Алинель, открой личико!

Глава 1. Рената. Новые соседи

– В городе говорят, к нам приехали эльфы! – Сообщила моя мать Ута по кличке Сплетница. Она обожала собирать и передавать слухи, даже нелепые, лишь бы что-то новое. Сейчас её глаза горели, а остроносое лицо сияло.

Мой отец, Гуго по прозвищу Толстый, недавно вернулся из лавки, где торговал колбасой, вырезкой и прочей мясной продукцией, которую ему поставляли окрестные фермеры. Он тяжело опустился на стул, потёр свой выпуклый живот и сурово произнёс:

– Ты бы на стол собирала, а не трепала языком.

– Да, мама, я тоже голодный. – Недовольно заметил мой младший брат Шико, только что вернувшийся с конюшни, где мы держали трёх лошадей. Задавать им корм, гонять на водопой и чистить было обязанностью этого пятнадцатилетнего вихрастого сорванца.

– Я ещё не досказала! – Матушка, бегая из кухни с блюдами, успевала тараторить. – Они наши соседи! Купили дом справа, тот, что пустовал пять лет. Я специально прошла мимо и увидела главного из них – в длинной дорогой одежде, с длинными волосами. Нелюдимый. Увидел меня, кивнул и отвернулся.

– Как бы то ни было, – весомо произнёс отец, – стоит проявить гостеприимство. Заверни-ка в листья лопушника колбасу, положив корзинку и отнеси к ним. Познакомься. Заодно и новые покупатели появятся в нашей лавке.

– Я тоже! Мама, я с тобой! – Мне было ужасно интересно, как выглядят эльфы. Говорят, они красивы до невозможности.

– Сиди дома! – Прикрикнул отец. – Пускай мать к ним присмотрится. Слышала поговорку "Незваный гость хуже гоблина"?

Но я канючила и упрашивала, поэтому отец махнул рукой, только сказал, чтобы я одела скромное платье с длинными рукавами. Вскоре мы с матушкой вышли из дома и через минуту были у соседской калики. Дом, купленный эльфами, был богаче нашего, двухэтажный, украшенный башенками. Вокруг цвела сирень.

Матушка толкнула калитку, но та была заперта. У нас на улице калитки запирали только во время войны. Правда, толку от этого не было.

Я постучала костяшками пальцев по металлу, заметив, что калитку уже успели покрасить серебристой краской. Как быстро она успела высохнуть! Наверное, эльфийское волшебство. Я вообще ещё ни разу в жизни не видела чуда. Говорят, в столице нашей страны Дзинтарии есть придворные маги, но у нас только знахарка и гадалка, которые постоянно ссорятся, переманивая друг у друга клиенток.

С порога медленно спустился мужчина в фиолетовых длинных одеждах с мечом на поясе.

– Красавчик. – Тихо заметила я.

– Это не хозяин. Наверное, слуга. – Шепнула мне мать. – Хозяин еще красивей, только я при твоем отце говорить не стала, не то подбил бы мне глаз, упаси боги.

Эльф, стоявший на пороге, окинул нас с матушкой холодным взглядом. Он слегка склонил голову, словно размышляя, стоит ли вообще с нами разговаривать.

– Мы к вашим хозяевам! – Заявила Ута.

– Я доложу. – Сообщил он. Вскоре вернувшись, слуга открыл калитку и пригласил нас в дом.

Мать вертела головой, оглядывая коридор, где висели свитки с изображениями водопадов и замков.

– Такие свитки стоят каждый по червонцу.

Обои, тиснёные серебром и шёлковые шторы также впечатлили её:

– Богатеи. – Пояснила она мне, я и сама заметила.

Гостиная смотрелась просто и изысканно. Стены отделаны светлым деревом с едва заметным серебристым отливом, а большие окна занавешены прозрачными тканями, колышущимися от малейшего дуновения ветерка. Вдоль стен стояли диваны с вышитыми подушками, а в центре располагался круглый стол из заргасского малахита, отполированного до зеркального блеска. Целый стол из малахита – это надо же!

Возле него на стульях, с высокими резными спинками сидели двое – мужчина и женщина со слегка заостренными ушами. Человек прятал бы такие уши под волосами, а эти наоборот сделали такие причёски, чтобы уши были на виду. У мужчины было замкнутое гордое лицо, тогда как женщина казалась более приветливой, она улыбнулась нам, впрочем, сдержанно.

– Чем обязаны столь неожиданному визиту? – произнёс мужчина глубоким мелодичным голосом.

Матушка, не растерявшись, выступила вперёд и протянула корзинку:

– Мы ваши новые соседи, – немного заискивающе улыбнулась она. – Принесли небольшой подарок в знак приветствия! Колбаска домашняя, свежайшая, от моего мужа Гуго, что держит мясную лавку на углу.

Эльф уставился на корзинку, и его лицо исказилось в гримасе почти что ужаса. Он отклонился, будто мы протянули ему ядовитую змею, а не угощение. Глаза женщины расширились от изумления.

– Амарант, – тихо обратилась она к эльфу, – это… мясо? Я думала, то, что люди его едят, – просто выдумка.

– Я предупреждал об этом, Эльфира, – Амарант взял себя в руки. – Но соседи вряд ли хотели шокировать нас. Они просто не осведомлены о наших обычаях.

– Вы… вы не едите мяса? – Матушка Ута растерянно моргнула, её улыбка дрогнула и начала гаснуть.

– Нет, – твёрдо ответила Эльфира. – Мы не желаем смерти другим живым существам ради насыщения. Наша пища – плоды земли, травы, коренья…

Я стояла, затаив дыхание, и разглядывала эльфийскую пару. Они выглядели так, словно явились из легенды. Кожа казалась светящейся, волосы икрились, в каждом жесте была грация.

Вдруг взгляд Эльфиры упал на зелёные листья лопушника, которыми была выстлана корзинка. Её глаза заблестели.

– О! – воскликнула она восторженно. – Лопушник!

Амарант тоже взглянул на листья и слегка приподнял бровь:

– Действительно. В Лавирии мы специально возделываем его. Это изысканный салат, богатый витаминами и минералами.

– Салат?! – Матушка Ута чуть не выронила корзинку. – Да у нас от него не знают, как избавиться! В каждом переулке заросли…

Эльфира тихо рассмеялась:

– Как удивительно! В нашем мире это деликатес. Не будете ли вы так добры… оставить нам эти листья?

– Да ради богов! Если хотите, Рената будет приносить его вам каждое утро. – Мать подтолкнула меня, и я кивнула.

– Возможно, в ваших садах есть другие, не менее вкусные растения, например, лебеда обыкновенная, или чага, это древесный гриб, а также крапива, одуванчик, подорожник, ромашка… – Принялась перечислять Эльфира.

– Разумеется! – Радостно всплеснула руками матушка.

– Если вашу дочь не затруднит, не могла бы она доставлять нам эти дивные травы за плату?

– Продавать сорняки? Грешно. – Смутилась матушка.

– Это ей за труд. – Пояснил Амарант.

– Право, я удивлена, но коли вам так угодно, то Рената к вашим услугам. – Мать не могла отказаться от прибыли.

А я не сдерживала улыбку – похоже, наше знакомство, начавшееся так неловко, всё-таки перерастёт в дружбу.

– Может быть, вы отведаете наш чай? – Добавил Амарант, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на теплоту, – настоящий эльфийский напиток из лепестков горной лаванды. Говорят, он проясняет мысли и дарит лёгкость.

– С удовольствием! – выпалила я прежде, чем матушка успела меня одёрнуть.

Ута вздохнула, но в глазах её уже плясали озорные искорки:

– Что ж, будем считать, что первое знакомство состоялось. И, Амарант, Эльфира… добро пожаловать в наш город.

Эльфы церемонно поклонились.

– Я так и не спросила, почему вы поселились так далеко от Лавирии? – Моя матушка сгорала от любопытства.

– Я торгую лавирским шёлком. Раньше просто привозил его вашим дзинтарским торговцам, а теперь решил сам открыть три лавки. - Вымолвил Амарант.

– Успеха вашему делу! – Вежливо ответила матушка. – Мы тоже торговцы, только не такого размаха.

Эльфира позвонила в колокольчик и явился слуга, неся поднос с изящными чашками, наполненными золотистой жидкостью, от которой поднимался тонкий аромат лаванды и ещё каких‑то незнакомых трав. Рядом она поставила блюдце с небольшими зелёными лепёшками, посыпанными семенами.

– Это чай из горных трав и хлеб из пророщенного зерна на отваре лопушника, – пояснила она, разливая напиток по чашкам. – Попробуйте.

Я осторожно взяла чашку. Она была тёплой на ощупь и удивительно лёгкой, словно сделанной не из керамики, а из какого‑то неведомого материала. Матушка тоже взяла свою чашку, всё ещё немного смущённая.

– Как удивительно устроены наши миры! Возможно, мы научим вас ценить то, что здесь считают сорняками. А вы со временем познакомите нас со своими традициями. – Заметила Эльфира.

Матушка сделала глоток чая. Её глаза расширились от удивления:

– Какой чудесный вкус! И правда, мысли проясняются…

Я тоже отпила и почувствовала, как по телу разливается приятная теплота, а все тревоги словно улетучиваются. В этот момент я поняла: наша встреча с эльфами – только начало чего‑то удивительного.

В этот момент в комнату бесшумно вошёл молодой эльф. Он двигался так легко и плавно, будто скользил над полом, а не ступал по нему.

На нём были лёгкие сиреневые одежды, не скрывающие стройную фигуру. Я была впечатлена его ростом и шириной плеч. Руки были мускулистыми, словно у воина. Сквозь ткань рубашки просвечивали крепкие пластины грудных мышц с маленькими темными сосками. Заметив это, я опустила глаза. Но наткнулась на выпуклость в паху, которую не смогли задрапировать складки одежды.

Я совсем смутилась и робко посмотрела незнакомцу в лицо. Но лицо молодого эльфа до половины скрывал шёлковый сиреневый шарф, аккуратно обвязанный вокруг носа и рта — было видно только внимательные серые глаза и темные брови.

Его волосы, цвета светлого мёда, ниспадали чуть ниже плеч мягкими волнами.

– Это наш младший сын Алинель, – представила его Эльфира. – Ещё есть старший, но он женат и остался за морем.

Матушка Ута, не сдержавшись, удивлённо воскликнула:

– А чего это ваш мальчик нос и рот закрыл? У нас так делают при Чёрной хвори, упаси от неё боги!

Эльфира мягко покачала головой:

– О нет, с Алинелем всё в порядке. Просто у эльфов существуют особые правила скромности. Закрывать лицо – давняя традиция для тех, кто ещё не вступил в брак. Так делают в городе, откуда мы родом.

Я невольно засмотрелась на молодого эльфа. Он и впрямь был невероятно красив – даже та часть лица, что была видна, поражала правильными чертами и какой‑то неземной гармонией.

Его глаза, встретив мой взгляд, на мгновение задержались на мне, и я почувствовала, как щёки заливает румянец.

Алинель, словно уловив моё смущение, слегка поклонился и сделал шаг назад, явно собираясь уйти.

– Простите, если смутил вас своим присутствием, – произнёс он голосом, похожим на перезвон серебряных колокольчиков.

Я опомнилась и перестала изучать его жадным взглядом. В нашем городе парни были совсем другими – наглыми, развязными, порой даже пугающими. Я их даже немного опасалась, старалась держаться подальше – затащат в переулок и сотворят такое, что всю жизнь испоганят. А этот… совсем иной. Даже глаза опускает, если на него глядишь. Эльфира, заметив моё замешательство, мягко улыбнулась:

– Для эльфов, и мужчин, и женщин, целомудрие и сдержанность – важные добродетели. Мы учим детей с малых лет уважать границы и сохранять скромность в поведении.

– Ох, верно, верно! – горячо подхватила матушка Ута. – Мы за своей дочкой следим в оба глаза! Не дай боги, кто‑нибудь испортит – что тогда делать? А если принесёт в подоле, того хуже, позора не оберёшься. Но мой сын Шико совсем разболтался, надо по вашему примеру взять его в ежовые рукавицы.

– За мальчиками тоже нужен присмотр. – Назидательно заметила Эльфира.

Обе матери согласно закивали, обмениваясь понимающими взглядами.

Амарант, до этого молча наблюдавший за разговором, подошёл к сыну и положил руку ему на плечо:

– Пойдём, Алинель. Глазеть на девушку неприлично, даже если она сама смотрит на тебя с любопытством.

Я вспыхнула.

Молодой эльф молча склонил голову и последовал за отцом в соседнюю комнату, бросив на прощание короткий взгляд в мою сторону – кажется, в его глазах мелькнуло что‑то похожее на улыбку.

Когда мы попрощались с эльфами и вышли на улицу, матушка вздохнула:

– Какие у них порядки строгие! Но, знаешь, Рената, в чём‑то они правы…

Я промолчала, чувствуя, как стучит сердце после этой короткой встречи.

Что‑то подсказывало: с появлением эльфов в моей жизни многое изменится.

Глава 2. Рената. Тайная прогулка

Я стояла у окна своей комнаты, которое, к сожалению, выходило не на сторону наших новых соседей, и изнывала от жгучего желания узнать больше про Алинеля. Он такой высокий и сильный. Но выглядит робким, как ягнёнок. И лицо закрывает. Интересно, увижу ли я его без шарфа? Его родители говорят, что прежде, чем снять шарф, он должен жениться. Даже если я буду каждый день носить эльфам их питательные сорняки, вряд ли Алинелю позволят общаться со мной.

Я знала, что мне может помочь только один человек. Выйдя из дома, поспешила на конюшню. Возле неё стоял мой брат Шико, и вместо того, чтобы наводит порядок, царапал на стене глумливое четверостишие:

Дочка дожа, вот дела,

Вдруг от орка родила.

До сих пор гадает дож:

На кого же внук похож?

– Ты с ума сошёл! – Прошипела я. – Это оскорбление власти! За твои стишки нашего отца высекут на рыночной площади, потому что конюшня принадлежит ему.

Дочь нашего правителя – дожа Ронарио – действительно сбежала с орком, а прежде путалась с пиратами. Это было большим ударом для её гордого отца. За шуточку Шико могло поплатиться всё наше семейство.

– Немедленно смой со стены эту дрянь! – Нахмурилась я.

– Вот ещё… – Заныл Шико.

– Хорошо, я смою сама. Но ты тоже кое-что для меня сделаешь: подружись с сыном наших соседей, Алинелем, узнай о нём побольше и расскажи мне.

Шико скривился:

– Да ну его, этого зазнайку! Дети богачей много из себя понимают. Будет передо мной важничать…

Я вздохнула. Шико мог быть таким упрямым! Но я знала все его слабости и добавила:

– Я не только вымою стену, но и отдам тебе свою долю пирога с яблоками, который матушка сегодня печёт.

Глаза брата загорелись.

– Договорились!

На следующий день Шико вернулся домой сияющий и начал пересказывать свои приключения.

– Я спросил у эльфа через забор, нельзя ли нарвать яблок в их саду. Он согласился. Слово за слово, болтали долго. Прикинь, ему двадцатый год, а он всё ещё девственник. Заявил об этом с гордостью. А я его и спроси, не трудно ли терпеть… вокруг столько красивых девчонок. У него сделалось такое несчастное лицо! Но сказал, что потеряет невинность только с той, кого полюбит всем сердцем.

– Как романтично! – Вздохнула я. Шико насмешливо фыркнул:

– Нужно трезво смотреть на жизнь. – Так говорит отец, и он прав. Кстати, когда я зашел к нему в лавку, там был фермер Хью Кривоносый. Обсуждали тебя.

– Обо мне?

– Ну да. Хью перечислял, сколько у него овец и коз, какой крепкий дом, только хозяйки не хватает. Он спросил у отца, засылать ли сватов…

– А отец? – Испугалась я.

– Сказал, что рановато.

Я облегченно выдохнула.

– Ты про Алинеля рассказывай! А то совсем настроение испортил…

– Ну и жизнь у этого эльфа! – Шико плюхнулся на скамью рядом со мной. – Целый день его учат: то фехтованию, то иностранным языкам, то рисованию, то пению, то игре на лютне! Я бы сошёл с ума...

Я слушала, затаив дыхание. Представила себе: утро – фехтование, потом два часа языков, потом рисование… И так каждый день. Как можно так жить?

– А он что, не возмущается? – спросила я.

– Терпит из почтения к родителям! – махнул рукой Шико. – Я ему говорю: «Да брось ты эти глупости! Лютня, рисование – что за чепуха? Вот фехтование – это дело, пригодится настоящему мужчине, а на остальное забей». Но он только вздохнул и заявил, что не хочет разочаровать отца и мать.

Я сочувственно вздохнула. Так вот оно что... Алинель – заложник чужих ожиданий.

– И что дальше? – нетерпеливо спросила у брата.

– А дальше я предложил ему прогулку на лошадях! – гордо заявил Шико. – Он сначала отказался, но потом пообещал встретиться с нами за садом, где тропа к реке. Говорит, там родители редко ходят.

Сердце забилось быстрее. У меня появилась возможность поговорить с ним по‑настоящему.

Следующим утром мы с Шико зашли на конюшню за лошадьми, и, оседлав их, отправились к месту встречи. За садом, у старой ивы, нас уже ждал Алинель. Он стоял, нервно оглядываясь, шарф на его лице чуть подрагивал от частого дыхания.

– Вы пришли, – тихо произнёс он. – Я боялся, что не получится. Родители накажут меня, если узнают о прогулке.

– Не бойся, – улыбнулась я. – Мы никому не скажем.

– Неужели отец сможет выпороть такого дылду? – Укоризненно спросил Шико, глядя на Алинеля, которому едва доставал до плеча.

– Есть наказания намного хуже. Родители полностью распоряжаются мной до женитьбы. Мы граждане Лавирии, а там такой закон.

– Нашёл чего бояться! Я бы просто сбежал из дома и стал наемником! Война и пирушки! – Выпалил Шико. Я рассердилась и едва не отвесила ему подзатыльник. Из дома он сбежит...

Мы вскочили на лошадей и поехали по тропе, ведущей к реке. Шико болтал без умолку, рассказывая про свои проделки. Алинель слушал с широко раскрытыми глазами – для него это звучало как невероятная сказка.

У реки мы спешились. Немного полюбовались открывшимся пейзажем, но Шико не было дела до кувшинок и бабочек, он начал сбрасывать одежду. Я отвернулась из деликатности.

– Сейчас искупаемся! – радостно объявил брат и бросился в воду. Закричал оттуда Алинелю:

– Иди сюда! Вода тёплая! Рената подглядывать не будет.

Но Алинель остался на берегу, хмуро озирая на реку.

– Я не могу, – тихо сказал он. – Мне не дозволено раздеваться даже перед мужчинами.

Мне стало жаль его. Я видела, с какой завистью он следит за Шико, который весело плескался в воде и переплывал речушку туда‑сюда. В этот момент я поняла, насколько он на самом деле одинок.

– Ты правда умеешь петь и играть на лютне? – спросила я, чтобы отвлечь его.

Он слегка улыбнулся:

– Да. Если хочешь, я спою для тебя вечером.

– Почему ты закрываешь лицо? – вдруг вырвалось у меня. – Ты же выглядишь безупречно...

Алинель опустил глаза:

– Лицо отражает чувства. Его нужно прятать от посторонних. Я открою его только перед женой.

Его слова тронули меня. Всё в нём – движения, голос, даже эта скромность – было наполнено внутренней красотой.

– Но чувства можно выразить и жестами, и поступками, – тихо сказала я. Осторожно взяла его за руку.

Он вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого слегка сжал мои пальцы в ответ. Мы посмотрели друг другу в глаза – в этот момент всё вокруг растаяло. Не было Шико, реки, деревьев… Только мы двое и что‑то новое, трепетное, зарождающееся между нами.

В этот миг из воды раздался громкий крик нахального брата:

– А ну целуйтесь!

Мы резко отступили друг от друга, оба покраснели.

– Шико, ты… – начала я, но брат уже плыл обратно к берегу, хохоча во весь голос.

Алинель поспешно поправил шарф и сделал шаг назад.

– Мне пора, – пробормотал он. – Родители будут искать.

Я окликнула Шико, он вышел из воды, оделся. Вскочив на лошадей, мы направились в город. Когда близ ивы попрощались с Алинелем, Шико подмигнул и спросил:

– Ну что, довольна?

Я не ответила. Смотрела вслед эльфу, пока его фигура совсем не исчезла из виду.

«Следующая встреча будет без тебя, несносный братец», – мысленно поклялась я.

Глава 3. Рената. Манящий голос

Сумерки окутывали город, а я поливала огород в палисаднике. Вместо цветов матушка предпочитала сажать там овощи. В этом году будет много огурцов – подумала я, но от этой практической мысли меня отвлекли звуки струн — чистые, переливающиеся. За ними следовал мужской голос: низкий, бархатистый, обволакивающий, как тёплый летний ветер.

Это Алинель? Я выпрямилась, забыв про цветы. Ноги сами понесли меня вперёд – из палисадника, через калитку, всё ближе к источнику волшебства. Воздух наполнялся ароматом сирени — сладким, густым, почти осязаемым. Он смешивался с мелодией и кружил голову, усиливая странное волнение, что поднималось в груди.

Я не замечала ничего вокруг: ни стрекота цикад, ни прохлады наступающей ночи. Перед глазами стояло лишь одно: Алинель, сидящий на широком подоконнике второго этажа, с арфой в руках, освещённый последними лучами заката. Его пальцы легко скользили по струнам, а лицо было таким безмятежным, почти отрешённым – словно он находился далеко, в мире своих грёз. Может быть, в родной Лавирии?..

Мне отчаянно захотелось оказаться рядом, коснуться его руки, почувствовать тепло его кожи… Я тряхнула головой, отгоняя нелепую мысль, но желание не исчезало – оно становилось только сильней.

Очнулась я от резкого вопроса:

– Что ты здесь делаешь?

Оказывается, я стояла уже в соседском дворе!

Эльфира, мать Алинеля, находилась в нескольких шагах от меня – высокая, с пронзительным взглядом. Я вздрогнула, краска бросилась в лицо. Мысли заметались. Даже ладони вспотели.

– Я… я хотела уточнить, – выпалила я, обламывая какую-то веточку и разглядывая её, чтобы не смотреть на Эльфиру, — какие ещё травы вам нужны для блюд? Вы говорили, что любите добавлять что‑то особенное в чай…

Эльфира прищурилась. Её взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, задержался на руках. Секунду казалось, что она не верит. Но потом мать Алинеля кивнула:

— Хорошо. Подожди здесь, я принесу список... А вот ветки зря ломать не надо.

Она развернулась и скрылась в доме, оставив меня одну – с колотящимся сердцем и вихрем мыслей в голове. Аромат сирени стал ещё ощутимее, будто окружал меня плотным облаком.

Едва шаги затихли, на пороге появился Алинель. Он спустился по ступенькам, оставив арфу на подоконнике. На лице была лёгкая улыбка – я не видела губ, но искрящиеся глаза сузились, щеки округлились под шарфом. Как же мне надоел этот шарф! Без него Алинель пел бы еще красивей…

– Ну что, – он слегка наклонил голову, глядя на меня с любопытством, – понравилась песня?

Я забыла про ложь, про Эльфиру. Взгляд невольно скользнул по его рубашке с распахнутым воротом, по золотистым прядям, упавшим на лоб. В горле пересохло. Мне так хотелось сделать шаг вперёд, сократить расстояние между нами, дотронуться до его плеча, провести пальцем по линии скулы… Я сжала пальцы в кулак, чтобы сдержать этот порыв.

– Это гениально! – выдохнула я, и голос дрогнул от искреннего восхищения. – Ты должен выступать в столичном театре перед дожем и придворными, а не сидеть запертым в этом доме!

Алинель вздохнул, взгляд потускнел, и он опустил глаза, рассматривая свои руки.

– Забавлять людей? Родители были бы в шоке. – тихо сказал он. – Но… – он запнулся, поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что‑то уязвимое, – я хотел бы проводить больше времени с тобой.

Моё сердце ёкнуло. Неужели я интересна этому красавцу? Но во мне нет ничего особенного. Впрочем, говорят, встречают по одежке, а провожают по уму. И я обронила:

– Поговорим о музыке и книгах.

– Ты любишь читать?

– О да. Отец часто покупает мне книги, хотя и ворчит, что женщине нужна одна книга - поваренная.

– Как он неправ! – Возмутился Алинель. – Муж и жена должны быть равно образованными, иначе о чем им говорить? И какие знания мать передаст детям?

....Неужели он уже задумывался о семье? С такой красотой никто не будет придираться к образованию.

Я оглянулась на дверь, откуда могла в любой момент выйти Эльфира, и быстро заговорила, стараясь унять волнение:

– В изгороди между нашими садами есть ход, прямо за кустом шиповника. Ты можешь прийти ко мне. А чтобы нас не увидели родители, мы можем укрыться в беседке – она увита плющом, там никто не найдёт.

Алинель смотрел на меня лучистыми глазами. Он сделал шаг ближе, и расстояние между нами сократилось настолько, что я уловила тепло его дыхания. На мгновение мне показалось, что он хочет взять меня за руку. Пальцы сами собой чуть потянулись вперёд, но я вовремя отдёрнула их, боясь, что это будет слишком дерзко.

– Завтра? – Спросил он, и в голосе прозвучала надежда, почти детская.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Где‑то в доме скрипнула дверь. Мы оба вздрогнули.

– Иди, – торопливо сказала я, отступая на шаг и нервно поправляя волосы. – Я буду ждать.

Алинель улыбнулся, коротко кивнул и скользнул обратно в дом. А я осталась стоять, вдыхая аромат цветов, с сердцем, полным предвкушения нашей встречи.

– Рената! – Закричала со двора матушка. – Почему ты не собрала с капусты гусениц?

И я вернулась из сказки в реальный мир.

Глава 4. Рената. В сумерках беседки

Тёплый вечер окутал сад мягким сумраком. Я нервно поправила лямку открытого сарафана и огляделась – никого. Сердце билось учащённо в ожидании неведомого. Я шла к беседке, увитой плющом, стараясь ступать бесшумно, будто сама мысль о встрече была чем‑то запретным и хрупким. А разве не так? Отец давно пригрозил мне вожжами на случай, если посмею лазить по кустам с мальчишками.