- -
- 100%
- +
ЧАСТЬ 1
1. «Встреча в лифте»
Берлин встретил Софи майским дождём – свежим, тёплым, с запахом мокрого камня и уставшего города. После долгой дороги это было даже кстати: немного привести мысли в порядок и почувствовать, что впереди – новый этап. Сегодня была пятница. Она приехала заранее, чтобы отдохнуть и завтра, на предсвадебной вечеринке её брата Ника и Анны, быть бодрой и собранной. Завтра будет шум, смех, музыка, безудержное веселье. А пока у неё были несколько часов тишины – редкая роскошь, которую Софи ценила больше, чем шампанское или блёстки праздников. Она нажала кнопку лифта, вдыхая прохладный воздух холла. «Только бы завтра обошлось без неожиданностей», – подумала она. Двери почти сомкнулись… но дрогнули и снова раскрылись. Он вошёл. Высокий. Уверенный. С чуть растрёпанными чёрными волосами и усталым взглядом человека, привыкшего держать всё под контролем. Светло-серый костюм сидел безупречно, чемодан катился за ним, как послушная тень. В лифте зазвучала французская речь – быстрая, чёткая, деловая. Софи замерла. Сердце пропустило удар. Кристиан. Сын Лорен. Её мачехи.Тот, кто исчез четырнадцать лет назад.
Когда ему исполнилось восемнадцать, он уехал в Мюнхен – и пропал из ее жизни.Будто стерли его из памяти семьи. И вот теперь он стоял рядом. Реальный. Живой. Опасно близкий.
Он говорил по телефону, не глядя на неё.Может, не замечал. А может – замечал слишком хорошо. Софи украдкой взглянула сбоку: широкие плечи, тот же изгиб губ, только теперь без юношеской мягкости. Голос стал ниже – и от этого ей вдруг стало холодно.
«Пусть не узнает. Пока не узнает», – прошептала она внутри себя. Лифт замедлил ход.
Он всё же повернулся. Искоса, словно случайно. Улыбка – короткая, почти невесомая – скользнула по его губам. Софи едва не потеряла дыхание, но сумела кивнуть спокойно, как чужая. Он вышел первым, придержал дверь.
– Спасибо, – тихо сказала она. Их взгляды встретились.
На секунду. Но этой секунды хватило, чтобы прошлое ожило.
– У вас какой номер? – спросил он по-немецки, уже без телефонной спешки.
– Пятьсот седьмой.
– Тогда нам налево, – ответил он. – У меня пятьсот десятый.
«Нам…» – отозвалось в ней, как предупреждение и предчувствие одновременно. Они шли рядом по коридору. Две двери – почти напротив. Он будто хотел что-то сказать, но передумал.
Коротко кивнул и вошёл. Софи закрыла дверь за собой, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышал весь отель. Он узнал её? Или всё ещё нет?..
2. «Софи -новая»
Даже душ не помог. Горячие струи скатывались по её телу, обволакивали паром, но тяжёлый ком в груди не растворялся. Напротив – с каждой каплей, с каждым выдохом он будто становился плотнее. Софи закрыла глаза, оперлась ладонями о прохладный кафель. Мысли снова и снова возвращались к нему. К Кристиану. Теперь – взрослый мужчина. Высокий, молчаливый, с безупречным профилем и той самой улыбкой, которая до сих пор будоражила её изнутри. Но она помнила и другое. Тогда, в детстве, при одном его взгляде внутри словно включался невидимый ток. Он всегда был замкнутым, сдержанным, будто старше своих лет. Не стремился дружить, нехотел играть, держал дистанцию. А она снова и снова пыталась пробить стену. С её отцом у него тоже не складывалось. Кристиан бросал фразу как заклинание:
–Ты мне не отец. У меня есть папа.
Родной отец остался в Мюнхене, после развода. Лорен увезла сына подальше, к новой жизни, надеясь уберечь его от образа неверного мужа. Она боялась, что рядом с отцом Кристиан не узнает, что такое семья. У Софи всё было иначе. Её мать ушла ещё в раннем детстве – сбежала с каким-то богачом в Швейцарию и больше не появлялась. Поэтому Лорен она приняла без колебаний. Для Софи она стала матерью, о которой она мечтала: шопинг, завтраки на кухне, тихие вечерние разговоры. А когда родился Ник – их семья почти выглядела идеальной. Почти. Кроме одного: Кристиан оставался чужим. Холодным. Как будто жил в параллельной реальности. Софи привыкла. Почти забыла. Но сейчас – вся забытая дрожь всплыла вновь. И душ не помог.
–Надо идти в бар, – сказала она себе вслух, захлопывая дверцу мини-холодильника.
Минеральная вода, пиво… слишком пресно. – Нужно что-то покрепче. Джек-кола, текила… хоть абсент, лишь бы вырубить мысли, – пробормотала она, поправляя волосы. – Хотя нет. Напиться – плохая идея. Но пара глотков «Джеки» точно не повредит.Она натянула чёрные гладкие лосины, сверху – белую шифоновую блузку, почти прозрачную. Под тканью угадывался дорогой белоснежный лифчик. На ноги – босоножки на тонком каблуке. Перед зеркалом Софи остановилась. Смотрела на отражение долго, пристально. Когда Кристиан уезжал, она была полной, застенчивой девочкой, которую легко было не заметить. Но после неудачных романов решила измениться: спортзал, диеты, новая дисциплина. Постепенно перед родными и знакомыми предстала совсем другая Софи – стройная, уверенная, почти неузнаваемая. Иногда, когда она приезжала к семье, даже близкие удивлялись её переменам: «Неужели это та самая Софи?» Софи глубоко вдохнула. В зеркале на неё смотрела привлекательная женщина с тёмными волосами и карими глазами. В уголке губ дрогнула лёгкая улыбка, на щеке проступила ямочка.
–Всё, можно идти, – сказала она отражению. Схватила клатч, выпрямилась и направилась вниз —в бар.
3. «Незнакомка в Баре»
Бар находился на первом этаже, чуть в стороне от холла. Полупустой – именно так Софи и хотела. Никакой суеты, громкой музыки или мигающих огней. Только мягкий неон, отражающийся в бутылках за стойкой, да лампы, заливающие столики тёплым светом. Из колонок тихо лился джаз – женский голос и ленивый саксофон делали время вязким, замедленным. Каблуки негромко стучали по гладкому полу, когда Софи подошла к стойке. Напряжение, державшее её весь вечер, постепенно отпускало. Бармен – молодой, в белой рубашке и с озорной улыбкой – работал уверенно, почти танцуя с шейкером. Софи выбрала высокий стул у края, положила клатч рядом. В зеркале напротив смотрела женщина с уверенным, чуть загадочным взглядом. Женщина, которую она училась играть.
–Вам коктейль? – спросил бармен, отложив шейкер.
–Нет, – качнула головой Софи и мягко улыбнулась. – Коктейль – это запивка. Мне покрепче.
Он понимающе усмехнулся.
–Тогда, может, текилу? С апельсином и корицей.
–Давай, – кивнула она.
Через минуту перед ней стояла рюмка и сочная долька апельсина.
–За наш счёт, – подмигнул бармен.
Софи ответила лёгкой кокетливой улыбкой. Первый глоток обжёг горло, огонь разлился по груди. Она выдохнула, прикрыв глаза.
–Неужто это моя соседка? – знакомый голос заставил сердце подпрыгнуть.
Она резко обернулась. Кристиан стоял рядом – не в костюме, а в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках. Видимо, успел переодеться после дороги: образ стал менее официальным, но только подчёркивал его опасное обаяние. Волосы чуть растрёпаны, на лице – лёгкая щетина, взгляд внимательный. Он бросил взгляд на её рюмку, показал бармену два пальца. Через секунду на стойке стояли две новые. Софи молча подняла свою. Звон стекла. Она отвела взгляд, но его голос заставил снова повернуться:
–Когда чокаются, надо смотреть в глаза.
–Правда? Никогда не слышала.
–Считай, что сегодня узнала что-то важное. Она встретила его взгляд. Тёмно-карие, почти чёрные глаза. Слишком близко. Они выпили синхронно. Второй огонь вспыхнул в груди.
–Ещё по одной? – невинно спросил он.
–Вы что, хотите меня споить, сосед? – прищурилась Софи.
Он рассмеялся хрипловато, с теплом:
–Нет. Просто из вежливости. Хотите, закажу вам… чай?
–Чай?! – Софи расхохоталась. – Нет уж, давайте останемся на алкоголе. Но сбавим обороты, а то улечу в потолок.
Он склонил голову, задумчиво.
–Sex on the Beach?
–Что?.. – она округлила глаза.
–Коктейль, – уточнил он, уголки губ чуть приподнялись.
Софи тоже засмеялась, громче.
–Боже, а я уже подумала, вы буквально предлагаете секс на пляже… через две минуты. Он наклонился ближе, голос стал теплее, ниже:
–Если бы я не был джентльменом… я бы предложил.
Воздух между ними стал густым. Она замерла, но собравшись, прошептала с дерзкой улыбкой:
–Так здесь и пляжа нет… чтобы заняться сексом. Кристиан рассмеялся, задержав на ней взгляд чуть дольше.
–Вы по каким-то делам… или просто так, сосед? – спросила она, наклоняя голову.
–Кристиан, – представился он. – Давай на «ты». А тебя как зовут?
Софи моргнула. Назвать своё имя показалось опасным.
–Лина.
–Лина? Это полное имя?
–Полное, – быстро ответила она, чувствуя, как щеки горят.
–Красивое, – сказал он.
Софи показала бармену два пальца. Новая пара рюмок скользнула по стойке.
– Когда чокаются – надо смотреть в глаза! – напомнила теперь она серьёзно, почти театрально.
Кристиан распахнул глаза, встретил её взгляд. Звон стекла. Глоток. Огонь.
– Ну? По делам или отдыхаешь? – повторила она.
– Мальчишник. Мой брат женится. Завтра отмечаем.
Сердце Софи рванулось.
– О… а я… – она едва не проговорилась, но солгала: – На девичник. К подруге.
– Анна и Ник? – прищурился он. Софи застыла.
– Ник и Анна… – повторила тихо.
Он откинулся назад, удивление было неподдельным.
– Вот это да. Совпадение.
Она улыбнулась, опустив взгляд. Он смотрел слишком внимательно. И в этом взгляде было что -то опасное. Софи подняла рюмку, улыбнулась себе и ему одновременно. Играем по моим правилам.
4. «Запретный танец»
– За такое совпадение… надо выпить, – сказала Софи, подняв пустую рюмку. – Или?.. – приподняла бровь, глядя на него. Кристиан усмехнулся.
– Конечно.
Бармен без лишних слов наполнил рюмки. Прозрачная текила стекала в узкое стекло, и в этом движении было что-то почти ритуальное. Сколько они уже выпили – не имело значения. Счёт растворился между разговорами о молодожёнах, шутками, долгими взглядами и едва заметными касаниями. В лице Кристиана сохранялась трезвость, но движения стали мягче, ленивее, словно его тело отвечало музыке. Софи чувствовала лёгкий жар от алкоголя, но вместе с ним – желание движения. Медленные аккорды заполнили зал, несколько пар неторопливо закружились в танце.
– Пойдём потанцуем, – предложила она и, не дожидаясь ответа, взяла его за руку. Он пошёл за ней без колебаний, будто так и должно быть. На танцполе Софи обвила его шею, прижалась ближе. Бёдром коснулась его бедра и почувствовала, как его руки легли на талию – чуть ниже, чем ожидала. Она подняла взгляд.
«Он не узнал меня. И это хорошо», – мелькнуло в голове. Теперь это была её игра. Её момент. Софи изучала его глаза, проверяя, насколько далеко можно зайти. Когда-то он был недосягаемым, холодным. А теперь… его губы были опасно близко. Она дышала часто, губы чуть приоткрылись. Желание вытесняло осторожность. Она хотела поцеловать его – но не могла первой. Не с ним. Кристиан смотрел сверху вниз, и в его взгляде уже не было иронии – только тепло и напряжение. Его ладони скользнули по её спине, задержались на талии и медленно двинулись ниже. В его движениях была уверенность, в их близости – намёк на переход границы. Её дыхание наполнял его аромат – тёплый, глубокий, мужской. Он стал воздухом, без которого невозможно дышать.
Ну же… поцелуй меня.
Она чуть приподняла голову. Расстояние сократилось до одного дыхания. Он не заставил ждать: его губы коснулись её губ осторожно, бережно. Поцелуй тянулся, как шёлк, не требуя, а ища ответ. Софи откликнулась мгновенно. Вкус был смесью алкоголя, сладости и соли. Его руки держали её крепко, одна медленно скользнула ниже, вызывая дрожь. Поцелуй становился глубже, горячее, но не терял той медленной, намеренной нежности. Когда они оторвались, сердце у неё стучало быстро, но лицо оставалось спокойным. Кристиан смотрел на неё мягко и снова коснулся её губ – коротко, тепло.
– Мы тут целуемся… а тебя, может, кто-то дома ждёт? – прошептала она с игривой усмешкой, скрывая собственную дрожь.
– Нет, – ответил он спокойно. – На мальчишник приезжают только свободные. Никто не ждёт. Она прищурилась, скользнув по нему взглядом:
– Ты же понимаешь… всегда есть выбор. Обманывать или нет.
Кристиан усмехнулся, но взгляд стал серьёзнее:
– Я не обманываю.
Софи чуть кивнула, будто соглашаясь, но внутри кольнуло. Она сама солгала о своём имени, и слова застревали в горле.
– А ты? – спросил он тихо. – Изменяла когда-нибудь?
– Я? – она вскинула брови. – Не успела. Мой бывший ушёл задолго до того, как появился ты.
– Значит, изменила бы, если была с ним? – прищурился он.
Она ответила мягко, но прямо, с лёгкой усмешкой:
– А ты хотел бы?
Ответа словами не последовало. Вместо этого он снова поцеловал её – крепче, увереннее, почти жадно. Его руки прижали её ближе, убирая последние сантиметры между ними. Желание стало осязаемым, и они, не договариваясь, покинули танцпол. В лифте их губы встретились снова – поцелуй был жадным, голодным, с привкусом алкоголя и нетерпения. Спина Софи ощутила холод металла, его тело прижимало её полностью.Когда кабина остановилась, они едва разорвали поцелуй, чтобы вдохнуть. Кристиан проводил её до двери – не заходил внутрь, но и не отпускал. Его ладонь всё ещё держала её талию, дыхание касалось лица. Он снова наклонился и поцеловал её – жадно, глубоко, так, что в груди у Софи всё пульсировало и не оставалось воздуха. Сердце колотилось. Её пальцы дрожали, когда она вставила карту в замок. Дверь распахнулась. Они продолжали целоваться прямо на пороге, между коридором и её номером. И вдруг он остановился. В его глазах был не вопрос, а ожидание – уважение к её решению. Он ждал. Софи молча взяла его за руку и повела внутрь. Она впустила его – не в комнату, а в ту часть себя, куда давно никого не пускала.
5. «…on the Beach»
Свет ночного города мягко пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Комната не была тёмной – в ней мерцали огни улицы, играя на стенах и полу их силуэтами. Кристиан стоял напротив, расстёгивая пуговицы рубашки. Каждое движение было размеренным, почти ленивым, но в нём чувствовалась сила. Он снял рубашку и отбросил в сторону. Свет лёг на его обнажённую грудь – подтянутую, сильную, покрытую лёгкой щетиной. Кожа чуть загорелая, живая. Софи не удержалась – провела ладонью по его телу, чувствуя под пальцами рельефные мышцы. Когда он успел стать таким? В восемнадцать он был худым подростком, а сейчас перед ней был мужчина, будто вырезанный из камня. Он обнял её за талию, поднял руки вверх и стянул с неё блузку. Белый лифчик остался на месте, но дыхание у неё уже сбивалось. Его поцелуи стали глубже, настойчивее. Ладонь легла ей на затылок, удерживая, будто он боялся отпустить даже на секунду. Она коснулась его живота и ниже, пальцы нащупали пряжку ремня. Разблокировала, и брюки подались вниз. Твёрдая выпуклость желания выдавала его больше, чем любые слова. Она подняла взгляд – и встретила его глаза. Он молчал. Только дышал чаще, глубже. Он аккуратно расстегнул застёжку на её лифчике. Грудь освободилась в его ладонь. Большой палец скользнул по соску – и Софи выгнулась, тихо простонав. Его губы заскользили ниже, к её шее, оставляя горячие влажные следы. Софи ответила
– её пальцы легко провели вдоль его эрекции, дразняще, по краю.
– Ммм… Лина, – выдохнул он хрипло, в голосе не осталось сдержанности. – Я не сомневался, что ты страстная.
Она улыбнулась краем губ. «Лина…» – это было как игра в маски. Но сегодня игра была на грани правды. Он уложил её на кровать и принялся снимать её лосины. Те заупрямились на щиколотках, и она дёрнула ногой, едва не ударив его. Они оба рассмеялись. – Ну вот… никогда не бывает так романтично, как в фильмах, – выдохнула Софи, стягивая ткань. – Всегда что-то испортит момент.
– Я, между прочим, ещё и в носках, – заметил Кристиан, приподняв бровь. – Может, оставить? Софи прыснула в смех:
– Если оставишь носки, это будет апогей антиэротики.
– Ну всё, – подыграл он. Вся романтика насмарку. Она легла обратно на подушки, а он, всё ещё улыбаясь, сел рядом и медленно стянул носки. Один. Второй.
– Вот теперь можем начинать по-настоящему. Без лосин и носков.
– Только свет выключи, мистер Грей, – поддела его Софи.
– А может, лучше снять всё сразу… прежде чем что-то ещё испортит момент, – сказал он и легко, без стеснения, стянул с себя последнее. Он был полностью обнажён. Мужская энергия и уверенность исходили от него так же сильно, как тепло кожи. Софи задержала дыхание. В его уверенности не было ни капли нарочитости.
Только сила и желание. Он лёг рядом, наклонился, начал покрывать её поцелуями – от шеи к ключице, к груди, покусывая соски. Она выгибалась, его руки обводили её линии, будто он хотел запомнить каждую деталь. Он снял с неё оставшееся бельё. – Теперь мы на равных, – прошептал он в ухо, голос дрожал от желания. Его пальцы нашли её, медленно вошли внутрь. Она была тёплой, влажной, готовой.
– Крис… – выдохнула она, не сдержавшись. Он замер. Его пальцы остановились. В глазах мелькнуло что-то опасно близкое к правде.
– Меня давно так никто не называл… – тихо сказал он.
Софи похолодела. Одно неловкое слово – и маска могла рухнуть. Она не дала ему времени подумать: её рука скользнула вниз и обхватила его член. Горячий, твёрдый, он наполнил её ладонь. Его стон сорвался сразу. Голова запрокинулась, взгляд потускнел от наслаждения. Он уже не думал – только чувствовал. Он отстранил её руку и, не давая ей шанса, вошёл в неё одним сильным движением. Мир исчез. Остались только их тела, пульсирующие вместе. Его толчки были настойчивыми, но в них не было грубости. Он брал её полностью, целиком, так, что у неё захватывало дыхание. Поцелуи стали жадными, властными. Он владел ей. Она – отдавалась ему.
Страх разоблачения растворился в волне жара. Она выгибалась, цеплялась за его плечи, пока оргазм не накрыл её стремительно, сжигая всё внутри. Он последовал за ней, мощно, до конца, напрягаясь всем телом, пока не обмяк рядом.Они лежа ли рядом. Его дыхание тяжёлое, но спокойное. Он не убрал руку с её груди, словно боялся потерять её даже во сне. Он закрыл глаза. Заснул почти сразу. А Софи – нет. Она гладила его волосы, глядя в темноту. В груди пульсировал только один вопрос: Что теперь?
6. «Тонкая грань»
Сон не приходил. Мысли то разлетались, то снова сходились, как искры в темноте. Софи лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к его ровному дыханию, чувствуя кожей тепло его бедра рядом – доказательство, что всё это было не сном. Когда за окном только серело, усталость всё-таки взяла верх. Но вскоре её разбудил лёгкий шорох. Кристиан уже натянул брюки, поднял с пола рубашку и быстро застёгивал пуговицы.
Двигался осторожно, будто хотел раствориться в полумраке. Софи прикрыла глаза, но сквозь ресницы следила за ним. Он не подошёл, не коснулся, не сказал ни слова. Лишь короткий взгляд – сухой, ровный, без намёка на нежность. Потом дверь мягко закрылась за ним.В груди что-то болезненно сжалось. Так вот он какой – one night stand. Без завтрака в постель. Без обещаний. Но горечь смешивалась с другим – жгучим, почти отчаянным желанием. Хоть ещё одну ночь. Хоть ещё раз. И тут ударила мысль: сегодня приезжают Ник и Анна. Они знают её настоящую. Значит, и он узнает. Софи резко схватила телефон, пальцы дрожали.
– Алло?.. – сонный голос брата.
– Ник, милый, я вляпалась. Очень сильно. Помоги мне…
– Ты кого-то убила или тебя ограбили? – полусонно, но с тревогой.
– Нет! – всхлипнула она. – Всё хуже. Для меня точно хуже.
– Так скажи уже, Софи!
– Ник, пожалуйста… на вечеринке пусть я буду подругой Анны. Не твоей сестрой.
На том конце повисла тишина. А потом раздался его смех.
– Софи… ну ты даёшь. Что за игры?
– Ник! – её голос сорвался. – Кристиан здесь. Со вчера.
– Ну и?.. – он всё ещё не понимал.
– Он меня не узнал. А я… я сказала, что я Лина. Подруга Анны.
Наступила пауза. В трубке послышался его тяжёлый вдох.
– Это правда для тебя важно? – спросил он уже серьёзно.
– Да… очень, Ник, – почти жалобно прошептала она.
– Ладно, – наконец сказал он. – Сегодня мы с Анной подыграем. Но на свадьбе – сама выкручивайся.
– Да, да! Я справлюсь! – Софи едва не расплакалась от облегчения.
– Только, ради бога, не вляпайся ещё глубже, – добавил он. Гудки. Тишина. Э— Уже поздно… – прошептала она в пустоту и отправила Нику сообщение: «Во сколько вы приедете?»
Ответ пришёл быстро: «Мы будем сегодня в отеле к 16:00. Завтра все едем к родителям». Слово все будто выделилось жирным. Она глубоко вдохнула, прикрыла глаза, задержала дыхание – словно пыталась заморозить панику. Сердце колотилось. Риск разоблачения рос с каждой минутой. Но вместе с паникой звучало другое, куда более сильное чувство – жажда продлить игру. Хоть ещё вечер. Хоть ещё одну ночь быть не «сводной сестрой», а Линой. Пока правда не прорежет всё, как нож. Она знала – играет с огнём, но всё равно тянулась к пламени.
7. «Смех и нож»
Софи взяла пару булочек, немного сыра, колбасы и несколько огурчиков. Кофе – крепкий, чёрный, почти горький. Она выбрала столик у окна, надеясь отсидеться в тишине. Аппетита не было, но ковыряться в тарелке казалось лучше, чем сидеть с пустыми руками.
– Доброе утро. Как спалось, Лина?
Она подняла взгляд. Кристиан стоял с тарелкой, полной еды, и той самой ленивой улыбкой, от которой хотелось то ли закатить глаза, то ли выпить кофе залпом. Не спрашивая, он сел напротив.
– Как прошла ночь? Никто не мешал?
– Мешал, – ответила она с притворной серьёзностью. – Пришёл какой-то тип, развалился на моей кровати, похрапел, а потом исчез.
– Храпел точно не я, – хмыкнул Кристиан. – А исчез… да, предпочёл не будить принцесс.
Она скептически посмотрела на него, но уголки губ дрогнули:
– Есть принцессы, которые не умеют прощать, если их так покидают.
Он чуть подался вперёд, в глазах сверкнула насмешка:
– Надеюсь, ты не из таких. Иначе у меня не останется ни единого шанса на прощение. Софи едва заметно улыбнулась. Его ирония разряжала напряжение, и она уже готова была произнести то самое «Прощаю».
В этот момент экран его телефона вспыхнул. Кристиан, не особенно пряча, что-то быстро набрал. Через пару минут завибрировал её смартфон. Сообщение от Ника: "-на лови переписку-"
Ник: Софи сегодня не будет, можешь спокойно расслабиться.
Кристиан: Ну и слава Богу А то ещё подумают, что она нам тётка, а не сестра – так и знакомиться будет не с кем.
Ник: Да Нам табличка «не подходить» не нужна
Будет Слова будто обожгли. Софи застыла, пальцы сжали чашку так, что она едва не пролила кофе. Тётка? Это он о ней? О той Софи, которую «не узнал»… а ведь она сидела прямо перед ним. И Ник – её брат – подыгрывает. Мужская солидарность. Она подняла взгляд. Кристиан спокойно ел круассан, будто ничего не произошло.
– У тебя вид, будто завтрак подгорел, – заметил он с лёгкой улыбкой.
Софи поставила чашку чуть резче, чем хотела, и ответила тихо, но колко:
– Завтрак можно приготовить заново. А вот доверие – уже нет.
Она встала, аккуратно поправила блузку и направилась к выходу. Его глаза следили за ней, будто ждали, что она обернётся. Она не обернулась. Софи шла прочь, чувствуя, как внутри осыпается то хрупкое доверие, которое едва начало прорастать – и теперь останется под обломками их смеха.
8. «Опасная игра»
Ник с Анной и парой друзей приехали в отель после обеда. К вечеру все уже собрались у барной стойки – там, где вчера начался тот самый вечер, который до сих пор отзывался в Софи то лёгкой дрожью, то колким уколом в груди. Позже их ждал клуб Royal, где проходили самые безумные вечеринки, но пока все собирались здесь. Софи выходила из номера последней. Конечно, последней. Не потому что хотела опоздать, а потому что каждая минута перед дверью казалась отсрочкой неизбежного. Она глубоко вдохнула, коснулась холодной металлической ручки и шагнула в коридор. Сегодняшний дресс-код был прост: «всё белое или бежевое». Софи выбрала белое платье на тонких бретелях, мягко обтекавшее её фигуру. Волосы лёгкими волнами скользили по плечам, длинные серьги покачивались в такт шагам. На каблуках она шла уверенно, хотя внутри было ощущение, будто подошвы сделаны из стекла. В баре царила особая атмосфера: девушки в коротких белых платьях и цветочных венках напоминали живую открытку. Анна – в мини-фате, с выбившимся локоном у виска. Мужчины – в серых брюках, белых рубашках и тёмных подтяжках. У жениха – чёрная бабочка, строгий штрих к легкомысленному вечеру. И он.