- -
- 100%
- +
Затем Нина нерешительно подходит ко мне. Эдакая Золушка на минималках, только вместо кареты папин Бентли, а вместе магической помощи — посудомойка, робот-пылесос и прочие приблуды современной техники.
Когда передо мной опускается тарелка, я аккуратно провожу под столом по шершавой ткани своих спортивок на девичьей ноге. Глажу почти невесомо, но судя по тому, как Нина мгновенно задерживает дыхание, она это чувствует и еще как. Щеки ее тут же алеют, и она спешит выпрямиться, а потому тарелка падает на стол чересчур громко.
— Аккуратнее, — игриво упрекаю ее я, за что получаю гневный взгляд синих глаз. Океан и тот в шторм спокойнее, чем реакция Лисы на меня. Доводить ее — новый вид кайфа.
— Тебе зубы действительно не дороги, — шипит она. У-у-у, как страшно.
— Крольчонок, тебе не идет быть злюкой.
Я украдкой глажу ее по внутренней стороне предплечье, совсем мимолетно, пока никто не заметил. Впрочем, никто — это не про Леру. Она, как орел, замечает все в своем окружении и демонстративно выгибает бровь. Ты что, флиртуешь? С ней?!
Дарю сестре хитрую ухмылку. Ты просто не знаешь, что я задумал.
Тяжелый вздох. Это хоть когда-нибудь заканчивалось хорошо?
Расслабленно откидываюсь на стуле. Какая разница, чем закончится, если это будет весело в процессе?
Нина же демонстративно уходит мыть руки и очень тщательно натирает их полотенцем, до покраснения кожи.
— Что же, семья, — голос отца прерывает шальные мысли. Лиза ставит последние коробки с роллами на стол. — Мы сегодня собрались на семейный ужин, чтобы поприветствовать нового члена нашей семьи, Нину. Она будет жить с нами некоторое время, пока не поправятся ее родители. А пока это не случилось, Нина будет учиться в вашем классе, ибо год выпускной и нельзя терять ни минуты. Надеюсь, вы полюбите ее как сестру.
Мы: я, Лерка и Нина, вскидываемся одновременно на отца.
— То есть как в одном классе?! — рычу я и Лиса одновременно. Удивленные одинаковой реакцией, захлопываем рты, глядя друг на друга. Ее пухлые губы дрожат. Я и не замечал, какие красивые у нее губы. Ротик маленький и аккуратный, нижняя губа пухлее верхней. Лицо сердечком, с узким подбородком и высокими скулами. Да, мои парни посчитали Нину красивой, а Тема даже рискнул пусть слюни в моем присутствии, когда девчонка сбежала. Теперь вот хромает.
Лиса отводит глаза первой и с мольбой смотрит на Лизу.
— Я… — начинает она несмело, словно скрывает постыдную тайну. Ну-ка, ну-ка, что тут у нас?
— Окей, — холодно отзывается Лера, откладывая телефон. — Это все? Можно идти?
— Нет, — отрезает отец, на что сестра закатывает глаза.
— Мы надеемся, что вы найдете общий язык, — тоном, который должен сглаживать углы, но не сглаживает, произносит Лиза. — Нам всем нужно держаться вместе. Нина — моя крестница. Она важна мне почти так же, как вы, — взгляд обращен ко мне и к Лере. Я хмыкаю с издевкой. У Лизы краснеют кончики ушей, она встряхивает головой, игнорируя мою реакцию.
— Егор и Лера, я очень надеюсь, что вы поможете Нине адаптироваться в классе, потому как для нее это будет первый опыт, — продолжает отец.
— В смысле? — недоумевает Лера, наконец, заинтересовавшись происходящим.
— Нина никогда не училась в школе, — поясняет Лиза.
Уверен, сейчас Лиса готова провалиться сквозь землю. Но ничего. Наши школьные шакалы будут долго смаковать эту новость!
Вот теперь, друзья, мы переходим в график :) Скорее всего будет 4 проды в неделю, но постораюсь пять. Как вам герои?
Глава 10
Нина
Тишина. Тягучая и омерзительная, полная осуждения. На лицах Егора и Леры такие выражения живописные, хоть фоткай и в рамку вставляй. Не доставлю им удовольствие и не буду ничего сама рассказывать.
— Оке-е-ей, — тянет Лера очень и очень медленно, как бы давая мне время для оправдания. В ответ я только складываю руки на груди и вздергиваю бровь с вызовом.
— Так получилось, — миролюбиво замечает Лиза, по очереди глядя на каждого из нас. — Завтра мы поедем к швее, нужно срочно пошить Нине форму. И заодно купить кое-что по вещам.
— Ой, — Егор резко встает. — Я все понял и хочу пойти по своим делам, — он бросает взгляд на часы. — Извините, меня ждут.
Не дожидаясь ответа, парень вскакивает и, подцепив куртку с вешалки, уходит, хлопнув дверь.
— Лера, поедешь с нами по магазинам? — с надеждой спрашивает Лиза. Ее падчерица морщит носик.
— Нет, у меня дела, увы. Ладно, мне тоже пора.
И Лера тоже сбегает из-за стола, а перед нами остается целый стол с роллами.
Дядя Кирилл с хмурым видом накладывает на тарелку себе еду, а я делаю вид, что все в порядке и меня ни капли не тяготит вся обстановка. Через силу протягиваю руки, чтобы пожевать имбирь, хотя кусок в горло не лезет. Лиза сидит, бессмысленно глядя на белую скатерть, витая где-то на своей волне.
— Ничего, привыкнут, — неожиданно говорит дядя Кирилл сам себе. У него желваки играют. Потом он поворачивается ко мне: — А ты, Нина, будь готова, что будет непросто. Школа у нас частная, однако детки учатся богатые. Ты будешь ходить с Лерой и Егором, чтобы тобой не заинтересовалась опека, понятно? Прилично себя ведешь, не отсвечиваешь. Кто знает, что будет, если…
— Они выберутся, — глухо отзывается Лиза. Дядя Кирилл оставляет это без комментария.
Пользуясь случаем, выскальзываю из-за стола и скрываюсь в “своей” комнате. Руки мелко дрожат. Обхватываю себя руками, чтобы согреться. Хотя вроде в доме тепло… От одного слова “опека” в озноб бросает.
Я сильная, я выдержу!
Следующий день я встречаю ранним утром вместе с Лизой. Вдруг выясняется, что мы должны столь многое успеть за весьма короткий срок: и в ателье, и по магазинам пройтись, чтобы купить мне все необходимое. Признаться себе пришлось быстро: вещей у меня почти не осталось, а поехать в родной город, чтобы что-то забрать, всем некогда. У Лизы каждый день съёмки, а дядя Кирилл усердно готовится к новой четверти и приводит в порядок годовые отчёты.
Обо всем этом я узнаю, пока готовлю нам завтрак в благодатной тишине дома. На часах всего лишь восемь, выходной, за окном тихо танцуют грациозные снежинки, а потом оседают зрителями в пухлые сугробы.
Между елей бегает белый пёс, а на парковке стоят два автомобиля. И я понимаю, что впервые с момента аварии мне придётся сесть внутрь осознанно. То состояние транса, когда меня, как мешок, перемещали из одного места в другое, не считается.
Через полчаса, вооружившись огромными наушниками, я стою перед дверью красной иномарки, хрипло выдыхая тёплый воздух. Сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь. Руки без перчаток мёрзнут.
— Чего стоишь, Нин, садись, — бодро приглашает Лиза, которая на ходу пытается уложить крупную косметичку в маленькую красную сумочку. В своей белой шубе, хоть и стильной, она напоминает медведя.
Простое сравнение растягивает губы в скромной улыбке, я натягиваю наушники и все же сажусь назад. Нужно просто закрыть глаза и представить, что я в зале.
Вот меня подхватывает бит.
Окутывает музыка…
Я лечу…
— Приехали, — Лизе трогает меня за плечо, выдергивая из эйфории.
Несколько часов мы проводим в ателье, затем еще больше в магазинах. Лиза сперва мне предлагает яркие женственные вещи, которые явно любит Лера, затем нехотя соглашается на базовый приглушенный гардероб и спортивный стиль.
Даже удалось выцепить минутку, чтобы позвонить в реанимацию. Там ничего нового.
— Может, в кино? — радостно предлагает раскрасневшаяся Лиза, складывая многочисленные пакеты в багажник машины.
Я пожимаю плечами. Кино так кино. Желания поскорее вернутся в их дом нет никакого желания. Поэтому соглашаюсь на романтическую комедию.
И это становится моей главной ошибкой!
Ладно, что чужие слюни-сопли на экране меня не трогают. А вот чавканье да постанывания на заднем ряду, всего лишь на пару метров выше, очень даже.
Лиза смотрит кино как завороженная.
Я же ерзаю, стараясь не слушать поскрипывания искусственной кожи под чужими наглыми задницами.
Воспользовавшись светлым экраном, оборачиваюсь на парочку.
Меня чуть не вывернуло. Девица в короткой юбке всасывает язык парня, как будто моллюск из раковины вытащить пытается, а его длинные руки блуждают по ее длинным ногам. Между нами один черный ряд и волна моей ненависти.
На очередной стон я не выдерживаю. Да простят меня высшие силы за расшатанную нервную систему. Я честно мысленно давала им шанс прекратить это.
Не дошло.
Порывисто встаю под изумленный взгляд Лизы.
Подхожу вплотную к парочке, уворачиваясь от летящих туда-сюда ног.
Сажусь в соседнее от парня кресло.
И очень громко прямо ему на ухо:
— Я бы на твоем месте ей не верила. Слишком ненатурально стонет.
От неожиданности парень едва не скинул девицу с колен, как строптивый жеребец всадника. Та успела схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть.
Вместо ответа парень ухмыляется и изящно проводит пальцем по губе, видимо, чтобы стереть остатки слюней.
— Что, сестренка, завидуешь? — хрипло интересуется Егор, поворачиваясь ко мне в профиль.
Глава 11
Егор
Страсть как ветром сдуло, мне даже холодный душ так не помогает.
Пришла… Не смогла усидеть на месте моя несносная сестрица.
— Ты ее знаешь? — шипит Татьяна, встряхивая каштановыми волосами и злобной гадюкой смеряет взглядом Нину.
Я уверен: голос Лисы я узнаю из тысячи. Немного детский и в то же время нежный, мелодичный. А когда злится, ее голос становится взрослее, объемнее.
И ох как она разозлилась. И ох как разозлился я! Желание придушить несносную девицу растет с каждым движением ее язвительного язычка!
Хотя теперь посматривает испуганным кроликом на нас с Татьяной. Не ожидала, что мы в кино будем.
А я заметил Нину с мачехой еще во время обеда. И как перещелкнуло. Захотелось пересечься с ними, насолить как-то. Да все повода не было.
Татьяна как раз хотела присмотреть себе подарок на Рождество, поэтому мотала меня по магазинам в поисках того самого. И про эту скучную комедию ныла, дней десять уламывала пойти на премьеру, ведь здесь играет такой каст.
Вот мы у кассы, а несколькими рядами впереди Нина и Лиза. Утыкаюсь в телефон, чтобы меня не заметили, и пропускаю, на какой сеанс они взяли билеты. На комедию соглашаюсь сразу. Почему-то не сомневался, что женщину выберут именно этот фильм. Почему-то все девчонки текут с Райана Гослинга.
Лиса тоже его фанатка? Тоже втайне мечтает о невозможном?
Какие вообще парни ей нравятся?
На меня, краша школы, она с обожанием еще не смотрит.
Но мы это исправим.
— Знаю, — тягуче подтверждаю, забивая гвоздь в крышку гроба Нины, потому что Татьяна теперь будет ее одноклассницей. — Мармеладка моя, познакомься, это Нина, крестная мачехи.
— Мармеладка? — фыркает сестренка скептично. Вот-вот пальцем у виска покрутит.
— Татьяна, — девушка царственно кивает, устраиваясь удобно на моих коленях.
— Я хочу нормально фильм посмотреть, так что можно без полного погружения? — вежливо интересуется Нина, проигнорировав знакомство. Я так и слышу, как молоток ударяет по еще одному гвоздю ее гроба. Мармеладникова терпеть не может, когда ее игнорируют. Ее-то, королеву школу!
Попала ты, Лиса, по самую макушку. Королева школы обид не прощает.
— Ну, с полным и не получится, — Татьяна заговорщецки шепчет, поправляя клетчатую юбчонку, и подмигивает Нине. Та вспыхивает, поняв намек.
— У-у-у, мы тебя смутили, малышка? — добавляю я. Яркий кадр осветил зарумяненное лицо Лисы, и мысли мои скользнули в ненужное русло. Когда эта девчонка последний раз с кем-то целовалась?
Ее аккуратный маленький ротик все еще близко. Разрывает между желанием кусить или, что мне совсем не нравится, поцеловать еще глубже, чем Татьяну.
— Меня смущают только парни, которые залезают по утрам в мою постель, а это так, мелочи, — парирует Нина. Встает, отряхивается, как от грязи, и уходит на свой ряд с гордо поднятой головой, предоставив мне разбираться вмиг заинтересовавшейся Татьяной.
— О чем это она? — подозрительно прищуривается девушка. Хотя про фильм мы уже давно забыли, весь зал заржал, и мне стало любопытно почему. — Между вами что-то есть? Она же тебе не родственница кровная.
— Ты ее видела, детка? Кожа да кости, — фыркаю ей в ушко. Как бы не зацепить ее огромные круглые серьги и не оторвать ей это самое ухо ненароком. Меня все больше пугают женские боевые прикиды под названием “я собралась на свидание”.
— Не знаю, не знаю, — сухо произносит Татьяна. Оценивает конкурентку и приходит к неутешительным выводам: войне быть. В нашей школе сразу нужно показывать, кто главный, кто сильнее. За слабость — наказание. Не драки, нет. Дети депутатов и бизнесменов делают все намного изящнее. Как их родаки.
— Не будем о ней, — предлагаю игриво, а самого взгляд притягивает гордо выпрямленная спина и хвостик, перетянутый милой резинкой с ромашкой.
— Так может, ты все таки согласишься поехать на дачу моих родаков? Выходные же заканчиваются! Всего три дня осталось! — воркует Татьяна, накручивая темную прядку на палец с розовым маникюром. — Все поедут, — добавляет с укором.
Все — это не только мои ребята, но и Давид с его шайкой. В доме депутатской дочки должны собраться все более-менее полезные самцы. А если случится драка, тем интереснее — победит сильнейший!
С учетом моих шальных мыслей, лучше согласиться и проветрить голову. Заодно напомнить Давиду его место.
— Пожалуй, поеду.
Татьяна, удовлетворенная ответом, чмокает меня в губы и слезает с колен. Не стал ее удерживать.
В нашем классе двадцать парней и десять девчонок. Конкуренция лютая. В параллельном дела обстоят чуть лучше, но там занудные заучки с уклоном в физмат.
Любая более менее симпатичная девчонка будет нарасхват, в этом Татьяна права. А Лиса, хоть мне и не хочется это признавать, лицом вышла. Да и фигурой тоже.
Нет, правда, скольких парней Павел Лисовский подпустил к своей дочурке? И подпустил ли вообще?
А если представить, что Нину никто не целовал? Никто не трогал?
Где бы она видела парней, если училась на дому, где бы с ними знакомилась? То, как она краснеет…
Голову как пулей простреливает. Что будет, если этот цветочек немного испортить? Есть ли у этой розы шипы вне тепличных условий?
Глава 12
Нина
К моему величайшему счастью, Егор свалил на три дня! А с ним и Лера! Целых три дня без них! В моей беспросветной тьме пробил лучик света.
Каждый день, ровно в час дня, я звоню по одному и тому же номеру и слышу один и тот же ответ. Внутри меня живет шип, и с каждым днем он все сильнее колет в области груди. Я просыпаюсь и засыпаю с одним единственным чувством: тупой болью.
А еще передо мной лежит груда учебников, новеньких, еще глянцевых, пахнущей типографской краской. Правда, открывать их нет ни малейшего желания.
Здесь же простые белые тетрадки, аккуратный бежевый рюкзачок, в который вряд ли поместится больше одного учебника. Мне вообще таскать все на себе кажется дикостью.
Раньше мое обучение выглядел просто: в назначенный час ко мне приходили учителя или мы созванивались по скайпу, и мы занимались. Домашнее задание отправляла по электронной почте, пару раз сходила в какое-то учреждение, чтобы сдать экзамены. И всем было так комфортно. Зачем же изобретать велосипед и тащить меня в школу?
На этот вопрос Лиза категорически отвечает одно и то же: “Если встанет вопрос с опекой, будет странно, что директор школы не взял к себе на обучение собственного опекаемого”. Дальше разговор заходил в тупик, потому что мне допускать такой вариант категорически не нравится.
Много, кто писал мне, узнавал, когда вернусь. Я проигнорировала все сообщения. Если хоть кто-то начнет расспрашивать дальше, не уверена, что выдержу морально.
Сегодня, сцепив зубы и сжимая в руках бежевую лямку, я стою у двери чёрного внедорожника дяди Кирилла.
Так, инсулин я взяла, тетрадки и ручки тоже.
Кажется, эти мысли я гоняю круг сотый.
Я никогда так не волновалась. Даже перед самым сложным танцевальным конкурсом меня, кроме страха, наполнял азарт и драйв. Сейчас же голова идет кругом.
Что будет, если я не вольюсь в коллектив? Если я не такая, как нужно?
Что будет, если мне не понравится самой?
Кто говорит, что его не волнует мнение окружающих, тот безбожно врёт. Мы все хотим принятия. Мы хотим, чтобы хотя бы один человек был на нашей стороне.
Одна мысль меня успокаивает: скорее всего, это ненадолго. Скоро родители поправятся, мы вернемся в нашу любимую квартиру, и это все покажется страшным сном.
Поэтому лучше быть просто собой. Все равно быть еще кем-то я просто не умею.
Дядя Кирилл привозит меня в школу за полчаса до начала занятий. Лиза сказала, что Егор и Лера в первый день приедут сами с той тусовки. Так даже проще.
— Егор или Лера найдут тебя сразу, как приедут, и все здесь покажут. Извини, мне нужно бежать, — бросает дядя Кирилл напоследок и уходит с парковки, предоставляя мне любоваться новой школой.
Здание со стороны кажется ровно квадратным, сложен из бордового кирпича и чем-то по стилю напоминает Амстердам. В больших прямоугольных окнах почти везде горит белый свет.
Сглатываю вязкий ком в груди и иду вперед: все же в тонких ботиночках холодно стоять на припорошенной снегом каменной дорожке. А еще очень и очень одиноко.
Зайдя в школу, сталкиваюсь со злобной охранницей с лицом бульдога. Она так внимательно смотрит, как я прохожу через арку металлоискателей, словно подозревает меня Бог знает в чем.
Где в этих школах вообще что? Мне куда? Где навигация?
Клочок бумаги, на котором написан список уроков на сегодня, мне ни о чем не говорит. Цифры обозначают просто номер кабинета или этаж?
Хотя сперва нужно найти гардероб. И я его нахожу всего лишь через пять минут скитаний!
На двери выгравирована изящная цифра "11”, внутри вдоль стены растянулись шкафчики и пустые вешалки для курток. Под ними простые деревянные скамейки. Судя по отсутствующей одежде, я пришла первой.
Быстро переодев обувь и сняв куртку, вешаю их на первый попавшийся крючок. Шкафчики решаю не трогать, мало ли они все заняты?
— Тебе лучше перевесить вещи, это место Риты Соколовой, — раздается тонкий девичий голос откуда то справа, из полутени.
— И что? Здесь места индивидуальные? Или она особенная какой-то? — удивляюсь я. Если твоё, подпиши.
На свет выходит полненькая девушка, ростом едва ли больше полутора метров. Черные длинные волосы заплетены в две косички, а форма выглядит слишком тесной. На бледной коже веснушки, взгляд оливковых глаз добродушный и открытый, как у младенца.
— Сюда можно? — спрашиваю, перемешивая вещи на соседний крючок.
— Нет, это место Татьяны Мармеладниковой.
— Это?
— Валерии Гольдман.
И так на каждый дурацкий крючок! Причём часто хозяева дублировались.
— Куда же мне тогда вешать вещи? — вспыхиваю я окончательно.
— Вот, — девушка указывает на самую дальнюю стену, где на поломанном крючке висит клетчатое стеганное пальто. Рядом с ним такой же покосившийся, как старый дед, свободный крючок.
Времени остается мало, при случае сообщю дяде Кириллу о неисправности, а пока кое-как вешаю вещи.
— Я с одиннадцатого класса. Меня зовут Нина. Новенькая. Не знаю, куда идти. Покажешь?
Девушка судорожно кивает.
— Конечно! И я оттуда. Кстати, меня зовут Ася. Ася Пташкина.
Она добро улыбнулось, и это вмиг преобразило невыразительное лицо девушки в милое создание с картинки про ангелов. Мне стало теплее. И вот я уже не потеряна в этом мире, у меня есть первый союзник.
Только мы делаем шаг к двери, как она захлопывается перед нашими носами. Вырубается свет, и становится так темно, что я едва различаю силуэт новой знакомой.
А за дверью гогот и едва различимое:
— Скажи пароль, Индюшкина, и выйдешь.
Котики, извините за задержку, я встаю в ритм ;) Завтра и послезавтра проды будут тоже скорее всего днем :)
Глава 13
— Я не знаю, Рита! — отчаянно взвыла Ася.
— Так, не ныть! — лихорадочно гаркаю я.
— О, Индюшкина, ты там не одна? Ну, так даже веселее. Может, не просидишь здесь три часа. Ой, это что, звонок?! Прости, малышка, нам пора на урок. Как пришлешь ответ, мы вас откроем, — последние слова девушка пропела громче звонка. Раздается щелчок замка как символ разрушенных надежд.
Хоть опыта у меня в таких делах нет, понимаю, что биться в дверь как минимум больно, как максимум бесполезно. Надеяться, что охранница-бульдог услышит и придет на помощь, не хочется. Она уже как-то допустила сложившуюся ситуацию и не в первый раз. Не чиста эта дамочка на душу.
Вариант два простой и с виду самый логичный: позвонить дяде Кириллу и пожаловаться на беспредел.
— Кто эта гадина, что дверь закрыла? Да и разве им самим не нужно вешать куртки? Всему-то классу? — мои слова эхом раздаются в темноте гардеробной.
Ася всхлипывает.
— Рита Соколова. А куртки свои они либо у десятиклассников оставят, либо в машины свои позакидывают. Проходили уже… Я надеялась сегодня проскочить…
— Не реви, — злюсь я.
— Я темноты боюсь… Даже фильмы ужасов не смотрю… — еще громче всхлипывает Ася где-то в углу.
— Так вон окно есть, здесь немного светлее, — предлагаю мягче. Сама недавно паническую атаку еле сдержала, мало ли что Ася учудит. Я не знаю, какие у нее детские травмы.
Девушка ерзает у стены и громко дышит.
Так, дело плохо.
— Ася!
Включаю фонарик на телефоне и быстро нахожу скукожувшуюся девушку со спрятанным лицом в коленях. Ее плечи судорожно поднимаются.
— Ну эй, — мой голос дрогнул. Как же мне жаль ее!
Теперь идея просто пожаловаться кажется мне еще более скверной. Ну уж нет, эта стерва Рита так просто не отделается! Война значит война!
— У меня есть идея, — хлопаю Асю по плечу. Только бы она рыдать перестала.
— Да? — она поднимает на меня зареванное лицо.
— Да!
Вскакиваю и быстро оказываюсь у окна, надеясь, что оно не закрыта. И вуаля, оно легко открывается. Даже не зарешечено, словно я не первая, кто решил покинуть гардеробную таким образом.
Дальше дело за малым. Пододвигаю скамейку, чтобы удобно было вылезать.
— Ну, вперед! — радостно сообщаю я, указав на собственное сооружение.
— Э, — только выдает Ася.
— Чего сидим, урок уже начался. Ты что, хочешь опоздать? — подбадриваю новую знакомую, хватаю ее подругу и толкаю к окну.
— Я же шею себе сломаю, я же неуклюжая, — пытается упираться она.
— Тогда подожди здесь. Я найду эту сучку и заберу ключ.
— Нет-нет, я с тобой.
Поскольку сидеть взаперти я не собираюсь, решаю покинуть плен первой. Благо что куртка короткая и дает возможность маневрировать. Если все делать аккуратно и не торопясь, можно даже не зашибиться. Наверное.
Не говорить же, что я делаю это все первый раз.
Ножки свесила, села и прыгнула.
В ступнях тут же отдает болью на несколько секунд, хотя приземлялась я максимально аккуратно: все же одиннадцать лет танцев мне что-то дали.
— Я тебя подхвачу! — обещаю я. Поддержки мы тоже делать учились.