- -
- 100%
- +
Глава 1
Меня проиграли! Это не укладывалось в моем мозгу. Проиграли в карты. Словно вещь. Безжалостно и бесцеремонно. Так, словно имели правоА привез меня сюда человек, которого я когда-то любила. И сильно!
Сердце грохочет в груди. До боли. В ушах гудит. А картинка перед глазами начинает плыть. Воздух кажется спертым, горячим и мерзким. Кажется, я вот-вот задохнусь. Мне хочется сбежать из этой душной комнаты. На улицу. Или крышу. Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Особенно от сального взгляда победителя — огромного мужика с большим пузом.
Но вопреки всему я стою. Смотрю на трясущиеся руки того, кто меня поставил на кон, на капелькм пота, выступившие на его лбу, на вывалившиеся из ладоней карты И не верю в случившиеся.
— Не повезло тебе, — тихо бормочет рядом со мной девица и опрокидывает бокал.
Я медленно оборачиваюсь. Ультракороткое платье с глубоким декольте, вызывающий макияж. И такой жалостливый взгляд. Даже ей, путане, привыкшей ко всему, тяжело на это смотреть.
В этот момент раздается:
— Девка ваша.
Быстрые шаги и дверь захлопывается за моей спиной. С грохотом. Явственно означая, что он ушёл. Заманил сюда и отомстил за отказ.
Щелчок замка ударяет по ушам, как взрыв снаряда. Мир, замерший на долю секунды, когда на стол бросили карты, снова приходит в движение, возвращая в жуткую реальность.
Меня трясёт. Холод пробирает до костей, хотя в прокуренном помещении душно. Я затравленно оглядываюсь на амбала, охраняющего выход. Он ловит мой взгляд, и на его лице расплывается мерзкая, понимающая ухмылка. Он медленно качает головой.
— Даже не думай, птичка. Из этой клетки тебе сегодня не улететь.
Здоровый бритый мужик с пузом — выигрывший меня, остается один за столом, лениво ворошит кучу зелёных бумажек. Сжимает их в кулаке и с презрительной улыбкой швыряет в сторону стоящих у барной стойки девушек.
— За удачу.
А потом его ледяные голубые глаза останавливаются на мне. Он оглядывает меня медленно, с ног до головы, словно оценивает породистую лошадь. Ощущение настолько грязное, проникающее, будто с меня одним этим взглядом срывают одежду, оставляя стоять посреди этого вертепа абсолютно голой. Я сглатываю колючий, раздирающий горло комок.
Мужчина поднимается. Здоровый, уверенный в своей силе и власти. Я заставляю себя не отводить взгляд, уставившись прямо перед собой, на его расстёгнутый ворот дорогой рубашки, изпод которого виднеется поросшая светлыми волосами грудь. В голове нет мыслей вроде «Как он мог?» или «Пожалуйста, не надо». Нет. В висках стучит набат, однаединственная, обжигающе ясная мысль: «Лучше сдохну».
Кажется, он это чувствует. Моё молчаливое, отчаянное сопротивление. И в его глазах вспыхивает азарт, куда более сильный, чем за карточным столом. Ему хочется не просто взять свой приз. Ему хочется его сломать. Как хищному зверю, заметившему свою добычу.
Он шагает ко мне и резким, почти небрежным движением хватает за волосы, дёргая на себя. Боль обжигает кожу головы. Я инстинктивно вцепляюсь ногтями в его запястье, пытаясь высвободиться. В ответ он трясёт меня так, что зубы клацают.
— Бродвей, может, сразу в спальню её отвести? — подаёт голос амбал, что стоит у двери, подходя ближе.
Бродвей- прозвище этого самого здоровяка. Он продолжает удерживать меня и хмыкает:
— Запри её в кладовке. Эта сбежать через окно попытается, даже не посмотрит, что третий этаж. Я таких нюхом чую. С виду — овечка, а внутри — дикая кошка, — с этими словами он гладит меня по щеке, а затем надавливает большим пальцем на губы.
Я не выдерживаю и щёлкаю зубами. Здоровяк усмехается и толкает меня в сторону охранника. Амбал издаёт булькающий смех, и его пальцыклещи вцепляются в моё плечо. Безжалостно. Больно.
Меня волокут к неприметной двери у бара. Я хватаюсь за стойку. Молча. Без единого звука. Потому что кричать бесполезно. Потому что здесь мне никто не поможет. Мужчины за соседним столом, наблюдающие за сценой, хохочут.
— Да расслабься, красотка! Ничего с тобой не случится. Может, даже во вкус войдёшь, как наши девки, — усмехается Бродвей и шлёпает ближайшую к себе путану по заднице.
Ещё секунда — и амбал дёргает меня с такой силой, что в плече чтото хрустит, а затем швыряет в тесное помещение, пахнущее хлоркой и сыростью. За спиной грохочет дверь, скрежещет засов, и меня поглощает абсолютная, непроглядная темнота.
Ужас, холодный и липкий, охватывает меня. Я зажмуриваюсь, откидываюсь на стену и пытаюсь отдышаться. Чудо. Меня может спасти только чудо.
Но откуда ему взяться? Мой брат неизвестно где. И никто, никто не сможет мне помочь.
Остаётся лишь молиться. Но вместо этого я прислушиваюсь к шуму за стеной, а мои руки в темноте начинают ощупывать предметы вокруг. Швабра? А почему нет? Хоть что-то.
Сквозь щель доносится приглушённый смех, который вдруг резко обрывается. Звонок. Громкий, дребезжащий. Кто-то пришел. Наступает тишина. Я замираю, прислушиваясь. Скрипит входная дверь. Потом глухой стук, будто на стол бросают чтото тяжёлое. И в этой звенящей тишине раздаётся новый голос. Спокойный, ровный и совершенно чужой в этом гадюшнике.
— Я пришел на игру. Ставлю всё.
Я знаю этот голос. Холодный, уверенный, неуместный в этом вертепе. Голос, который я впервые услышала несколько месяцев назад и никак не ожидала услышать здесь.
Особенно здесь. Особенно сейчас.
Глава 2
Несколькими месяцами раньше…
— Прыгай отсюда, зайчик! — орет на меня двухметровый шкаф, весь покрытый цементом.
Даже лицо и волосы этого хама припорошены серой смесью. Из-за его широкой спины выглядывают испуганные специалисты из бывшей советской республики, откуда-то с юга. Кстати, не такие грязные, как этот славянин. Они едва достают этому здоровяку до плеча, впрочем, как и я.
— Вы не имеете права работать в это время! — пищу я. — В час тишины нельзя шуметь, а вы грохочете так, что весь дом сотрясается и выражаетесь некультурно. Даже при четырехметровых потолках я вашу ругань слышу. Ну так же нельзя.
— Можно, когда нужно! — движется на меня рабочий, оставляя пыльные следы на лестничной площадке нашей парадной.
Я инстинктивно делаю шаг назад, сглатываю и стягиваю рукой ворот халата. Озираюсь на железные двери соседей.
Нет, ну почему только я одна прихожу разбираться с ужасным шумом, будто мне делать нечего? Хотя кто пойдет ругаться с новым жильцом? Почти все уехали в летний период на дачи. Вот и страдаю только я.
А все потому что квартиру сверху продали. Счастливые жильцы коммуналки разъехались по спальным районам. А у нас С тех пор как новый собственник затеял ремонт, жизнь всего дома превратилась в ад. Особенно моя.
И сейчас вот выскочила в пылу праведного гнева в том, в чем ходила после душа: в огромном пушистом белом халате, в тапках-зайчиках и с полотенцем на голове. Вид у меня явно не подходит для разбирательств. Но очень уж меня вывела из себя разбитая чашка, которую я выпустила из рук, подскочив от неожиданности. А еще говорят, посуда бьется к счастью. Арина Рудольфовна в частности. Соседка наша по коммуналке.
Она постоянно цитирует приметы. И вот, по ее словам, осколки моей любимой чашки должны обрушить на меня шквал радостных событий, а в итоге новый рабочий из квартиры сверху нависает надо мной и орет как оглашенный.
Я ведь только собиралась попить вкусного чая. Отдохнуть. Посмотреть интересный сериальчик Королева Чорин. Как говорится, сделал дело, гуляй смело. Я с десяти утра плотно занималась, репетировала — завтра же экзамен в консерваторию. Потом сходила в душ. Наслаждалась упругими струями воды и спокойствием. Как же хорошо, когда никто не стучит тебе в дверь — выходи, мол, Джульетта, освобождай общие помещения.
А затем самое приятное — устроилась на диванчике, в тишине, пить чай из любимой чашки, которую мне мой уже бывший муж подарил. А это, между прочим, был единственный подарок за год семейной жизни! Которая, к сожалению, разбилась, как эта самая чашка. А все потому, что я испугалась жуткого грохота сверху и последующего трехэтажного мата.
Ну, естественно, в священном порыве я вскочила и помчалась наверх ругаться. Это была последняя капля моего терпения. Месяц ада с постоянным шумом, стуком, от которого я постоянно сбивалась с ритма доведут кого угодно. Хочется биться головой о фортепиано и выть в голос. Я даже пробовала вступить в преступный сговор с вечным командиром нашей коммуналки Ариной Рудольфовной, чтобы она повлияла на соседа.
На что наша команданте, посмотрев на меня поверх очков и оторвавшись от пасьянса, сказала:
— Джульетта, потерпите. Ремонт не будет длиться вечно, а мальчику же надо где-то жить.
Этого самого мальчика я еще лицом к лицу не встречала. Только его рабочих. Да еще машину вижу постоянно в нашем дворе. Огромный черный джип с московскими номерами. И еще с какими! 777мвд777. Хорошо, что не три шестерки, а то бы я точно поверила, что этот варвар прибыл, чтобы превратить мою жизнь в ад.
А еще около подъезда у нас теперь постоянно стоят грузовые машины. Грузчики то что-то вносят, то выносят. Подъезд покрыт толстым слоем строительной пыли, которая поднимается облаком и норовит попасть и в нашу квартиру.
И вот я сейчас срывающимся от волнения голосом рассказываю очередному рабочему о часах тишины, а он раздраженно нависает надо мной, сжимая огромные кулаки.
— Я буду жаловаться в домоуправление! — пищу я, стараясь выглядеть убедительно, но пятясь к лестнице.
— Да хоть тарабарскому королю! — ревет этот грязный варвар мне уже вслед.
— Грубиян! — это уже я смело кричу, спустившись пролетом ниже.
В ответ мне раздается грохот захлопывающейся входной двери.
Глава 3
Нет, это ужасно. Только я пришла в себя после всей этой эпопеей с Мишей, бывшем мужем, как появился новый раздражитель. И опять меня зверюшкой обзывают.
Возвращаюсь на кухню и хлюпая носом собираю осколки несчастной чашки, той самой, что подарил Миша мне на день рождения, и после которой я влюбилась в него по уши.
Когда это было? Да почти два года назад. Я тогда еще жила в Смоленске с родителями и училась в музучилище по классу фортепиано.
Маленькая светленькая мышка с вечным хвостиком и очками, которые мне были нужны не столько для дальности, а больше как щит.
И вот за ними меня и разглядел первый парень нашего училища, Михаил Разинский. Красивый стройный с длинными пальцами и аристократической внешностью. Рассыпанные в беспорядке по плечам русые волосы и обаятельная широкая улыбка. Наша звезда. Его пальцы летали по клавишам, когда он играл.
Правда моя преподаватель недовольно заявила, что он слишком поверхностно играет, и ему не хватает глубины. И что на следующем конкурсе я легко обойду его, но это не мешало ни мне, ни куче других девчонок восторгаться им издалека.
Чувств у меня к нему в то время не было. Ну какие чувства к статуе Давида? Только любоваться со стороны.
И вот когда и меня, и его выдвинули на очередной конкурс, Михаил и разглядел меня.
— Мышка, а ты симпатичная.
Он никогда не называл меня по имени, даже сокращенному. Я уж не говорю про его полную версию — Джульетту.
С ним мне мамочка любимая удружила. Родом из Питера кстати, из этой самой коммунальной квартиры. Она обожала Шекспира. Вот и назвала меня в честь героини его знаменитого романа.
Мама выучилась на учительницу русского языка и литературы, выскочила замуж за новоиспеченного лейтенанта и уехала с ним служить в Смоленск.
Во второй же комнате в Питере осталась ее старшая сестра Катерина, тоже творческая личность — музыкант.
— Это ты в нее талантом пошла, — любила поговаривать мамуля, вздыхая. — Катенька с детства любила музыку. А мне в детстве медведь на ухо наступил.
Катерина скоропостижно скончалась от осложнений после гриппа три года назад. И ее комната в купе с материнской перешли по наследству ко мне с братом-охламоном.
Брата-то мамочка назвала по-человечески — Николаем, а меня вон нарекли Джульеттой.
В итоге так называли меня только родители да Арина Рудольфовна.
Коля, паразит, обзывал Жулькой, а я всем представлялась Юлией. И жутко краснела, когда люди узнавали мое настоящее имя. А вот для Миши я была мышкой. Только мышкой.
Мишка и Мышка. Но нас я так только про себя называла. Муж морщился на Мишу, и ото всех требовал звать себя только Михаилом или на худой конец по фамилии — Разинский.
Наш скороспелый роман продолжался четыре месяца, когда мне сделали предложение. И я радостно, с горящими глазами, естественно, согласилась. На что мама с папой только головой покачали. Они съехали в большой новопостроенный дом в Сочи, а мне отдали шикарную двухкомнатную квартиру с настоящим роялем в Смоленске. Куда мы с Мишей и заселись.
Отец, правда, настоял сходить к нотариусу и отдарить мне квартиру еще до дня свадьбы.
А последняя была очень скромной, только для самых близких. Братец тогда как раз в Питер поступил в ВШЭ и занял одну из комнат. Вторая, тети Кати, с шикарным фортепиано стояла закрытой. Ждала меня, или нас. Как я тогда думала.
Сколько мне тогда было лет? Двадцать? Глупенькая, наивная. А уже тогда стоило бы задуматься. Обручальное кольцо из нас с Мишей носила только я.
Миша осторожно сжимал мою ладонь и преданно глядел в глаза:
— Меня раздражает любые мелочи пальцах. Не то, что кольцо. Прямо играть сложно становится. Мышка, ты же у меня такая понимающая.
Я дурочка верила. Кивала.
Осторожно собирая осколки, я вспоминала то время.
Окрыленная любовью, сладкими речами я порхала и ничего не видал вокруг себя.
Училась в музыкальным училище и ни о чем не думала. Во всем полагалась на Мишу. Тогда объявили конкурс Таланты Смоленщины.
Ну, какой ещё конкурс? Я же – замужняя дама. Не до этого. Моей главной задачей стала забота о моем муже, великом и талантливом Михаиле Разинском. Готовить, стирать, убираться, зарабатывать деньги
Хорошо хоть училище не бросила. Я вздохнула.
Преподаватель меня тогда очень ругала:
— Юлия, я понимаю что ты не хочешь составлять конкуренцию Михаилу, но пойми, у тебя гораздо больше таланта и трудолюбия, чем у него. Конкурс откроет тебе большие возможности.
Но я наотрез отказалась. Ну, не пересказывать же мне наш разговор с мужем. Очень здравомыслящий и правильный, как мне тогда казалось.
Глава 4
Знакомимся с героями Наша девочка: Джульетта Жарикова
Возраст: 21 год
Внешность и стиль:носит очки; длинные волосы (иногда распускает); предпочитает удобное — джинсы, футболка, балетки.
Характер: эмпатичная, наблюдательная, с самоиронией; долго терпит, но в критический момент становится очень решительной и упрямой. Начинает новую жизнь после развода!
А вот так наша девочка встретила строителя сверху
А это наш строитель с верхнего этажа. Как вы думаете, кто он?
Михаил Разинский муж Джульетты, бывший, но он пока об этом не знает!
Возраст: 22 года
Внешность: Длинные волнистые русые волосы, карие глаза, высокий и стройный. Мнит себя аристократом и первым красавцем.
Характер: нарцисс, манипулятор, приспособленец и патологический лжец
Арина Рудольфовна — соседка-наставница Джульетты, команданте коммуналки; голос житейской мудрости и вестник судьбы. По совместительству лидер дворового клуба скидок.
Возраст: 73 года
Внешность: седые волосы, собранные в пучок, легкий макияж, серые глаза и гордая осанка. Выглядит всегда элегантно.
Характер и манеры: энергичная, практичная, верит в знаки и карты; любит поучать, но искренне заботится.
Глава 5
— Мышка, у меня все из рук валится, — грустно вздыхает Миша, — Понимаешь, я не могу разрешить себе выиграть этот конкурс у тебя. Это совсем не по-мужски будет. Но с другой стороны, ты же знаешь, как он для меня важен. Это такой задел в наше будущее благополучие.
Меня как призера, сразу будут приглашать выступать на концерты и приемы. А это же деньги, — очень серьезно рассуждает он.
— Хорошо, предположим ты его выиграешь, но через год-полтора мы же задумаемся о малыше? И ты останешься с ним дома. А кто будет деньги зарабатывать? —он притягивает меня к себе и сердце в груди начинает бешено стучать. А щеки гореть.
— Правильно. Только я. Да, я понимаю, что твое репетиторство с детьми тоже будет доход приносить, но согласись, он будет не сравним с выступлениями у губернатора. Да и вообще, женщина в декрете не должна работать. Ее главная задача воспитывать сына.
И я обдумав его слова, сняла себя с конкурса. Миша был прав, мое репетиторство не приносило очень много, хотя тогда мы жили именно на него. Мужу было некогда заниматься мелочевкой. Он ГОТОВИЛСЯ. Или периодически уходил развеяться с друзьями.
— Мышка, я — творческая личность, мне нужен иногда глоток свободы. Он наполняет меня жизнью и подпитывает мой талант, — говорил он. Целовал меня в щеку и пропадал на день.
Миша тогда всё же выиграл конкурс. И мы были счастливы. Он оказался прав — его стали приглашать выступать. Только доходы с этого тратились на его одежду, ведь он не может позволить себе ходить как бомж. На стилиста. На дорогую технику. Так прошли полгода. А после окончания училища я устроилась в музыкальную школу преподавателем, а Миша засобирался в Питер — на подготовительные курсы для поступления в консерваторию.
Я заикнулась, что могу поехать с ним. У нас даже есть комната, где мы можем жить, но меня осадили:
— Малыш, ты же понимаешь что я не смогу там работать, а наш бюджет не выдержит двоих. Тем более понадобится время, чтоб тебе найти новых учеников.
И меня мягко целовали. А потом добавляли:
— И да, ты же осознаешь, что я не могу жить в коммуналке. Пойми, там слишком шумно. А мне нужно готовиться к занятиям, репетировать. Поэтому нам придется снять мне квартиру.
Да, это сейчас я понимаю, что жила как в розовом приторном тумане. А тогда нет. Велась на все манипуляции и сладкие речи. Ничего не видела и не слышала. я боготворила Мишу. Моя старая преподаватель только головой качала. Единственное, что она попросила:
— Юлия, давай я тебя за символическую плату тоже буду готовить к консерватории. Через год — захочешь поступить — прекрасно, нет, так мне бабушке денежкой помогла.
Как мне этого не хотелось делать. Я же жутко боялась, что Миша узнает и будет волноваться, что я опять собралась ему составить конкуренцию. Но преподаватель так просила, что я не смогла ей отказать. И отзанимавшись со своими учениками бежала к ней.
Муж снял квартиру в Питере и уехал.
— Не звони мне. Я могу в это время быть на занятие. Сам если что наберу.
И да, раз в день от него поступали смски или звонки.
— Люблю тебя, мышка, — шептал он проникновенным шепотом.
И я млела от его низкого певучего голоса. Как моряки от пения сирен. Я как дура набирала еще учеников и отправляла мужу деньги. Питер же такой дорогой город.
Так продолжалось четыре месяца пока меня не осенила идея. Как-то раз устав как собака, я решила устроить себе отпуск. Съездить к мужу в гости. На недельку. На свой день рождения. Договорилась со всеми, собрала чемодан, погрузилась в поезд и рванула к своему благоверному.
Не позвонила Мише. Захотелось сделать ему сюрприз.
Ну а, так как адрес съемной квартиры мне сообщать не торопились, я узнав расписание подготовительного отделения и скинув вещи у брата, погуляла по городу и к назначенному часу прибежала к дверям консерватории.
Внутри все замирало в томлении. Как же я соскучилась по мужу. По моему талантливому ангелу. У меня даже дыхание перехватывало в предвкушении.
Я хихикала в душе, представляя как он обрадуется и удивится. Подхватит меня на руки и закружит у всех на виду. Поцелует. А потом А вот о последующем помечтать не удалось.
Своего мужа я узнала издалека. И дыхание у меня и вправду остановилось. Только не от счастья.
Глава 6
Миша, одетый как всегда с иголочки, в новом пуховике, шел в консерваторию на занятия. Но вовсе не один.
Девица модельной внешности, с пухлыми губами и ногами от ушей буквально висла на нем. В руках у нее был роскошный букет роз. И Миша, совершенно не стесняясь окружающих, и не боясь обветрить губы, периодически останавливался и начинал с ней целоваться. Его длинные, изящные пальцы, замирали на спортивной заднице спутницы. Девица прижималась к нему пышной грудью прямо посередине улицы и млела в его объятиях.
В груди резко защемило, стало трудно дышать, а в носу защипало. Чтобы меня не заметили, я заскочила внутрь. Заметалась в вестибюле и кинулась куда-то в сторону, прячась за рекламный щит. Я уткнулась носом в стену и закрыла глаза. В начале слезы покатились ручейками, а потом полились рекой, смывая розовые очки и сдергивая пелену с глаз. Господи, ну какая я дура?
Я всегда ей была, если дело касалось отношений между мужчиной и женщиной. Восторженной Джульеттой, которой меня умудрились назвать. По шерстке и кличка! Романтичная особа без капли понимания, что тебя все это время просто использовали.
Меня резко ударило в жар от понимания произошедшего. Расстегнула свою зимнюю куртку, старую в отличие от новенькой Мишиной.
Ведь тогда на конкурсе, сто пудов победила бы я. И меня бы приглашали выступать. Как Миша изящно вывел меня из игры, еще и год прожил за мой счет и в моей квартире. Я захлюпала носом, доставая из сумочки влажные салфетки.
А сейчас? Я же только на днях ему денег отослала на полгода вперед, чтоб любимый не переживал и не отвлекался. Даже сверх того. Заняла как дура у половины знакомых. Ведь Миша сказал, что ему надо с профессором позаниматься. Вон он, этот профессор. Я хлюпнула носом. А мне гвоздички приносил всегда.
— Мышка, этот цветок так подходит к тебе. Такой же скромный, но яркий.
Захотелось постучать головой об стенку. Дура! Непроходимая дура. Я высморкалась. Внутри медленно нарастала злость. Ну, я тебе покажу! И деньги, и небо в алмазах, и гвоздички.
Вначале аккуратно выглянула и посмотрела, не маячит ли эта сволочь рядом? Нету. Сейчас, когда я стала закипать, мне лучше с ним было не встречаться. Я боялась, что могу сейчас устроить скандал. Нет, мне надо остыть. Выдохнула. Опять вспомнила ту картину. И поняла, что меня добило. Цветы, чтоб их! Я всегда любила розы, но Разинский мне упорно таскал гвоздики.
Вышла из-за щита. Около него толпилась группа разношерстных товарищей от богемного вида до таких же мышей, как я. Сереньких. В очечках на пол лица. Что они там смотрят все?
Хм. Я глянула на щит. Ба! Да это же расписание экзаменов на июль. И тут во мне поднялась то, что раньше называлось гордостью.
Я хмуро, как ледокол Красин, раздвинула любопытствующих и уставилась на даты. Через шесть месяцев? А почему бы и нет? Что меня держит в Смоленске? Ничего и никого. По крайней мере, летом.
Я отработаю положенное. Завершу все истории с учениками и параллельно буду готовиться к поступлению в консерваторию.
А еще подам на развод и попрошу развести без моего присутствия.
Все эти месяцы от Миши дежурно приходили смски типа:
— Любимая. Очень скучаю, но весь в работе.
— Занят до безобразия, но люблю.
— Не сплю ночами — готовлюсь, но постоянно вспоминаю о тебе.
Ага, — думала я. — Вспомнит он про меня точно, когда деньги закончатся.
Я даже по телефону с ним смогла общаться, когда перегорело внутри моя любовь. Коротко. Говорила, что или устала, или с учениками. Разинский тоже не стремился болтать долго. Убеждался, что рыбка все так же на крючке, облегченно вздыхал и прощался.
Через три месяца я получила свидетельство о разводе. Аккуратно положила его в файлик. Затем выписала бывшего благоверного со своей площади, как собственница.
Не могу сказать, что развели по щелчку—нет. В суд пришлось походить, потом участковый несколько раз приходил, проверял, действительно ли он не проживает. Спросил про адрес, а я честно сказала, что не знаю. Он же мне и вправду его не давал.
— Ты моя умничка. Как же я рада, что ты, наконец, образумилась, — хвалила меня преподавательница. — Юлечка, я просто уверена, что ты поступишь.