуальное убийство животных.
Убрав ладони от лица, Хван глубоко выдохнул, затем нахмурился, возвращаясь к делу:
— Ладно, давай копать дальше. Какие ещё подвиды водятся? На том форуме есть хоть что-то про их иерархию? Вдруг нам попался какой-то «веганский» вариант, который можно вывести из строя обычной солью?
— Мечтай больше, — скептически фыркнул младший. Чтобы устроиться поудобнее, он поджал одну ногу под себя и слегка развернулся корпусом к напарнику. — Разные ветви джиннов обладают совершенно разными дарами и пристрастиями. На форуме писали, что есть целое семейство, которое вообще плюёт на кровь: существа живут за счёт чистого, концентрированного ужаса. Эти мрази погружают человека в глубокий транс, где материализуются все худшие кошмары, и смакуют выделяемый адреналин. А самый высший чин — это Мариды. Вот те ребята по-настоящему отбитые: способны временно искажать саму ткань реальности, воплощая чужие прихоти и безумные капризы, чтобы посильнее запутать добычу.
Потирая подбородок, Хёнджин внимательно следил за тем, как по панорамному стеклу лениво ползёт тень от раскидистого дерева.
— Хм... Значит, мы на верном пути. Почерк со сказками и иллюзией Джихуна идеально ложится под классического джинна-манипулятора. Что там было под номером два?
— Вариант два: Бутцеман, — Феликс отпил латте, нахмурившись от концентрации. — Но это, как я понял, чисто европейская история, а мы, чёрт возьми, в Южной Корее.
— Слушай, но джинны — родом из арабских легенд, — откинувшись на спинку кресла и оперевшись локтем о подлокотник, Хван скептически приподнял бровь. — Если один из них умудрился окопаться в элитном районе Сеула, не вижу ничего странного в том, что сюда мог прилететь и какой-нибудь немецкий упырь. Границы для монстров условны.
— Ну, в принципе, верно, — кивнув в знак согласия и поправив съезжающий с головы капюшон огромного худи, младший продолжил: — Но Бутцеман, или, по-нашему, Бугимен — специализируется исключительно на детях. Эта сука прячется в тёмных шкафах или под кроватями, выжидая, пока мелкие накосячат, чтобы наказать за плохое поведение. Чудовище либо похищает ради забавы, либо просто... ну, банально съедает. Его главная фишка — концепция наказания. А Джихун, по словам матери, был идеальным золотым ребёнком. Мотив не сходится.
— Справедливо. Третий вариант?
— Третий — Баба-Яга, — младший не удержался и тихо прыснул, пряча улыбку за ладонью. — Опять же, привет славянскому фольклору и восточной Европе. Но эта тварь — классический лесной житель. Она охотится в глухой, непроходимой чаще, среди болот и вековых дубов. А мы с тобой сейчас сидим в самом центре высокотехнологичного мегаполиса из стекла и бетона. Так что Яга в Каннаме — это как Дин Винчестер без своей Импалы. Ну а если мы имеем дело с Крампусом, то у нас два пути: либо мы провалились в альтернативную мультивселенную, либо этот рогатый чертила очень сильно перепутал рабочий график и календарь.
— Значит, методом исключения остаётся джинн, — Хёнджин задумчиво побарабанил тонкими пальцами по колену под столом. — Но что, если это нечто, чего мы вообще ещё не видели в записях? Вдруг в Каннаме орудует местный азиатский дух, о котором американские блогеры-охотники просто понятия не имеют? Мы же не знаем и сотой части всей этой чертовщины.
— В этом-то и вся загвоздка, — Феликс устало скрестил руки на груди, упираясь локтями в деревянную кромку стола. — Дневник дяди Минсока — отличная база, но записи охватывают лишь то, с чем он сталкивался лично. А реальный мир, как мы уже поняли, куда шире, грязнее и сложнее, чем эти пожелтевшие страницы.
Сидевший напротив Хван резко выпрямился. В сонных до этого глазах вспыхнул тот самый хищный, опасно-непредсказуемый огонёк, обычно появлявшийся перед самым выходом на сцену. Он подался вперёд, чуть не опрокинув остатки кофе:
— Послушай, Ликс... А взрослая особь нечисти может провернуть фокус с подменой? Помнишь, в бестиарии упоминались перевёртыши? Они ведь мастера мимикрии, умеют идеально копировать чужой облик, красть чужие личности и заменять людей. Если бы кто-то из близкого окружения стал таким самозванцем, мы бы точно что-то заподозрили? Ну, например... если бы один из мемберов вдруг начал вести себя чересчур безупречно? Или, наоборот, жутко отстранённо и странно?