Вящая. Падение заслона. Часть I
- -
- 100%
- +
Бабушка как будто хотела еще что-то сказать, но никак не решалась. Все время нервно щупала рукоять своей трости и беспрерывно пережевывала что-то невидимое во рту.
– Чего я еще не знаю? – Рая спросила прямо.
Бабуля бросила несколько коротких взглядов по сторонам.
– Говорите, как есть, Алефтина Фёдоровна.
– Герман, – замялась бабуля. – Все же знают, что вы с ним это…вместе долго были. Вроде как свадьба намечалась.
Вящая отвела взгляд в сторону.
Герман действительно много для нее значил. Они оба потеряли свою семью в день, когда духи вернулись. Оба были сиротами. Подружились еще совсем детьми, когда прятались от банника. Были словно брат с сестрой. Находили утешение друг в друге. Когда повзрослели поняли, что влюблены. Но о вящих никогда она с ним не разговаривала. Уводила тему. Не хотелось ей знать, как он относится к таким, как она на самом деле.
– Не хотела сразу говорить, но ты выбора не оставляешь.
Раиса посмотрела в глаза хозяйке.
– Пришел на могилку твою, Герман, как только слухи расползлись. Ну не на твою тобишь, а…
– Поняла, Алефтина Федоровна. Продолжайте.
– Долго сидел у креста. Все с пониманием отнеслись. Мол не знал он кто ты есть на самом деле.
– Так.
– Но это все слухи, – попыталась оправдаться женщина и уйти от темы. – Не бери в голову.
– Говорите.
– Хм-хм, – тётя Лёва потопталась на месте. – Раскопал могилку, значится. А я кости в нее водяного сунула. Чтобы мало ли что. Слухи-то ходят, что ихние тела быстро гниют. У вящих. Как у проклятых, прости Господи.
– Раскопал?
– Раскопал. Кости в мешок сложил и ушел. Некоторые считают, что перезахоронить хотел. Но я думаю, уж больно он на «твоего брата» обижен. Как бы ничего дурного не задумал.
Раису слова не успокоили. Ровно, как и не дали понять, печалится Герман о ее смерти или проклинает.
– Вот, – девочка с веснушками протянула пакет.
На месте, где Зинка его держала краска давно стерлась. Но полиэтилена больше не производили и пакеты такой фирмы были на вес золота. Служили годами и не рвались.
– Спасибо, – вящая кивнула и протянула руку.
Вместо пакета старушка подала трость. Раиса отпрянула.
– Возьми. Ну! Тебе нужнее. А у меня таких навалом. Зинка! Веревку принеси. Пакет за спину повяжем. Так удобнее.
Раиса вышла из подъезда. Посмотрела по сторонам. Поправила повисшую за спиной сумку с припасами. Отвернулась, когда увидела шатающегося пьяницу, проходящего мимо. Он бы ее не узнал. Но рисковать ей не хотелось. Теперь нужно было выйти из города и поймать торговый караван. И сделать это лучше до рассвета. Пока большинство жителей сидят по домам и не узнают ее.
Вящая медленно ковыляла среди разрушенных хрущевок, многие из которых так и не были заселены после падения Заслона. Остановилась рядом с домом, в котором жила. Бросила взгляд на третий этаж. Свет горел. Значит Герман дома.
Настоящих подруг у Раисы никогда не было. Она специально не заводила близких отношений – если ее когда-нибудь раскроют и придется бежать из города, то так будет проще. Правильнее. Но Герман… Германа она любила. Справедливо ли поступать так человеком, за которого обещала выйти замуж? Но что, если он теперь ненавидит ее? За то, кто она есть на самом деле. Но что если прямо сейчас утопает в горе? Что если ему все равно кто она и он готов пойти за ней в любую точку мира? Ведь они действительно любят друг друга. По крайней мере, так было при их последней встрече.
Раиса свернула с пути. Поднялась на этаж собственной квартиры. Этот путь наверх показался ей бесконечным и свел семь потов.
Пока она шла ей удалось окончательно убедить себя в том, что он примет ее такой какая она есть. Черт! Нужно было раньше сознаться ему во всем!
Дверь не была заперта. Обитая потрескавшейся кожей преграда со скрипом отворилась после несильного прикосновения. Внутри пахло воском, кошками, которых они с Германом забирали с улицы и перегаром.
Вящая с трудом сделала несколько шагов и заглянула в комнату. Он сидел на диване, упершись локтями в колени, а руками ворошил волосы. На полу лежала опрокинутая бутылка «Столичной» водки. Из нее до сих пор выливалась жидкость. По центру пакет с одеждой, которую она надевала, выходя на заказы. Пакет с разбросанными париками, которые она надевала в обычной жизни, чтобы никто не узнал.
– Я… – протянула она спустя некоторое время, потому что ждала что он начнет первым, но он так и не начал.
– Я знаю, что ты жива, – брюнет с длинными волосами пригладил их к затылку. – Лучше бы сдохла.
Иллюзия, в которую Раиса заставила поверила сама себя разрушилась за мгновение. Глупо было надеяться на то, что он отреагирует по-другому.
Ком подступил к горлу. Но она не позволила себе зарыдать. Продолжила молчать и ждать, когда он что-то скажет. Примет или выгонит навсегда.
– Тот, кто догадался закопать чьи-то кости в якобы твоей могиле и безнадежно тупой и гений одновременно. Если бы останки откопал кто-то другой, то люди вышли бы с вилами и факелами. И не успокоились бы пока не выкурили тебя. Пока не убили б по-настоящему.
– Ты выкопал останки за этим?
– Нет. Я не знал, что в той могиле не ты, – он посмотрел на нее впервые с тех пор, как она пришла. Исподлобья. С презрением. – Хотел похоронить по-человечески. Но у тебя никогда не было огромных желтых зубов. Хотя в какой-то момент я подумал, что может я и этого не замечал.
Он сделал паузу.
– А Ксюша? Подружка, с которой ты так часто уходила поболтать о женском. Она вообще существует или это очередная ложь?
Она промолчала.
– Ну конечно, – он усмехнулся. – Поэтому ты не хотела нас знакомить? Потому что ее не существует.
Раиса снова промолчала.
– Даже не знаю, хорошо, что ты осталась жива или лучше бы сдохла, – добавил он.
Ей было тяжело слышать то, что сейчас говорил человек, которого она любила. Но она уже смирилась с мыслью, что видит его в последний раз. Хотела, чтобы он сделал ей так больно, чтобы при любой мысли о нем в будущем становилось противно. Это поможет. Это точно поможет.
– Но ты не рассказал другим, что я жива?
– Хотел. Но не смог, – сожаление пронизывало голос. – Сжег останки. Никто и никогда не догадается, что ты выжила. Если я не расскажу. А я не собираюсь. Пока, – он поднял бутылку с грязного пола и вытер рукавом губы прежде, чем пригубить. – Убирайся. Навсегда. Пока я не передумал.
Он оказался таким же как остальные люди. Поверил духам. Поверил, что это она виновата в том, что они пришли. Но покоя ей не давала одна мысль. Несмотря на всю ненависть к ней он все же сжег кости. Ёнда… А ему всего лишь нужно было оказаться полным мудаком, чтобы она могла уйти со спокойной душой.
– Вящие не виноваты в том, что духи вернулись, – она решила дать ему шанс исправиться.
– Не виноваты в чем? В том, что одна из вас убила мою мать, когда пришла за опивнем?
Он никогда не рассказывал этого. Теперь она знала.
– Убирайся! – вдруг заорал Герман.
Бутылка пролетела рядом и разбилась о кирпичную стену, с которой уже давно были содраны обои. Водка оставила большой мокрый след. Вящая развернулась и опираясь на трость вышла за дверь.
Соседей в подъезде не было. Значит никто не мог слышать. Осталось добраться до федеральной трассы, поймать машину и забыть о родном городе навсегда.
Ей больше не было больно от того, что Герман так отреагировал. Она зря вообще когда-то доверилась ему. Хотя бабушка четко описывала, что она должна была делать. Никогда и ни с кем не заводить отношений. Эти слова в блокноте были несколько раз обведены красной пастой. И теперь она понимала почему. Жаль только кошек пришлось оставить. Но с ее жизнью ей нельзя заводить даже их.
Никаких друзей. Никакой семьи. Оберегать людей от злых духов – вот в чем ее предназначение. А еще в том, чтобы понять, как вернуть Вящий Заслон и прогнать тварей туда, где им место. Как это сделали ее предки по женской линии. А во всем остальном вести отшельническую жизнь. Ах да. И не забыть про дрекаваца, который убил ее семью. Она уже слишком долго ищет его.
Вящая шла по трассе довольно долго. Если мимо и проезжали повозки, запряженные лошадьми, то никто из них не останавливался. Оно и понятно. После падения Заслона нигде не было безопасно. Бандиты, воры, преступники, бежавшие заключённые. Кто знает, что заставило того или иного человека плестись по трассе в такое время.
Но у нее не было выбора. Остаться в городе она не могла, а пойти через лес – верная смерть. В ее состоянии. Нужен транспорт.
– Ты куда собралась в такую ночь? – повозка остановилась, а лошади недовольно зафыркали.
Фары от запряженной машины осветили разбитую дорогу дальним светом.
– На запад, – вящая повернулась к вознице. Посмотрела на него.
Мужичек странно улыбнулся. Лунный свет, упавший прямо в этот момент на его лицо, сделал эпизод более жутким.
– Залезай. До Казани довезу. Там найдешь кого-нибудь еще. Если тебе еще дальше.
Небритый водитель «Москвича» со срезанной крышей осклабился своим полным лицом. Перевалился через пассажирское сиденье и открыл дверь.
Не нужно было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы догадаться, что до Казани она с ним не доедет. Вернее доедет, но заплатит за это слишком высокую цену. Потому что человек перед ней – работорговец. На шее висит медальон. Силуэт в кругу растягивает восемь рук в стороны. Она знала этот символ. Только работорговцы ездили без сопровождения по трассе. И только их не трогали бандиты.
Кто-то постучал в крышку багажника. Изнутри. Скорее всего там женщина. Или ребенок. Мужчины чаще всего умирали, если не хотели сдаваться. А если и сдавались, то на определенных условиях и потом не просили помощи.
Торгаш тоже услышал звук. Маска приветливости спала с его лица.
– Залезай, я сказал, – теперь он проговорил более серьезно и достал из бардачка пистолет.
Наставил его на вящую.
Глава 3
Раиса могла легко решить вопрос. Достаточно было плюнуть три раза через левое плечо. Бес почувствует это и прорвется через Заслон. Не увидит ее. Зато разорвет работорговца на части. Она легко после этого приговорит беса и спасет человека в багажнике. Но тогда работорговец умрет. А ей не хотелось убивать кого-либо. Она просто никогда не делала ничего подобного с людьми. Не с духами.
Вящая два раза плюнула через левое плечо. Лицо мужика покрылось испариной. Рая, изнемогая от боли, села на пассажирское сиденье. Захлопнула тяжелую дверь «Москвича». Уставилась вперед и проговорила:
– Выстрелишь и я успею плюнуть в третий раз. Что будет дальше ты сам знаешь.
Мужичок молчал.
– Бес не поймет, где я, – она достала из-за спины кинжал. Положила на колени.
Все знали, что такое искусное оружие может быть только у вящих. Это была их визитная карточка. Такая же как медальон, висящий у водителя на шее. Старославянские руны на лезвии, три красных камня в рукояти. Говорили, что такие штуки нужно либо продавать, либо выкидывать. Пользоваться ими – беду кликать.
– Зато дух сразу обнаружит тебя. И отправит на тот свет. Неизвестно убьет ли меня пуля. Но тебя наш гость точно прикончит, – спокойно договорила она и замолчала.
– Лжешь, – прошипел работорговец. – Если плюнуть через левое плечо, то бес придет слепой. А значит шансы равны. Кого он первого прикончит, а? Русская рулетка, да?
– Откуда ты знаешь, что он придет слепой? – Раиса вложила кинжал обратно за поясницу, показывая свое спокойствие. – Кто-то рассказывал, что уже так делал? Или ты в слухи веришь? Попробуем?
Она повернула голову на неожиданного попутчика.
– Ладно. Будь проклята! – мужик стукнул по заевшему рулю. – Хотя за твою голову в любом городе по пути отвесили бы круглую сумму. Но мне моя шкура дороже. Выметайся.
– О-о! Мы сделаем по-другому, – вящая настроила удобнее спинку сидения. – Довезешь до Казани. Там я выйду. Вместе с тем, кого ты держишь в багажнике. А оттуда каждый своей дорогой пойдет.
Работорговец издал целый аккомпанемент из звуков досады и заключил:
– Потому-то вас и ненавидят.
– Нас ненавидят потому, что думают, что духи приходят в города за нами, – ответила вящая как будто это имело какое-то значение.
Работорговец посмотрел на пассажирку. О чем-то усиленно поразмышлял. Затем резко вышел из машины, подошел к багажнику. Крышка открылась и стон прекратился. Еще через полминуты он вывел молодую девушку на свет фар. Вытянул кусок ткани у нее изо рта. Чтобы та могла говорить. Указал на сидящую в машине даму стволом пистолета.
– Эта девка, – начал он и развязал веревку на руках пленницы. – Вящая. И у тебя сейчас есть выбор. Поехать со мной или остаться тут. С ней. Варианта поехать всем вместе нету. Если хочешь призвать бесов – призывай. Только помимо меня, они грохнут еще и эту кудрявую.
Работорговец схватил девушку за волосы.
– Ну? Считаю до пяти.
– Ёнда, – Раиса выругалась себе под нос.
Что бы ни ждало эту несчастную в Казани, она предпочтет остаться с работорговцем, чем поехать в компании вящей. Ей бы хотелось помочь незнакомке. Но если она попытается – та просто умрет.
– Раз. Два. Три…
Раиса открыла дверь и, опираясь на трость, вышла из машины.
– Четыре…
– Я-я-я-я… останусь с ней, – неожиданно для обоих сказала шатенка.
– Что? – выбор явно ошарашил работорговца.
Своего удивленного взгляда не смогла скрыть и Раиса.
– Я хочу остаться с ней, – повторила девушка и поправила очки с черными линзами.
Человек из гильдии никак не мог ожидать этого ответа. Ни один выживший после Падения человек не хотел пересекаться с такими, как та, что стояла сейчас у машины и глядела на них. Но откатить обратно предложение он тоже не мог. Если убьет девчонку, рискует своей собственной шкурой. Дикарка призовет бесов и пиши пропало. Единственное, что он может – унести подальше от проклятых сумасшедших ноги.
– Вот и оставайтесь тут, – мужичок быстрым шагом подошел к машине и схватился за поводья, ударил ими. – Но! Сами подыхайте в этой дыре. А я здесь оставаться не собираюсь.
Кони двинулись вперед, потянув за собой автомобиль.
Раиса дождалась, когда свет от фар пропадет за горизонтом и опираясь на трость двинулась дальше.
– Иди по трассе в ту сторону, – сказала она, остановившись рядом с пленницей. – Через пару километров дойдешь до города.
Поковыляла дальше. Не успела сделать пару шагов, как голос ее остановил.
– Я слепая, – вдруг сказала незнакомка.
Только сейчас Раиса понял, что очки на девушке не для зрения. На них темные линзы.
– Можно я пойду с вами? – освобожденная продолжала смотреть куда-то перед собой.
Это насторожило вящую. Злые духи не могут видеть ее. Если один из них стоит перед ней, то претвориться слепым – гениальный ход. Она из жалости позволит к себе подобраться и при первом же удобном случае ее убьют. С другой стороны, девчонка и в самом деле может быть слепа. Ёнда. И у работорговца уже не спросишь. После того, как он дал дёру.
– Со мной? Разве не боишься, что за мной придут духи и заодно прикончат тебя?
Та помотала головой.
– А что я тебя в одну из этих тварей превращу тоже не боишься?
– У-у.
– Тогда ты не будешь против, если я прикоснусь к тебе? – Раиса оперлась на трость двумя руками и прищурилась. Рана сильно болела.
Девушка помедлила с ответом. Дух.
– Ты можешь не сопротивляться, – вящая убрала одну руку с трости словно все это время притворялась. – Тогда все закончится быстро и безболезненно. Если не согласишься, то я все равно убью тебя сейчас.
– Прошу, – девушка нашла взглядом место, откуда доносился голос Раисы. – Я не желаю зла. Я хочу помочь.
– Помочь? – вящая потянула кинжал из ножен за спиной.
– Я знаю, что вы не виноваты в том, что с нами стало.
– И почему же ты считаешь по-другому?
Вместо слов девушка поднесла руки к пуговицам на грязном длинном белом платье. Расстегнула их одну за другой. Свет от проезжающих мимо повозок попадал на неизвестную. Через пару секунд ткань опустилась на землю и обнажила лошадиные бедра девушки. Тело только до живота было человеческим, а продолжалось массивными лошадиными ногами. Сами копыта прятались в длинных разодранных сапогах.
– Вила… – Раиса обошла девушку сзади и присмотрелась к шрамам на лопатках. – Кто отрезал тебе крылья?
Девушка сняла очки. За темными линзами прятались сшитые черными толстыми нитями веки. Она действительно ничего не видела.
– Я позволю тебе заглянуть в мое прошлое, если ты пообещаешь ничего не менять.
А вот с этим Раиса сталкивалась впервые. Покалеченный дух, который не хочет ей зла. Она много читала про Вил. Но все это может быть хитрый план, чтобы просто втереться в доверие.
Вящая развернулась и пошла прочь.
– Куда ты? – Вила услышала удаляющиеся шаги.
– Я не знаю, что ты задумала. Но у меня нет желания участвовать в этом. За твою голову мне не платили. К тому же я знаю, что Вилы почему-то приходят с добрыми намерениями. Кажется, так и есть. Ты намучалась. Иди своей дорогой и больше не попадайся мне.
– Я могу помочь!
– А еще ты можешь воткнуть мой кинжал мне в сердце, когда я буду спать. Так что иди своей дорогой. Вящим с духами не по пути. Наслаждайся природой, пока мы не нашли способ вновь запереть вас за Заслоном.
Вила больше не кричала. А Раиса не оборачивалась. Она шла вперед, разглядывая старые машины, гниющие у обочины. Во многих из них до сих пор лежали скелеты водителей, которых Падение Заслона застало прямо за рулем в ту ночь, когда она была совсем маленькой. Потом автомобили оттащили с дороги, но только никто не удосужился достать из них людей и похоронить по-человечески.
Вящая прошла несколько часов. Постоянно откладывала ночевку. Перспектива провести ночь в ржавой машине с одним из мертвецов ее не радовала, поэтому она всё время предлагала себе дойти до следующего поворота и если там не будет придорожной гостиницы, тогда…
Ей повезло. Уже под утро она увидела надпись кафе «У Артёма». Т – болталась на честном слове. Остальные буквы горели. Значит внутри рабочий генератор.
Зайдя внутрь, Раиса услышала музыку. Это Высоцкий. У матери он был на пластинках. И здесь тоже воспроизводился с винила. Был занят только один стол. И то за ним спал какой-то мужчина, над лысиной которого кружила одна навязчивая муха.
Вящая подошла к прилавку. Заглянула за него. Никого.
Кричать ей не хотелось. Поэтому она просто подняла иглу с проигрывателя, и музыка затихла.
– У кого там руки чешутся? – выкрикнул кто-то из подсобки.
Вслед за голосом появился дед. С длинной бородой и перепутанными длинными седыми волосами на голове. Он был в цветастом фартуке и размахивал поварешкой.
– Одна? – он выдохнул ароматом из чеснока и других пряностей.
Раиса едва сдержалась, чтобы не поморщиться.
– Заночевать можно?
– Можно! – огрызнулся хозяин. – Одна спрашиваю?
– Одна.
– А это чья?
Раиса обернулась. За открытой дверью кафе «У Артёма» стояла Вила. Белая сорочка подолом ложилась на прогнивший пол. А сам дух стоял неподвижно.
– Ёнда, – вящая выругалась и повернулась к девушке. – Я предупреждала, что следующая наша встреча может быть последней?
– Можешь убить! Только сперва прикоснись ко мне. Если моя история не убедит тебя, то я сама всажу твой нож в свое сердце!
– Какого черта тут творится? – дед стукнул поварешкой по прилавку. – Вы либо заказывайте чего, либо уматывайте! Ясно вам?
Он подошел к проигрывателю и опустил иглу. Высоцкий запел снова.
Вящая приблизилась к духу.
– Если они поймут кто мы такие, то неприятности будут у обеих, – шепнула она.
– Посмотри на меня. Ты думаешь я боюсь смерти?
– Я тебе сказала, что мой взгляд в твое прошлое ничего не решит. Я не имею дел с духами. И вообще почему ты помнишь свое прошлое? Твой брат обычно и понятия не имеет как стал чудовищем.
– Прикоснись ко мне. И просто узнай мою историю. Иначе этот старик через минуту узнает кто мы. Ружье в таких забегаловках имеется. А в таком виде ты далеко не убежишь. Поэтому выйди и сделай то, что я прошу.
Раиса выругалась себе под нос и вышла на стоянку. Предложила зайти за брошенный грузовик с цистерной, чтобы никто не увидел, чем они тут занимаются.
– Я предлагала тебе выжить, – сказала она и прикоснулась ко лбу духа.
Кожу схватил мороз. Вокруг закудахтали курицы. В нос ударил запах курятника.
Где она только не оказывалась во время хроноскачков. И это было не самое худшее, поэтому Раиса сдержала любой намек на панику. Нащупала дверь, просунула руку через дыру и открыла защелку снаружи. Выступила на улицу, вместе с курицами, которые тут же разбрелись по полянке.
Справа стояла изба. Внутри горел свет. Она понимала, что ей нужно туда.
Сняла веревку, на которой сохла простынь. Укоротила ее о топор, воткнутый в пень. Вставила камень. На случай, если придется защищаться.
Вокруг было тихо. Но из избушки слышались голоса. Вящая медленно подошла к окну.
– Читай, Микола! – на старославянском приказал какой-то бас.
– Я не могу, – явно с истерикой в голосе отвечал Микола.
– Хрен через забор ты перекинуть не можешь! А прочитать молитву – на раз-два! Моя прабабка говорила, что если ритуал по книге не доделаешь, то сам в духа обернешься.
Микола проговорил еще пару слов и снова запнулся. Послышался удар. Раздался мужской короткий, но терпеливый стон.
– Я скажу тебе, что будет дальше, если ты продолжишь упрямится, мордофиля, – человек говорил, едва сдерживая крик. – Староста узнает, что мы с тобой по ней прошлись. Любишь кататься – люби и саночки возить. Пока она не очухалась и всем не растрепала, что мы ее силой взяли.
– Это ты ее взял, Бажен. Я сказал, что не буду.
– Никто разбираться не станет. Она без духу лежит уже сколько времени? Если меня прижмут, то я скажу, что оба участвовали. Вся деревня знает, как ты на нее смотрел. Читай говорю, пустомеля! Если кто-нибудь придет, то конец обоим. А так в духа превратим и никто знать-не узнает. Подумают, что вящая явилась и дел натворила.
Раиса впервые столкнулась с тем, что человек не по своей воле в духа превратился. Значит так вилами и становились. И теперь ей нужно было решить. Спасти девицу от участи вечно скитаться в образе полукобылы или оставить этих двух хмырей безнаказанными.
Микола начал читать.
– Стой, – остановил его Бажен в одну из пауз, когда тот набирал воздуха в грудь. – Ты не думай, что если я читать не умею, то ты меня одурачить сможешь. Свое имя я даже в этом поносе словесном узнаю. Снимай штаны и делай дело. Пока ты на руку чист я из тебя ничего не выбью…
Микола зарыдал.
Раиса прислонилась спиной к стене. Глубоко задышала. Наблюдать за тем, что собирались еще раз на ее глазах сделать те двое с девушкой было выше ее сил. А вмешиваться в ритуал сейчас значило нарушить обещание Виле. И с каких пор она вообще решила слушать духов? Ее разве что интриговало то, что могла сообщить ей девушка с лошадиными ногами.
– Твоя взяла, девчонка, – Раиса шепнула себе под нос и дождалась, когда Микола снова начнет ритуал.
Осталось три минуты. Ровно столько времени требуется людям, чтобы полностью зачитать текст. А это значит, что через сто восемьдесят секунд она совершит скачок обратно и виновные окажутся безнаказанными.
Тогда она осмотрелась по сторонам. Вернулась и вытащила топор из пня. Снова подошла к дому и на старославянском языке выстругала два имени. Микола и Бажен. Нарисовала книгу и написала о черной магии. Времени расписать все не хватило. Вящая вернулась в будущее и отняла ладонь от лба Вилы.
Кожу на руке как всегда адски жгло.
– Я видела, что с тобой произошло.
– Тогда ты понимаешь почему я не такая как остальные.
– Допустим. Хотя я все еще не доверяю тебе, – вящая встряхнула рукой и почувствовала, как рана в животе заболела с новой силой. – Чего ты от меня хочешь?
Вила нашла глазницами собеседницу:
– Чтобы ты помогла мне пройти через Заслон.
– Пройти через Заслон? – Раиса села на подножку, ведущую в кабину грузовика, и прикоснулась к ране. – Боюсь я мало об этом знаю. Бабушку хватил удар перед тем, как…вы все вернулись. Все что мне удалось отыскать в ее записях несильно помогло понять, что вообще такое этот Заслон. Да и в целом, почему я должна с тобой вести дела?
– Не из женской солидарности, – проговорила Вила мягким голосом. – Вскоре после того, как те двое превратили меня в чудовище, первый превратил в духа и второго. Подкинул ему книгу. А сам так и не поплатился за то, что сделал.
– И-и-и…
– И, если ты поможешь мне пройти через Заслон обратно, я буду воином вящих на той стороне. Сразу после того, как отомщу Бажену за то, что он сделал со мной.
– Ты хочешь сказать, что Заслон — это дверь между моим временем и твоим?