Аруна

Глава 1

Странный шум и смех ворвались в затуманенное болью сознание. Не сразу, но я почувствовала странное давление и ощутила, как моя голова погрузилась во что-то холодное мягкое и… вонючее… Я открыла рот, чтобы закричать, но лишь подавилась липкой жижей. Чья-то внушительная лапа продолжала удерживать меня в унизительном положении… Размер ступни этого гада был с мою черепушку.

Несколько мгновений я безуспешно пыталась освободиться: тело было словно не моим – вялым и немощным.

– Ха-ха-ха! – раздался издевательский хохот с десяток лужёных глоток.

Скрипнув зубами, собрала всю волю в кулак и снова дёрнулась было, но получилось откровенно плохо.

– Вонючка, – фыркнули сверху, – лежи. Встанешь, пеняй на себя.

Даже если бы захотела подняться – не смогла бы, мелькнула паническая мысль, а тело, сберегая остатки сил, расслабилось. Хорошо, пусть так, полежу тут, подумаю.

Думать долго не пришлось. Сознание поплыло и покинуло меня, даря благословенную передышку.

Следующее пробуждение было более сносным. Рядом кто-то тихо напевал неизвестную мне мелодию. Разлепив свинцовые веки, попыталась сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. И когда мне это наконец удалось, первое, что я рассмотрела – это дыру в потолке. Чудесное голубое небо виднелось в прорехе сквозь курящийся ввысь дым от очага. Перевела взгляд на непонятной конструкции жаровню, а потом и на внушительного размера женщину в мешковатом платье до пят. Она стояла ко мне спиной и срывала пучки трав, свисавшие с потолка в невообразимом количестве.

Я устало прикрыла веки, стараясь обдумать всё увиденное. Чуть накатившая паника тут же участила сердцебиение. Так не пойдёт, нужно успокоиться. Итак, это точно не больница. Я лежу на невысокой кушетке во вместительных размеров вигваме. Окей. Дальше. Женщина явно не врач, скорее богатырски сложённая знахарка или, как их там, а вот! – травница! С этим определились, жаль, что в палатке настолько сумрачно, деталей не видно.

– Очнулась? – раздалось совсем близко, и так неожиданно, что я вздрогнула и распахнула глаза, – Аруна, тебе ведь мать запретила ходить одной, сколько можно? Латать твои раны и тащить тебя из того света у меня всё меньше желания, – проворчав это, чудовище отодвинулось от моего лица и направилось к жарко горящему очагу в центре шалаша.

Я успела разглядеть достаточно, чтобы мне поплохело. Первым желанием было заорать и дать дёру, вот только язык мне отказал, впрочем, как и непослушное тело.

Надо мной пару секунд назад нависал самый настоящий монстр, с торчащими вверх нижними мощными клыками, один из которых был обломан. Глаза чуть желтоватые и мерцающие в тени, в носу кольцо из блеснувшего белым металла. Кожа обвислая, со множеством шрамов и сеткой морщин. Волосы заплетены в тяжёлую тугую косу, неопределённого цвета.

Скорее всего я всё же умерла там, на Земле и мою душу переместили сюда непонятно-куда. От свалившегося осознания, чуть не стошнило. Странная реакция. Мозг, не выдержав перегрузки, отключился…

– Дочка, – говорил кто-то и почему-то тряс за плечо меня. – Как ты?

Еле разлепив веки, уставилась на сидящую рядом женщину, с торчащими вверх белыми клыками.

Воспоминания вернулись тут же, стоило моему взгляду на них остановиться.

– Кто вы? – хрипло спросила я, пытаясь чуть отодвинуться от странной незнакомки.

– О Великий Хеймдалль! – воскликнула женщина больше похожая всё же на человека, а не на чудище, – как ты мог вернуть мне тело дочери и забрать её воспоминания?

Я прислушалась и отметила, что говорит она не на родном и могучем, а на норвежском, хотя могу и ошибаться. Но не это самое главное. Примечательно, что я её прекрасно понимала, впрочем, мой ответ был на том же языке. Получается, что при переносе мне оставили это важное и столь необходимое для выживания в новой среде знание. Хоть на том спасибо.

– Чего несёшь? – тут же зашипели откуда-то сбоку, я даже смогла повернуть голову и посмотреть на говорившего, точнее говорившую, – гневить богов вздумала? Радуйся, Райла, что жива осталась дочь твоя. Вам стоило давно уйти из стойбища, говорила же – не место вам здесь.

– И куда пойти, Вита? – тут же вскинулась Райла, – в Великий лес? Уйти к людям или эльфам? Везде нас ждёт смерть!

Лекарка поджала губищи и неодобрительно цокнула языком, после чего перевела взгляд своих странных глаз на меня и приказала:

– Аруна, ну-ка, попробуй встать и пройтись.

Не стала ждать второго приглашения. Кряхтя, медленно села, а потом, свесив ноги с деревянного лежака, спустилась на земляной прохладный пол. Хотела было сделать шаг вперёд, но меня повело куда-то в сторону, тут же крепкие руки подхватили, помогая выровняться. Помогающей оказалась женщина, назвавшая меня дочерью. Несмотря на некоторую худобу, силы ей было явно не занимать.

– Давай вместе, – предложила она и мы вдвоём доковыляли до противоположной стены шалаша, потом вернулись к лежаку, куда с преогромным удовольствием я снова уселась. На лбу выступили капельки пота, и я в полной мере ощутила насколько ослабло моё нынешнее тело.

Кстати, о нём. Опустила глаза вниз, пытаясь рассмотреть, что же мне досталось. Печалька.

Руки-веточки, ноги-палки, ощупала голову и лицо. Длинные, давно не чёсанные, лохмы, острые небольшие клыки, торчащие из нижней челюсти, нос с горбинкой. Брови на месте, довольно густые. Бросила взгляд на молчаливо взирающих на меня женщин.

– Я ничего не помню, – ответила на их недоумение. – Расскажите.

Лекарка высоко вскинула брови, и я тут же добавила:

– Прошу вас, расскажите мне всё.

Из того, что травница поведала дальше, я поняла: пути назад нет. Я самая настоящая попаданка в другой мир. Тот удар об угол был фатальным. Кто же знал, что увлечение паркуром приведёт меня к столь печальному концу?

– Мы живём у границы с Великим лесом, – заговорила Вита, тяжело сев на неказистый стул с обломанной спинкой. Тот жалобно скрипнул, но выдержал немалый вес орчанки. Её желтоватые глаза приглушённо мерцали в полутьме шалаша. – Ты дочь Рола и Райлы. Отец твой сгинул в Лесу, Райла осталась с тобой на руках. Ты тогда ещё младенцем была. Совсем крошечная такая. Слабенькая, хиленькая, я тогда думала не вытяну тебя, помрёшь. Ан нет, не права оказалась, ты выжила. Но всё равно оставалась самой слабой в нашем племени. А орки не любят хиляков, оттого будь готова к издёвкам и тычкам. Тут уж я не могу постоянно тебя прикрывать, впрочем, как и твоя мать, она ведь большую часть дня работает в поле али в лесу собирает кариллу. Поэтому повторюсь: сиди в доме и плети корзины, – травница помолчала немного, и заговорила вновь: – К людям и эльфам выходим редко, в основном торгуем с соседними племенами орков. Последствия войны и наш проигрыш аукается народу орков даже сотню лет спустя, – печально добавила она, и перевела взгляд на Райлу. – Забирай её, корми получше. Я скажу Вассаху, чтобы сегодня занёс тебе целую тушку птицы.

– Спасибо, Вита, – мне показалось, или моя "мать" снова всхлипнула? – как мне отблагодарить тебя? Ты единственная, кто хорошо относится к моей дочери.

– Я всё ещё уверена, будет с неё толк, будет, – проворчала та, поднимаясь со стула. – Вот это вечером завари, – сорвав пару веточек какой-то сухой травы, протянула Райле, – и пусть выпьет всю чашу до дна и спать ложится. Утром синяк посветлеет и головные боли будут меньше беспокоить.

Поблагодарив травницу ещё раз, "мать" распахнула плотно задёрнутый полог из шкуры неизвестного мне животного и мы вышли из тёмного шалаша на слепящий солнечный свет. Я прижмурилась, смаргивая набежавшие слёзы.

– Мама, – заставила я себя проговорить, обращаясь к родительнице этого тела, – подожди немного. Всё перед глазами расплывается, – хотелось чертыхнуться, вовремя прикусила язык. Голова продолжала настойчиво кружиться, и я всё ещё чувствовала стук в висках.

– Да, доченька, постоим, переждём, – захлопотала вокруг меня женщина, встав рядом так, чтобы я могла на неё опереться. Прошло несколько минут, прежде чем глаза привыкли к яркому солнечному свету и в голове прояснилось. Попадись мне те гады, что издевались надо мной и сдавливали своими вонючими лапами теперь уже мне принадлежащую голову. Придёт время и я с ними обязательно поквитаюсь.

– Можем идти, – вздохнула, делая шаг вперёд.

Пока мы шли по широкой, отлично натоптанной дороге между большими, вместительными шалашами, я старалась охватить всё и сразу: все "вигвамы" были построены основательно, около некоторых суетились зеленокожие женщины-орчанки внушительных габаритов. Я и Райла на их фоне выглядели забитыми тощими болонками. Моя мать не отличалась статью, правда всё же была крупнее меня в два раза, но всё же уступала местным колоритным тётенькам.

– Мама, а сколько мне лет? – повернув к ней голову, тихо спросила я, хотя на нас никто не смотрел, словно мы невидимки.

– Шестнадцать, девочка моя.

– А почему ты снова не вышла замуж? – вырвалось само собой, я не успела прикусить свой длинный язык.

– Да кто же меня такую ущербную возьмёт? – искренне удивилась она, а я смотрела на женщину с оливковым цветом кожи, с небольшими аккуратными клыками, торчащими из нижней челюсти, красивыми большими зелёными глазами и вполне симпатичным прямым носом. Райла на мой взгляд была весьма привлекательной женщиной с широкими плечами и тонкой талией. И длинными стройными ногами, бёдра только немного подкачали – слишком тяжёлые и покатые, но в целом это совсем не портило общую картину.

– Ты красивая, – честно заявила я.

– Ох, кровинушка моя. Для тебя я красивая, но вовсе не для могучих орков! Я ведь и тебя-то с трудом выносила. Орчанки должны быть мощными, сильными, способными рожать богатырей.

– Но папа же в тебя влюбился, – ничего не понимая, заявила я.

– Это было скорее исключением, чем правилом, – очень грустно, практически шёпотом, ответила она. И снова в её глазах заблестели слёзы. «Водоразлив» продолжался. Нужно отвлечь.

– Не грусти, мама. Всё у нас наладится, заживём лучше прежнего, – погладила её по руке.

– Ох, доченька, выжить бы, – чуть отвлеклась она.

– Выживем. Мне надоело так жить, когда каждый может нас обидеть, – сдерживая злость, припечатала: – хочу стать сильной. Вот увидишь, я смогу.

– Хорошо, Аруна, – скепсиса в голосе Райлы было – хоть ложкой ешь. Точно думает, что ребёнок головой повредился и мелет всякую чушь.

Тем временем мы прошли всю улицу, достигнув самых последних шалашей, выглядевших победнее предыдущих, и гораздо меньше размерами.

– А наш дом где? – пробормотала тихо.

– Сейчас, ещё немного, – подбодрила меня Райла, обогнув правый крайний вигвам, моему взору предстало совсем уж удручающее зрелище: малюсенький шалашик, накрытый шкурами со множеством дырок и прорех, стоял в отдалении от всех других построек. – А вот и наше жилище.

– М-да, – покачала головой и виски тут же зазвенела от боли. – Просто прекрасно.

Глава 2

Шалашик, в котором жила Аруна и Райла меня совсем не впечатлил. Скорее наоборот: глядя на него хотелось разреветься – настолько убого он выглядел. Справа от него стояли симпатичные плетёные корзины разных размеров, была парочка начатых. Слева уместился маленький низкий столик с посудой и вместительным глиняным кувшином.

– Мама, – обратилась я к женщине, подошедшей к костру, что горел перед входом в наше жильё, над огнём висел видавший виды металлический казанок, в нём что-то подозрительно булькало. Я потянула носом – пахло странно. – Что там такое варится?

– Прежде чем пойти к Вите, поставила тушиться похлёбку из кариллы, нужно много времени, чтобы корнеплод достаточно разварился. Я упросила Астарха выделить мне парочку дополнительных клубней, чтобы ты могла быстрее восстановиться.

– А что это за карилла такая?

– Ах, бедненькая, каждый раз забываю, что ты ничего не помнишь! – снова запричитала Райла, – это корнеплод такой, – грустно вздохнув, пояснила она. – Он даёт оркам силу и помогает быстрее встать на ноги. Ценится не только нами, но и другими расами. Чаще всего именно кариллой мы торгуем с заезжими купцами.

Мать, рассказывая, взяла чистую глиняную миску и плюхнула туда этой самой кариллы. Шмяк. Комок чего-то серого и склизкого ухнул в чашу и принял её форму.

– Здесь ещё есть немного мяса, чтобы уж совсем не пусто было, – мне была протянута ложка, искусно вырезанная из какого-то светло-коричневого дерева, – ешь.

– Расскажи о других расах, – попросила я, присаживаясь на вытертый, знавший лучшие времена, тёмно-коричневый плетёный коврик. Взяв в руки предложенное кушанье, осторожно зачерпнула варево и, поднеся к носу, понюхала – странный запах какой-то травы и чего-то кислого, в целом ничего такого отталкивающего не ощутила. Тем не менее, желудок противно заурчал и я, более не думая, запихнула содержимое ложки в рот.

Густая похлёбка камнем упала в пустой желудок, я даже вкуса не особо почувствовала, есть хотелось до головокружения.

– Не спеши так, Аруна, – улыбаясь, попросила Райла, – рот обожжёшь, да и котелок весь наш, делиться ни с кем не надо.

Её слова меня насторожили: мы самые нищие в стойбище ещё с кем-то делимся? О чём и спросила задумчиво жующую женщину.

– Делимся иногда с Ансгаром, но он редко выходит из леса, предпочитая одиночество.

– А кто это?

– Так дядька твой. Он без ноги остался в тот день, когда твой отец сгинул в лесу, они ходили вместе. С тех пор, как оклемался, так и живёт в лесу. Один. Племени он больше не нужен. Калеки никому не нужны. А ведь знатный охотник был. И воин не из последних. Вот только сила берсерка его покинула. И он стал простым орком. И да, отвечая на твой вопрос, скажу, что кроме нас, орков, на планете живёт множество совершенно разных существ: эльфы, гномы, люди, морские жители, там уж их так много, что перечислять устану.

– А драконы есть? – мне было действительно любопытно, всё же я ещё до конца не верила, что всё это происходит со мной по-настоящему.

– Нет, – покачала головой Райла, – но они присутствуют практически в каждой сказке у всех народов мира, посему могу предполагать, что они всё же когда-то здесь были.

– А что это за сила берсерка? – продолжала я выстреливать вопросами, не забывая отправлять в рот, оказавшуюся вполне съедобной густую похлёбку, к тому же, по непонятным мне причинам, с каждой съеденной ложкой чувствовала себя всё лучше и в голове практически перестало звенеть.

– У некоторых орков, но не у всех, просыпаются силы диких зверей, – отложив в сторону свою миску, принялась пояснять Райла, – и они становятся необыкновенно сильными и быстрыми. Когда-то король орков Джерард сделал ставку именно на эту нашу способность, его стремлением было завоевать и подчинить себе людей, эльфов и гномов. Он хотел править всей землёй по эту сторону моря, – женщина встала, подошла к низкому столику и налила воды из высокого кувшина в две крупные щербатые кружки, одну из них вручила мне. – Но другие расы объединились и смогли откинуть войско орков к границам с Великим Лесом, и уже на иссушённом болоте Исихи разгромить армию короля Джерарда. С тех пор мы и живём здесь, на этой самой границе. Мы можем путешествовать по этим никому не нужным неплодородным землям, растить детей, охотиться в лесу сколько влезет. Некоторые орки даже решаются уходить и селятся среди других народностей, вот только удел орков быть простыми батраками, их ставят на самую грязную работу. Нам не дают возможности проявить себя, будь ты хоть кузнецом-золотые-руки – твой товар, скорее всего, никто не купит или предложат смехотворную сумму. Так и живём охотой да собирательством, торгуем помаленьку кариллой и мехом. В лес ходим, но недалеко, только до опушки. Дальше опасно для простых орков. А уж ночью и вовсе не стоит там находиться. Как там выживает Ансгар никто не знает, но, может, он и сгинул уже, давно не появлялся в стобище, – Райла кинула полный печали взор в сторону леса и, кивнув на что-то, добавила, – вон в тех чашах после захода солнца жгут священный огонь. Он оберегает сон всех в стойбище и нечисть не может проникнуть в наши мысли.

Я обернулась и, приглядевшись, заметила метрах в ста от нас торчащие края глиняных горшков. Сосуды же были буквально вмурованы в твёрдую землю. Поставив на землю свою миску, медленно встала и, чуть пошатываясь, направилась в их сторону.

– Аруна, ты куда? – всполошилась мать, но я не ответила, идя к этим странным горшкам. Они манили меня своей таинственностью, мне хотелось прикоснуться к ним…

Присев у одной из чаш, провела пальцем по её краю и задумалась.

– Мама, что значат эти знаки? – спросила я, а сама посмотрела на дно сосуда, которое потемнело от копоти, но, тем не менее, оно (дно) было вычищено на совесть.

– Это обережные знаки, здесь магия земли сплетена с магией огня, а вот тут по кромке, видишь? Это руны защитные от непогоды, огонь будет гореть и в снег, и в дождь, в любую непогоду.

– Кто установил их здесь? – я водила по начертанным в теле сосуда знакам и чувствовала лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

– Не знаю, они тут стояли ещё до нашего прихода.

– Что за нечисть живёт в лесу? Её хоть кто-нибудь видел? – продолжала интересоваться я, и, вскинув голову, вгляделась в листву, но деревья настолько близко стояли друг к другу, что разглядеть хоть что-то с моего места не представлялось возможным.

– Конечно, – вздохнула она, – чаще всего это тёмные сгустки энергии: одни зависают на одном месте и не видны в темноте леса, поджидают, как пауки свою жертву, другие могут превращаться в зверей и преследовать добычу, пока не настигнут её и не поглотят. Иногда они выходят за пределы леса, но такое бывает редко, если и случается, то огонь обережный не позволит им напасть на нас. Охотники отправляются в лес с первыми лучами солнца и возвращаются ещё до заката. Отряд женщин, собирающих дары леса, в том числе и кариллу, следуют за ними и останавливаются на приглянувшейся полянке.

– Ясно, – отряхнув руки, я медленно встала и шагнула в сторону леса.

– Да что же это такое?! – охнула возмущённо Райла, – куда ты? Тебя ноги еле держат!

– Да, мама, прости. Мне хочется изучить мир и вспомнить всё, – не моргнув глазом, соврала я.

– Понимаю, – кивнула женщина, взяв меня за руку и крепко её сжав, – но всему своё время, ты ещё недостаточно окрепла. Пойдём, тебе нужно доесть кашу.

– Хорошо, – мне не оставалось ничего, кроме как покорно быть утянутой в сторону вигвама, – пойдём. Мама, получается, магия в этом мире есть, но орки ею не владеют?

– Не владеем, к сожалению, – пожала та плечами, – а владели бы, всё могло сложиться иначе и орки не стали бы отщепенцами.

– А магов среди других народностей много? – меня беспокоило то, что орки не могут магичить.

– Нет. Немного. Маги ценятся королевствами, их обучают в столичной Академии магических искусств. По окончании их берут на значимые должности.

Садиться на коврик я не стала, прошла к моему новому жилью, откинула полог и шагнула внутрь, пригнув голову, чтобы не удариться о балку над входом.

Итак, внутри вигвам был в два раза меньше, чем у той же травницы Виты. Мы могли в нём спать в обнимку друг с другом и никак иначе, места для очага просто не оставалось; на земляном полу лежала циновка и пара страшенных старых шкур, вытертых настолько, что даже клопам негде скрыться.

– Тесно здесь, – послышался позади усталый голос матери. – но нам двоим хватает, только зимой приходится греть камни на костре снаружи и заносить внутрь, чтобы не околеть ночью. Приляг, тебе нужен покой. Я пойду доделаю корзины и отдам Лоске, она давно ждёт свой заказ, не хочу гневить жену Визэра.

– Эта Лоска, надеюсь, заплатит за них? – вскинув бровь, резко обернулась, чувствуя, что ответ мне не понравится.

– Нет, ты что! Супруга вождя власть имеет большую. Мы не имеем права требовать с неё плату.

– Понятно, – хмыкнула я, усаживаясь на одну из двух циновок. – Ты иди, хочу немного поспать. И, – заглянув в её необычные желтоватые глаза, добавила: – Спасибо, мама.

– Что ты, дочка! – женщина сделала вид, что поправляет полог, – за заботу не благодарят…

Райла давно ушла, а я всё лежала – сон не шёл: в голове роились противоречивые мысли, а душа волновалась от переполнявших её переживаний. Я старалась разложить по полочкам всю ту информацию, что вывалила на меня мать Аруны. Также попыталась хоть что-то вспомнить из жизни самой реципиентки, но даже короткого воспоминания не мелькнуло. Тишина.

– Что же, если это моя новая реальность, будем приспосабливаться, обживаться и улучшать условия, потому что в тех, в которых я живу сейчас, мне оставаться никак не хочется.

Глава 3

Я сидела на циновке в тени шалаша, передо мной стояла практически завершённая корзина. Я никогда не занималась ничем подобным, но принцип оказался несложным и через пару часов тихих чертыханий и такой-то матери стало вполне сносно получаться.

Весь вчерашний вечер, сразу же после скудного ужина, Райла посвятила своей дочери, то есть мне. Она заново учила меня плести корзины, кормила какими-то сухарями из тёмного теста, и много рассказывала о том мире, в котором мне теперь предстояло жить.

Не скажу, что я была в восторге от услышанного. Сейчас же, тупо глядя перед собой, пыталась рассортировать полученные сведения.

Кстати за пару дней, что я провела в новом мире, ко мне больше никто не приставал, по словам Райлы всё это благодаря Вите, без неё уже вчера бы до меня стала докапываться местная молодёжь, охочая до потасовок. Жаждущая самоутвердиться за счёт слабого. Терпеть не могу таких личностей.

Правда новая мама добавила, что протекции лекарки хватит ненадолго и мне стоит просто не отходить от нашего шалаша слишком далеко.

– А можно мне пойти в лес с тобой? – спросила я тогда.

– Нет, это может быть опасно, Аруна, – резко возразила Райла.

– Не опаснее моего нахождения здесь, – фыркнула я раздражённо, – вот как только меня перестанет штормить, я отправлюсь в лес, – твёрдо добавила, глядя в глаза усталой женщины. Та лишь вздохнула, но отчего-то не стала спорить, видать понимала, что если меня побьют ещё раз, то лишь потерей памяти её дочь не отделается. Уже не отделалась, но об этом никому никогда не скажу.

Перебирая эти мысли, словно бусинки, мой взгляд без конца прикипал к видневшемуся краю чаши, что немного возвышался над землёй. Такие урны или горшки, вмурованные в почву, располагались друг от друга на расстоянии в три метра, и заключали поселение в большой правильный круг. По словам Райлы таких защитных кругов было более сотни, и в них жили орки. Кто и зачем это сделал когда-то? Она не знала ответа на этот вопрос. Интересно, как с высоты всё это выглядит? Возможно, составляет какой-то инопланетный рисунок? Моё воображение рисовало самые фантастические картины, одна невероятнее другой. Я не любитель загадок, потому что, если не вижу решения, начинаю нервничать и раздражаться, становлюсь вспыльчивой и хмурой. Поэтому гнала прочь разные предположения, стараясь не строить догадок по вопросу, о котором слишком мало вводных данных.

Ближе к закату, когда из леса возвращались могучие орки и женщины с корзинами, набитыми кариллой, корнеплодами, ягодами и грибами, я всё ждала, кто же наполнит эти чаши хворостом и подожжёт. Ждала, ждала, но, насколько мне было видно основное поселение, все занимались своими привычными делами, ужинали, смеялись, разговаривали. В общем жизнь текла привычно и никто не думал разводить обережный огонь. И только я развернулась к Райле, чтобы спросить: а, собственно, когда?.. Как что-то тихо треснуло, я удивлённо обернулась и замерла, ошеломлённая: высокие языки ярко-алого пламени взметнулись на полметра вверх и, пыхнув, втянулись назад в сосуд, тихо треща. Рядом встала мама и, посмотрев на моё потрясённое лицо, пояснила, что это такое странное происходит:

– Стоит нежити приблизиться к проходу между чашами, пламя, как живое, объединяется друг с другом, становясь сплошным кольцом, или даже стеной, если вдруг тварей будет много. Но такого не случалось на моей памяти ни разу.

Я, как заворожённая, смотрела на самое настоящее чудо, магию, волшебство? Да всё неважно, именно в этот момент поняла – мир необычный, странный и непривычный.

– Подходить к огню нельзя, обожжёшься, – предупредила Райла, возвращаясь к нашему скудному ужину.

Вздохнув, с трудом оторвала взгляд от магических сосудов, посмотрела на корзину, недовольно поджала губы: нужно закончить начатую работу.

А ещё меня раздражали клыки. Они мешали. Вот честно, как же я наверняка забавно выгляжу со стороны с чуть приоткрытой пастью. Клыки хоть и были маленькими, но всё же выступали из нижней челюсти, таким образом не давая мне плотно сомкнуть губы. Непривычно, бесит, но нужно смириться. Не вырывать же их, в самом деле.