- -
- 100%
- +
«Ты только что привлекла моё внимание, Миранда. А это самое опасное, что могло с тобой случиться».
Он вошёл в открытые двери в тот самый момент, когда толпа титулованных бездельников уже собралась, замолкая в ожидании главного действа. Ядовитый цветник аристократии во всей красе.
И почти сразу его взгляд вычленил её.
Она стояла отдельно от всех, и солнечный свет делал её пепельные волосы почти нереальными — серебро, пойманное в живое пламя.
Она подняла глаза. И на долю секунды их взгляды встретились.
Ксавьер был готов к привычному: раздражению, холодной неприязни, вспышке злости. Но Миранда лишь дернула уголком губ в нечитаемой полуулыбке и быстро отвернулась. Слишком быстро.
Она склонилась к своему пушистому чудовищу и прошептала ему что-то на ухо. Со стороны это выглядело так, будто они обсуждают не свадьбу, а план побега из осаждённой крепости. Ксавьер не отрывал взгляда.
Он помнил тот громкий скандал десять лет назад: восьмилетняя девчонка, которая во время истерики умудрилась прорвать завесу Изнанки так глубоко, что низший демон оказался навечно заперт в теле её кролика. Уже тогда в ней дремала пугающая, необузданная мощь.
Церемония должна была вот-вот начаться. Распорядитель зычным голосом пригласил гостей занять места. В начавшейся суете, когда шелк платьев зашуршал по камню, Ксавьер на мгновение потерял её из виду. И это ему чертовски не понравилось.
Ему пришлось занять свое законное место по правую руку от брата-короля. Орган заполнил пространство зала тяжелыми, торжественными звуками, от которых вибрировали камни в фундаменте. Элиза, воплощение чистоты в облаке белоснежного шелка, медленно плыла к алтарю. Там её уже ждал Алистер. Весь зал затаил дыхание, любуясь этой «идеальной» парой.
Ксавьер же не сводил глаз с алтаря.
Каждая секунда тянулась как вечность. Он ждал взрыва, криков, появления нежити, чего угодно, что подготовила Миранда, пока возилась в пустом зале. Ментальные щупальца были раскинуты по всему помещению, как невидимая паутина, он готов был перехватить малейший импульс, малейшее шевеление темного дара.
Священник начал монотонно читать молитву. Тишина в зале стала почти осязаемой, давящей на барабанные перепонки. Алистер взял Элизу за руки.
И… ничего.
Никакого всплеска некромантии. Никакого запаха тления или могильного холода, который я так отчетливо уловил в коридоре. Только приторный, удушающий аромат лилий и дорогого парфюма.
Ксавьер непроизвольно нахмурился. Это было нелогично. Миранда ди Лаурентис не из тех, кто умеет отступать или проигрывать красиво. По всем канонам её характера она должна была нанести удар именно сейчас, в момент высшего триумфа сестры. Растоптать её счастье, превратить праздник в фарс.
Он снова начал искать её в толпе, лихорадочно просеивая лица. Она нашлась в третьем ряду, за массивной колонной. Миранда смотрела на алтарь, но в её взгляде не было ожидаемой агонии, ревности или жажды мести. Она выглядела… облегченной? Словно человек, который только что сбросил с плеч груз весом в добрую тонну и теперь с интересом наблюдает за суетой.
Это было не просто странно. Это было подозрительно до зуда под лопатками.
Когда Алистер произнес заветное «да» и прикоснулся к губам Элизы, Ксавьер почти ожидал, что небеса рухнут на их головы. Но свадьба продолжалась в своем идеальном, тошнотворно-правильном порядке.
Миранда не сорвала свадьбу. Она не прокляла родню. Она просто стояла там, поглаживая своего демонического кролика, и в её полуулыбке читалось нечто такое, чему он не мог дать объяснение.
Либо он чего-то критически не понимает, либо эта девочка только что сыграла партию, правил которой Ксавьер еще не знает.
Глава 3. О танцах, менталистах и пользе шампанского
Алиса
Празднование началось сразу после церемонии.
Музыка из торжественно-органной превратилась в навязчиво-веселую, слуги со скоростью профессиональных ниндзя принялись разносить подносы с шампанским и закусками, а гости, еще минуту назад изображавшие благоговение, преобразились. По залу поплыл гул голосов, в котором я отчетливо слышала звон фальшивых смешков и лязг свежезаточенных придворных сплетен.
Я же мечтала только об одном — выжить.
— Не сутулься! — пробасил Брикс. Он восседал у меня на руках с таким видом, будто это он здесь император, а я — лишь его передвижной трон. — Миранда никогда не сутулилась. Она несла себя так, словно под её ногами не ковры, а кости поверженных врагов. И смотрела на людей так, будто мысленно уже заказывала для них надгробия.
— Я и сейчас примерно так смотрю, — процедила я сквозь зубы, старательно имитируя походку «гордой и недоступной», огибая очередную стайку разряженных в пух и прах «гадюк». — Особенно после того, как мне едва не устроил допрос с пристрастием ваш местный инквизитор.
— О, поверь, — Брикс издевательски фыркнул и дернул ухом, — после твоего феерического перформанса в коридоре, Ксавьер Кроули теперь еще лет десять будет видеть тебя в кошмарах. А может, и не в кошмарах, учитывая его ошарашенный вид.
Я едва не подавилась воздухом, вовремя вспомнив, что истинные леди не краснеют и не кашляют на публике.
— Не напоминай! — прошипела я, чувствуя, как щеки предательски теплеют.
Губы до сих пор подозрительно горели, и это было просто катастрофически неправильно. Нет, серьезно, что вообще на меня нашло?! Видимо, в этом теле вместе с даром некромантии шел и какой-то встроенный режим «слабоумие и отвага». Напасть на самого опасного мужика в империи с поцелуем — это был план категории «Б». В смысле — «Безумие».
Гениальный план. Просто великолепный. Если за глупость начнут выдавать медали, я определенно заберу золото, серебро и почетную грамоту в придачу.
Я машинально оглядела зал, готовая в любой момент нырнуть под ближайший стол с закусками. Ксавьера поблизости видно не было.
«Слава всем богам, демонам и муниципальным службам отопления моего мира», — выдохнула я, чувствуя, как постепенно возвращается способность дышать.
— Так, — Брикс дернул ухом, едва не мазнув мне по носу пушистым кончиком. — Давай вернемся к действительно важным вещам. Ты сказала, что Миранда проводила ритуал возврата во времени?
Я поморщилась, вспоминая ту липкую, холодную тьму, которая до сих пор фантомно пульсировала в кончиках пальцев.
— Судя по обрывкам воспоминаний — да. Она была в отчаянии. Хотела вернуться в прошлое, в тот самый момент, когда всё еще можно было исправить. Перед самой казнью.
— Логично, — невозмутимо кивнул кролик, поудобнее устраиваясь на моих руках. — Лично я тоже предпочел бы любое путешествие во времени публичному обезглавливанию. У эшафотов, знаешь ли, плохая репутация.
— Спасибо за поддержку, Брикс.
— Всегда пожалуйста, — он самодовольно прищурился.
Я медленно двинулась вдоль стены, стараясь слиться с гобеленами. Нужно было держаться как можно дальше от центра зала и, что самое главное, — от королевской ложи. Потому что именно там, по правую руку от императора, возвышался Ксавьер.
Его фигура в черном мундире казалась монолитом, вырубленным из ночи. И смотреть в его сторону мне не хотелось. Совсем. Очень. Прямо до дрожи в коленках.
— Но что-то пошло не так, — продолжила я тише, когда мы оказались в относительно тихой нише. — Вместо того чтобы отправить Миранду в прошлое… здесь оказалась я.
Брикс задумчиво прищурил свои красные глаза.
— А сама Миранда?
Я замялась. Это был очень хороший вопрос. И от него по спине пробежал вполне реальный холодок.
— Не знаю, — честно призналась я. — Может, её душа просто рассеялась. А может… может, мы поменялись местами. Представляешь? Настоящая Миранда ди Лаурентис сейчас лежит в моем теле в реанимации.
Кролик медленно моргнул, явно пытаясь переварить масштаб бедствия.
— Знаешь, это звучит как начало катастрофы мирового масштаба.
— Угу.
— Мне уже не нравится твой мир, — резюмировал Брикс.
— Мне ваш тоже, знаешь ли, пока не особо.
Брикс тяжело, почти по-человечески вздохнул и вдруг стал неожиданно серьезным. Его пушистые ушки прижались к голове, а в красных глазах-рубинах вспыхнуло нечто такое, что заставило меня вспомнить: передо мной не милый грызун, а демон, запертый в меховой тюрьме.
— Ты сказала, что помнишь всё до самого ритуала, — не спросил, а констатировал он.
Я кивнула, чувствуя, как по затылку пробегает неприятный холодок.
— Да. Воспоминания Миранды теперь… как мои собственные. Это жутко, Брикс. Словно я посмотрела фильм в 5D-формате, и теперь он прокручивается у меня в голове на повторе. Я помню вещи, которых никогда не переживала. Вкус чужого любимого вина, запах старых свитков и… людей.
Перед глазами на миг вспыхнуло лицо Элизы.
Безупречная, сияющая улыбка. Взгляд, полный такой кристальной невинности, что у любого нормального мужчины сразу возникало желание её защитить, а у меня — немедленно вымыть руки. Я видела этот яд, искусно скрытый под маской идеальной сестры. Идеальной жертвы. Идеальной предательницы.
Меня передернуло. Это было физическое ощущение — словно в меня влили порцию ледяной воды.
— Тогда рассказывай, — тихо, почти шепотом произнес Брикс, и в его басе послышались вибрирующие нотки угрозы. — Что должно произойти дальше? В той жизни, которую Миранда так отчаянно пыталась перечеркнуть?
Я сглотнула, глядя на то, как Алистер нежно приобнимает свою молодую жену за талию. Для всех присутствующих это был триумф любви. Для меня — начало обратного отсчета до эшафота.
— Дальше? — я горько усмехнулась. — Дальше будет длинная череда «случайных» происшествий. А закончится всё тем, что меня обвинят в покушении на императорскую семью. И Ксавьер Кроули лично подпишет приказ о моей казни.
Перед глазами на мгновение всё поплыло, сменяясь кадрами, от которых кровь стыла в жилах.
Сырая темнота темницы. Тяжелый, ржавый запах железа. Ледяные кольца цепей, впивающиеся в запястья... Я судорожно выдохнула, пытаясь отогнать это видение и вернуться в сияющий золотом зал.
— Миранда действительно была виновата?
— Нет.
Демон-кролик задумчиво дёрнул ухом.
— А Кроули?
Я невольно замерла, не в силах ответить. Именно в этот момент я подняла взгляд и, разумеется, встретилась глазами с Ксавьером.
Демоны Пустоши, ну почему я не родилась невидимкой?!
Он стоял у подножия трона рядом с императором. Высокий, безупречно спокойный и опасный до мурашек. Чёрный камзол сидел на нём как влитой, подчеркивая разворот широких плеч, а магические сферы под потолком рассыпали золотые искры по его тёмным, чуть растрепанным волосам.
И он смотрел прямо на меня.
Ксавьер чуть склонил голову набок, а затем…
Затем он плавно отделился от императорской свиты. Медленно, хищно, не разрывая нашего зрительного контакта, он направился в мою сторону. Люди инстинктивно расступались перед ним, как перед надвигающимся штормом.
— О нет, — выдохнула я, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку о ребра.
— О да, — мрачно и как-то слишком обреченно отозвался Брикс. — Валим! Рвём когти, пока не поздно!
— Куда?! — я в панике огляделась.
— Да куда угодно! Выпрыгнем в окно! Притворимся мертвыми! Упади в обморок, в конце концов! Я всегда говорил, что свадьбы — это абсолютное, концентрированное зло! — ворчал кролик, вцепляясь когтями в мой рукав.
Я резко развернулась, намереваясь последовать совету и дезертировать с этого поля боя, но тень упала рядом прежде, чем я успела сделать хоть шаг к спасительному выходу.
— Леди ди Лаурентис.
Низкий, вибрирующий голос Ксавьера прозвучал у самого уха, заставив меня вздрогнуть так, что Брикс едва не вылетел из моих рук. Я медленно, как в замедленной съемке, обернулась.
И тут же пожалела об этом.
Потому что вблизи он был еще невыносимее. Красивый той самой породистой, хищной красотой, от которой у приличных девушек подкашиваются ноги, а у неприличных — загораются глаза.
— Ваша Светлость, — выдавила я, растягивая губы в самой неестественной улыбке в истории человечества. — Какая… неожиданная радость.
— Потанцуете со мной?
У меня дернулся глаз. Мозг лихорадочно заработал, выдавая варианты спасения.
— Боюсь, это невозможно.
— Отчего же? — Ксавьер едва заметно приподнял бровь.
— У меня… травма ноги!
Ксавьер медленно, нарочито неспешно опустил взгляд на мои изящные туфельки, выглядывающие из-под подола, а затем снова заглянул мне в глаза. Его губы тронула едва заметная, пугающая усмешка.
— Странно. Минуту назад вы передвигались по залу весьма бодро, я бы даже сказал — стремительно.
— Тогда… у меня мигрень! — я прижала свободную руку ко лбу.
— Целители при дворе превосходные, — парировал этот невыносимый тип, сокращая дистанцию еще на полшага. — Я лично прослежу, чтобы вам оказали помощь… сразу после танца.
— Я просто не люблю танцевать!
— Ложь.
Слово ударило, как хлыст. Я подавилась воздухом.
— Вы всегда обожали танцы, леди ди Лаурентис.
— Сегодня особенный день, — я сделала последнюю, отчаянную попытку отбиться, — я решила сменить приоритеты.
— Именно поэтому я настаиваю. Мне крайне любопытно узнать, что еще вы решили «сменить».
Ну всё. Это просто конец, это фиаско. Сейчас он вытащит меня на середину зала, покрутит под музыку, а в процессе вывернет мою душу наизнанку.
Ксавьер протянул руку.
— Леди?
Демоны Пустоши, ну за что мне это всё? С ощущением каторжника, который сам полирует свои кандалы, я осторожно опустила Брикса на пол.
— Живи, пушистый, — шепнула я кролику. — Если не вернусь, считай себя свободным демоном.
В следующую секунду стальные пальцы Ксавьера сомкнулись на моей ладони. Ощущение было такое, будто я коснулась оголенного провода. Ток прошил до самых пяток, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться этому властному рывку и выйти вместе с ним в центр зала под прицелы сотен любопытных глаз.
Его ладонь легла на мою талию. Теплая. Тяжелая. Слишком уверенная. Она ощущалась сквозь тонкую ткань платья как клеймо.
— Итак, — лениво произнес Ксавьер, когда мы сделали первый поворот, и мир вокруг превратился в размытое пятно. — Что это было перед церемонией?
Я моргнула, стараясь придать лицу выражение той самой кристальной невинности, за которую в моем мире дают «Оскар» или, как минимум, не бьют по лицу.
— Перед церемонией?
— Именно, я про ваш поцелуй. — его голос стал на тон ниже, вибрируя где-то в районе моего солнечного сплетения.
— Не понимаю, о чем вы, Ваша Светлость. Видимо, у вас галлюцинации на почве переутомления.
Он тихо хмыкнул. И этот звук мне совершенно не понравился.
— Миранда, — почти ласково произнес он, и его рука на моей талии сжалась чуть крепче, притягивая меня к нему на непозволительный по этикету дюйм. — Не нужно строить из себя дуру. Тебе не идет.
Я возмущенно вскинула голову, натыкаясь на его обжигающий взгляд.
— А мы уже настолько близки, Ваша Светлость, что перешли на «ты»?
— Не переводи тему, — отрезал Ксавьер, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.
Проклятье. Этот мужчина — ходячий детектор лжи.
Танец продолжался, пары кружились вокруг нас пестрым калейдоскопом, а я слишком остро, до звона в ушах, ощущала его близость. Его запах — что-то холодное, терпкое, с отчетливой ноткой опасности и морозного ветра. Тепло его ладони на моей талии обжигало. А взгляд… от этого взгляда хотелось либо телепортироваться на другой континент, либо начать нервно читать молитвы всем известным богам.
— Ты была в зале до церемонии, — спокойно продолжил Ксавьер, и его голос вкрадчиво обволакивал, не давая сосредоточиться. — Там до сих пор ощущается отчетливый след некромантии. А затем, я внезапно перестал слышать твои мысли.
Моё сердце сделало нервный кульбит и, кажется, решило спрятаться где-то в районе желудка.
— Поздравляю с тишиной?
Его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал сытого волка.
— Откуда у тебя артефакт ментальной защиты высшего уровня?
Я чуть не споткнулась, вовремя подхваченная его стальной хваткой.
— Какой еще артефакт?
Ксавьер внимательно смотрел мне в глаза.
— Тот самый, который блокирует твое сознание для меня, — спокойно, как маленькому ребенку, пояснил он. — Обычно твои мысли слышно даже через половину дворца. Там всегда такой… колоритный шум.
— Звучит крайне оскорбительно, между прочим! — я возмущенно выдохнула, на миг забыв об осторожности. — У меня нет никакого артефакта, Ваша Светлость. Видимо, я просто повзрослела и научилась… молчать.
Несколько секунд он просто молчал, продолжая вести меня в танце с пугающей безупречностью.
— Что ж, — наконец тихо произнес Ксавьер, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание опалило кожу, вызывая целую армию мурашек. — Будем считать, что я вам почти поверил, леди ди Лаурентис. Но вы ведь знаете, как сильно я люблю разгадывать тайны…
По спине пробежал ледяной холод. И почему-то мне показалось, что это была не угроза, а что-то похуже.
Да он же теперь не отстанет!
Остаток танца прошел в звенящем молчании. Точнее, молчал Ксавьер, наслаждаясь моим замешательством. А я мысленно паниковала, подбирая синонимы к слову «катастрофа». Особенно мешала его рука на моей талии. Как можно так спокойно танцевать, когда от одного его прикосновения моя нервная система решила коллективно уйти в отставку?!
Музыка наконец стихла.
— Благодарю за танец! — быстро выпалила я, делая стремительный шаг назад и едва не сбивая проходящего мимо лакея. — А теперь мне срочно, просто жизненно необходимо… эм… покормить Брикса! Всего хорошего, герцог!
И прежде чем Ксавьер успел хоть что-то ответить, я развернулась и самым позорным образом нарушила все правила этикета разом. Подхватив тяжелые юбки, я рванула через зал к своему кролику.
— Миранда, — раздался за спиной его голос, негромкий, но отчетливый.
Я даже не обернулась. Инстинкт самосохранения орал дурным голосом, перекрывая даже музыку.
Я почти долетела до спасительного угла, где оставила Брикса. Схватила пушистого демона на руки, прижала к груди и отчаянно прошипела:
— Валим отсюда! И побыстрее!
— НАКОНЕЦ-ТО первая здравая мысль за весь этот невыносимый вечер, — одобрительно пробасил кролик, вцепляясь коготками в мой лиф.
Я уже развернулась к спасительным дверям, мысленно представляя, как запрусь в своих покоях, как путь мне внезапно преградили.
Элиза.
Ну разумеется. Куда же без неё.
Моя драгоценная сестрица стояла прямо передо мной — ослепительно прекрасная, безупречная и настолько невинная на вид, что любой случайный наблюдатель немедленно захотел бы выдать ей нимб и титул святой покровительницы сироток.
Вот только благодаря памяти Миранды я прекрасно знала, какая ядовитая гадюка скрывается под этой кроткой улыбкой.
Элиза мягко, одними уголками губ, улыбнулась.
— Сестра.
Голос был сладким. Приторным до сведения челюстей. А затем она чуть наклонилась ко мне и тихо, так, чтобы услышала только я, пропела:
— Бедная, несчастная Миранда… Должно быть, это так невыносимо тяжело — стоять в стороне и смотреть, как мужчина, ради которого ты была готова на всё, надевает кольцо на палец другой.
Вот теперь мне окончательно, кристально ясно захотелось кого-нибудь проклясть.
Но прежде чем я успела открыть рот, чтобы высказать всё, что думаю о её сочувствии, Элиза картинно ахнула и с поистине снайперской точностью качнула свой фужер.
Ледяное шампанское щедрой волной выплеснулось прямо на моё платье. Тёмный шёлк моментально потемнел ещё сильнее, прилипая к коже неприятной, мокрой кляксой.
— Ой! — воскликнула она на весь зал с таким фальшивым раскаянием, что я едва удержалась от желания поаплодировать её актерской игре. — Какая же я неловкая! Прости меня, Миранда!
А взгляд при этом был совершенно другим. Выжидающим. Предвкушающим. Хищным.
Она ждала скандала. Ждала классической, фирменной истерики Миранды ди Лаурентис. Ждала, что я прямо здесь, посреди бального зала, вцеплюсь ей в волосы, раскидаю подносы с закусками и дам ей очередной шикарный повод выглядеть бедной, невинной жертвой своей безумной, ревнивой сестры.
И тут… меня осенило. Да это же гениально! Это не просто провокация, это идеальный, стопроцентно легальный повод сбежать с этого праздника жизни.
Я расплылась в настолько широкой, плотоядной улыбке, что Брикс у меня на руках поперхнулся воздухом и попытался слиться с тканью моего платья.
— Элиза! — почти восторженно выдохнула я, распахивая объятия. — Моя прекрасная, чудесная сестра! Я так за тебя рада! Правда! Счастья вам! Любви! Здоровья!
Элиза моргнула. Раз. Другой. Её идеальная улыбка начала давать сбои.
А я, не давая ей ни единой секунды на то, чтобы опомниться или отскочить, шагнула вперед и крепко её обняла.
Настолько крепко, что мокрая, щедро пропитанная шампанским ткань моего платья с радостным, мстительным хлюпаньем впечаталась в белоснежный, девственно-чистый шелк её дорогущего свадебного наряда.
Несколько золотистых капель особенно живописно растеклись по её расшитому жемчугом корсажу, оставляя несмываемые, вульгарные желтые пятна.
Ой. Какая жалость.
— Миранда… что ты… — потрясенно, уже без всякой игры выдохнула Элиза, с ужасом глядя на испорченный шедевр портняжного искусства.
— Всё только для тебя, любимая сестрёнка! — лучезарно сообщила я, отступая на шаг и любуясь делом рук своих. — А теперь прошу меня великодушно простить, мне срочно нужно переодеться, иначе я простужусь! Счастливого вечера!
И прежде чем кто-либо из шокированных гостей, Алистер или, не дай бог, Ксавьер успели меня остановить, я подхватила тяжелые юбки, прижала к себе давящегося беззвучным смехом Брикса и стремительно, почти бегом, направилась к выходу из зала.
Двери за моей спиной с глухим стуком закрылись, отсекая шум чужого праздника.
— Знаешь, — благоговейно прохрипел кролик, когда мы оказались в прохладном полумраке коридора. — Я, конечно, демон преисподней… но даже я начинаю тебя бояться.
Глава 4. О крайне подозрительных совпадениях
Ксавьер
Взгляд Ксавьера Кроули провожал стремительно удаляющуюся некромантку до тех пор, пока тяжёлые резные двери не захлопнулись за её спиной, отсекая от бального зала шуршание тёмного шёлка и возмущённый писк демонического кролика.
Глава Тайной канцелярии не шевелился. Со стороны он выглядел всё таким же безупречно спокойным: высокий аристократ в чёрном камзоле, лениво держащий в руке бокал с вином и наблюдающий за придворной суетой. Но внутри него в этот момент шла крайне неприятная работа мысли.
Потому что он видел всё. От начала и до конца.
Видел, с каким идеально выверенным выражением лица Элиза подошла к сестре. Слышал её голос — сладкий, мягкий, насквозь пропитанный ядом. И, разумеется, Ксавьер заметил то едва уловимое движение пальцев, которым новоиспечённая супруга Алистера «случайно» опрокинула шампанское на платье Миранды.
Это был безупречный расчёт. Тонкий, привычный и профессиональный.Она ждала скандала, как и весь зал. Придворные буквально затаили дыхание в предвкушении очередной сцены безумной ревности от «опасной некромантки». А вместо этого...
Вместо истерики Миранда внезапно расцвела так, будто ей только что сообщили об отмене собственной казни.
Ксавьер медленно поднёс бокал к губам, скрывая тень усмешки.
А её сестринские объятия... О, это было почти искусство. Белоснежное платье Элизы после них выглядело так, словно его уже успели использовать в ритуале вызова болотной нежити
.Но главное — Миранда ушла. Без скандала, без крика, без привычной ярости. Просто сбежала с таким счастливым лицом, будто выиграла в этой маленькой войне.
— Интересно, — тихо произнёс Ксавьер себе под нос.
Он перевёл взгляд на Элизу. Вокруг молодой жены уже суетились служанки, придворные дамы выражали сочувствие, а сама «светлая целительница» выглядела расстроенной настолько идеально, что любой менее внимательный человек немедленно проникся бы к ней жалостью.
Но Ксавьер был менталистом и слишком давно работал с человеческой ложью. Он вдруг отчётливо понял одну крайне неприятную вещь. Сегодня Элиза действовала слишком уверенно. Не как человек, впервые решивший спровоцировать сестру.Нет. Это была отточенная привычка и отработанный годами сценарий. И от этой мысли внутри медленно разлился холод. Сколько из прошлых обвинений против Миранды были правдой? Все эти рассказы о вспышках жестокости и издевательствах, о зависти и о «безумной некромантке», терроризирующей собственную семью.
Но сильнее всего Ксавьера беспокоило другое. Его тянуло к ней и это было очень странно, иррационально и глубоко неправильно.