На задворках Голландии

По плоским просторам Голландии. Вместо предисловия

Курица не птица, Голландия не заграница

По дорогам Голландии целый день можно ехать – никакой разницы! Сто километров сделаешь, двести – за окном одно и то же. Сплошная полезная площадь, не оставили ни крошки души! Поля благоустроенные, с подстриженной травкой, овечки бродят, коровы где-то вдалеке… До кенгуру еще не доехали, они к островам ближе будут.

Не подумайте, что это шутка такая, про кенгуру. Они здесь действительно водятся. Раньше на местных фермах жили, их на мясо держали, ресторанам продавать. Так кенгуру сбежали несколько лет назад и одичали. Живут теперь в лесу, людей пугают. Ты себе едешь спокойно, а они рядом прыгают, как галлюцинация. Чем питаются, без понятия, почему их не отловили и хозяевам не вернули, тоже не знаю.

Проезжаем большое поле, на нем пасется конь. А что бы ему не пастись? Земли много, что с ней делать? «Сажать ничего не буду, – думает крестьянин, – коня заведу! Пусть пасется красиво». Не верите? А многие так и делают! Когда мы жили на севере, как раз в «кенгуриных» краях, у моего мужа был пациент. Слегка умственно отсталый, в деревянных кломпах на прием приходил. У него было много коней, и на вопрос, что он с ними делает, он отвечал, что кормит. Муж его спрашивает: «А ты на них катаешься?» А он с испугом: «Да боже упаси!» Так что Голландия – это не только мельницы и дома на каналах, это еще кенгуру и такие вот чудаки.

Пять лет здесь прожили, ничего не торкает! Как будто не с нами было! Друзья все разъехались, а что кроме них держать может? Этакие маячки, разбросанные по миру. Им, этим маячкам, я и посвящаю свою книгу.

Леса дрейфуют по Голландии

Мое отношение к Голландии очень неоднозначное. Все вроде ничего, но здесь нет леса и гор. Если с отсутствием гор я еще как-то могу смириться, то лес – извините! Мне даже бывает жалко Голландию. Заходишь на посадку на самолете со стороны Северного моря, смотришь на землю, а на ней живого места нет. Вся изранена, каналами изрезана, кажется, что водные шрамы покрывают всю страну. Людям респект, конечно, каждый квадратный метр полезным сделали, но, мне кажется, они перестарались. Страна плоская, как блин, ни лесочка, ни пригорка.

Насчет леса, кстати, интересно получилось. До XIV века здесь шумели дубравы, а сама Голландия называлась Хотлант, что переводится как «древесная страна». Но златолюбивые голландцы повырубали деревья очень быстро. А все вечное желание наживы, которое я с полной уверенностью могу назвать особенностью национального характера. Причем, и вырубали-то не для себя: в Германию да Норвегию продавали, пока у самих ничегошеньки не осталось. Хотя, вру. Есть у них в Дренте один лес, объявленный национальным парком. По периметру леса отели с кемпингами стоят, люди туда на выходные приезжают и по благоустроенным дорожкам прогуливаются. Аж смешно. Грибы или цветочек тронуть – ни-ни, штраф! Оно и понятно: цветов на всех не хватит, а грибами и отравиться можно, лечи их потом.

Возможно, голландцы и хотели бы опять леса посадить, но негде, земли свободной нет. И пришла в чью-то светлую голову идея плавучие острова с зелеными насаждениями cоорудить. Не для прогулок, а для экологии и красоты. Мне так и представилось, как баржи медленно лавируют между островам, раздвигая носом зеленые кусты. И я совсем не удивилась, узнав, что первые пробные острова появились в городе, где я живу, в Роттердаме. Роттердам вообще считается полигоном для различных замыслов.

Узнав адрес, отправилась на место. Это недалеко от центра, в гавани Райнхафен на острове Нордерайленд. Смотрю – по воде дрейфуют деревья, каждое в огромную кадку посажено. Похоже, что конструкцию сделали по принципу неваляшки, а то деревья бы давно перевернулись.

Плавучий парк состоит из двадцати голландских вязов, вроде как этот вид наиболее устойчив к соленой воде и качке. Каждый островок представляет из себя емкость с биомассой, в которой саженцы должны чувствовать себя хорошо. Должны, но не чувствуют. Чахнут то и дело! То воды им не хватает, а то, наоборот, ее в избытке. Погибшие деревья заменяют на новые, но старые не выбрасывают, а используют в качестве украшения набережной. Красной материей обмотают, к манекенам привяжут, как будто дерево из него растет. Интересно, но выглядит жутко.

Авторы проекта «Дрейфующие деревья» – скульптор Ерун Эверерт и группа энтузиастов. Они тут же объявили проект уникальным и первым в Европе. Ну плагиат чистой воды, честное слово! Еще раньше плотики с деревьями появились в Балтийском море в Швеции, а чуть позднее – в Финляндии и Латвии. На ошибку указали, пальму первенства отобрали, но Брюссель все равно дал деньги.

Обещают, что скоро таких парков будет много. Этот же простоит пять лет, потом его куда-нибудь перенесут. А может быть деревья выкопают и «выпустят» в дикую природу, как зверей из питомника.

В квартале Красных Фонарей

Можно с пеной у рта доказывать, что самое крутое в Амстердаме – музей Ван Гога или дом Анны Франк, все равно большинство считает, что это – район Красных Фонарей. Не оспариваю это мнение хотя бы потому, что такого района, как в Амстердаме, больше нет нигде в мире. Да, Репербан в Гамбурге. Там проституция тоже легальная, но только в определенное время суток. Да и вход на Греховную улицу, как ее называют жители Гамбурга, женщинам и детям строго запрещен.

То ли дело в Амстердаме! Гуляй себе на здоровье хоть с грудными младенцами… Хотя с младенцами как раз вполне невинно. Помню, когда мы первый раз приехали на разведку в один голландский город, где, как мы думали, будем жить долго и счастливо, мы раза четыре прокатились на бис по одной и той же улочке с красными фонариками. Девушки нас уже узнавать начали и даже приветственно махали ручками. Мы не специально, навигационка зависла на самом интересном месте. Тогда мне впервые пришлось прочитать младшему сыну лекцию на тему: «Что такое продажная любовь». Старший был уже в курсе и только хихикал на заднем сиденье, слушая, как я выкручиваюсь.

Итак, красные фонари… В Амстердаме есть три подобных района. Два поменьше – это Зингель, известный большинству туристов как место расположения Цветочного рынка, и Де Пайп. Шикарный райончик, где жили знаменитые голландские художники, в том числе Пит Мондриан. Я там бывала много раз и ничего греховного не замечала. Даже прогуливаясь ночью, не нашла ничего интереснее граффити на закрытых дверях цветочных киосков.

Третий, самый большой и известный район, – Де Валлен. На его старинных улочках расположено около четырехсот комнат, арендуемых проститутками. Узнать их можно по огромным окнам, в которых красуются полуодетые женщины. Или не красуются, это уж от многих факторов зависит. Говоря конкретнее, не все они красивы. Всякие есть, на любой вкус и кошелек. Кроме кабинок с женщинами, в Де Валлен можно найти множество секс-шопов, эротических и секс-театров, музей каннабиса, музей секса и кофешопы.

История названия Де Валлен уходит в далекое прошлое. Улицы Рокин и Дамрак шли вдоль русла реки Амстель и соединялись на площади Дам. Это там, где сейчас музей Мадам Тюссо и королевский дворец находятся. На месте их пересечения в 1270 году был построен мост. Возле него были ворота, выполнявшие функцию шлюза. Они могли перекрыть реку и, сделав запруду, отвести воду во время наводнения. Каналы на территории порта были огорожены невысокими стенами – валлен. Это название перешло на весь прилегающий район. Дамрак стал впоследствии портом, вокруг которого образовался квартал Красных Фонарей. Все логично: где порт, там и моряки, где моряки, там и публичные женщины.

В период средневековья в сфере продажной любви появились некоторые ограничения. Например, на территорию квартала запрещалось заходить женатым мужчинам и священникам. В XVI веке, во время восстания голландцев против испанского владычества, было сформировано новое протестантское правительство. Оно боролось не только с испанцами, но и с блудом. Девушек с улиц прогнали, и они были вынуждены работать подпольно. Именно тогда появились различные мадам, предоставляющие им защиту, кров и клиентов. Очень часто девушки сами отправлялись в ночные рейды по гостиницам и пабам в поисках последних. Тогда же открылись подпольные салоны – прообраз публичных домов. Они были нелегальными, но власти закрывали на их наличие глаза. Голландцы уже тогда были толерантны.

Постепенно сложились определенные традиции: состоятельные мужчины знакомились с девушками в игровых домах и шли с ними в салоны, где проживали девушки. Условия там редко бывали шикарными, и по дороге мужчин могли увидеть в сомнительной компании. Выход из ситуации нашелся быстро. При игровых домах стали оборудовать помещения под бордели. Некоторые наиболее успешные заведения могли трудоустроить до тридцати девушек! Самыми знаменитыми были Де Пайл на улице Пайлстраат, Де Фонтейн на Новом Рынке Ноймаркт и бордель Мадам Терезы на шикарном Принсенграхт. В свое время там куролесил Петр Первый. Куролесил в районе канала, я имею в виду. Про бордель ничего не скажу, достоверной информацией я не обладаю. Для тех, кто не мог себе позволить пойти в бордель, оставались девушки подешевле на улицах вокруг Старой церкви. Там они работают и сейчас.

В 1811 году с приходом Наполеона в Нидерланды индустрия продажной любви расцвела пышным цветом. Французские солдаты стали основными клиентами Де Валлен. Именно в это время, с целью защитить солдат от венерических болезней, ввели обязательный контроль здоровья проституток. Прошедшие контроль получали красную карту, которая была своеобразным разрешением на работу. Если девушка заболевала, карта отбиралась до ее выздоровления.

В начале XX века в Голландии появились организации, пытающиеся положить конец проституции. В 1911 году даже был принят закон, запрещающий и ее, и сутенерство. Девушки ушли в подполье и стали предлагать себя тайно. Власти этого как бы не замечали, проституцию не разрешали, но толерировали.

К 1935 году в Амстердаме было около ста пятидесяти замаскированных под косметические салоны домов терпимости. Официально они предлагали массаж, маникюр и прочее. Кроме салонов, девушки по-прежнему продолжали работать возле Старой церкви. Как и сейчас, они снимали кабинки, правда не стояли в дверном проеме и не зазывали клиентов. За это полагался арест. Выглядывать мужчин они могли лишь в щелочку между занавесками.

Сейчас проституция в Нидерландах легальная, за исключением уличной. Так же как и для любой другой сферы деятельности, проституткам нужно иметь разрешение на работу, поэтому заниматься ею могут только граждане Евросоюза или обладатели постоянного вида на жительство. Неевропейцы тоже могут работать при определенных обстоятельствах. Если они, например, являются супругой или супругом местного жителя. И такое бывает. Полностью легализовали проституцию в январе 1988 года, для борделей процесс длился на десять лет дольше. Сделано это было для того, чтобы защитить девушек и взять секс-бизнес под контроль государства.

Теперь о возрасте. С 2013 года возрастную границу для проститутки подняли с 18 до 21 года. Ограничений по старости нет, но не могу себе представить, что женщина может работать в этой сфере до самой пенсии.

Женщины, предлагающие секс-услуги, обязаны проходить медицинское освидетельствование, делается это за счет правительства. Хозяева борделей и владельцы кабинок имеют право требовать справку от врача при приеме на работу и при сдаче помещения в аренду.

У девушек Де Валлен есть негласный «предводитель дворянства». Это Мариска Майор, организатор Проституционного Информационного Центра, в прошлом сама проститутка. Она даже организовала дни открытых дверей в заведениях Де Валлен! Визитеры могут посетить некоторые бордели, пип-шоу и узнать все подробности об условиях работы девушек.

Мариске принадлежит инициатива создания первого в мире монумента, посвященного работникам секс-индустрии. Он был открыт на одном из дней открытых дверей в марте 2007 года, находится напротив Старой церкви. Небольшая такая скульптура в виде девушки в дверном проеме. Монумент называется «Белли», скульптор – Эльс Райерсе. У подножия – надпись, которую в весьма вольном переводе можно интерпретировать как «все профессии важны».

С другой стороны церкви есть еще один объект искусства: бронзовый рельеф груди, автор – британец Роб Ходгсона. Прямо под ногами в камнях булыжника находится. Туристы называют его Памятником женской груди, но, на самом деле, у него нет названия.

В числе прочих услуг Информационный Центр организовывает туры по району Красных Фонарей, проводит экскурсии, как правило, сама Мариска. Она рассказывает о нелегкой доле женщин, вынужденных продавать свое тело, о правах и обязанностях людей, вовлеченных в секс-индустрию, о профсоюзах, регистрации и медицинских страховках… И о том, что, несмотря на легальность проституции, Амстердам был и остается мировым центром торговли людьми.

По статистике, большинство проституток в семидесятые годы были из Таиланда, в восьмидесятые – из стран Латинской Америки и Карибских островов, а после падения Берлинской стены пошли женщины из Центральной и Восточной Европы. Одна треть всех женщин – голландки, остальные – представители сорока четырех национальностей. Десять процентов работают на улице, тридцать стоят в окнах, тридцать обслуживают секс-клубы, пятнадцать трудятся в службе эскорта и пятнадцать – в частных резиденциях.

Сейчас секс-индустрия переживает не лучшие времена, мэр города планирует добиться закрытия половины камер. Сколько камер работает в настоящий момент, мне неизвестно, но семьдесят кофешопов и секс-клубов в Де Валлен уже прикрыли. Поговаривают, что неплохо бы было вообще перенести этот район за город, но надеюсь, этого не произойдет. Амстердам тогда точно потеряет половину своей аутентичности.

Амстердам

Культурное наследие

Честно говоря, смотреть в Голландии нечего. Неземной красоты дворцов и замков здесь нет, в храмах, спасибо кальвинистам, – весьма убогое убранство. Архитектура однообразная, лесов нет, гор тоже, море холодное, тюльпаны лишь по весне распускаются. Это я говорю не для того, чтобы принизить страну моего пребывания или обозначить степень моего отношения к ней, а для того, чтобы было понятно, что сюда едут не за достопримечательностями, а за чем-то другим. Это другое у каждого свое, и мне правда интересно узнать, что это.

В Голландии до обидного мало объектов Юнеско. Если быть точной, их всего десять, включая тот, что находится далеко за пределами Нидерландов, на Кюрасао. Кстати, там я тоже была. Вероятно, у голландцев просто не было времени возводить прекрасное, они все осушали и осушали море поколения за поколениями. В результате под номером пять эти самые осушаемые территории в список и вошли. Даже не знаю, право, что о них писать, поэтому просто пойду по списку.

* * *

Начну с последнего номера, Фабрики фан Нелле, потому что находится она в Роттердаме, в городе, где я живу. На первый взгляд, она не представляет из себя ничего особенного. Но если подумать, что построили ее в тридцатых годах прошлого века, то тут есть чем восхититься. Если не ошибаюсь, это первое строение в Нидерландах в стиле конструктивизма, образец голландского модернизма и так далее. Русская и английская Википедии утверждают, что фабрика построена под влиянием советского конструктивизма, а немцы и голландцы об этом молчат.

Фабрика фан Нелле

Архитектора зовут Лендер фан дер Флугт. Фабрикантам так понравилось его творение, что они заказали ему построить виллы для их личного пользования. В одной из них, Sonneveld House, сейчас находится музей.

На фабрике производили чай, кофе, табак, после войны добавились сигареты, жевательная резинка, пудинг и рис. Ну как производили? Фасовали, конечно. Все эти продукты доставлялись из бывших колоний. Функционировало предприятие до 1996 года, потом была долгая реконструкция, сейчас здание используется под конгрессы, конференции и прочее. Блошиный рынок, например, время от времени устраивают.

* * *

Теперь по порядку. Номер первый – остров Схокланд. Парадокс в том, что это – не остров. Изначально был полуостровом, в XV веке наводнение затопило перешеек, соединяющий его с материком, и превратило в остров посреди уже несуществующего моря Зейдерзее. В сороковых годах прошлого века море пало жертвой мелиорации Северо-восточного польдера, и Схокланд стал островом на суше. Со всех сторон он окружен не водой, а польдером. Кто не знает, что такое польдер, как я совсем недавно, поясню, что это – осушенный участок болота или побережья, который отличается особым плодородием. Этих польдеров в Голландии! Почти вся страна!

На протяжении столетий Схокланд был плотно заселен, основным занятием его жителей были рыболовство и мореплавание. Жизнь их была тяжелой, борьба со штормами и наводнениями не прекращалась ни на минуту и заставила в XIX веке уйти на материк. Ушли все, кроме десятка рабочих в гавани и двух смотрителей маяка. Но и в них со временем надобность отпала.

Схокланд – уникальное место, полное культурных, природных и исторических достопримечательностей. Он открыт для посещений, лучше всего его исследовать на велосипеде. Здесь можно посмотреть остатки маяка, старую гавань, восстановленную церковь и краеведческий музей. Голландцы очень гордятся островом и считают его настоящим символом борьбы человека с морем.

* * *

Номер второй – кольцо оборонительных сооружений Амстердама, построено в 1880–1920 годах, длина оборонительной линии – сто тридцать пять километров. Его уникальность в том, что при строительстве укреплений, помимо артиллерийских фортов, были возведены шлюзы и каналы. За каких-нибудь двое суток легко можно было затопить всю округу. Глубину можно было варьировать от половины до полутора метров. Вполне достаточно, чтобы задержать пехоту, но недостаточно, чтобы прошли лодки. Та территория, что подлежала раньше затоплению, сейчас стала зоной отдыха. Здесь посадили деревья, проложили велосипедные и пешеходные дорожки. Жители Амстердама с удовольствием проводят здесь свое свободное время.

* * *

Далее, самое главное. Мельницы! Потому что Голландия без мельниц – все равно что Новый год без елочки! Конечно, не одна мельница является объектом Юнеско, а целых девятнадцать. Населенный пункт, где они находятся, называются Киндердайк, что в переводе означает «детская дамба».

Этот мельничный комплекс был создан в 1738–1740 годах с одной единственной целью: не дать уйти под воду городку с одноименным названием. Ветряные мельницы Киндердайка не мелют муку и не производят электроэнергию, они качают воду. Кроме них в процессе участвуют три насосные станции, два шлюза и две конторы с руководителями. Все мельницы до сих пор работают, две из них переоборудованы под музей, а в остальных живут люди.

Киндердайк

* * *

На очереди паровая насосная станция Вауда. Надо же, встретились! Вот не знала, что это тоже объект Юнеско! Сюда, во Фрисланд, я приезжала вместе с классом младшего сына. У меня была тогда семиместный «Мицубиси Грандис», в нее помещалась треть класса. Помню еще, что я ни слова не поняла из объяснений служителя, потому что он говорил на жутком фрисландском диалекте. Тогда я воочию убедилась, что маленькая Голландия по сути своей весьма не однородна.

Станция была открыта в 1920 году и все еще функционирует. Она была и остается крупнейшей и самой мощной в мире паровой станцией. Как и мельницы Киндердайка, используется для защиты от наводнения. За почти сто лет в ее конструкции мало что изменилось, разве что восемь бойлеров заменили на новые, да и то в 1955 году.

* * *

Следующий в списке – польдер Бемстер. Старейший в Нидерландах участок земли, отвоеванный у моря. Находится к северу от Амстердама на месте осушенного в 1612 году озера Бемстер. Осушили его с весьма тривиальной целью: дать людям землю и защитить Амстердам от моря. Польдер занимает территорию более семи тысяч гектаров и до сих сохранил свою аутентичность со всеми дорогами, каналами, дамбами и населенными пунктами.

* * *

Ну наконец-то дом появился, а то все мельницы да болота. Ритвелд Шредерхаус, стиль модерн. Назван по имени архитектора, построившего здание, Геррита Ритвелда, одного из основателей группы De Stijl1. Этот небольшой дом – икона и символ модернизма, образец «Стиля», революция в архитектуре и так далее. Иногда его скромно называют манифестом идеалов группы «Стиль». Построен в двадцатых годах прошлого века по заказу очень богатой женщины и меценатки госпожи Шрёдер-Шрэдер.

Ритвелд Шредерхаус

На протяжении шестидесяти лет использовался как жилой дом, после реставрации в 1980 году незначительные изменения ликвидировали, вернули дому первоначальный облик и сделали музеем. Кстати, руководил реставрацией один из бывших ассистентов Ритвелда Бертус Мульдер.

* * *

Сколько их там уже этих объектов? Шесть? Значит, номер семь – это Ваттовое море. Так называется приливная часть Северного моря у берегов Дании, Германии и Нидерландов, нерукотворный объект мирового наследия Юнеско с 2009 года. Море это сравнительно молодое, образовалось «всего» семь тысяч лет назад.

Оно как двуликий Янус. В один момент перед вашими глазами лишь бездна морская, а через миг вы идете по воде, «аки по суху». Кстати, делают это с удовольствием, этот вид активности очень популярен в Голландии. Называется wadlopen, что буквально означает «шлёпать». При благоприятных погодных условиях можно бродить от острова к острову и обойти их все пятьдесят. Идти только долго.

Ваттовое море

* * *

Восемь: система каналов Амстердама в районе Сингельграхт. Квартал начал строиться в конце XVI века, в него входила сеть каналов и средневековые деревни вокруг старинного центра Амстердама. Прокладывали их с целью расширения города за счет осушения болот. Рыли каналы, куда уходили излишки воды, а болотистые почвы между каналами засыпались грунтом. Со временем на искусственных берегах каналов выросли прекрасные здания с островерхими крышами, ставшими символом Амстердама.

* * *

Следующий объект находится далеко за пределами Голландии, в столице Кюрасао Виллемcтад. Прекрасный город в естественной гавани Карибского моря голландцы начали строить в 1634 году. Сначала это было маленькое поселение форт Амстердам, а сейчас такая красота получилась! Но рассказывать я о нем не буду, он стоит отдельной книги. На этом все, более подробно о мельницах и каналах расскажу в свое время.

Конь Америго и черные слуги Санты

Если вы хотите приехать в Голландию на Рождество, то лучше не надо, его тут нет. Три праздничных дня, когда заняться абсолютно нечем и не работает ни один магазин! Рождественских рынков, украшений на окнах, распития глинтвейна и радости в конце декабря вы не найдете, все веселье заканчивается пятого числа.

Оказывается, самый главный и любимый праздник в Нидерландах – это не Рождество, а День святого Николая, Синтерклааса по-голландски. Выглядит этот персонаж как Санта Клаус: красная одежда с меховой опушкой, белая борода, дарит подарки, старенький. Но на этом сходство и заканчивается. Санта Клаус живет на Северном Полюсе, а Синтерклаас – в Испании. Почему в Испании? Наверное, потому, что в то время, когда голландцы начали отмечать этот день, то есть в середине XVI века, страной правили испанские Габсбурги.

Санта в других странах приходит в дом в рождественскую ночь, оставляет под елкой подарки, дети радостно распаковывают их 25 декабря. Синтерклаас прибывает в Нидерланды где-то в середине ноября, в каждый город по скользящему расписанию, и занимается неизвестно чем до 5 декабря. В ночь с четвертого на пятое его помощники доставляют подарки и Синтерклаас отбывает в Испанию наслаждаться теплым Рождеством.

Бедным голландским детишкам, жующим жесткие карамельки, лучше не знать, что их ровесники получают в подарок в других странах. Потому что в Голландии Питы запихивают подарки в носки, а много в один носок не влезет. Скопидомы, в общем, голландские родители.

Санта прилетает с севера на санках, а Синтер прибывает на пароходе. Споры, почему Синтерклаас предпочитает водный транспорт воздушному, ведутся непрерывно. Кто-то говорит, что дед из Испании боится воды, другие утверждают, что он боится летать.