Малу. Страсть, покинувшая пределы земного бытия

– Пусти, урод! – Она пыталась вырваться, изо всех сил дергала ногами и крутила головой, но, услышав, как у шеи звякнуло лезвие, замерла.

– Если будешь рыпаться, мне придется подпортить твою нежную кожу, – пригрозил бородатый, водя щетиной по ее лицу. Напористо пихнул ее тазом. – Чувствуешь мой большой член? О да, чувствуешь. А у тебя глубокий рот?

Малу дрожала от страха и отвращения. Чувствуя, как лезвие ножа дотрагивается до кожи, она боялась пошевелиться. Поддавшись власти ситуации, она насколько можно сильно отвернула лицо и беззвучно плакала, не смея обронить отчаянный стон.

Через несколько секунд во дворе появилась машина – черная, тонированная. Резко крутанувшись, она с визгом затормозила около них.

– Давай в машину! – Бородатый схватил ее за волосы и рывком толкнул к машине. Запнувшись, она упала. Быстро поползла в сторону, закричала:

– На помощь!

– Заткнись, сука!

Они схватили ее за куртку, подняли и бросили на заднее сидение. Ловко намотали на руки скотч.

– Трогайся, валим!

Колеса со свистом пробуксовали, машина сорвалась с места. Но тут же снова остановилась. Впереди неожиданно возник человек. Бородатый опустил стекло, высунулся:

– Эй, придурок, свали с дороги!

Человек стоял совершенно спокойно, без движения.

– Ты глухой, мать твою?!

– Отпустите ее, – громко и повелительно сказал он.

Малу подняла заплаканное лицо, посмотрела в окно: перед машиной стоял Дэймон. Сердце дрогнуло, в глазах загорелась надежда. Бородатый вышел из машины.

– Ты что еще за хрен с горы, а?

Он закатал рукава и замахнулся кулаком в лицо Дэймону. Тот, до последнего момента стоявший неподвижно, вдруг молниеносно увернулся. На его красивом лице возникла невыразимая ярость. В гневе схватив бородатого за шкирку, он приподнял его высоко в воздух и с грохотом приземлил спиной на капот. Двое других взяли биты, выскочили из салона.

– Ты откуда нарисовался, паскуда? Что, трахаешь эту телку? Проваливай, теперь наша очередь! Ты как, брат, цел?

Лежащий на капоте хрипел от боли. Напарники перешли в наступление.

– Готовься отправиться в ад!

Дэймон насупился, лицо его сделалось страшным, и даже волосы еще больше привстали на голове. Малу смотрела на него завороженным взглядом, видя как он меняется. Эти двое были здоровыми ребятами и с виду превосходили его по силе. Освободившись от скотча, Малу выбиралась из машины.

«Нужно срочно что-то предпринять и как-то помочь ему!»

Но было уже поздно что-то предпринимать, да и незачем: эти двое уже лежали на земле и стонали от боли, а рядом валялась разломленная пополам бита. Дэймон, как ни в чем не бывало, с важным видом отряхнул пальто, свысока поглядывая на лежащих.

Малу переполнял неописуемый восторг. Все должно было случиться именно так и никак иначе. Прямо как в кино – страшно, волнительно и непревзойденно!

«Вот это боец!» – изумленная и счастливая думала она, до последнего не веря в реальность происходящего. У нее было чувство, что минуту назад она парила над опасной пропастью, готовясь разбиться вдребезги. Но тут возник ОН и так геройски спас ее!

Дэймон повернулся к ней – его лицо вновь стало прежним. Погрузившись в его взгляд, она молча стояла в растерянности. Пережитый недавно ужас мигом улетучился, как будто его и не было. Он подошел к ней.

– Вы в порядке?

Она кивнула головой, позабыв все слова. Он был так близко, что она слышала его слегка сбившееся дыхание.

«Неземной… Я не могу долго смотреть на тебя. Не в силах…»

По щеке снова покатилась слеза. Он тихонько коснулся пальцами ее лица и смахнул ее. Он был сдержан, говорил тепло и вежливо, с заботой:

– Прошу, будьте аккуратнее. С вашей работой нужно быть предельно осторожной. – Его голос заполнил весь ее слух невесомым бархатом. – Точно все нормально?

– Да, – наконец, сказала она. – Они не успели ничего сделать. Спасибо вам…

Лежащие вдруг стали подниматься, коряво двигая избитыми телами. Дэймон обернулся и грозно посмотрел на них.

– Все в порядке, брат, – лепетал один из них, испуганно глядя на него. – Мы сваливаем. Простите нас, мэм. Мы обознались.

Малу отвернулась, не желая видеть их физиономии. Они второпях стащили с капота бородатого – видимо, у него был серьезный перелом, – запрыгнули в салон, и машина с ревом унеслась со двора.

– Здесь недалеко есть хороший ночной ресторан, – сказал Дэймон. – Могу я вас пригласить ненадолго?

– «Да! Да! Да! Конечно!» – ликовало все внутри нее. Но скрыв переполняющую ее радость, она сдержанно ответила: – Можете.

Он улыбнулся:

– Благодарю. Тогда идемте.

***

Стоя у зеркала в туалете, Малу судорожно копалась в сумочке:

«Пудра… Ну, где же?»

На дне что-то гремело, но нужный футлярчик никак не попадался под руку. Наконец, нашла, вытащила. Достала ватный диск, вытянулась к зеркалу, стала аккуратно стирать размазанные тени. Быстрыми касаниями спонжа нанесла пудру, затем взяла красную помаду и подкрасила губы, едва сдерживая довольную улыбку. Поправила кудри, брызнула на шею духами.

«Вроде, ничего».

Расстегнула молнию куртки – там только кожаный лиф от костюма. Выгнула спину, приподняла грудь.

«Нет. Не так».

Снова застегнула молнию, оставив грудь лишь слегка приоткрытой. Повернулась, посмотрела на брюки, на бедра – все в порядке. Замерла, глядя на свое отражение и завидуя собственному счастью. Вдруг почему-то вспомнила:

«Жаклин. Она ведь его девушка… А что с ней? Бросил? Решил изменить? Да и черт с ней! Придется ей подвинуться».

Дверь заскрипела, открылась.

«Это он? – в надежде встрепенулся внутренний голос, и рука на автомате снова раскрыла молнию. – Господи, пожалуйста, пусть это будет он».

Из-за двери показалось немолодое женское лицо. Это была уборщица.

«Дура!» – молча выругалась Малу то ли на уборщицу, то ли на саму себя. Быстро закинула косметику в сумочку и вышла из туалета. Возвращаясь, со страхом думала: «А вдруг опять исчез?»

Из ресторана уходили последние посетители. Здесь было уютно, спокойно, играла тихая фоновая музыка. Столы пустовали. Малу с тревогой осмотрела зал. Увидев его, облегченно выдохнула: он сидел за самым дальним столиком.

Без конца поправляя волосы, она бесшумно подошла сзади. Он сидел прямо, представительно расправив плечи. На нем была элегантная черная рубашка. Блеснул бриллиант в левом ухе.

– Я заказал вам и себе паэлью с креветками, – вдруг сказал он, не оборачиваясь. – Вы не против?

Малу чуть не споткнулась от удивления. Села напротив него.

– Паэлья? – переспросила. – Это мое любимое блюдо. Как вы догадались?

– Возможно, ваши черты подсказали мне правильный выбор. Высокий лоб, гордый взгляд, выраженные скулы, губы… Вы ведь испанка, так?

– Да. То есть наполовину. А разве это испанский ресторан?

Дэймон многозначительно приподнял изогнутые брови:

– А разве это обязательно?

– Что обязательно?

– Разве обязательно в пять утра быть в испанском ресторане, чтобы позавтракать паэльей? Если бы все было так сложно, тогда жить было бы неинтересно.

Он хитро улыбнулся. Малу не поняла его аллегории, но это было не важно. Она вообще с трудом улавливала смысл его слов. Звук его голоса сливался с приятной музыкой, и в ее фантазиях он был уже гораздо ближе, чем сейчас. Его вопрос вернул ее на землю:

– Вам нравится ваша работа?

В ее лице мелькнула неприязнь. Задумчиво посмотрев перед собой, она решительно сказала:

– Я ненавижу ее. – Затем решила спросить: – А вы? Вы пришли в клуб, потому что…

Она хотела сказать «потому что искали меня», но вовремя передумала, хотя и была уверена в этом на сто процентов. И все же пазл в ее голове не складывался:

«Как он узнал, что я там работаю? А может, он просто так зашел и забыл, что мы уже встречались? Неужели он не вспомнил меня? Хотя, имени моего второй раз не спросил».

Он смотрел на нее так, будто видел в ее голове эту вереницу запутанных мыслей. У него сразу нашлись ответы на все ее вопросы.

– Я заглянул в клуб случайно. Что-то влекло меня зайти туда. Я даже не знаю, как это описать…

У нее внутри прокололся нарыв счастья:

«Я знаю! Знаю, что это! Это то же, что и меня влечет к тебе. Нам суждено было встретиться снова!»

– Это было странное чувство, – он смотрел так проникновенно, что она начала нервно мять салфетку. – Когда я увидел вас на сцене, то сразу не узнал. В жизни у вас совершенно другой образ. Яркая энергия и бушующее пламя страсти внутри – кажется, я не ошибся, когда описывал темную сторону вашей натуры.

«Ты не забыл меня! И узнал. Боже… Спасибо!»

– Но, как ни странно, она лишена пошлости и распутства. В ней нет разврата, только настоящее, всеобъемлющее чувство духовного наслаждения неимоверного, космического масштаба, открытое, но непостижимое, превосходящее все грани человеческого понимания. Вы – темный ангел любви.

Он облокотился на стол, с каждым словом все больше наклоняясь в ее сторону. Она, словно находясь под гипнозом, тоже тянулась ближе к нему. Ее поразило то, что ее нездоровую сексуальную неудовлетворенность можно описать такими красивыми словами.

«Ты понимаешь меня, – благодарно прозвучало где-то внутри. – Неужели ты все-таки существуешь? Не верю…»

Их идиллию нарушил официант.

– Ваша паэлья и сангрия, – услужливо сказал он и поставил на стол две тарелки, кувшин и бокалы. Паэлья пахла превосходно.

– Благодарю, – ответил Дэймон и вновь повернулся к Малу: – Так вот, увидев вас во второй раз, я подумал, что, возможно, смогу предложить вам работу.

Это предложение явно ее расстроило. Она удрученно сдвинула брови:

– Работу? Какую?

– Самую обыкновенную.

– Вы хотите, чтобы я где-нибудь танцевала? – с грустью предположила она, но была готова согласиться с чем угодно, лишь бы всегда быть с ним рядом.

– Нет, что вы. Вы ведь не для того сегодня уволились, чтобы вновь вернуться к прежнему занятию, не так ли?

«А разве я сказала, что уволилась? Ничего не понимаю. В голове каша какая-то… Выходит, сказала».

– Вам когда-нибудь приходилось оказывать услуги по сопровождению?

«Нет, нет! Только не говори, что ты – сутенер».

– Да, приходилось, – уже совсем уныло отвечала она. – И не раз. Только теперь я не намерена этим заниматься.

– Так категорично? При каких условиях вы сможете сделать исключение?

– Не знаю… Ни при каких.

Малу была огорчена до глубины души. От неудобства она не знала, куда себя девать. Ей не хотелось больше об этом говорить.

– Сопровождение без интима и безо всякого посягательства за достойную плату могло бы вас заинтересовать?

– А кого нужно сопровождать? – безразлично спросила она, хотя была уверена, что не согласиться ни за какие деньги.

– Меня.

– Вас? – Она оживленно подняла глаза, в них снова вспыхнула счастливая искра. – А где? При каких обстоятельствах?

– В моем клубе.

– У вас есть клуб?

– Да есть. Вернее, не один, а целая сеть. Разве я не давал вам свою визитку?

– Простите, я ее где-то потеряла…

– Ничего страшного. Клуб «Инферне», в котором мы с вами познакомились, – мой.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. Есть еще несколько – в Лондоне и в других городах Европы. Каждый год я открываю новый клуб, и первая вечеринка традиционно устраивается в честь дня Хэллоуина.

– То есть вам необходимо сопровождение в клубе?

– Именно. Я хочу, чтобы вы были моей спутницей, когда по ночам я буду принимать гостей. Помимо Лондона, вы так же должны будете ездить со мной по другим городам. Контракт годовой. В ночь с 31 октября на 1 ноября следующего года вы обязаны будете присутствовать на празднике в моем новом клубе в Риме – он уже строится. Там нас объявят королем и королевой бала, и после этого ваши обязанности по контракту будут выполнены. Чтобы расставить все точки над «i», сразу вам скажу – еще раз, – что ничего лишнего я требовать от вас не буду, и это так же будет прописано в контракте. Только чисто деловые отношения.

«Требуй всего, чего захочешь. Я буду умолять тебя об этом».

– Король и королева, – задумчиво повторила Малу. – Жаклин – та девушка, что была с вами, – получается, она не…

– Нет, она не моя подруга.

«Отлично!» – Она не пыталась скрыть довольную улыбку.

– Она как раз и занимала эту вакансию. Это была только работа.

«Но как же ваш поцелуй?»

– Если вас смутила манера нашего общения, то, уверяю, это была полностью ее инициатива. В ее последнюю ночь я не в силах был ей отказать. Но теперь, когда праздник состоялся, она у меня больше не работает. Мне нужна новая спутница и королева. На целый год.

– Только на год? А продление возможно?

– Продлить контракт невозможно, как и расторгнуть его. К тому же, о продлении никто обычно не просит… – Кажется, к этому он хотел что-то добавить, но быстро сформулировал другое продолжение фразы: – Работа хоть и кажется легкой, все же требует больших затрат энергии.

– Ну, думаю, особой разницы я не почувствую. Мне кажется, это даже проще. А график?

– Определенного графика нет. Вы должны будете приезжать в клуб по моему требованию, чаще – в выходные дни, и оставаться там со мной до утра. Выглядеть нужно привлекательно и презентабельно. Хотя… вы так прекрасны – думаю, ни к чему делать акцент на этом условии. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость этих слов. Малу смущенно опустила взгляд. – Вся еда, разумеется, за счет заведения, выпивка тоже, но разрешена только в нерабочее время. Особо почетных гостей нужно будет встречать на входе, то есть работать хостесом, но в основном вы будете находиться рядом со мной. Иногда придется участвовать в организации приемов. Смен – две-три в неделю. Оплата за каждую – две тысячи долларов.

«Две штуки за эскорт без интима?!»

– Именно.

Малу округлила глаза:

– Разве я что-то сказала?

– Просто я вижу изумление на вашем лице. Да, ровно две тысячи наличными после каждой смены.