- -
- 100%
- +
Когда стрелки часов приближаются к одиннадцати вечера, мой день только начинается. Город за окном такси переливается неоновыми огнями, словно огромный космический корабль. Я провожу пальцем по запотевшему стеклу, рисуя извилистую линию - траекторию моей жизни, полную неожиданных поворотов.
- Девушка, вы точно по этому адресу? - таксист бросает на меня настороженный взгляд через зеркало заднего вида.
Я улыбаюсь краешком губ. Эту реакцию я видела тысячу раз. Высокая шатенка в строгом пальто и с объемной спортивной сумкой не вяжется с образом клуба «Феникс». Что ж, стереотипы - забавная штука.
- Точнее некуда, - отвечаю, не отрывая взгляда от городских пейзажей.
Меня зовут Кристина. Мне двадцать пять, и я танцую эротические шоу в одном из самых дорогих ночных клубов города. Не стриптиз, как многие ошибочно полагают. То, что я делаю - это искусство, хореография, доведенная до совершенства и приправленная чувственностью. Искусство обнаженного тела, если хотите.
Такси останавливается перед внушительным зданием с темным фасадом. Единственное, что выдает его назначение - неброская вывеска с силуэтом огненной птицы, подсвеченная изнутри глубоким рубиновым светом.
- Удачного вечера, - бросает таксист, и я слышу в его голосе смесь осуждения и любопытства.
- И вам того же, - отвечаю с улыбкой.
Холодный осенний ветер пробирается под полы моего пальто, когда я иду к служебному входу. Я не спешу, хотя до начала программы остается меньше часа. Мой номер - гвоздь программы, меня берегут напоследок, когда публика уже разогрета и кошельки раскрыты.
Тяжелая металлическая дверь поддается неохотно, словно пытается удержать меня в мире обычных людей. Внутри меня встречает знакомый коктейль запахов: дорогой парфюм, сигаретный дым, алкоголь и тонкая нота пота, неизбежная в любом танцевальном закулисье.
- Кристинка! Я уж думала, ты не придешь! - Марина, наша костюмерша, выскакивает из-за угла, держа в руках какую-то мерцающую тряпочку, которая, видимо, должна изображать из себя мой новый костюм.
- Когда это я пропускала выступление? - парирую я, снимая пальто.
- Ну, мало ли. Может, нашла себе богатенького папика и свалила на Мальдивы.
Я фыркаю. Этот сценарий мне предлагают примерно раз в неделю. Словно нет другого выхода из этой профессии, кроме как через постель очередного мужчины с толстым кошельком.
- Мариш, ты же знаешь, я предпочитаю сама зарабатывать на свои Мальдивы.
Гримерка встречает меня приглушенным светом и зеркалами, обрамленными лампочками. Я бросаю сумку на кушетку и начинаю свой ритуал преображения. Сначала из спортивной сумки появляются туфли на двенадцатисантиметровых шпильках, косметичка размером с небольшой чемодан и несколько шелковых платков для разминки.
Пока я растягиваюсь, память услужливо подбрасывает картинки из прошлого. Балетная школа, куда меня отдали в шесть лет. Мама, поправляющая мне пучок перед первым выступлением. Ее глаза, полные надежды: «Моя дочь станет великой балериной».
Не стала. Когда родители погибли в автокатастрофе, мне было девятнадцать. Первый курс хореографического училища, перспективы попасть в кордебалет городского театра и зарплата, на которую можно купить разве что пуанты. А тут внезапно долг за квартиру, счета и ощущение, что земля уходит из-под ног.
Я задерживаюсь в позиции, чувствуя, как растягиваются мышцы бедра. Помню тот вечер, когда Лена, моя соседка и одногруппница, затащила меня в «Саламандру» - клуб попроще «Феникса», но с той же концепцией. «Просто посмотрим», - сказала она. Я смотрела. На девушек, которые владели своим телом гораздо хуже, чем я, но получали за вечер столько, сколько я не видела за месяц.
В тот же вечер я поговорила с менеджером клуба. Через неделю у меня было первое выступление. А через месяц я уже могла оплатить все счета и даже начать откладывать.
- Земля вызывает Кристину! - голос Марины вырывает меня из воспоминаний. - Десять минут до выхода Алены, после нее - ты.
Я киваю и сажусь к зеркалу. Время макияжа. Тональный крем ложится ровно, скрывая следы усталости. Тени, подводка, тушь, и с каждым штрихом я все меньше похожа на ту девочку, которая когда-то мечтала танцевать «Лебединое озеро».
- Слышала, сегодня в зале какой-то крутой бизнесмен из Европы, - Марина возится с блестками на моем костюме. - Говорят, ищет таланты для своего шоу в Монако.
- Пусть ищет, - равнодушно отвечаю я, нанося последние штрихи. - Я никуда не тороплюсь.
- Да брось! Монако! Ты представляешь, какие там деньги?
Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь:
- Мариш, я пять лет назад решила, что никогда больше не буду зависеть от чужих решений. Ни от родителей, ни от преподавателей, ни от каких-то залетных бизнесменов. Если я захочу в Монако, то я сама куплю себе туда билет.
Она закатывает глаза:
- Ох уж эта твоя независимость. Гордость тебя до добра не доведет.
- Зато до «Феникса» довела, - подмигиваю ей и поднимаюсь, чтобы облачиться в костюм.
Костюм - это громко сказано. Несколько стратегически расположенных полосок ткани, усыпанных кристаллами Сваровски. В нем больше обнаженного, чем скрытого, но именно такая откровенность и привлекает публику в «Феникс». Они приходят смотреть не только на голое тело - интернет полон бесплатной наготы. Они приходят за иллюзией доступности недоступного, за историей, которую рассказывает каждый мой танец.
Марина помогает мне застегнуть крошечные крючки на спине.
- Ты сегодня какая-то задумчивая, - замечает она.
- Просто настраиваюсь, - отвечаю, но в чем-то она права.
Последнее время меня преследует странное чувство, будто я подошла к какому-то перекрестку, но никак не могу решить, какую дорогу выбрать. Пять лет в индустрии эротических шоу сделали меня профессионалом, позволили купить квартиру, обеспечить себе финансовую подушку. Я многого добилась для девочки, оставшейся без поддержки в девятнадцать лет.
Но иногда, в моменты между музыкальными битами, когда я зависаю в воздухе на шесте или замираю в сложной позе, меня пронзает мысль: «А что дальше?» Это не может продолжаться вечно. Тело - мой инструмент, но даже самые совершенные инструменты изнашиваются.
Глава 2. Последний танец
- Две минуты до выхода! - в дверь стучит помощник режиссера.
Я глубоко вдыхаю. Сейчас не время для самокопания. Сейчас время шоу.
В коридоре темно, только светящаяся разметка на полу указывает путь к сцене. Я слышу музыку сквозь стены, Алена заканчивает свой номер. Аплодисменты, свист, выкрики. Обычная реакция публики «Феникса» - пьяной, возбужденной, готовой расстаться с деньгами ради мгновений иллюзии.
Я занимаю позицию за кулисами. Сердце бьется ровно, никакого волнения, только сосредоточенность. С годами я научилась отключаться от всего, что не касается танца. Когда я выхожу на сцену, не существует ни осуждающих взглядов, ни грязных фантазий, ни моего прошлого, ни неопределенного будущего. Только музыка, тело и история, которую я рассказываю.
Свет гаснет. Это мой знак.
Я выхожу на темную сцену, занимаю исходную позицию. Слышу, как затихает зал в предвкушении. Они знают, кто я. Кристина - звезда «Феникса», танцовщица, которая никогда не идет на контакт после шоу, не принимает подарков, не раздает номеров телефона. Загадка, которую все хотят разгадать.
Первые ноты мелодии. Луч света падает на меня, высвечивая силуэт. Я начинаю двигаться.
Танец - это мой настоящий язык. То, как изгибается моя спина, как вытягиваются ноги, как взлетают руки - в этом больше правды обо мне, чем во всех словах, которые я когда-либо произносила.
Я слышу восхищенный вздох зала, когда делаю особенно сложный элемент на пилоне. Мышцы напрягаются, удерживая тело в воздухе, но со стороны это выглядит легко, будто я действительно умею летать. Может, так оно и есть, в эти мгновения я чувствую себя свободной от всего.
Музыка нарастает, и мои движения становятся более интенсивными. Кристаллы на костюме отражают свет, создавая вокруг меня сияющий ореол. Я - не просто танцовщица. Я - видение, сошедшее со страниц какой-нибудь древней легенды. Феникс, возрождающийся из пепла.
Финальный аккорд. Я застываю в сложной позе, балансируя на самом краю сцены. Зал взрывается аплодисментами. Мужчины (и некоторые женщины) встают со своих мест. Кто-то бросает на сцену розы, кто-то - купюры. Мое лицо не выражает ничего, кроме легкой, загадочной улыбки. Внутри меня бушует ураган эмоций - адреналин, гордость, чувство выполненного долга, - но публика видит только маску.
Я кланяюсь и ухожу со сцены, не оглядываясь. За кулисами меня ждет Марина с халатом.
- Потрясающе! - восклицает она. - Ты видела того типа за VIP-столиком? Он глаз с тебя не сводил!
- Не видела, - отвечаю, накидывая халат. - Я не смотрю на публику, ты же знаешь.
- Зря! Такой красавчик! И, кажется, по-нашему не говорит. Может, это тот самый европеец?
Я только качаю головой. Марина неисправима в своей мечте выдать меня за богатого принца.
- Мариш, даже если это сам принц Монако, ему придется встать в очередь, - я подмигиваю ей и направляюсь в гримерку.
Усталость приятной волной разливается по телу. Так всегда бывает после удачного выступления, когда каждое движение было точным, а публика полностью твоей. Хочу скорее переодеться и смыть с себя этот образ.
Коридоры "Феникса" кажутся прохладными после раскаленной сцены. Мелкие капельки пота высыхают на коже, вызывая легкую дрожь. Я крепче запахиваю халат и ускоряю шаг. В такие моменты особенно ярко чувствуешь контраст между шумным залом и тишиной служебных помещений, словно переходишь из одного мира в другой.
Из-за поворота доносятся голоса, наверное, уборщицы или кто-то из персонала. Меня окутывает привычная постконцертная эйфория. Пять минут в гримерке, быстрый душ, и я снова буду просто Кристиной, без блесток и сценического образа.
Я заворачиваю за угол, и мое сердце пропускает удар. Там, преграждая путь к гримерке, стоит мужчина. Даже в полумраке я сразу узнаю его - высокий, худощавый, с нервным подергиванием левого века. Неделю назад он пытался подловить меня после выступления, говорил какие-то бессвязные комплименты, приглашал выпить, настаивал на встрече. Обычное дело, многие мужчины путают танцовщицу на сцене с той, кем я являюсь за пределами клуба.
Я вежливо, но твердо отказала ему тогда. Всегда отказываю. Это мое правило: не смешивать работу и личную жизнь.
Но что-то в его взгляде сейчас заставляет меня замедлить шаг. Он смотрит странно, одновременно затравленно и угрожающе. В клубном полумраке его глаза кажутся совершенно черными.
- Привет, Кристина, - его голос звучит слишком тихо и слишком напряженно.
- Извините, - я пытаюсь обойти его, сохраняя спокойный тон. - Здесь служебная территория, гостям сюда нельзя.
Он делает шаг вперед, и в тусклом свете аварийного освещения что-то блестит в его руке. Нож. Обычный кухонный нож с черной рукояткой.
Время внезапно замедляется, как в тех хореографических партиях, где каждое движение растягивается до бесконечности. Я вижу каждую деталь с пугающей ясностью: капли пота на его лбу, трещину на стене за его спиной, даже легкий изгиб лезвия, отражающего аварийное освещение.
- Ты унизила меня, - его голос дрожит почти так же сильно, как рука с ножом. - Я предлагал тебе все, а ты просто прошла мимо, будто я ничто.
Абсурдность ситуации вдруг ударяет меня с неожиданной силой. Вот так закончится моя история? В пустом коридоре ночного клуба, от руки человека, имени которого я даже не знаю?
- Послушайте, - я делаю глубокий вдох, вспоминая тренировки по владению голосом, - давайте просто поговорим. Без этого, - я осторожно киваю на нож.
- Поговорим? - его смех похож на всхлип. - Теперь ты хочешь поговорить? Слишком поздно, принцесса. Ты могла выбрать меня тогда, а теперь... Теперь я выбираю за нас обоих.
Он бросается вперед с неожиданной скоростью. Мое тело, годами тренированное для танца, реагирует инстинктивно, и я отшатываюсь, пытаясь уйти в сторону, но коридор слишком узкий. Чувствую, как задеваю стену плечом, теряю равновесие на долю секунды.
Этой доли секунды оказывается достаточно.
Боль приходит не сразу. Сначала это странное ощущение удара, давления в груди. Словно кто-то сильно толкнул меня. Я опускаю взгляд и вижу рукоять ножа, торчащую из моего тела, прямо между кристаллами сценического костюма. Бледно-розовая ткань халата стремительно окрашивается в алый - такой насыщенный, такой яркий цвет.
" Марина будет в ярости, что испортили костюм", - думаю я.
Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по стене. Нападавший отступает на шаг, его лицо искажено, кажется, он сам не верит в то, что сделал.
Я силюсь что-то сказать, но из горла вырывается только влажный хрип. Во рту появляется металлический привкус. Странно, я всегда думала, что умирать будет страшно, но сейчас ощущаю лишь странное удивление и какую-то обидную несправедливость.
Мои мысли начинают расплываться, перескакивая с одного на другое. Я вспоминаю утро этого дня, как пила кофе на своем маленьком балконе, наблюдая за просыпающимся городом. Вспоминаю, что так и не позвонила тете в Новгород, хотя обещала в прошлое воскресенье. Вспоминаю, что недочитала ту книгу о путешествиях, которую начала месяц назад.
Сквозь нарастающий туман в сознании, я ловлю себя на абсурдной мысли: "А кто польет мои цветы?". У меня на подоконнике шесть орхидей разных сортов. Я так гордилась тем, что научилась выращивать эти капризные создания.
Холодеющими пальцами я касаюсь рукояти ножа, будто пытаясь убедиться, что это происходит на самом деле. Боль наконец-то прорывается сквозь шок, заполняет все тело огненными волнами.
"Так глупо, - думаю я. - Так бессмысленно."
Я всегда представляла, что в момент смерти передо мной пронесется вся жизнь, но вместо этого вижу только возможности, которые так и останутся неиспользованными. Путешествия, которые не совершу. Танцы, которые не станцую. Любовь, которую так и не нашла, пробегая сквозь жизнь в погоне за независимостью.
Мужчина что-то кричит, но его голос доносится как сквозь толщу воды. Кажется, он зовет на помощь? Странно, зачем звать на помощь, если сам только что...
Тьма накатывает волнами, каждая следующая глубже предыдущей. Я чувствую, как что-то внутри меня замедляется, останавливается. Сердце? Наверное, да. Нож попал прямо в него.
И вдруг последняя ясная мысль перед тем, как тьма поглотит меня полностью: " Нет! Я не хочу умирать! Кто-нибудь, помогите!".
В этот момент я чувствую странное умиротворение. Никакого страха, только легкая, почти ироничная грусть. И где-то на краю угасающего сознания понимание, что жизнь действительно несправедлива, но в этой несправедливости есть своя извращенная красота.
Тьма поглощает меня целиком.
А потом...
Я парю. Буквально парю, словно на том самом пилоне в лучшие моменты своих выступлений, когда тело преодолевает гравитацию. Но сейчас нет ни боли в мышцах, ни усилий, только невероятная легкость.
Темнота вокруг меня не пугающая, а уютная, как теплое одеяло в холодную ночь. И где-то вдалеке странный, притягательный свет, не похожий ни на сценические прожекторы, ни на солнечные лучи. Он зовет меня, и я понимаю, что могу просто захотеть, и окажусь там.
Где-то внизу, словно на другом плане существования, я смутно различаю свое тело, распростертое на полу, и склонившиеся над ним фигуры. Кто-то плачет, кажется, Марина. Кто-то кричит в телефон, вероятно, вызывает скорую, хотя это уже бессмысленно.
Но все это уже не имеет значения. Я поворачиваюсь к свету и делаю то, что всегда умела лучше всего - начинаю двигаться в самом изящном, самом свободном танце моей жизни. Вернее, того, что наступило после нее.
И в этом странном полете, в этом движении к неизвестному свету я наконец чувствую то, что искала всю жизнь - абсолютную, ничем не ограниченную свободу.
Глава 3. Невеста поневоле
Кристабель
Я аккуратно сложила последнее платье в потрепанный сундук. Если можно назвать платьем эту выцветшую тряпку с заплатками на локтях. Когда-то оно было нарядным, светло-голубым, с кружевной отделкой на рукавах. Тогда наша семья еще не знала бед, а я была просто дочерью уважаемого торговца в Ривертоне. Теперь же я - лот на Ярмарке невест. Товар, который нужно выгодно продать.
- Кристабель, ты собралась? - голос отца звучал устало и надломлено. Последние месяцы он стремительно постарел - сгорбился, волосы поседели, а в глазах поселилась безысходность. - Нам пора выезжать, если хотим добраться до Серебряной площади к полудню.
- Да, отец, - отозвалась я, защелкивая замок сундука.
Он избегал смотреть мне в глаза. Понимал, что предает собственную дочь? Или просто не хотел видеть мои слезы? Три дня назад, когда он сообщил о своем решении, я рыдала так, что мать прибежала с кухни, думая, что со мной случилось несчастье. Впрочем, оно и случилось.
- Папа, пожалуйста, - в последний раз попыталась я, - должен быть другой способ...
Он наконец взглянул на меня, и я осеклась. В его покрасневших глазах стояли непролитые слезы.
- Если бы был, Белла, клянусь всеми богами Тернавии, я бы никогда... - его голос сорвался. - Но кредиторы грозятся забрать дом. Твоя мать останется на улице. Рикки еще слишком мал, ему нужно учиться... Мне пришлось заложить даже лавку. Нам нечем платить.
Я опустила голову. Что я могла возразить? Наша семья действительно на грани. А на Ярмарке невест можно получить хорошие деньги, если тебя выберет состоятельный жених. Особенно если ты молода и презентабельна. Последнее слово заставило меня горько усмехнуться. Презентабельна. Как товар на полке.
***
Серебряная площадь сияла в лучах весеннего солнца. Никогда прежде я не видела такого скопления людей - и не только людей. Среди толпы мелькали высокие фигуры эльфов с их изящными заостренными ушами, коренастые гномы с роскошными бородами, даже несколько загадочных чародеев в капюшонах.
И оборотни. Их было легко узнать по мощным фигурам, хищной грации и особому взгляду - словно они оценивали, насколько ты съедобна. Меня передернуло от мысли, что один из них может стать моим мужем.
- Следуй за мной, - отец взял меня за локоть и повел через шумную площадь к длинному ряду палаток. - Нам нужно зарегистрироваться и получить ленту.
Цветные ленты - вот как маркировали невест на ярмарке. Зеленая - для эльфийских женихов, красная - для оборотней, синяя - для людей, золотая - для чародеев. На меня нацепили красную. Сердце упало - значит, отец уже договорился. Меня выставят перед оборотнями.
- Папа?
- Прости, Белла, - отец сжал мою руку. - Но лорд Северных земель дает самое щедрое вознаграждение. Он покроет все наши долги и даст достаточно, чтобы мы начали все заново.
Лорд Северных земель. Дерек. Я слышала о нем - кто не слышал? Жестокий, холодный, беспощадный к врагам. Говорят, во время Зимних Войн он лично перегрыз глотки десяткам вражеских солдат в своей волчьей форме. А еще говорят, что ни одна служанка не задерживается в его замке дольше месяца - либо бежит от страха, либо... исчезает.
Меня подвели к помосту, где уже стояли пятнадцать или двадцать девушек с такими же красными лентами. Большинство выглядели испуганными, некоторые - смирившимися. Но были и те, кто, казалось, был рад своей участи - они поправляли волосы, выпячивали грудь, кокетливо улыбались.
- Стань прямо, - прошептал отец. - И улыбайся.
Я попыталась улыбнуться, но губы словно одеревенели. Как можно улыбаться, когда тебя выставляют на продажу?
Распорядитель ярмарки - полный мужчина в золоченом камзоле - объявил начало смотрин. К помосту приблизилась группа мужчин-оборотней. Все как на подбор - высокие, плечистые, с властными лицами. Я сразу узнала его - лорда Дерека. Не потому, что видела раньше, а по тому, как остальные держались рядом с ним - на почтительном расстоянии, слегка склонив головы. Да и внешность... Черные как ночь волосы, собранные в хвост, проницательные серые глаза, шрам, пересекающий правую бровь и уходящий на скулу. Широкие плечи, обтянутые черным камзолом с серебряной вышивкой в виде волка. Он казался воплощением силы и опасности.
Оборотни не спеша обходили помост, разглядывая девушек. Некоторые задавали вопросы, кто-то даже просил повернуться или продемонстрировать руки. Одну девушку попросили спеть. Я стояла, опустив голову, и молилась всем богам, чтобы лорд Дерек прошел мимо.
Боги не услышали.
- Эта, - его голос был неожиданно глубоким и мелодичным для такого грозного вида мужчины. - Как тебя зовут, девочка?
Я подняла взгляд и встретилась с его серыми глазами. В них не было ни жестокости, ни похоти - только холодный, расчетливый интерес.
- Кристабель Мирабелла, милорд, - мой голос звучал тише шелеста листьев, но он услышал.
- Сколько тебе лет?
- Восемнадцать, милорд.
Он обошел меня по кругу, разглядывая со всех сторон. Я чувствовала его взгляд как прикосновение - тяжелое, оценивающее.
- Образование?
- Я умею читать и писать, милорд. Знаю арифметику и немного истории Тернавии. Могу вести домашнее хозяйство.
Он кивнул, словно я подтвердила его предположения.
- Ты здорова?
Я покраснела до корней волос.
- Да, милорд.
- Девственница?
Мое лицо пылало так, что, казалось, вот-вот загорятся волосы. Я могла лишь кивнуть, не в силах произнести ни слова.
- Хорошо, - он повернулся к распорядителю. - Я выбираю эту. Оформите документы.
И все. Даже не спросил, хочу ли я. Впрочем, какая разница? Моего согласия никто не требовал.
Глава 4. Билет в один конец
Через час все было решено. Подписаны бумаги, выплачены деньги. Много денег. Я видела, как округлились глаза отца, когда ему передали кошель. Лорд Дерек был щедр. Гораздо щедрее, чем требовалось для покрытия наших долгов.
- Я пришлю за ней карету утром, - сказал он моему отцу. - Пусть соберет свои вещи и попрощается с семьей.
Отец только кивнул, не находя слов.
Домой мы возвращались в молчании. Мать, узнав о случившемся, разрыдалась и долго обнимала меня, повторяя, что все будет хорошо, что лорд Дерек - влиятельный человек, и я буду жить в достатке.
- У тебя будут слуги, красивые платья, - говорила она, вытирая слезы. - Ты станешь настоящей леди.
"Если выживу", - хотелось добавить мне. Но я молчала, не желая расстраивать ее еще больше.
Маленький Рикки, мой девятилетний брат, не понимал, почему все плачут.
- Ты уезжаешь, Кристи? Надолго? Ты привезешь мне подарок?
Я обняла его, вдыхая родной запах, запоминая тепло его маленького тела.
- Конечно, привезу, малыш. Самый лучший подарок.
Когда пришло время прощаться, я вдруг поняла, что не могу. Не могу просто уехать и отдаться на милость оборотня, о котором ходят такие страшные слухи. Не могу стать его вещью, его собственностью.
- Мне нужно попрощаться кое с кем еще, - сказала я родителям. - Я вернусь до приезда кареты.
И, не дожидаясь ответа, выскользнула за дверь.
***
Хижина старой Эльзы стояла на самом краю города, у опушки Темного леса. Говорили, что Эльза не просто знахарка, а настоящая ведьма, способная и проклясть, и излечить от проклятия. Я никогда прежде не решалась приближаться к ее дому, но сейчас мне было нечего терять.
- Я знала, что ты придешь, девочка, - Эльза открыла дверь прежде, чем я успела постучать. Маленькая, сморщенная, как печеное яблоко, с пронзительными зелеными глазами она казалась древней, как сам лес. - Заходи.
В хижине пахло сушеными травами, дымом и чем-то неуловимо чужим. Может быть так пахнет магия? Эльза усадила меня за стол и налила травяной отвар в глиняную чашку.
- Ты продана оборотню, и теперь ищешь избавления, - это был не вопрос, а утверждение.
- Да, - я стиснула руки. - Я слышала... Говорят, вы можете...
- Дать тебе яд? - она усмехнулась, обнажая удивительно белые зубы. - Могу. Вопрос в том, зачем он тебе. Чтобы отравить лорда? Это не сработает. Оборотни чуют яд по запаху. Или ты хочешь отравиться сама?
Я опустила глаза.
- Лучше умереть, чем стать игрушкой чудовища.
Эльза долго смотрела на меня, потом вздохнула и встала. Порывшись в многочисленных шкафчиках, она достала маленький хрустальный флакон с прозрачной жидкостью.
- Вот, - она протянула мне флакон. - Одной капли достаточно, чтобы уснуть навеки. Безболезненно и быстро.
Я приняла флакон дрожащими руками.
- Сколько...
- Ничего, - она покачала головой. - Я не беру плату за смерть.
***
Карета лорда Дерека прибыла точно в назначенное время. Большая, черная, с серебряной отделкой и гербом в виде волка. Меня провожали всей семьей: родители, Рикки, даже тетушка Марта пришла, хотя обычно не выходит из дома из-за больных ног.