Малу. Страсть, покинувшая пределы земного бытия

«Останься! Ты же не хочешь уходить, я чувствую…»

– До свидания, – сказал он и, развернувшись, пошел вслед за ведьмой.

Малу провожала его взглядом, чувствуя, как ее внутреннее «я» сопротивляется этой разлуке и требует каких-то немедленных действий. Но нерешительность и растерянность будто приковали ее к стулу. Прикоснувшись губами к своей руке, она закрыла глаза и попыталась почувствовать вкус его поцелуя. В другой руке она крепко держала визитку и, чтобы случайно не потерять, быстро сунула ее в сумочку.

Тут откуда-то нарисовалась Гейл.

– Эй, детка, какого черта ты тут делаешь? – еле выговорила она. – Я тебя повсюду ищу!

Ее слова звучали где-то далеко, Малу пропустила их мимо ушей, безотрывно глядя в блестящую темноту, в которой только что скрылся Дэймон. Но ее заслонило бледное вампирское лицо, уже без клыков и с одним красным глазом.

– Детка, с тобой все в порядке?

– Да, все нормально, – ответила Малу, чуть не плача и удивляясь самой себе: никогда раньше ее никто так не зацеплял в момент знакомства.

– Нам пора домой. Мы уходим.

Она невольно встала и пошла за подругой, хотя всем своим существом хотела остаться здесь. Не теряя надежды увидеть его напоследок, она продолжала сканировать зал. Слезы катились по лицу, она размазывала их вместе с потекшей косметикой, но ей уже на все было наплевать.

И вдруг она его увидела: они стояли вместе с ведьмой и обнимались. Он прижал ее бедрами к стене и, улыбаясь, что-то говорил, наклонял рогатую голову то вправо, то влево, то приближаясь к ее губам, то отдаляясь, как будто играл с ней. Она таяла в его объятиях, как кусок сахара, в томительном бессилии пытаясь сорвать с губ его поцелуй.

Буйный приступ ревности и обиды болезненной тенью затмил рассудок. Малу казалось, что ее сердце вот-вот разлетится на осколки. Ноги не слушались – не хотели уходить. Она стояла, как вкопанная, продолжая на них смотреть. Ведущий что-то орал в микрофон, но она услышала только обрывок последней фразы:

– …И теперь я объявлю короля и королеву сегодняшнего бала – это Дэймон и Жаклин!

Дэймон взял ведьму за руку, и под градом оваций они вышли на сцену. Девушка, кажется, была чем-то встревожена или расстроена – так показалось Малу. Хотя рядом с таким мужчиной есть о чем расстраиваться: если от него сходят с ума все женщины вокруг, трудно, наверное, удерживать его рядом с собой.

«Жаклин. Наверное, француженка. Красивая…»

Гейл дернула ее за руку:

– Идем же! Чего буксуешь?

Смотря только себе под ноги, она быстрыми семенящими шагами пошла следом за подругой, и, не сдерживая эмоций, дала волю слезам.

***

Надоедливый будильник уже третий раз звонил под подушкой. Кроме него, постоянно «булькали» приходящие сообщения. Малу нащупала сонной рукой телефон и на этот раз выключила его совсем. Голова болела, горло жгло от сухости. Простонав, она перевернулась на другой бок и встретила у своего лица локоть. Нахмурившись, подняла голову: это была Гейл. Она тоже проснулась и, сладко потягиваясь, чуть не заехала в глаз подруге.

– Эй, аккуратнее! – толкнула ее Малу. – Ты что тут делаешь? Ты разве не у себя дома должна быть?

– Нет у меня больше дома, – хрипло ответила Гейл. – Ты что, не помнишь? Гарри меня выгнал вчера. Вернее, сегодня утром.

– Вот это новость. Почему?

Гейл засмеялась и протяжно вздохнула:

– Потому что мой вчерашний вечер удался!

– Видимо, я что-то пропустила. – Малу приподнялась на подушке. – Давай, рассказывай.

– Конечно, пропустила! Ты всю ночь где-то пропадала. Это ведь Сэди вчера была с тобой, да? – Гейл, догадливо улыбаясь, прошлась пальцами по ее обнаженной ноге. – Куда это вы с ней вдвоем испарились, а? Ну-ка, колись!

Малу с довольным видом закрыла глаза, отвернулась.

– Нет. Не скажу!

– Значит, у тебя появились от меня секреты? Ах ты!

Гейл выхватила из-под нее подушку и огрела ее по голове. Малу засмеялась:

– Отстань! Ничего я тебе не скажу!

– Да и не надо! И так все понятно. Мне, кстати, в это время тоже скучно не было.

– Все-таки поддался твоим чарам тот симпатичный оборотень?

– Да! – взвизгнула Гейл. – Он из той банды танцоров – ты видела их танец? – Малу отрицательно помотала головой. – Жаль.. О, боже! Что он делал со мной в машине, ты себе не представляешь…

Малу поражалась той легкости, с которой сбывались мечты ее подруги. Видя ее счастливой, она по-доброму завидовала. Если бы она довольствовалась тем же, наверное, тоже была бы счастлива. Но такая любовь для нее была слишком банальна.

– А что случилось дома?

– Как только я вернулась домой, мне позвонил Такер – ну, оборотень. Гарри услышал наш разговор – вот, собственно, и вся история. Напоследок я сказала, что он бревно и уже давно меня не удовлетворяет. Забрала вещи и хлопнула дверью. Приехала к тебе. Все.

– А Такер?

– Обещал вернуться ко мне, как закончатся гастроли. Посмотрим. – Гейл потянулась за сигаретой.

– Занятное начало любовной истории – вампирша и оборотень. Хоть новые «Сумерки» снимай.

– А то! Это будет самая яркая страница в моем дневнике. Может, даже книгу потом напишу – всегда мечтала о чем-нибудь написать. Жаль, фантазии не хватает.

Малу усмехнулась:

– Давно ли ты ведешь дневник?

– А вот сегодня и начну. Этот идиот Гарри подарил мне блокнот на день Валентина – представь! Вот и сделаю первую запись с заголовком: «Прощай, неудачник!» Вот так! …Слушай, а с тобой-то что случилось под утро? Чего так скисла? Перебрала?

Малу изменилась в лице и задумчиво опустила глаза:

– Я познакомилась вчера с мужчиной. Он не выходит у меня из головы…

– Да ладно! Ты запала на мужика? – Гейл взмахнула руками: – Аллилуйя! – Потом нахмурилась: – Надолго ли?

– Кажется, да.

– Дай угадаю: секса не было?

– Нет.

– А, понятно. Ты опять пошлешь его после первой ночи. Слушай, я не понимаю тебя! Честно. Что такого должно быть в мужике, чтобы у тебя, наконец, сложились нормальные отношения? Неужели все они настолько плохи в постели? Такого просто не может быть. Или Сэди всему виной?

– Не знаю. Я уже сама запуталась в себе. Но Дэймон…

– Вчерашний мужик?

– Да. Высокий такой, в костюме дьявола – не видела его?

– Не припомню… Вернее, не знаю – там много демонов было. И что он? Какой-то особенный? И это его настоящее имя – Дэймон?

– Да, его так зовут. Особенный – это мягко сказано. Он не похож на других, он – идеал, понимаешь?

– Да вокруг тебя столько красавцев вертится! По мне они все идеальны. Будь у меня столько поклонников – я была бы самой счастливой в мире.

– А у меня все наоборот, – огорченно вздохнула Малу.

– Потому что ты гоняешься за чем-то сверхъестественным. Ну, может, этот Дэймон вылечит тебя своим дьявольским посохом?

Малу томно улыбнулась:

– Я мечтаю об этом больше всего.

– Когда вы встречаетесь?

– Не знаю. Может, вообще никогда. Он был с девушкой вчера. И под конец ночи их объявили королем и королевой.

– И что? Забей на нее! Бери ситуацию в свои руки. Номер его есть?

– Да, он оставил визитку.

– Ну вот! Это ли тебе не знак?

Малу свесилась с кровати. На полу валялась груда одежды и черно-белый парик. Нашла свою сумочку, стала искать визитку. Проверила внутри, в карманах – нигде нет.

– Так… Где же? Я точно помню, что клала ее… А, вот!

Достала визитку с надписью: «Салон красоты «Хлоя».

– Черт, не то… Больше ничего нет. Неужели потеряла? – Вытряхнула все содержимое на кровать – кроме духов, косметики и пары презервативов больше ничего не нашлось. Расстроенно схватилась за голову: – Ну, как же так?

– Значит, не твой человек. Не судьба. А если судьба, тогда встретитесь – точно тебе говорю. Ладно, нужно собираться. Мне сегодня корпоратив вести. Ты на смену поедешь?

– Да, мне тоже нужно, к несчастью…

– Слушай, я перекантуюсь у тебя пару ночей – ты не против?

– Да, не вопрос. …Ты на кухню? Свари кофе, пожалуйста.

***

Гейл уехала. После вчерашнего в квартире остался жуткий беспорядок: постель до сих пор не прибрана, повсюду валяется одежда, костюмы Сеймура разбросаны – и почему она их не забрала? Надо бы сделать уборку, но у Малу не было никакого желания. С кружкой кофе в руке она сидела и смотрела на свои картины, висящие на стене.

Она с детства отлично рисовала и уже давно нашла применение своему художественному мастерству: создание карандашных эротических рисунков в последнее время стало ее любимым занятием. В них она изображала все свои откровенные фантазии и тайные желания. Это был ее личный дневник, только не в текстовой, а в изобразительной форме. Обычно подобные откровения хранят где-нибудь в укромном месте, под замком, но Малу хотелось, чтобы они всегда были на виду, ведь к своему пространству она никого, кроме Гейл, не допускала, а ей она доверяла все секреты. Больше близких подруг у нее не было, а что касается мужчин – еще ни один не переступал порог ее квартиры. Она верила в то, что следы человеческой энергии, а тем более, той, что выплескивается при занятии сексом, прочно отпечатываются в домашней ауре. Так что нечего похотливым самцам осквернять своим присутствием священное хранилище высших эротических флюидов, о которых они не имеют никакого представления.

Одна из картин, центральная, называется «Исцеление». На ней изображена обнаженная девушка, лежащая на постели. К ней прикасаются четыре руки – совершенно самостоятельные, отделенные от тела. Сама она одной рукой обнимает мужскую голову, а второй – женскую. Эти головы, так же лишенные своих тел, повинуются ее воле, целуют грудь и живот. А бездыханные, обезглавленные тела неподвижно лежат на полу – они цепью прикованы к кровати.

Рядом висит картина под названием «Девственный вкус». На ней красивая героиня эротично трогает пальцами свои губы, а рядом с ее лицом виден рельефный мужской торс. Другой рукой она расстегивает молнию его брюк – видимо, готовясь к минету. Оральные ласки, совершаемые женщиной, – еще одна важная грань в отношениях. Наряду с поиском идеального активного любовника, который исполнит все ее желания, Малу мечтала еще и о таком, которому бы хотелось доставить большее удовольствие, чем получить самой. Ей казалось, что если вознести на седьмое небо ласками достойного мужчину, она была бы даже счастливее его. Вся проблема в том, что такие ей тоже не встречались – слишком далек был от реальности и этот созданный ею идеал. Поэтому минет был для нее мало приятен, хоть она всегда мастерски его исполняла.

На других рисунках изображены пары – мужчина с девушкой или две девушки. И ни на одной не представлен непосредственный процесс акта, никаких открытых гениталий – только чувства и предвкушение, недосказанность.

На столе лежал незаконченный набросок, на нем – мужское тело, которое сзади обнимают женские руки с длинными ногтями, в одной из них – роза. Вообще, получилось неплохо, но Малу, хмуро посмотрев на него, почему-то смяла и выбросила в урну.

За окном было мрачно и тускло, стало довольно быстро темнеть. Посмотрела на часы – половина седьмого.

«Пора собираться», – подумала она, враждебно покосившись на свои танцевальные костюмы, что висели в открытом шкафу.

Зайдя в ванную комнату и скинув халат, она обнаженная встала перед зеркалом. Ей нравилось смотреть на линии своего тела. Упругая грудь второго размера с аккуратными темными сосками, плоский живот с проступающими кубиками пресса, крепкие, подкачанные ягодицы, худые стройные ноги. На левой стороне живота, снизу, – татуировка: китайский иероглиф, означающий «любовь». Есть еще на спине, по центру – мистический остролистный цветок. Она сняла заколку, распустила рыжие кудри – они спускались ниже плеч, лишь немного не достигая сосков. Зашла в душевую кабину, включила прохладную воду. По телу побежали приятные струйки. Налила на мочалку немного прозрачного голубого геля и стала намыливать тело.

Дэймон не желал покидать ее мыслей. Она закрыла глаза, восстанавливая в памяти черты его лица, его глаза, улыбку. Она даже запомнила его руку – в тот момент, когда он протянул ей визитку: длинные, ровные пальцы, испещренная напряженными жилками кисть, выступающие костяшки. Ее скользкая рука гуляла по телу, поднялась выше, взялась за шею, за подбородок. Палец коснулся губ и проник в рот, совершая круговые движения вокруг подвижного языка. Вторая рука массировала изнывающую грудь, трогала набухшие соски. Ей хотелось думать, что это он ласкает ее. Она сняла с крепления душевую лейку, сделала воду чуть теплее, чтобы снизить разницу с температурой тела, увеличила напор струи. Голова слегка кружилась, глаза закрыты. Лейка приятно массажировала кожу, гладила изгибы тела, спустилась к гладко выбритому лобку. Упругие струйки достигли клитора, теплая дрожь привела в напряжение нижние мышцы. Она приникла спиной к стене, выдвинула вперед бедра. То опускалась, сгибая колени, то снова поднималась. Приподняла рукой одну грудь, достала языком до соска. Нарастающее наслаждение заставляло ее двигать телом все интенсивнее, до тех пор, пока сладострастная волна не потопила ее в море экстаза.

Выйдя из душа, она закурила. Налила себе еще кофе и вернулась в комнату. Встала перед зеркалом, чтобы высушить волосы, и вдруг ей показалось, что позади нее промелькнуло что-то темное. Она быстро обернулась – никого нет. Устало провела рукой по мокрым волосам, тяжело вздохнула:

«Пожалуй, надо завязывать с выпивкой».

Стрелки часов бежали быстро. Откровенные костюмы настойчиво продолжали смотреть на нее из шкафа. Она села на стул, отрешенно посмотрела на себя в зеркало и принялась наносить макияж.

«Дэймон Блэк… Как же мне теперь найти тебя? Куда прийти, чтобы снова увидеть?»

Очередной призрак любви? Похоже, нет. Ей казалось, что на этот раз он не выдуман ею, не дорисован иллюзиями до идеала, что он настоящий, именно такой, какой и нужен. Она перебрала в памяти всех мужчин, к которым испытывала самые сильные чувства, и поняла, что все они несравнимы с ее сегодняшним переживанием. Что-то закинул этот дьявол в ее сердце, какую-то горячую искру, оставил выжженный след, а потом исчез. А ведь он был важен для нее вдвойне: если бы она, не заметив его, убежала из клуба в отчаянном состоянии, то бог знает что могла бы сделать с собой. Но что именно ее остановило – этого она не понимала. В тот момент она не видела ни его силуэта, ни его лица. Только темноту и лучи прожекторов… Все это так странно и непонятно. Но одно она знала точно: во что бы то ни стало, она должна увидеть его снова. Но только как? И где?…

***

Подиум озаряли фиолетовые лучи, из зала доносились голоса подвыпивших посетителей, а между ними манерно расхаживали пышногрудые официантки, пополняя столы все новыми порциями виски и текилы. То и дело слышались звуки щедрых шлепков по их оголенным ягодицам, обтянутых стрингами, сыпались градом непристойные шутки и предложения.

Под свист и ликующие возгласы за кулисы удалялась эффектная обнаженная азиатка. Своим жарким танцем она буквально свела с ума зрителей, а в особенности молодого худощавого паренька, которого вывела на сцену и посадила на стул, заковав его в наручники. Кажется, сейчас он направился в сторону туалета.

Безликий голос громко, с нарастающей интригой объявил в микрофон:

– А сейчас встречайте – рыжая бестия Малу-у-у-у!

Мужчины засвистели еще громче и с нетерпением прилепились взглядами к подиуму. По полу пополз дым, из колонок раздался ритмичный, жесткий бит. Выходя из тени осторожной, но уверенной походкой, словно крадущаяся пантера, в свете фонарей появилась дерзкая рыжая красотка в высоких ботфортах, черном кожаном костюме – коротких шортах и лифе, и в шипастом ошейнике. К ритму в колонках добавилась подвижная мелодия. Малу подошла к пилону, медленно провела по нему руками и, слегка приоткрыв рот, эротично округлила губы, накрашенные сочной красной помадой.

– Дава-а-ай! – заорал кто-то. – Жги, крошка!

Но кроме музыки она уже больше ничего не слышала. Мир как будто выключился. Звуки унесли ее куда-то далеко-далеко, внутрь себя, где обитала только ее неистовая сексуальность. Хищно обвиваясь вокруг пилона, она двигалась стремительно и плавно. Спина ее красиво прогибалась, вьющиеся локоны падали на лицо от резких взмахов головы. Ее бедра невероятно подвижны, шпагаты головокружительны. Она то цепко и быстро взбиралась наверх, то так же быстро спускалась. Каждое новое движение было более страстным, и жар внутри разгорался все с большей силой. Глубокий вибрирующий бас насыщал каждую клеточку тела. Она чувствовала легкость, несмотря на то, что мышцы не расслаблялись ни на секунду. Касаясь лобком пилона, испытывала приятное волнение и сама возбуждалась от собственного танца. Она была беспощадной, сводящей с ума. Ее энергия стремительно распространялась по залу, зажигая в пожирающих ее глазами мужчинах жаркое желание и заставляя их буквально исходить слюной. Но стоило ей только переключить на них внимание, как тут же ее страсть перерождалась в беспредельную ярость. Ей было отвратительно видеть эти тупые возбужденные лица с угасающими проблесками разума. Казалось, их животный инстинкт вот-вот заставит их нервно покачиваться вперед-назад, издавая похотливое мычание, и вскоре они, позабыв про всякую мораль и достоинство, займутся общемассовым ананизмом.

«Чего пялитесь?! – гневно кричало ее внутреннее „я“. – Неужели думаете, что я достанусь кому-нибудь из вас? Отсосите-ка друг у друга!»

К концу выступления Малу не раздевалась, как это делали другие, – предпочитала оставаться в костюме и тем самым разжигала у публики еще больший интерес и фантазию, но иногда вместе с тем и нешуточное возмущение.

Номер продолжался. На сцене появилась еще одна девушка – блондинка, в похожем костюме и с плеткой в руках. Она подошла к Малу и, грубо схватив ее за подбородок, стала целовать в губы. Плетка прокралась между ее ног и с нажимом стала ездить вперед и назад. Мужчины очумели от восторга, их оглушительные вопли перебивали музыку. Лаская и касаясь друг друга остренькими язычками, девушки, как змеи, извивались во взаимных объятиях. Напарница пристегнула к ошейнику Малу цепь и стала наносить жгучие удары плеткой по ее телу. Потом взяла ее за волосы и ударила ладонью по лицу, но тут Малу взяла на себя роль доминанта. Она выхватила у нее плетку, приказала ей лечь на пол и сама опустилась к ней. Они стали ерзать друг на друге, демонстрируя позы секса. Сидя сверху и ощущая, как пальцы блондинки ласкают ее между ног, Малу закрыла глаза и представила Сэди. Перевозбужденная она уже была близка к тому, чтобы кончить, но опьяненным взглядом вновь нечаянно посмотрела в зал. Зрители рассиживали на красных диванах, смакуя вино и нервно потирая ладони о брюки. В их глазах она видела все то же, что и до этого. Но вдруг промелькнуло среди них что-то иное. Она стала пристально всматриваться в фиолетовый сумрак, ощущая в нем чей-то другой взгляд, чье-то другое чувство. Все мужчины, созерцая выступление танцовщиц, застыли на своих местах – кто стоя, кто сидя, кто уже почти лежа – и лишь один медленно бродил между ними. Это был высокий и статный брюнет. Он с осторожностью хищника поглядывал на сцену, и когда Малу рассмотрела его, у нее перехватило дыхание: это был ОН. Ей не нужно было отчетливо видеть его лицо, чтобы узнать его, – достаточно лишь заметить в полумраке отблеск его выразительных черных глаз, а их она ни с чьими не перепутает. Он смотрел на нее по-особенному, не так, как все, – таинственно, неописуемо. За этим спокойным и необычайно уверенным образом таилось гигантское море опиума и соблазна. Ее тянуло к нему, как магнитом. Сердце заколошматило в груди. Забыв про танец, она поднялась с пола и замерла, выглядывая его в темноте. Яркие прожекторы били светом в лицо, ослепляли. Еще раз она увидела его мельком, а затем он скрылся за спинами посетителей. Исчез.

– Чего встала?! – послышался недовольный возглас. – Давай тряси задницей!

Блондинка в недоумении посмотрела на Малу, но прерывать номер не стала, продолжая танцевать и соблазнять свою партнершу.

– Пусти! – сказала Малу, дернув плечом. Сорвала с шеи цепь и быстрым шагом направилась за кулисы.

Ее провожал заунывный возмущенный вопль.

В подсобке она столкнулась с управляющим – гламурным блондинистым качком.

– Эй, Малу, что за дела?

– Мне нехорошо, – ответила она и прошла к себе в гримерную.

Он пошел следом и хотел было войти, но она захлопнула дверь прямо перед его носом. Он стал дубасить кулаком.

– Мне надоели твои выходки, слышишь! То одно тебе не так, то другое. У тебя то месячные, то мигрень, то ты бухаешь! Мне осточертело это!

Дверь резко открылась, Малу вышла в куртке, в руках сумка.

– Катись ты, Стиви, ко всем чертям, – равнодушно сказала она и пошла.

– Это ты катись! И чтобы ноги твоей здесь больше не было! Понятно тебе?!

Малу шла, не оборачиваясь. За спиной слышались недоуменные перемолвки девушек-коллег. Минуя подсобку, она вышла в зал через другой выход и накинула на голову капюшон. Остановилась у барной стойки, села на стул.

– Винс, плесни текилы, – попросила она темнокожего бармена, бегло и тревожно осматривая посетителей.

Бармен ловко крутанул бутылку в руке.

– Тебя как ветром сдуло со сцены. С тобой все в порядке?

Она не слушала его.

– Ты не видел здесь мужчину… такого, брюнета? Он проходил здесь недавно.

– Шутишь? – усмехнулся бармен. – Детальное описание. Думаю, среди присутствующих брюнетов – ровно половина.

– А, ладно, – она махнула рукой, мигом осушила стопку и встала. – Прощай, Винс!

***

Малу прочесывала залы в поисках Дэймона. Выглядывая из-под капюшона, она осматривала каждый столик. Ходила мимо vip-зон и приватов, вновь возвращалась к бару и даже несколько минут простояла у мужского туалета – его нигде не было. Внутри беспокойно зудело чувство нехватки времени, которое настаивало: нужно найти, быстрее найти!

«Не могу же я потерять его во второй раз! Нет, это было бы слишком больно. И глупо! Но куда он мог деться?»

Не отступая, она сканировала каждый уголок, снова и снова проходила по одним и тем же местам, пока ей не встретились охранники.

– Малу, ты это… извини нас, но нам приказано тебя проводить.

Собрав негодование в кулаки и впившись ногтями в ладони, она с гордым видом молча пошла к дверям.

На улице было еще темно, хотя первые отблески рассвета уже проглядывали сквозь облака. У входа толпились мужчины, слышался женский смех. Ожидавшее такси наверняка сейчас направится в мотель, ведь несомненно кого-то из танцовщиц, как всегда, удалось развести на интим.

«И здесь нет», – огорченно подумала она и, развернувшись, пошла к машине.

Ее красный Dodge был припаркован недалеко за углом. Пропищала сигнализация. Она открыла дверь, бросила вещи на сидение и повернула ключ зажигания. Прикурив сигарету, сделала глубокую затяжку и почувствовала, как никотин понемногу растворяет напряжение в голове. Во дворе было пусто. На душе тоже пустота. Все время звонил телефон, на экране высвечивались мужские имена. Скидывая вызовы один за другим, она бездумно ходила по двору вокруг машины и иногда выглядывала из-за угла на крыльцо клуба.

«Зачем он приходил? И куда исчез? А может, показалось… Порошок? Экстэзи? Да нет, я сегодня ничего не принимала».

Сигарета истлела незаметно, она достала еще одну. Поднялся холодный порывистый ветер, пальцы начали замерзать. За углом зазвучали поддатые мужские голоса, они сначала громко смеялись, затем стали говорить как-то вкрадчиво. Малу разобрала только несколько слов:

– Ну… она? Куда пошла? Говорил… сразу идти!

От необъяснимой тревоги вдруг забилось сердце. Она быстро вернулась к машине.

– Вот она! – послышалось уже совсем отчетливо, и после этого за спиной раздались приближающиеся шаги.

Только Малу дотронулась до ручки дверцы и приоткрыла ее, как тут же она снова громко захлопнулась под ударом ноги.

– Привет, рыжая сучка, – сдавленным возбужденным голосом сказал незнакомый мужик. Длинная белесая щетина покрывала его вызывающе наглое лицо. Он яростно сморщился, предвкушая лакомый кусок, затем фальшиво улыбнулся: – Далеко ли собралась?

– Что вам нужно?

Второй был сзади, она чувствовала его. Его рука проскользнула у нее между ног. Она резко дернулась.

– Убери руки, ублюдок!

Первый схватил ее за горло и прижал к машине.

– Знаешь, сколько я уже за тобой слежу, сучка? Думаешь, повертела задницей на сцене – и этого мне достаточно? – Он провел языком по ее щеке. На ее глазах выступили слезы. – Черта с два! Я трахну тебя, понятно?

Он больно сдавил ее грудь, второй жадно лапал ее бедра и промежность. Она хотела ударить, но ей тут же заломали руки.

– Ну, тихо, не дергайся, – пробасил второй. Лица его она не видела, чувствовала только противный запах пота. – Очуметь, какая… Такая упругая.