- -
- 100%
- +
Глава 1
Роман
Ненавижу школу.
Что еще может сказать бывший хулиган и возмутитель спокойствия, у которого школа отняла лучшие годы жизни?
Нет, учился я хорошо, когда у меня было желание учиться. То есть учил те предметы, которые, как я точно знал, в жизни мне пригодятся. Математика, информатика, физика, иностранный язык, ну и родной тоже, чтобы не позориться. Это меня однажды наша «классуха», которая как раз русский преподавала, поймала на том, что я сообщение в чате с ошибками написал, мол, как же ты будешь с девочками переписываться? Мне было четырнадцать, и девочки были ох как актуальны.
Сейчас мне тридцать три, и девочкам, которым я могу написать, плевать на грамотность. Лишь бы бабки платил.
А мне плевать на таких девочек.
Вообще на всех плевать, кроме одной.
Моя малышка Ульяна, мое милое солнышко, мое чудо.
Главная женщина в моей жизни. И так будет всегда.
И сегодня моя принцесса идет первый раз в первый класс, и это лютый зашквар, потому что я еле успеваю ее проводить.
У меня мегаважная встреча с китайцами, которую эти узко… ладно, отличные ребята никак не могут перенести.
А я не могу отменить Первое сентября!
Черт! И, конечно, весь город просто намертво встал в пробках!
Хорошо, что новенькая, только после реновации школа, в которую идет моя малышка, почти рядом с домом. Всего-то десять минут на машине.
Эту школу мне нахваливала няня дочери, да и отзывы я читал.
Надеюсь, мы не прогадаем.
В конце концов, всегда можно ребенка перевести, понимаю, что это стресс, но что поделать.
В этой жизни всё стресс.
Стресс то, что мне надо на встречу, а у малышки линейка.
Ладно, приедем туда, я постою рядом пять минут, а потом свалю.
Надеюсь, это нормально?
Нет, Роман, конечно, это НЕ нормально!
Ты должен быть на линейке от звонка до звонка.
Тем более именно твоя малышка будет давать тот самый первый звонок!
Твою ж… Так, стоп, Зацепин, ты дал себе слово не ругаться.
У тебя маленькая дочь, и ты должен быть примером для нее.
Я стараюсь, очень стараюсь.
Но порой одного старания, конечно, мало.
— Папа, а где букет? Ты купил цветы?
Букет!
Черт побери… Конечно же, я забыл!
Няня дочки смотрит на меня укоризненно, головой качая.
Что? Ну что?
Что вы все от меня хотите?
Я руковожу крупной фирмой, у меня несколько больших заводов, мы производим упаковочные материалы, оборот — миллиарды рублей.
Могу я забыть купить цветы на Первое сентября?
Нет.
Не могу.
— Папочка… я же просила… розочки… беленькие… Ты забыл?
— Прости, Ульяна, я…
— Всё в порядке, я заказала, — тихо вздохнув, говорит няня, она заходит в гардеробную и возвращается с нереально красивым букетом.
Да, я помню, что Ульянка хотела именно такой.
— Спасибо, тетя Света.
Моя малышка укоризненно смотрит на меня.
Такая забавная, в красивой новой форме, в смешных колготках с кошачьими мордами на коленках, с хвостами.
Еще вчера она была совсем кроха. Я забирал ее из роддома, поражался тому, какая она маленькая, хрупкая.
Потом были бессонные ночи, первая улыбка, первое гуление, слово, шаг…
Первые стихи, которые она выучила для меня.
«Мой папа самый-самый!»
Песенки.
Картины.
Восторг, когда она впервые увидела море.
Столько всего в ее жизни было в первый раз, и всё со мной.
И вот первый раз в первый класс.
А я смогу быть только несколько минут.
Засада.
Но я не могу послать китайцев к черту.
Не могу, и всё.
До школы добираемся довольно быстро, хотя на дороге тоже затор, и машину приткнуть ожидаемо негде.
Водитель тормозит почти у самой калитки, не замечает лужу и слегка окатывает симпатичную… школьницу?
Черт, неприятно.
Эта малышка гневно смотрит на мой автомобиль, потом на свои ноги в светлых чулках, которые теперь черные.
Выхожу, разводя руками.
— Извини, принцесса, не заметили, чем могу компенсировать? Молочный коктейль для выпускницы? Или химчистка? Правда очень извиняюсь.
— Вы бы лучше смотрели, куда едете! Здесь, вообще-то, знак, остановка запрещена!
— А мы и не останавливаемся, просто притормозили.
— Так что? Чем я могу компенсировать? Надеюсь, тебя в таком виде пустят в школу? Ругать не будут? К директору не отправят?
Пострадавшая школьница задирает нос и уходит, что-то гневно шипя.
А я…
Черт, смотрю вслед как придурок.
Фигурка у нее ладная такая.
Я понимаю, что не должен так думать.
Девчонка совсем молоденькая. Интересно, ей восемнадцать есть? Хотя сейчас в одиннадцатом классе вроде бы должно быть.
Так, стоп, Зацепин, уймись!
Еще этого не хватало!
Поворачиваюсь, вытаскивая из машины свою красивую первоклашку, держу ее на руках.
— Ну что, малышка, ты готова?
Моя куколка кивает.
— Пап, пусти меня, я уже большая. Надо мной смеяться будут!
— Хорошо, иди… большая!
Спускаю ее на землю, аккуратные черные туфельки с небольшим каблучком ступают на асфальт, а у меня сердце сжимается.
Большая!
Взрослая!
В школу идет!
Как это пережить?
В душе не чаю, но понимаю, что глаза застилает какая-то непонятная хрень.
Ты что, Зацепин, реветь надумал? Нюни распускаешь?
Соберись, тряпка!
Набираю в легкие побольше воздуха, усмехаюсь.
Нормально, поехали!
Даю знак водителю припарковаться где-то и ждать, иду вперед, за моей первоклашкой. Няня семенит сзади.
У Ульянки в руках букет, за спиной огромный ранец. Она сама, по-моему, в размер этого ранца.
— Папочка, а ты меня сфотографируешь?
— Конечно, лапуля.
— А маме фоточки отправишь?
— Ну, конечно, она очень ждет, ты же знаешь!
А про себя думаю — эта сука наверняка забыла, какой сегодня день, и ей вообще глубоко фиолетово, что ее дочь идет в школу.
Не важно. Матери у моей малышки считай, что нет.
Зато есть я.
Отец года, который должен как-то свалить с этой линейки.
— Папа, а ты со мной до конца будешь? Ты меня в класс проводишь?
— Постараюсь, моя хорошая.
Краем глаза вижу, как укоризненно качает головой няня Света.
Блин! Мне надо было сказать дочке правду, но я не смог.
Довожу ее до места, где уже толпятся вчерашние малыши, которые сегодня хотят казаться взрослыми. Мою зайку сразу обступают — у нее уже тут есть подружки и друзья, потому что я водил ее сюда на подготовительные курсы. Вернее, не я, конечно, а Света.
Няня Светлана — наш ангел-хранитель, ей пятьдесят пять, выглядит она отлично, занимается йогой и спортом — мою дочь приучает к спорту тоже. Я ей полностью доверяю, не знаю, что бы я без нее делал!
Ульянка поворачивается, словно проверяет, на месте ли я. Улыбается мне.
А я замечаю ту самую школьницу, которую окатил мой водитель.
Хороша, зараза.
Так, стоп, Зацепин, нельзя. Это рэд флаг.
В кармане нервно вибрирует телефон.
Вытаскиваю трубу, киваю Светлане, отхожу.
— Да, мистер Чан, уже еду. Пробки, сами понимаете, Первое сентября, нет, конечно, я успеваю на встречу. Мы всё подпишем сегодня, и вы сможете вылететь в Гуанчжоу. До встречи!
Смотрю на часы, открываю навигатор — кабздец! Если я не уйду сейчас…
Но как оставить мою принцессу?
— Идите уже, пока она отвлеклась… — шепчет Света, киваю ей и…
Встречаюсь взглядом с той самой блондиночкой, которая, кажется, понимает, что я сбегаю с линейки, смотрит явно осуждающе.
Ну, блин, кто-то должен зарабатывать миллионы!
Посылаю своей малышке мысленно миллион поцелуев и сбегаю, скрипя зубами.
Сбегаю, чтобы всё равно опоздать на полчаса, получить от мистера Чана порцию недовольства и требование скидки. Мне приходится пойти на уступки, хотя по итогу размер скидки я сумел скорректировать.
Мы сидим хрен знает до скольких.
Понимаю, что забрать малышку из школы я, конечно, уже не смогу, хотя сегодня у них какой-то длинный день. Они не просто начинают уроки, они знакомятся друг с другом, знакомятся с тем зданием, где будут учиться, и еще у них будет группа продленного дня, на которую мы решили пока Ульяну водить, это рекомендовал психолог, чтобы адаптация прошла быстрее.
А может, и успею?
Прошу водителя постараться, едем быстро. Тормозим так же лихо у калитки, выпрыгиваю, понимая, что снова чуть не облил ту юную красавицу.
— Опять вы? Кстати, хотела с вами поговорить.
— Насчет компенсации за испачканные вещи?
— Нет, о другом.
— Интересно, о чем же? — Почему-то становится не по себе.
— Да вот думала, чем вы можете мне помочь. Как вас заинтересовать.
— Что? — А вот это, по-моему, просто зашквар. — Тебе восемнадцать-то есть, красавица? Чем ты можешь меня заинтересовать? А если я родителям твоим сообщу, чем ты тут занимаешься, а?
— Мне, между прочим, двадцать три! И я учитель вашей дочери!
— Что?
Глава 2
Майя
Задираю подбородок и голову, потому что этот Роман Зацепин очень высокий.
Высокий, симпатичный и жутко наглый.
Конечно же! Он ведь миллионер и плейбой!
По крайней мере, такую информацию я о нем нашла.
Нет, я не искала специально.
Почти.
Искала сегодня, когда его малышка расплакалась на линейке, поняв, что ее папочка тупо сбежал!
Как так можно относиться к собственному ребенку?
И сейчас он так смотрит на меня.
— Учитель? Ты? То есть…
— Учитель. Я. На «вы», пожалуйста. Меня зовут Майя Михайловна.
— Майя… Михайловна…
Вижу в его глазах недоумение, но я привыкла.
Да, меня не первый раз принимают за школьницу.
Хотя я и прическу стараюсь делать такую, чтобы выглядеть старше, и одеваюсь строго, и даже очки нацепила!
И всё равно для многих родителей я просто девчонка, с которой не стоит считаться!
Вот и этот мужлан так на меня смотрит, что я моментально заливаюсь краской.
— И что же вам нужно, Майя Михайловна? — он выгибает бровь, а мои ноги становятся предательски ватными.
Так, стоп, Майя, так нельзя!
Ты не должна смотреть на этого мужчину как на мужчину! Он… он…
Не мужчина!
Он отец твоей ученицы.
И всё.
Это… Это… Это рэд флаг!
Откашливаюсь, стараясь придать своему лицу строгость.
— Лично мне не нужно ничего. Нужно классу и вашей дочери.
— Классу? — он нахально усмехается. — Неужели надо на шторы сдать? Или компьютеры закупить? Тут вроде реновация была? Всё новое? Разве нет?
— Да, новое. И шторы, слава богу, у нас есть. И компьютеры тоже. Нужно другое. Я занимаюсь с детьми в группе продленного дня. И мне нужно не просто организовать им досуг, я должна придумать что-то интересное и познавательное. Поэтому я прошу каждого родителя по возможности прийти на урок, чтобы рассказать о своей профессии.
— О профессии? — он хмурится.
— Именно. Вот вы кто?
— Я? Миллионер. — И снова эта бровь!
Подумаешь, миллионер!
— Жаль, — отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал скептически. Нет, я с ним не флиртую, боже упаси! Это для меня тоже табу и рэд флаг — флиртовать с отцами учеников. Но мне хочется проучить зазнайку.
— В смысле? — недоуменно вопрошает он.
«В коромысле», — так и хочется ответить мне!
— Ничего интересного, простите, — снова с разочарованием произношу. — Дело в том, что почти у всех одноклассников вашей дочери отцы — очень богатые люди. Если все будут рассказывать о своих миллионах, дети просто умрут со скуки.
— Что?
— Ну, вот так. Детей не интересуют деньги.
— Вы уверены?
— Да.
— Но это неправильно. Они должны уже сейчас учиться понимать, как важны деньги.
— Я вас огорчу, но сейчас для них важнее понимать другое.
— И что же?
— Вы хотите знать, что важнее денег?
— Допустим.
— Дружба. Взаимовыручка. Помощь близким. Любовь.
— Любовь?
Он прищуривается, и, кажется, лицо его становится более жестким.
— И что вы знаете о любви?
— Я? — А вот этот вопрос меня застает врасплох. — Это неважно, что знаю я. Важно, что будут знать они.
— Если вы не знаете, чему можете научить? Вы были влюблены? Вы замужем? У вас есть молодой человек?
— При чем тут это?
— При том, — он снова ухмыляется, — всё ясно. Одинокая девица, которой не хватает…
— Что? Да как вы…
— Вы ничего не знаете о любви, а туда же!
— А вы? Вы знаете? Вы сбежали с первого звонка своей единственной дочери! А ее мать вообще не пришла.
— У Ульяны нет матери.
— Что? Боже, простите… — Меня лавиной окатывает жар, дико стыдно становится.
— Вернее, она есть. Где-то. На Ульянку ей плевать.
И снова волна по телу, волна гнева.
— А вам? Вам не плевать?
— Мне нет. Дочь — самое важное, что у меня есть в жизни, и если кто-то ее обидит…
— Пока ее обижаете только вы. Своим невниманием. Безответственностью. Она плакала! Нам с няней еле удалось ее успокоить. И то няня сказала, что вы смотрите весь праздник в записи, который идет со специальных камер, которые вы установили в школе. Ваша Ульянка весь день общалась со школьными камерами!
Вижу, что он челюсти сжимает. Ага, получил?
Будет знать, как пытаться меня подловить!
— Я механик.
— Что?
— Механик-любитель, обожаю копаться в машинах, и у меня в гараже парк старых авто. Если хотите, могу прийти и рассказать об этом. Еще я яхтсмен, ходил под парусом по Атлантике, Средиземному морю, плавал в Персидском заливе, это тоже интересно.
— Да, интересно. Это очень интересно. Если вы придете и об этом расскажете, будет очень хорошо.
— Я бы с удовольствием, вопрос — когда?
— Это не срочно. И мы выберем удобный для вас день. Только, пожалуйста, не опаздывать и не срывать мероприятие.
— Буду стараться. Что-то еще?
— Пока это всё, но… мне еще нужен ваш телефон. — Почему-то мучительно краснею, словно телефон мне нужен для личных, а не общественных целей. — Не подумайте ничего такого. Я собираю все телефоны родителей. Няни, домработницы, водители — это, конечно, важно. Но они часто не могут решить те проблемы, которые у меня возникают.
— Ну, кому-кому, а вам я свой номер оставлю с удовольствием.
Этот гад ухмыляется нахально и подмигивает мне.
— Это не для личного пользования, Роман Олегович.
— А жаль, да?
Что? Он реально это сказал?
Задираю подбородок, фыркаю и заставляю его продиктовать номер.
— Наберите меня, Майя Михайловна, чтобы и я ваш запомнил.
— Мой номер записан в дневнике вашей дочери. Я надеюсь, что вы не станете звонить зря, у меня очень ревнивый жених. — Не знаю, зачем вру про жениха, ну и наплевать. — Всего хорошего.
— Вас подвезти?
— Не стоит, я за рулем.
Иду к своей машине, стараясь, чтобы походка выглядела красивой, в результате так увлекаюсь, что спотыкаюсь и чуть не падаю в лужу.
Подхожу к своему крохотному старенькому «Ниссану», чувствую, как взгляд отца моей ученицы прожигает спину.
Да, у меня старая машина! Зато я сама на нее заработала, а не…
Его «Гелендваген» проезжает мимо, тормозит, к счастью, не облив меня.
— Было очень приятно познакомиться, Майя Михайловна. Надеюсь, скоро вы мне позвоните.
Не надейтесь, хочется сказать, но я молча сажусь на руль, а потом показываю язык зеркалу заднего вида.
Вот же наглый плейбой!
Звонить я ему буду!
Да уж…
Звонить приходится, и очень скоро. И по очень неприятному поводу.
Глава 3
Первая неделя в школе обычно насыщенная. И хотя я работаю совсем недавно, всего-то второй год, но уже успела это понять.
Дети привыкают. Родители привыкают. Да и мы, педагоги, тоже привыкаем.
К новой малышне.
К новым мамочкам.
Они все такие суетные, особенно те, у кого «первый раз в первый класс». Мамы вторых детей обычно постарше, поспокойнее, уже всё знают. Пытаются сами урезонить тех родителей, у которых в первый класс отправилось первое и единственное дитя.
У нас, у продленки, нагрузка тоже большая.
Детки еще не привыкли к школе. Они помнят детский сад. Игровые, прогулки, да и спальни, хотя спать в саду мало кто любил.
В школе вроде всё то же самое, только спален нет. И игровые всё равно мы устраиваем в классах.
Наша учительница Ангелина Степановна опытная. Ей как-то сразу удается почти всех детей расположить к себе.
Почти — это я о нескольких, которым очень трудно.
Как ни странно, среди них дочь этого мачо, который первого сентября принял меня за школьницу.
Мне приятно, конечно, но нет.
Сколько времени я бьюсь с тем, что во мне никак не могут увидеть учителя!
Стараюсь быть строже, чем я есть.
Особенно с родителями.
С детьми мне проще.
Они маленькие.
Я по-любому для них большая, взрослая.
А вот мамочки некоторые…
Смотрят свысока. И на всё один ответ — своих роди сначала!
Как будто только роды дают какое-то сакральное знание о детках и их психологии!
Пытаешься с ними нормально разговаривать, объясняешь — с детьми так нельзя! Но на всё один ответ — своих роди сначала, потом будешь меня учить.
Эх, да я бы родила!
Было бы от кого.
В институте я встречалась с парнем. Он учился у нас, будущий учитель физики.
Нет, я, конечно, подозревала, что все физики немного того, но чтобы так.
Дебил. Мы расстались. Были какие-то кратковременные встречи — ничего серьезного. Я решила посвятить себя учебе. Пока.
А личная жизнь…
Откуда у учителя личная жизнь?
Даже если я просто на продленке?
За всеми проследи, подготовь игры, мероприятия какие-то. Потом, иногда надо и тетради проверить. Конечно, первоклашки пока «домашку» не делают, но всё-таки. Прописи — очень важное дело. Пусть сейчас на них стали совсем мало времени давать в классе, мы на продленке стараемся это упущение восполнить.
В общем, домой я приезжаю поздно и никакая. Только книжку почитать, сериальчик посмотреть и спать.
Ну и помечтать.
Например, о таком красавчике, как папа Ульяны Зацепиной!
Ох, Ульяна!
Девочка — лидер. Очень хваткая, умненькая. Но проблемы с общением у нее уже возникли. Я вижу, что к ней нужен особенный подход.
Я стараюсь.
Но иногда ситуация выходит из-под контроля.
Например, сегодня, когда Марина Соколова обвинила Ульяну в том, что та украла ее блокнот!
— Я ничего не брала! — насупившись, сказала Ульяна.
— Брала, брала! Посмотрите у нее в портфеле! Мой блокнот там.
Мне совсем не хотелось копаться в чужих вещах. Но что делать?
Моя напарница, учитель со стажем Оксана Сергеевна пожала плечами, мол, действуй как знаешь. Не собиралась мне помогать.
— Ульян, если ты точно не брала, может, просто достанешь свои вещи, и мы посмотрим?
Ульяна еще больше брови сдвинула, обиделась, вижу, в глазах слезы.
— Ты не брала?
— Не брала!
— Она не брала!
Заявляю, потом отвлекаю детей, одеваемся на прогулку.
Пока Оксана их выводит, я бегу к столу Ульяны, заглядываю в портфель.
Черт! Блокнот там.
Это значит, у нас появилась проблема.
И как сообщить об этом папаше?
Собираюсь с духом и пишу сообщение.
Пытаюсь объяснить, в чем проблема.
Мое сообщение висит непрочитанным до ночи!
Интересно!
И что он себе возомнил, папаша?
Блокнот из портфеля Ульяны я вытащила, положила на парту Марине. Та увидела, но не особенно обрадовалась, губки поджала и Ульяне язык показала.
Но родитель должен как-то отреагировать?
Пишу еще раз.
Прочитано.
Звонок.
Я в шоке смотрю на часы. Половина двенадцатого!
Ох… ну ведь и я ему поздно написала?
— Алло?
— Ну, привет, красавица, что ты там натворила?
Что? Я?
Глава 4
— Алло? Что молчишь, детка?
— Вы… вы понимаете сейчас, с кем говорите?
— Я? — Он явно смотрит на телефон, чтобы увидеть номер абонента. — Я прекрасно понимаю: с хорошенькой куколкой, которая работает в школе. Учитель — самая горячая фантазия.
— Вы… вы пьяный?
— Я? Ты что, куколка, обалдела? Я никогда не пьянею.
— Ясно!
Отвечаю и бросаю трубку. И на всякий случай отключаю телефон.
А потом падаю на кровать и закрываю лицо руками.
«Учитель — самая горячая фантазия» — он серьезно?
Какой ужас.
И какой позор!
И главное, что будет, если об этом звонке узнают?
Так, притормози-ка, Майя. Кто узнает? Ты же никому не расскажешь?
Язык прикусила и рот на замке!
Вот так!
А он… если он расскажет?
Кому?
Понимаю, что у этого Зацепина могут быть друзья в педагогическом совете.
Ведь не просто так богатей отдал свою дочь в нашу школу?
Да, вроде я читала, что он сам тут учился. Но не из-за ностальгии же малышку таскать? Живут они, как я поняла, не в соседних домах, а в коттеджном поселке.
На самом деле многие дети в школе оттуда.
Наше учебное заведение старое, с историей, с хорошим рейтингом среди школ города.
Поэтому я горжусь, что работаю тут.
И потерять работу из-за пьяного папаши я не готова.
Значит, буду всё отрицать!
Хватаю телефон и удаляю свои сообщения.
От греха.
А утром… утром получаю знак вопроса!
Просто знак вопроса от него!
И что это значит?
Удаляю переписку и на всякий пожарный случай отправляю номер в блок.
Фух…
Надеюсь, пронесет.
Но как быть с проблемой его дочери?
Если она реально украла блокнот?
Значит, она не остановится!
Я решаю взять эту ситуацию под контроль, пока сама.
Раз уж мистер Зацепин так отреагировал.
Еще через день ко мне подбегают Алина и Марина.
Та же проблема. Ульяна что-то украла!
Тут уже моя напарница Оксана Сергеевна выходит на первый план.
— Что произошло?
— Ульяна ворует, — строго заявляет Марина.
— Она наши вещи берет, — кивает Алина.
Вот же…
— Ворует? Как так? Вы понимаете, что это серьезно? — Оксана строго смотрит на девчонок, потом на меня.
Ульяны рядом нет, она в углу играет с мальчишками.
— Понимаем!
— Понимаем!
Как две мартышки, одинаково кивают первоклашки. И у кого научились?
— А вы посмотрите у нее!
— В портфеле!
Заявляют и показывают пальцем на вещи Ульяны.
— В прошлый раз мой блокнот точно был там!
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю уже я.
— Потому что я видела! — прищуривается Алина. — Видела, как она взяла и положила. А потом…
— Что потом? — снова встревает Оксана Сергеевна.
— Потом кто-то блокнотик из ее рюкзака достал и положил на мой стол. — Алина поднимает бровки, смотрит на меня, а я неумолимо краснею. Откуда она знает? Видела? Видеть она не могла… Вот же…
Хмыкаю. Но молчу как партизан.
Оксана смотрит на девочек, потом на меня.
— Так, дело ясное, что дело темное. А ну-ка, давайте, зовите сюда Ульяну.
Девчонки корчат рожицы, нехотя идут туда, где малышка играет.
Она смотрит на них недоуменно, хмурится. Потом смотрит на меня и, кажется, всё понимает.
Черт. Неужели она на самом деле ворует? Это очень плохо.
И плохо то, что я не связалась нормально с ее отцом.
Ульяну как под конвоем ведут к нам.
Алина и Марина гордо подбородки задирают. Парни тоже решают проявить любопытство. Все тянутся к учительскому столу.
— Ульяна, принеси свой рюкзак.
— Я ничего чужого не брала.
— Принеси, пожалуйста. Тебя никто ни в чем не обвиняет.
«Пока», — про себя думаю я. А если сейчас вещи девочек окажутся внутри — это всё. Позор.
Дети обычно любят прихватить что-то чужое, это бывает. Они в этом возрасте еще не всегда понимают ни ценность вещей, ни то, что за воровство можно получить не просто наказание, а как будто черную метку. Клеймо.
Клеймо воришки, от которого так просто не отмыться.
Я помню, у меня в детстве была такая неприятная история.
Мне было лет шесть, я только собиралась в первый класс. Мы переехали в новый дом и познакомились с соседями. У них тоже была дочь. Анечка, на пять лет меня старше. Красивая девочка, у которой было много кукол и вообще всяких интересных вещей — наклейки, блокнотики, открытки, ручки, жвачки, какие-то кукольные вещи. У меня всего этого было мало, мне не покупали, мама потом говорила, что я и не просила особенно, меня не столько куклы увлекали, сколько чтение.
Но, увидев всё это богатство у Анечки, я почему-то решила, что мне этого не хватает. Взяла и втихушку попрятала по карманам чужое богатство. Дома всё выгребла, разложила, довольная. Без всякой задней мысли! А через пару часов пришла мама Анечки, тетя Лида. Как же мне было стыдно, когда всё нашли! Хорошо, что тетя Лида работала школьным психологом, а моя мама — педагогом!