Туманная академия. Факультет смерти

— Вот, мой дорогой, я купила к тебе ключик, — ухмыляется королева Дагмар. Ее трость ровно стукает по каменной лестнице. С трудом поворачиваю голову. Я истощен и потерял много крови, да и в ипостаси дракона нахожусь слишком долго. Лишь мысли о Кайли помогают мне держаться. Я вернусь и найду способ оживить ее. Быть может, Кокки уже нашел, и они ждут не дождутся нас.

— Это вряд ли, — хмыкаю.

— А вот и нет.

Чему эта мымра так радуется? Не будь моя пасть скована, я бы пульнул в нее огнем.

— Посмотри-ка, что у меня есть.

Королева достает из кармана тубу с голубым свечением.

Равнодушно отворачиваюсь.

— Смотри на меня, когда с тобой говорят! — кричит Дагмар. Ее голос срывается в высокие ноты. Непреодолимая сила заставляет меня повернуть голову вновь.

— То же мне, фокусы, — фыркаю равнодушно.

— Ох, мальчишка, ты злишь меня, — шипит Дагмар. — Не веришь? Смотри.

Королева колдует, и из стеклянной тубы медленно выплывает голубой дым, которой принимает очертания Кайли. Задерживаю дыхание. Это не может быть она. Нари бы никогда не сдался и не выдал бы ее.

— Это ещё не все фокусы. Смотри.

Ещё один пасс рукой, и плечо начинает жечь. Тонкая нить тянется от меня к Кайли. Нутром чувствую, это действительно она или часть ее души, не знаю.

— Ты верно сказал, в моем королевстве самые сильные маги. Что же, малыш, я фактически дарю тебе трон. Лети и правь мудро, не повторяй ошибок своих предшественников. А главное помни, если ты или кто-то из твоих приспешников вернётся, душа твоей любимой исчезнет навсегда.

Прозрачная туба с голубым сиянием растворяется в воздухе, а образ Кайли все ещё слабо мерцает. Она такая красивая. В груди все щемит от переполняющих чувств.

— О Нари не беспокойся. Он проживет в тюрьме остаток своих дней. Запомни: как только ты вернёшься сюда, ее глаза закроются навеки. А пока хочу придать тебе мотивацию, ты же так долго ее не получал.

Решетка исчезает. Из моей пасти валит дым, но он плавно огибает королеву. Теперь ее очередь ухмыляться. Между нами Кайли. С каждой минутой она становится все реалистичнее, все красивее. Мир вокруг концентрируется на ней одной. И вот я снова в человеческом обличии. Протягиваю к ней руки. Кайли открывает глаза.

Глава 1

Стоит открыть глаза — и снова темнота. Неужели сон продолжается? Хотя нет. Приглушённые звуки, такие естественные для жизни, кажутся мне музыкой. Ночной кошмар отступает, и его детали стираются из памяти. Я вернулась. Почему-то именно это слово приходит на ум.

Только отчего же темно?

Протягиваю руки вперед. Они исчезают в темноте. Точнее, не так: до локтя я их вижу, а выше они просто растворяются во тьме. Похоже, я все ещё сплю…

— Ой!

Что-то громыхает так сильно, что звенят стекла, а земля под спиной (я обнаружила, что лежу) движется в сторону. На меня напирают стены, я крепко зажмуриваюсь.

— Кто-нибудь, поймайте Кайли!!! — Это что, голос Кокки? Он тонет в громком треске, который гулким эхом разносится под высокими сводами. О, я знаю это место! Склеп некромантов и зельеваров. Что же, теперь я точно уверена, что вернулась.

Сажусь, с теплом окидывая взглядом этот серый склеп. Он ничуть не изменился. Все его пытаются уничтожить, но он целехонький.

Поворачиваюсь на шуршание плащей, чтобы поинтересоваться у Кокки, почему я снова лежу на жертвеннике или что это такое… и слова застревают в горле. Кокки и патлатый Макс замерли на полшага, их лица побледнели, а глаза расширились от ужаса. Они смотрят на меня так, будто видят призрака.

— Что? — удивлённо спрашиваю я. У Кокки, который даже ни разу не моргнул, закатываются глаза, и он падает в обморок. Хорошо, что Макс успевает его поймать. На груди Кокки он находит какой-то предмет и буквально кричит в него:

— Она вернулась!!!

Эхо в сто крат усиливает голос Макса, меня охватывает дрожь. Радость, что дурацкий сон закончился, сменяется волнением и очень дурным предчувствием.

Прежде чем сходит онемение, воздух рядом начинает вибрировать, и в склепе с помощью портала появляется декан Грегош. Он выглядит усталым, совсем не таким, как раньше. Да и на черных висках его появилась седина. Неведомый раньше страх сковал так сильно, что я даже не могу пошевелиться.

— Не волнуйся, теперь все будет хорошо, — мягко говорит декан пересохшими губами. — Только не волнуйся, ладно?

— Почему я должна волноваться? — еле слышно произношу. Слова застревают в горле.

Макс и декан смотрят на меня, не решаясь приблизиться. Словно я болею невидимой болезнью. Я смотрю на свои руки. На них падает луч солнца из огромного окна напротив. Падает, проникая сквозь плоть, на камень. Моя кожа переливается голубоватым светом. Драконы, я же прозрачная! Хватаюсь руками за тело, выискивая платье. Есть, я хотя бы не голая. Но какого дракона здесь происходит? Что случилось, в конце-то концов?

— Все хорошо, — вновь повторяет декан. Сложно сказать, кому из нас это нужнее: ему или мне.

Перебираю в голове тяжелые воспоминания.

— Не очень, — наконец выдаю. — Я прозрачная. Как наш многоуважаемый рэн Килин.

— Да, — неловко соглашается декан. — Так получилось. Это лучшее, что мы смогли сделать за год.

— Год? — Три буквы пригвождают меня, припечатывают к земле. Всего лишь три буквы, в которых содержится так много…

— Год, — подтверждает рэн. — Мы смогли вернуть тебя благодаря стараниям Кокки. И Мика. Точнее, вашей связи…

— Расскажите все с начала! — требую громко, хотя понимаю, что это не срочно. Стоило бы понять, как жить дальше. Жить, когда год пронесся мимо тебя.

— Ну… — неуверенно начинает декан, но я снова его перебиваю:

— Погодите! Вы поймали эту гадину? Иветту, которая на самом деле Одетта? Не знаю как, она выглядит лет на тридцать с хвостиком, только при самом скромном подсчете ей около пятидесяти.

— Кайли! — возмущается декан, тянет руки, чтобы сжать мои плечи, но на середине одергивает себя и сжимает кулаки. — Прости. Давай я сам расскажу самые важные вещи.

— Конечно, рэн. Скажите, кто я, — прошу умоляюще, вновь глядя на свои руки. — Где Мик?

— Снова вопросы, — качает головой декан.

— Простите, просто…

— Кайли!

— Ладно. Слушаю.

— Нам некуда торопиться, поверь мне. За этот год все очень изменилось.

— Где Мик? Его освободили?

— Кайли. Пожалуйста, успокойся. Да, его освободили.

— Хвала Провидению! — облегченно выдыхаю и присаживаюсь на камень. Он чуть шершавый и холодный.

— Повторюсь: за этот год многое изменилось, — тихо говорит мужчина. От его тона сердце падает в пятки. Кокки и Макс молча поджимают губы и пялятся в пол. Рэн Грегош откашливается в кулак и хрипло продолжает: — Давай расскажу, что случилось в тот вечер, когда должен был состояться бал.

Ты должна знать: рэн Ванджелис ничего не знал о том, кто такая Иветта, а когда понял, было уже поздно. Она всех обвела вокруг пальца, используя запрещенную магию. Это позволило ей так долго сохранять молодость и немного изменить облик. Хотя на невзрачную некромантку и так никто не обращал внимания. Раньше она была той, на которую посмотришь и сразу же забудешь, как она выглядит. Впрочем, это не важно. Опережаю вопросы: она сбежала, и мы понятия не имеем, где она сейчас. Конфликт с Соланой набирает обороты. Принц Нари отправился на переговоры вместе с Миком… и уже три недели мы не получаем от них вестей.

Декан замолкает, а я прислушиваюсь к сердцу: чувствует ли оно, что с Миком случилась беда? Нет, внутри разливается мир.

— Он жив, — говорю твердо.

— Да, Сайми утверждает то же самое, ведь она чувствует принца. Только все равно ситуация ужасная. На границах неспокойно, несколько отрядов, отправленных за ними, не вернулись.

— Тогда я просто обязана отправиться за ним!

— Так, Кайли, не пори горячку. На такое дело женщин не отправляют, — раздраженно говорит декан.

— Рэн Паво, разве мне уже может быть хуже? — обвожу взглядом свое полупрозрачное тело. — Я не очень-то похожа на живую, значит и вреда причинить мне нельзя.

Рэн Грегош молчит. Его ноздри раздуваются от злости. Правильно, аргументов-то нет.

— Ты не права. Твое тело живо, — вставляет Кокки, приблизившись незаметно. Я даже вздрагиваю. — Оно находится в целительском корпусе, на нижнем этаже.

— Это же где безнадежно умершие? — уточняю. Никогда не ходила в нижние ярусы, даже на обязательную практику. Подземелья не для меня.

— Не совсем, те еще ниже. На твоем этаже работают некроманты.

Я содрогнулась в священном ужасе. Должно быть, те пляшущие здесь неумехи как раз доучили до уровня общения с призраками! Они же там истязают мою бедную ауру в попытке возродить ее! Ох, драконы, хорошо, что я здесь.

— Кстати, а почему я здесь, а не там? Разве призраки могут улетать далеко от своих тел?

— Ну, благодаря стараниям Кокки и вашему удачному эксперименту с рэном Килином, тебя удалось отделить от тела, — поясняет Макс.

— Звучит не очень гуманно.

— Это временное решение. Конечно же, мы ищем способ вернуть тебя обратно, ведь с такой связью ты просто не можешь умереть! — радостно вставляет Кокки, а декан от его слов еще больше хмурится.

— Никто не вечен. Но да, сказка про если и умерли, то только в один день, как раз про вас.

— Чудно, тогда нам точно пора в путь! — бодро заявляю и спрыгиваю с камня.

— Кайли, беда в том, что ты привязана к Кокки, а он никуда не поедет, — вздыхает рэн Грегош.

— То есть как не поедет? — перевожу полный, как мне кажется, праведного гнева взгляд на зельевара. Тот пожимает плечами.

— Мы разрабатываем новые заклинания здесь и модернизируем старые. Может, грядет война.

— Неужели твой великий ум еще не придумал изобретение, чтобы делиться ментально информацией? Артефакт связи же есть. Нам быстренько надо придумать нечто подобное.

— Послушай, ты только что вернулась из комы, пусть и не полностью, — мягко начинает рэн Грегош. — Тебе нужно привыкнуть к временной форме существования, к новым предметам.

— А чем вам старые не угодили? — выгибаю бровь. — Я вполне неплоха в целительском.

— Ты привязана к Кокки. А он зельевар.

— Драконы!

— Вообще-то я получаю сразу две специальности, в том числе, в некромантии, — гордо заявляет Кокки.

— Факультет смерти? Вы мне теперь предлагаете тоже отчекрыжить чью-нибудь душу от тела? И вообще. Я хочу!.. — Замираю. Прислушиваюсь к телу. Так, у меня что, за год не появилось ни одной естественной потребности? Эй, тело. О чем это я? Тело там, в подземелье, а это всего лишь форма.

— Давайте такие детали обсудим позже, — твердо говорит декан. — Мне пора возвращаться на пару. Все же меня выдернули с середины лекции. Давайте вместе пообедаем, а после обсудим остальные важные детали, идет?

— Угу, — отзываются парни, я же складываю руки на груди и смотрю с вызовом. Декан только хмыкает, достает артефакт-портал и через пару мгновений исчезает. Ой, ладно, не от него моя судьба зависит.

С самой милой из своих улыбок поворачиваюсь к Кокки, который поглядывает на меня с опаской, так и не решаясь подойти совсем близко.

— Кокки, миленький, — начинаю я, парень аж икнул, вылупив глаза. Судя по выражению его лица, он представляет всякие ужасы, которыми может быть наполнено наше путешествие во вражескую страну. Впрочем, не настолько и вражескую, ведь там живет моя родня. Эта мысль сбивает все настроение. Они знают, что я, выходит, принцесса? От такого осознания я икнула. И злая королева Дагмар, выходит, сестрица мне. Что мы, не договоримся по-родственному, что ли?

В голове возникает образ Энни, девушки, которую всю жизнь я считала сестрой. Как же мы с ней спорили!.. Как ругались!.. Разве не чудо, что само Провидение подкидывает мне шанс учесть старые ошибки в новом амплуа?

Глава 2

Кокки удается вытащить из склепа только за полночь. Поскольку экспериментом стала моя сущность, время пролетело быстро. Мы выяснили, что в зависимости от концентрации его энергии я либо более материальна, либо менее. Например, под самую полночь я просто проплывала мимо камня, на котором сидела большую часть вечера.

— Ладно, домой действительно пора, — нехотя соглашается парень, у которого уже глаза в кучку от экспериментов, а черные волосы ещё хлеще торчат в разные стороны. Во всем виновата его привычка хвататься за голову во время неудачи.

— Наконец-то! — радостно восклицаю и плыву-иду к двери. Мы остались одни, даже Макс сдался и ушел час назад.

Оказавшись на улице, я с радостью понимаю, что хоть кладбище не изменилось. Оно такое же мрачное, как и раньше, одинокие надгробия все так же безлики. Хотя, присмотревшись зачем-то к одному из них (Кокки ещё возится в склепе), я вижу тонкую едва заметную материю во вполне себе человеческой форме. Подхожу ближе и действительно — хрупкая девушка расчесывает пальцами длинные волосы. Ладно. Она не замечает меня, я прохожу мимо.

Иду к кучкующимся, скрытым от глаз ветками ивы, надгробиям, и тут до моего слуха доносятся голоса.

— Любопытно, что у этого чудика что-то получилось, — замечает один из голосов, хриплый, скрипучий, словно его владелец или владелица полжизни не вынимали сигары изо рта.

— А я в него верил! — отвечает второй, бодрый, активный, звонкий.

— Я только не понимаю, чего они за эту девицу так бьются. Чем она других лучше? — вставляет третий, высокий и мелодичный. Женский. Уверена, его владелица прекрасно пела раньше.

— Любит он ее потому что, глупая, — смеётся четвертый голос, кажущийся мне знакомым.

Неужели речь обо мне? Похоже, что да. Иду вперёд смело.

— Чудесный вечерок, чудесная погода… — блаженно произносит второй голос и резко замолкает, когда я появляюсь в поле зрения.

Картину вижу престранную. На трёх надгробиях восседают три крупные человеческие фигуры: две дамы в старинных платьях и низкий мужичок с заострённой бородкой и квадратными очками на картошкообразном носу.

— Простите? — Очки, как по команде, съезжают чуть ниже, чтобы мужичок мог одарить меня властным взглядом, совсем не вяжущимся с его простоватой внешностью.

— Простым смертным запрещен вход сюда, — комментирует хриплоголосая.

— Все же у нас есть страж, пусть защитит нас от вторженцев, — нараспев произносит певичка, а в голове сразу и прозвище родилось: Соловушка.

— Кто страж? Я? — раздается четвертый голос. Я все никак не могу разглядеть его обладателя в полумраке. Впрочем, он вскоре сам появляется. Маленький голубой человечек в атласной одежке. Джинн.

— Ты, ты! — вторит троица призраков. Соловушка даже подталкивает смущенного джинна магическим потоком. — Выпроводи ее. Вроде ж всех уже построили, эта-то откуда взялась? — добавляет она тише.

— Ой, я знаю, кто она! — радостно восклицает джинн. — Узнал!

— Ну и? — выгибает боль хриплоголосая.

— Это же Кайли. Та самая, — заговорщицки шепчет джинн.

Троица изумленно охает и, позабыв все приличия, вскакивает с места и приближается ко мне. Три дымки окружают меня и принимаются рассматривать, как как-то экспонат, громко приговаривая:

— Быть такого не может!

— Неужто та самая?

— Миленькая.

— Чуть худовата.

— Слишком бледная.

— Эй! — взрываюсь, когда мне надоедает этот цирк. Призраки синхронно отскакивают в сторону. — Извините, можно прекратить меня так обсуждать?

— Если ж ты не хотела этого, зачем подошла? — интересуется Соловушка.

— Увидела вас и удивилась. Очень удивилась. Все же я не ожидала того, что увижу иного призрака, кроме рэна Килина.

— Ах, этого пройдоху? — хриплоголосая игриво всплескивает руками, и, не будь она призраком, я бы подумала, что она покраснела. — Видели-видели.

— Нормальный он, истинный представитель своего рода, — говорит мужичок.

— Так вы, собственно, кто? — спрашиваю напрямую, отметая приличия. Кокки вот-вот выйдет, нужно выведать побольше. Уверена, эти призраки знают многое.

— Велес Моноцерус, разумеется, — гордо сообщает мужичок, задрав нос. — Неужели не видели мой портрет?

— Хм, — подавляю удивленный комментарий, потому что всякий студент видел портрет великого правителя, в честь которого была названа академия. Его гордый профиль до сих пор, наверное, висит над главным входом центрального здания. И нос там совсем не похож на картошку, да и стати побольше.

Неловкую паузу заполняет Соловушка:

— Августа Карлайл, первый ректор-женщина Туманной академии. — В ее речи чувствуется столько пафоса и в то же время искреннего снисхождения, что мне становится забавно.

— Ой, то есть Элизабет — ваша правнучка? — догадываюсь.

— Да, она моя пра-пра-пра…

— Шанни Ротар, — перебивает подругу хриплоголосая. Протягивает мне руку. Мнусь всего секунду и протягиваю в ответ: наши ладони соприкасаются, и мою сжимают не по-женски сильно.

—… пра-правнучка.

— Думаю, что с моей пра-правнучкой ты уже знакома, — невозмутимо продолжает Шанни.

— Было дело. Вы тут, наверное, уже очень давно. — Оглядываюсь по сторонам. Мрачно, тоскливо. Интересно, как далеко призраки могут отлетать от своей могилы?

— Да вообще-то недавно, — удивляет меня Велес. — Дремали мы в своих гробах, видели сны об этом мире уже много лет. Потом случился толчок, да такой сильный, что нас выперло из-под земли. Теперь никак не вернуться. Вот и сидим тут, наблюдаем за жизнью других.

— Год назад как случилось это все, — вставляет Соловушка, то есть Августа.

— Год, — повторяю тихо. Я не просто не умерла тогда, случилось что-то еще, более страшное.

— Одетта эта сбежала, а перед тем такой импульс магии вы сделали, девочки. Никогда не видела подобного, — добавляет Шанни. Мне слышится в ее словах скрытое восхищение.

— Умная девка оказалась, умная, — вторит Велес. — Жаль, не я ее учил.

— Я прекрасно справлялась с ролью ее наставницы! — резко восклицает Шанни. Выходит, она самая молодая в этой компании. Ох, так она и про Хельгу знает. И, выходит, про третью девушку…

— Кай, ты где? — раздается усталый голос Кокки. Оглядываюсь: он стоит, прислонившись к косяку двери, и всматривается в ночь. Он видит только мрачные надгробия, и местная тусовка не упускает возможности над этим поиздеваться:

— Ой, вот и гений явился, — хмыкает Шанни.

— Скорее провожатый, — Августа игриво толкает меня в бок. Так, не поняла намека!

— Что же, была рада пообщаться, — прощаюсь, сама прикидывая, как бы отдельно разговорить Шанни и узнать больше о своем прошлом. Может быть, так у меня появится дополнительный аргумент, чтобы остаться живой во вражеской стране.

— Приходи еще, но только по приглашению, — бросает Августа. Остальные бормочут что-то нечленораздельное и отворачиваются.

— А ты, Бруно, домой-то собираешься? — слышу голос Шанни на пути к Кокки. Бруно? Очень знакомо это имя. Ох, точно, это же то самое эхо!

Резко оборачиваюсь.

— Точно, Бруно, нам же по пути! — Машу рукой в сторону Кокки.

Но вопреки всему джинн явно пытается спрятаться, только магический воздушный поток возвращает его обратно.

— Вообще-то я не люблю ходить по ночной академии, — нехотя признается он. — Я лучше до утра посижу здесь.

— Вдруг какой студент потеряется? — предполагаю, вспомнив, как загадочное эхо было моим навигатором.

— Ну и что? Если я потеряюсь, будет только хуже.

— Кай! — удрученно зовет зельевар.

— Хм, давай я попрошу Кокки тебя понести? Ты же всяко в карман поместишься, — пожимаю плечами.

— Ну нет! Джинны уже много веков не служат людям, спрятавшись в какие-либо объекты!

— Ладно, плечо его подойдет?

— Вполне, — нехотя соглашается джинн.

Медленно плыву к Кокки, стараясь, чтобы Бруно не отстал. Парень замечает меня не сразу: от его усталости я стала совсем прозрачная.

— Я тут это, — он запускает руку в волосы, почесывая, — что подумал. Мы же пойдем ко мне в общежитие. Я же там сплю.

— Драконы! — восклицаю. Совсем про это не подумала. Нет, с гильдией зельеваров я ночевать не намерена.

— Эй, может, меня кто-нибудь поднимет? Ногу натер уже, — раздается снизу.

— Прости. Кокки, ты можешь посадить Бруно на плечо? Это джинн из нашего общежития. Я обещала доставить его в целостности и сохранности.

— Ладно.

Мы выходим за ворота и неспешно движемся к общежитиям. Кокки думает о чем-то своем, а я — как устроиться получше. Его в нашу комнату тоже не поселишь. Значит остается только один выход.

— Слушай, как думаешь, рэн Грегош будет сильно злиться, если мы его сейчас разбудим? — рассеянно произношу, только не прокатывает: Кокки быстро понимает мою уловку.

— Стипендии меня лишить хочешь? Нет, ни за что! — оживает мгновенно друг.

— Мы не можем спать в одной комнате. Что, как не домик прислуги, нам подходит лучше всего? Я знаю, что там есть отдельные спальни.

— Ах, вот почему рэн Грегош так старался тебя спасти? — как-то странно произносит Кокки.

— Эй, нет, ты не о том думаешь, — одергиваю его шальную фантазию. — Нас связывали совсем другие дела.

— Да-да…

— Не буду тебя переубеждать, думай, что хочешь, — бурчу и отворачиваюсь. То же мне психолог нашелся. Кто меня осуждать будет? Зельевар?

— Можно попробовать найти место в общаге для артефакторов, — спустя некоторое время замечает Кокки. — Хотя большинство там тоже мужчины.

— Артефакторы?

— Да, они появились пару месяцев назад. Ребят с этим даром оказалось довольно много и, поскольку неизвестно, что ждать от Хромоногой королевы, было решено обучить их основам магии и самозащиты.

— Звучит логично. Но все же я считаю, что помощь лучше искать у декана.

— Как скажешь.

На этом наш разговор заканчивается. Бруно уснул на плече Кокки, свернувшись в клубок, я молча плыву за их спинами, даже боясь представить, что здесь изменилось еще. Надеюсь, Сайми будет мне рада. Как и Хельга. По ней я тоже соскучилась. Наверное, ее уже расколдовали, и она отправилась домой.

Драконы, что же стало с моими родителями? Явно им кто-нибудь сообщил про меня…

В тревожных размышлениях я и не замечаю, как мы оказываемся перед знакомым домиком. Кокки стоит, вперившись взглядом в стену.

— Ну, что стоишь? Стучи, — подбадриваю его. Ох, была бы сама при теле, не мялась бы так долго. Но увы-увы.

— Подожди, мне же надо придумать, что сказать. Нельзя же вот так.

— Придумай тогда какое-нибудь зелье забывчивости потом, — бросаю в шутку, но взгляд Кокки нездорово блеснул.

— Это идея…

— Так, стучи давай.

Кокки таки выполняет просьбу. Один стук. Второй. Третий. Лишь на десятый сонный декан появляется на собственном крыльце в длинном сером халате.

— Что случилось, Кокки? — бубнит он, потирая глаза. — Где Кайли? — озабоченно спрашивает он, прошерстив пространство и, похоже, не увидев меня.

— Здесь она, просто я устал. Можно мы у вас переночуем? — на одном дыхании произносит Кокки. Рэн Грегош аж глаза распахивает. Несколько секунд молчит, потом отходит в сторону, пропуская нас.

— Хорошо. Очень хорошо. Кайли, у нас есть важное дело на завтра.

— Какое? — решаюсь подать голос, не надеясь, что меня услышат.

— Нам придется наведаться в темницу. Того оборотня поймали, но без свидетелей его казнь невозможна.

— Почему без свидетелей? А Хельга? Она же была там.

— Дело в том, что она очень сильно приложилась головой… — Рэн замолкает, позволяя додумать самое страшное. — И она забыла, что вообще была человеком.