Летопись Ториона. Дневник старого гнома

В общей сложности Хелдиир провёл в поселении чуть более недели и уже складывал вещи, собираясь в путь домой, когда вдруг странная магическая волна прокатилась по долине с запада на восток. Почувствовали её только гном и гоблины, которые, все до одного, вскоре после этого почувствовали себя плохо. Их начало тошнить, кожа поменяла цвет, став болезненно бледной. Местные шаманы, осмотрев их, посоветовали несколько трав, но на следующее утро стало очевидно, что они не помогают. Гоблины стали похожи на скелеты, их кожа начала трескаться и отслаиваться. Хелдиир отложил своё возвращение домой и, оседлав волка, отправился на север, на поиски Матуса, в надежде на то, что он сможет как-то помочь. Две недели ушло у гнома на то, чтобы найти шамана в низовьях северных гор. Дра-Йото был с ним, и, как и остальные гоблины, он выглядел ужасно.

– Матус! Лесному поселению нужна твоя помощь, все гоблины там заболели, похоже, с ними случилось то же самое, что и с Дра-Йото. Ты сможешь им помочь?

– К сожалению, нет. Здесь орк бессилен. К орку уже приходили из пещерного поселения, там тоже все гоблины заболели, и орк думает, что в степном поселении происходит то же самое. Орк наблюдал течение жизни гоблин-брата, оно меняется, словно отторгает что-то чужеродное.

– И мы совсем ничего не можем сделать?

– Ничего, остаётся только ждать. Течение жизни не угасает, поэтому орк думает, что гоблин-братья будут жить. Но что с ними происходит – орк не знает.

Изготовив подобие седла из подручных средств, Матус и Крорин погрузили Дра-Йото на волка и отправились в лесное поселение. По пути они встретили орков из степи, они сообщили, что там происходит то же самое, как и предполагал Матус. Через несколько дней кожа Дра-Йото полностью облезла, через оставшийся тонкий слой ясно были видны все сосуды и мышцы. Затем всё тело покрылось язвами, и начались дикие боли. Несмотря на слабую болевую чувствительность и огромную дозу обезболивающих трав, которые дал гоблину орк, тот бился в агонии и кричал, пока не сорвал себе голос. После чего продолжив беспомощно стонать и хрипеть. В поселении всё было точно так же. Орки всеми возможными способами старались помочь гоблинам, но не могли ничего сделать.

Июнь 432 года (1 года от Рождения Пламени)

Через неделю боли стали стихать, казалось всё начало приходить в норму, но случилось новое несчастье. В одну ночь все гоблинши, носившие ребёнка разродились. Даже те, кому до родов было ещё совсем далеко. Многие из них при этом погибли. Родившиеся дети были абсолютно не похожи на гоблинов. Они были очень маленькие, с половину ладони гоблина и покрытые мягкой шерстью. Кроме того, вместо обычного одного, изредка двух детей, их было по пять-десять. Через несколько часов, детёныши выросли вдвое. В отличии он гоблинов они обладали более массивным телом, крупной головой и короткими конечностями. Не зная, что с ними делать, орки поместили их в вольеры, что бы они не разбежались. Это был единственный способ, поскольку детей было слишком много что бы уследить, а гоблины по-прежнему были недееспособны. Ещё через день детёныши стали необычайно подвижны и агрессивны. Они дрались между собой, отгрызая зубами друг от друга целые куски плоти, а при попытках их разнять кидались на орков как безумные. Некоторые гоблинши из последних сил поднимались и пытались усмирить своё потомство, но мелкие не признавали в них матерей и проявляли агрессию. Спустя пару дней, подросшая безумная детвора сломала ночью забор в одном из вольеров и вырвалась на свободу. Они накинулись на попытавшихся их остановить орков и до смерти загрызли их, оставив одни кости. Затем они разломали и другие вольеры. Освободившееся полчище маленьких монстров уничтожало всё на своём пути. Проснувшиеся от шума орки начали обороняться, но шустрые «детёныши» словно муравьи накидывались на них и за несколько минут оставляли практически голый скелет. Лишь с помощью факелов их удалось остановить и выгнать из поселения. Сотни орков и гоблинов погибли в ту ночь, а детёныши разбежались по лесу и скрылись из виду. Периодически они мелкими группами появлялись неподалёку, но не шли на контакт и были агрессивны, а затем и вовсе пропали. В других поселениях ситуация была похожая. С той лишь разницей, что в горном поселении обезумевшая детвора через несколько часов после рождения скрылась в горах, а в степном их оказалось настолько много, что они загрызли чуть ли не треть поселения.

Ноябрь 432 года (1 года от Рождения Пламени)

Гоблины ещё долго были абсолютно обессилены. Хотя боли и закончились, язвы на теле стали только крупнее. Большие куски плоти отваливались от них и за несколько часов превращались в пыль. Хелдиир отказался уезжать из долины, оказывая посильную помощь Племени. Гоблинов было больше чем орков, а сейчас они все оказались беспомощны. Свободное племя в мгновенье потеряло огромную силу и приобрело множество забот. Кроме обычных дел на плечи орков легли работы, которые обычно выполняли гоблины, а также забота о братьях, которые лежали покрытые огромными язвами более полугода. За это время вся их плоть буквально была сброшена полностью и заново выращена. Сами гоблины при этом несколько изменились, стали чуть более плотными и слегка сгорбленными. Их новая кожа была более шершавой и похожей на камень, как у орков, а не на тысячи микроскопических чешуек как раньше. Голос гоблинов немного огрубел, а узкий длинный язык, напоминавший змеиный, превратился в обычный. После «перерождения», как они сами называли свою полугодовую агонию, гоблины чувствовали себя по-другому – смелее и сильнее.

Шла активная подготовка к сезону дождей. Хелдиир вместе с орками восстанавливал водоотводные каналы в степном поселении, когда первые гоблины смогли встать на ноги. Через неделю прибыл Матус из лесного поселения и сообщил сразу две радостные новости: во-первых, в лесном поселении так же стали поправляться гоблины, во-вторых семена мандрагоры, которые они посадили ещё весной, наконец-то проросли. Один за другим гоблины вставали на ноги и подключались к работе. Когда пошёл дождь, они уже практически все были в строю.

Февраль 433 года (2 года от Рождения Пламени)

Как и многое другое в последнее время, грозы были необычными. Они были гораздо сильнее и молнии имели необычный кроваво-оранжевый цвет. Раскаты грома звучали так, что земля содрогалась, а с гор сошли многочисленные обвалы и сели. Дождь же был настолько сильным и продолжительным, что некоторые каналы были переполнены и переливались, бурные потоки воды сплошь покрыли землю, смывая всё на своём пути. Вместо обычных нескольких дней, гроза бушевала почти месяц, сверкая своими странными молниями. Ещё две недели после того как дождь стих, с гор стекали потоки воды, промывая себе новые русла через всю долину. Матус, Кру-Хак и Хелдиир отправились к Саду Предков, чтобы посмотреть, не разрушилось ли там что во время дождей и оценить состояние мандрагоровой клумбы. Сад предков изрядно подмыло, но ни растения, ни постройка не пострадали, а вот клумба оказалась полностью затоплена разливом реки, от цветов не осталось и следа. Матус был опечален.

– Эй, дружище, не грусти. Мы же с тобой знаем, где можно достать эти цветы. А у меня есть идея, как сделать это быстрее чем в прошлый раз.

– Ммм? – орк вопросительно посмотрел на гнома.

– Помнишь, мы в прошлом году видели гоблинов, катающихся на узких маленьких лодках. Нам нужны похожие, только побольше. Или такие связать две вместе, что бы могли выдержать каждого из нас.

– Орк знает, где взять лодки! – сказал Кру-Хак и куда-то зашагал.

Хелдиир и Матус пошли за ним, затем они оседлали волков, и весь день ехали на запад вдоль одного крупного ручья пока не добрались до каких-то бревенчатых построек.

– Здесь орк и гоблин делают такие лодки! – входя внутрь одной из построек, сказал Кру-Хак.

Внутри они нашли несколько узких лодок – каноэ, сплетённых из веток. Большинство были недоделаны, но были и готовые, которые оставалось только просмолить. Выбрав пару крупных лодок для Матуса и Кру-Хака, а так же связав вместе две маленькие для Хелдиира, они хорошенько их просмолили и спустили на воду. Немного отдохнув, собрав всё необходимое, орки и гном отправились в путь. Ниже по течению, ручей уходил в лес, вливаясь в его затопленную часть. Каноэ, как и рассчитывал гном, оказались в разы быстроходнее чем плот. На второй день они добрались туда, где в прошлом году нашли тигровую мандрагору. На их удачу, обильные дожди сопровождались обильным количеством мандрагор. Кру-Хак и Матус ловили их ловчей сетью и подтягивали ближе к лодкам. Хелдиир, поскольку был невосприимчив к яду, упаковывал их в прочные мешки и подвешивал к мачте. Упаковав за час около десятка тигровых мандрагор, компания отправилась в обратный путь. Как и в прошлом году, визг мандрагор привлёк гидр, только на этот раз их было двое. Как только они приблизились, в ход пошли длинные рогатины, которые орки предусмотрительно взяли с собой. Их длинные рукояти позволяли держать чудовищ на расстоянии, не давая гидрам пустить в ход зубы, а толстые кожаные плащи закрывали от плевков яда. Пока Матус и Хелдиир держали рогатинами гидр, Кру-Хак перебрался на дерево и, свесившись с ветвей, обезглавил их одну за другой. Пользуясь представившейся возможностью, тела гидр были разделаны. Орки забрали зубы и сняли кожу, которая оказалась прочной и хорошо растягивающейся, но сильно скользкой из-за выделяющихся веществ. Мясо изначально предполагали употребить в пищу, но передумали из-за скверного запаха.

Март 433 года (2 года от Рождения Пламени)

По возвращению в лесное поселение Матус принялся изучать свойства мандрагоры, а Хелдиир стал собираться в путь домой.

– Может гном-брат останется? Прошлый отъезд закончился плохо. Второй раз гоблин такое не переживёт. – смеясь спросил Дра-Йото.

– Будем надеяться такого не повториться. А домой съездить нужно, а то там меня, наверное, уже похоронили. Почти два года не был.

– Хорошо, Племя всегда будет радо гном-брату!

– Я думаю, мы ещё встретимся!

– Конечно! Если гном-брат окажется в землях Лесного братства, передай Лучэль от орка этот мешочек. Это самый вкусный чай, который можно найти в долине Свободного племени.

Хеллиир попрощался с Дра-Йото, Матусом и ещё несколькими орками и гоблинами, стоявшими рядом, оседлал волка и поехал к ущелью. Добравшись до Серой пустыни, он упёрся в песчаную бурю, и уже наученный горьким опытом решил переждать её у скал. Буря затянулась, и чтобы не томить волка, гном отпустил его на второй день, оставшись ждать в одиночестве. Гном сидел у края ущелья, опершись спиной на камень, и смотрел на буйство стихии. Заметив неподалёку двух маленьких скорпионов, он стал наблюдать за ними. Они ползали кругами, и каждый из них был явно недоволен присутствием другого. В конце концов, они сблизились и сцепились клешнями. Их противоборство длилось около получаса, пока тот, что был крупнее, не заставил противника отступить. Гном продолжал сидеть и думал о том, что в такой огромной пустыне, два маленьких скорпиона дрались за небольшой клочок земли. Хотя им обоим здесь так много места, что они могли бы никогда и не встретиться. Но, тем не менее, что-то заставило их прийти именно сюда и встретить друг друга. Вероятнее всего просто гном не видит различия между этим куском пустыни и любым другим, в то время как для скорпионов оно может быть колоссальным. Буря начала стихать, гном поднялся и стал разминать затёкшие конечности. Вдруг в вышине мелькнула какая-то большая тень, Хелдиир подумал, что это просто птица, и, дождавшись, когда буря окончательно стихнет, отправился сквозь пустыню. По дороге ему снова вспомнилась эта тень, и, поразмыслив о том, что это могла быть за птица, он пришёл к выводу, что не знает столь крупных представителей. Любопытство ещё долго играло его воображением, но затем утихло. Остаток пути гном размышлял о том, что сейчас происходит на родине, и о том, что отец снова будет возмущаться из-за его нежелания участвовать в государственных делах.

Когда Хелдиир пересёк пустыню, он отправился в сторону Золотого Кувшина, надеясь встретить кого-нибудь из торговцев и с ними добраться в горы. Но к его удивлению, торговые пути оказались пусты. Добравшись до города, он снова удивился тому, что торговцев стало заметно меньше, а эльфов вообще были единицы. Зайдя в таверну, он узнал причину. Снова отложив возвращение домой, Хелдиир стал искать попутчиков, чтобы добраться до Прилесья. Лесное братство сильно сократило объёмы торговли, поэтому Прилесье опустел ещё сильнее, чем Золотой Кувшин. Дальше в Древний лес гном отправился в одиночку, купив коня у одного из торговцев. Добравшись до поселения у Древа, Хелдиир узнал, что Лучэль находится в Магической школе и направился туда.

Неожиданный стук в дверь заставил Торо вздрогнуть и отвлечься от дневника.

– Торо! Ты почему ещё не спишь, поздно уже. Я вижу, что у тебя свет горит! А ну ложись спать, завтра снова школу проспишь. – раздался из-за двери грозный голос Нибура.

– Уже ложусь, папа! И сегодня я не проспал.

– Давай, давай, через пять минут приду – проверю, что бы спал уже.

Вздохнув, гном спрятал дневник в шкаф, потушил свечи и лёг в кровать. На следующий день после школы он снова отправился в кузницу и продолжил поиски. Он тщательно протёр везде пыль и осмотрел все стены и верстаки. В одном из них он нашёл потайной ящик, который оказался запертым. Торо, повозившись, открыл его с помощью самодельной отмычки, увидел внутри свёрток и стал его разворачивать. Внутри лежал металлический предмет, напоминающий наконечник стрелы, только гораздо больше, словно стрела была метров пять-шесть длиной. Наконечник был очень тяжелый и чем-то испачкан. Гном вышел на улицу и попытался очистить его от грязи, но она была сильно засохшей и твёрдой. Отковырнув гвоздём небольшой кусочек, Торо увидел, что металл имеет оранжевый цвет. Решив, что это мифрил, гном почему-то испугался, завернул наконечник и спрятал его обратно. Затем закрыл кузницу и побежал в дом. Весь вечер Торо думал о странном содержимом того ящика. Изделий из мифрила он никогда раньше не видел, ведь его так и не научились получать из руды. А мифриловые молот и топор, хранящиеся у верховных старейшин, имели божественное происхождение. Возможно, поэтому молодого гнома и пугала вероятность того, что странный наконечник был изготовлен из мифрила. Торо даже не мог представить, как он оказался у дедушки и почему был спрятан в потайном ящике. Он был так взволнован, что несколько дней даже не решался взять в руки дневник, но вскоре любопытство пересилило, и он продолжил читать.