Коллекционер душ. Книга 6. Финал

Пролог

Уже несколько месяцев прошло с тех пор, как Святослав Галицкий – наследник одного из влиятельнейших родов в Российской Империи, – оказался на Казачьей Заставе.

Не успевший закончить школу подросток по кличке Штырь только-только начал мириться с тем, что оказался далеко на севере. А микстуры, которые готовит местный доктор, едва начали справляться с зимним псориазом, мучающим аристократа с раннего детства и теперь вообще не оставляющим его в покое.

Одаренный стоял на одной из башен исполинской стены с биноклем в руках и через стекло пялился на огромный разрыв между мирами. В ушах стоял нескончаемый гул от портала, не сдерживаемый даже утепленными оконными рамами.

На табуретке рядом с аристократом работал маленький черно-белый телевизор. Но сигнал был настолько плох, что подростку пришлось полностью выключить звук, чтобы избавиться от бесконечного шипения. Зато можно было изредка отвлекаться на то, чтобы понаблюдать за тем, как главные герои в сериале «Скорая помощь» в очередной раз пытаются кого-то спасти.

– Скука смертная, – выдохнул Штырь себе под нос и опустил бинокль.

Прошла всего пара дней с тех пор, как его с напарником стали ставить в дозор. Он так ждал этого момента, рассчитывая на то, что тут станет хоть немного веселее, чем в серых казармах, но в первый же час понял, что глубоко заблуждался. Более того. Если в казарме после отбоя одаренный мог заниматься своими делами, то тут нужно постоянно пялиться на разрыв. Буквально, не отрывая взгляда.

Святослав снова поднял бинокль и осмотрел округу.

Пустошь, на которую направлены сотни мощных прожекторов со стены все также безжизненна. Твари, которые, по обыкновению, выползали из разрыва прежде, давно перестали это делать. «Видимо смирились с тем, что им не прорваться», – думал аристократ.

Ведь любой мутант, едва появившийся в поле зрения, тут же лишался жизни. Чаще всего подрывался на минном поле. Если по какой-то причине монстру удавалось подойти поближе, то караульный включал сигнализацию и незваного гостя со стен расстреливали из огнестрельного оружия. Или же просто накрывали силой Знаков. Эффективнее всего была, конечно, Жаара. Хотя Лойнус, который позволял метать молнии, не сильно уступал огненному Знаку.

Галицкий снова опустил бинокль. Поправил антенну у телевизора. Попробовал включить звук. Не помогло.

– Зачем вообще рисковать и проносить сюда этот гребанный телик, если он все равно нормально не показывает? – ворчал одаренный.

В конце концов он предпринял еще одну безуспешную попытку настроить трансляцию. Ударил сверху. Изображение стало четче, но звук так и не появился.

Тогда психанул. Ударил еще несколько раз с боку, а потом просто выдернул вилку из розетки. Появилось жуткое желание выбросить маленький «Сапфир» в окно. Но нельзя. Когда вернется напарник придется объясняться. Именно он достал ящик. А другого такого на всей стене больше может не быть.

Галицкий выдохнул и снова поднес бинокль к глазам.

Лифт, который находился за спиной аристократа не работал. Хотя Лего уже должен был вернуться с пачкой «Беломорканала», которым можно будет развлечь себя, чтобы не заснуть до утра.

Штырь посмотрел на большие электронные часы, висящие на стене. Вспомнил во сколько ушел его напарник. Прикинул через сколько тот точно должен вернуться. Даже если пришлось обходить караульных во дворе.

Понимая, что у него есть как минимум пять минут, Святослав отложил бинокль в сторону. Подошел к стене. Сел на корточки. Засунул руку за радиатор и достал из загашника журнал.

Это был старый потертый «Playboy» 1996 года выпуска. С Ликой Стар на обложке и вырванными страницами в самом журнале.

Штырь замер еще на мгновение прислушавшись не заработал ли лифт. Но было тихо.

Тогда аристократ энергично вскочил на ноги, расстегнул ширинку и принялся перелистывать журнал.

В этот самый момент лифт поехал. Аристократ понял, что у него осталось три минуты и не стал терять времени.

Кабина, поднимающаяся наверх, своеобразно трещала на каждом этаже. Именно эти звуки позволяли заскучавшему одаренному, не отрывая глаз от обнаженных женщин, определять сколько у него осталось времени. За несколько ночей он уже успел выучить звуки лифта и знал, что трос скрипнет ровно два раза на предыдущем этаже.

Двери открылись ровно тогда, когда Штырь убрал журнал на место и теперь делал вид, что завязывает шнурки.

– Покурить достал? – спросил он, как ни в чем не бывало и выпрямился.

– Пришлось пару раз дать по морде Страусу, – ответил еще один аристократ, лишившийся своего статуса. – Этот бастард делиться не хотел. Он не Страус. Он Баклан!

Лего рассмеялся и бросил на стол все содержимое своего внутреннего кармана. Открытую пачку «Беломорканала», спички, монету номиналом в два рубля, три семечки и окровавленный кастет.

– Вот это спрячь, – Штырь взял кастет и засунул его обратно в карман своему напарнику. – Если дед найдет, нам крышка.

– Да я только отмыть хотел, – одаренный с когда-то выбитым глазом попытался оправдаться и взял в руки бинокль. – Если он найдет его в крови, вот тогда будет куда…

Лего вдруг замолчал.

– Че ты? – Святослав вставил сигарету в рот и прикурился. – Понял, что только одним глазом видишь? – ухмыльнулся одаренный.

– Твою мать, Штырь! – Лего убрал бинокль, протер единственный видящий глаз и снова посмотрел в него. – Твою мать! Бей тревогу, Штырь! Мы все просрали!

ГЛАВА 1. Друг человека

Бомж с изнанки целился в меня из пистолета и ухмылялся. Футбольные фанаты, стоящие вокруг били битами по стволам деревьев в определенном ритме, больше напоминающим барабанный стук на стадионе.

Сжимаю кулаки. Еще не решил хочу ли, чтобы Элаиза пришла сюда. Чтобы, угрожая моей жизни, работорговец заставил девочку привести ему в лапы генерала горцев. Но, кажется, выбора нет. Мама у него. Такой как Раневский и глазом не моргнет. Если я не буду слушаться, убьет ее и дело с концом.

– Ну! – хрипло прикрикнул бессмертный. – Зовем девчонку или как?

Тупик. Тупик, черт побери. Дам слабину и все. Будет сосать кровь до последнего.

– Да заткнитесь вы! – Раневский наводит пистолет на верхушки деревьев.

Выстрел.

Одна из ворон, сидящих наверху, падает в снег и истекает кровью.

– Кто это сделал? – орет бомж и ищет дулом виновного.

Один из фанатов – тоже с пистолетом в руках, – делает шаг вперед. Тогда Раневский, не задумываясь ни на секунду, пристреливает скинхеда. Тот падает без дыхания.

– Забыли главное правило? – вопит он. – Животных и птиц не трогаем!

Все молчат. Только сейчас я осознаю, что вороны каркают так, что оглохнуть можно. Поднимаю голову. Они облепили все ветки стоящих вокруг деревьев.

– Флорика? – шепчу я.

– Чего? – Раневский снова наставляет на меня пистолет.

– Ты знаешь где она? – громко спрашиваю я, запрокинув голову.

Вороны поднялись в воздух, закружились в вихре и улетели.

Это точно Флорика. Дала понять, что полетела за матерью. Теперь нужно протянуть время, и тогда цыганка найдет маму.

– Ты че, пацан? – бомж хватает меня за горло. – Крыша поехала?

– Я спрашиваю, ты знаешь где Элаиза? – смотрю вслед улетевшим птицам, а затем в глаза горцу. – Знаешь как ее найти?

Тот теряется. Не понимает в какую игру я играю. Но решает перейти сразу к делу.

– Знаю. Давай сюда свою руку.

Я медлю. Продумываю план. Как можно задержать бессмертного?

Но вдруг, меня начинает напрягать еще одна мысль. А что, если ошибаюсь? Что, если вижу то, что хочу видеть. Вдруг это не цыганка? Обычные вороны, испугавшиеся выстрела. И сейчас я совершенно напрасно могу поставить на кон жизнь матери. Поверив в иллюзию, которые могу создавать сам.

В этот самый момент одна из ворон садится мне на плечо.

– Че вам надо? – спрашивает бомж и тянется к птице.

Та кричит и взлетает.

«Этот точно Флорика», – проносится у меня в голове.

Улетела искать мать.

– Че там бормочешь, шкет? – хмурится работорговец и вглядывается в мое лицо.

Нужно потянуть время. Как только вороны вернутся, я буду точно знать, что мама в безопасности. Тогда с помощью Элаизы у нас получится дать отпор. Остановить эту толпу фанатов.

Протягиваю руку.

– Вызывай девочку.

Бомж с подозрением смотрит на меня. Тянет. Но жажда поскорее отомстить за что-то Амарину берет верх.

В конце концов он отрывает от меня взгляд и переводит его на ладонь. Проводит какие-то манипуляции. Кожу снова начинает жечь. Как тогда. Когда принцесса горцев хотела заставить меня открыть портал в школу.

Завеса разрывается через несколько секунд. Сразу в нескольких местах вокруг. Скинхеды и Раневский судорожно оглядываются, пытаясь отыскать глазами девочку-призрака. Но та появляется из неоткуда. Резко. Неожиданно. Виснет на спине сидящего Раневского, приставляя тому нож к горлу.

Если бы девчонка могла говорить, то сейчас высказала бы ему все. Прежде чем перерезать глотку. Но Элаиза молчит. Лишь надавливает на клинок, лезвие которого медленно врезается в кожу бомжа. Из раны уже течет тонкая струйка крови.

– Спокойнее, Ваше Величество, – улыбается Раневский и показывает трубку сотового телефона. – Мать пацана умрет, если я вовремя не позвоню прямо с этого телефона. Так что охлади свой пыл, принцесса. И перестань щекотать меня своей зубочисткой.

Элаиза переводит взгляд на меня. Я киваю.

– Мама у них. Они показали фото.

– Если убьешь меня, я просто вернусь за завесу, найду себе новую тушку и снова примусь за поиски тебя. А вот если умрет мать мальчишки… Такую потерю будет не восполнить, – работорговец противно ухмыляется.

Девочка призрак ждет пару секунд и спрыгивает. Прячет кинжал под белое платье. В скрытые ножны, закрепленные на бедре.

– Чего ты хочешь? – спрашивает она на языке жестов, не спуская с работорговца презрительного взгляда.

– Приведи мне этого сукина сына, – Раневский не обращает внимания на кровь, сочащуюся из раны на шее. – Ты знаешь о ком я говорю.

Элаиза поворачивает на меня голову. Я сперва подмигиваю ей, а затем шевелю губами, не произнося не звука:

– Цыганка улетела за матерью. Как только вороны вернутся, наши руки будут развязаны.

– Что ты там шепчешь? – Раневский хватает меня за пальто и поворачивает к себе.

Но я уже знаю, что Элаиза прочитала по губам все, что нужно. Никогда бы не подумал, что ее немота сыграет нам на руку.

– Закрой рот! Дайте ему один из шарфов! – приказывает Раневский и поворачивается к принцессе горцев. – А ты тащи сюда Амарина. Иначе, я клянусь, этому пацану и его матери крышка.

Элаиза посмотрела железным взглядом на бессмертного. Открыла портал и растворилась в нем.

Мы ждали уже час. Раневский успел однажды позвонить человеку, держащему мою мать в заложниках. Он отметился, что все в порядке. А еще через несколько минут уставился на меня.

– Что ты ей сказал, пацан? – спросил он. – Я все не могу выкинуть это из головы.

– Хорошо попросил достать для тебя горца, – с невозмутимым видом ответил я, подтянулся и бросил взгляд наверх.

Вороны все еще не вернулись.

– Я слишком долго живу на этом гребанном свете, чтобы поверить в лапшу, которую ты мне тут вешаешь, – он достал обойму из пистолета и проверил патроны. – Но, чтобы у тебя не было надежды перехитрить меня. Открою еще одну тайну.

Я вернул взгляд на Раневского.

– Если Элаиза в этот самый момент пытается отыскать твою матушку и совершенно случайно у нее получится это сделать, – он закашлялся и вытер рукавом под носом. – То в эту же секунду умрет твоя сестра.

Я не поменялся в лице, но внутри кровь прямо-таки забурлила.

– Ты же не думаешь, что мы забрали твою мать, а девчонку оставили без присмотра? – добавил работорговец.

А вот это уже плохо. Если маму могли привезти в город, то Машка находится «под присмотром» все еще в Питере. Иначе не смогла бы дозвониться до Клавдии Петровны. Или сказала бы, что возвращается.

Черт! Ее спасти не успеем. При всем желании.

– Разве ты не видишь, что у меня поджилки трясутся, – отреагировал я. – Все мои близкие в твоих руках. Если не буду слушаться, кто-то из них может погибнуть. Это я понял.

Бомж недоверчиво посмотрел на меня.

Снова наступило молчание.

Я придумал, как можно обезопасить Машку. Для этого мне нужен сотовый Раневского. И хорошая причина для того, чтобы он мне его дал. Но теперь – до тех пор, пока телефон не попадет мне в руки, – никак нельзя, чтобы Флорика вернулась.

– Ворона… – начал я, как бы смирившись со своим незавидным положением.

– Что ворона?

– Почему не трогаете животных? Что за правило?

– Смелости у тебя много, а ума еще нет, да? – ехидно ответил тот, кто держал меня в заложниках. – Ладно. Отцовских наставлений тебе не хватает. Так вот. Слушай.

Бомж прервался. В чаще хрустнула ветка. Он кивнул головой одному из своих людей и отправил того посмотреть. Сам же вернулся к разговору.

– У людей мозги есть, понимаешь? Позаботиться о себе в состоянии даже маленький ребенок. А вот животное не всегда. Вот что птица этому поганцу сделала, чтобы ее жизни лишать? – бессмертный указал на тело скинхеда. – Все могу понять в этом мире, а вот живодеров – никогда.

Помню адских гончих Раневского на той стороне. Знаю я таких людей. Они бессердечны ко всему вокруг, а мимо котика пройти и не погладить не могут. Вот мой шанс.

Я сделал паузу, чтобы мои следующие слова не показались подозрительными.

– Можно просьбу? – спросил я.

– Просьбу? – насупился Раневский. – Какую на хрен просьбу?

– Позвонить.

– Чего?

– Можно позвонить? – я поднял брови. – Мы тут похоже надолго. Все равно ничего не делаем. А у меня дома кошка не кормлена. Хочу позвонить одной бабуле. Попросить, чтобы зашла. Накормила. Раз уж у нас разговор зашел.

– Потерпит! – проворчал бомж.

– В чем сложность? – продолжал настаивать я. – Телефон я сломать не могу. Он нужен для того, чтобы ты мог звонить. А прошу всего один звонок.

– Я сказал – нет! – рявкнул горец.

Я глубоко вдохнул и опустил голову. Закрыл ее ладонями.

Пауза.

– А давно не кормленная? – спустя минуту спросил работорговец.

Я улыбнулся в свои ладони и показал лицо:

– А?

– Давно кошка не кормленная, спрашиваю?

– Пару дней, – солгал я и пожал плечами. – Думал сегодня успею, но…

Снова пауза.

Слышу, как бомж ерзает на ящике. Раздумывает.

– Ладно, – разродился наконец он и протянул мне сотовый. – Мы тут надолго. Звони. Только быстро. И если бабка к трубке не подойдет – твои проблемы, ясно?

Я закивал головой и взял сотовый.

Держу трубу в руках. Судорожно вспоминаю код какого-нибудь города. Москва. Самый популярный.

Набираю. Идут гудки. План работает. А заключается он вот в чем.

В эти времена деньги списывают с того момента, как только происходит первый гудок. Еще несколько лет пройдет, прежде чем начнут вести учет с момента соединения с абонентом. А междугородний вызов должен опустошить счет Раневского. На это и расчет. После этого дело будет уже за Флорикой и Элаизой. Потому что в следующий раз, когда бессмертному нужно будет совершить звонок, он не дозвонится. До людей, которые бдят за Машкой. Что мне и нужно. Однако до тех, кто сидит с мамой, тоже.

– Можно еще раз? – спрашиваю я, когда соединение прерывается. – Бабушка старенькая. Ей время нужно, чтобы дойти.

Раневский снова ерзает на своем ящике. За кошечку переживает. Но чтобы телефон долго был в моих руках не хочет. Видимо, боится, что позвоню в милицию или еще куда. Разбить не могу. Это он понимает. А вот подумать о том, что на телефоне могут кончиться деньги ни бессмертный, ни другие воскресшие души в телах скинхедов не могут. На той стороне сеть не ловит.

– Звони, – хрипит бомж.

Я снова набираю междугородний телефон.

Идут гудки. Обрываются на середине. Деньги кончились.

– Алло? Клавдия Петровна? Это Костя, – я делаю вид, что разговариваю по сотовому. – Простите, что разбудил…

Мое представление продлилось недолго. Очень скоро я вернул телефон Раневскому.

– Спасибо, – благодарно кивнул я.

Горец не ответил. Засунул трубку обратно в карман и закурил. Я выдохнул.

Теперь осталось дождаться возвращения своих боевых подруг. И желательно, чтобы они оказались здесь до того момента, когда Раневскому снова нужно будет звонить своему человеку и подтверждать, что с ним все в порядке.

Время бежало предательски быстро. Совсем не так как чертовы сорок минут во время уроков в школе в прошлой жизни. Я периодически бросал взгляд на свои «Montana» и понимал, что доверился тому человеку, который однажды уже предал меня. Хоть и был под гипнозом. Но сейчас другого выхода нет. Войны кланов не избежать. А вот генерала и своих близких я спасти все еще могу.

– Куда запропастилась эта девчонка? Уже без пяти, – работорговец убрал карманные часы обратно во внутренний карман своей шубы. – Если она не приедет через четыре минуты, я позвоню куда нужно, и мы попросим твою мать рассказать Элаизе, что нужно было поторопиться.

Пятьдесят семь минут. Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять.

Раневский потянулся и достал из кармана сотовый.

– Ну все…

Мое сердце бешено заколотилось.

В этот самый момент до меня донеслось карканье. Стая ворон вернулась и облепила ветки над нами. Птицы кричали, подавая сигнал. Теперь я уверен наверняка. Это Флорика.

Работорговец поднял глаза. Снова прицелился в одну из ворон, не в силах нажать на спусковой крючок.

– Чертовы птицы, – проворчал он.

Задул ветер. Впервые вымытые волосы бомжа взъерошились. Окружающая нас толпа лысых принялась оглядываться по сторонам, чувствуя присутствие еще кого-то.

– А вот и наш блудный ребенок… – Раневский встал и принялся водить дулом пистолета направо и налево. – Выходи, маленькая дрянь! Иначе я прикончу всю семейку этого пацана.

Горец набрал номер на своем телефоне. Поднес трубку к уху.

Женщина на том конце объявила на английском языке, что на счете недостаточно средств. Но бессмертный делал вид, что слушает что-то важное. Хотя я понимал, что он осознает маленькое поражение и теперь готовится к нападению.

– Ах ты гаденыш, – пробубнил он, медленно опуская трубку и, в конце концов, отбросив ее в сторону.

– Сюрприз, – я пожал плечами и активировал магнетический доспех.

Вороны в небе над нами закружились и, превратившись в черный вихрь, опустились на землю. Когда дым развеялся, рядом со мной стояла цыганка.

– Сладкое яблочко, да не по зубам, – прошипела Флорика и подняла руки к небу.

Птицы слетелись с округи. Закружили над нами, ожидая ее приказа.

– Мама в безопасности? – спросил я шепотом.

– Клянусь тебе. Теперь я здравом уме.

– Тогда возьми на себя кого-нибудь, – я улыбнулся, указав на окружающих нас фанатов.

Те только рады подраться. Один из них уже затянул кричалку, которую остальные тут же подхватили.

– Он – российский, он – народный! Каждый знает – это так! Он – как рыцарь благородный! Наш кумир – родной Спартак!

Ветер задул еще сильнее. Теперь фанаты просто заорали, поднимая над головой биты, цепи и другие принадлежности для ближнего боя.

– Взять их! – приказал Раневский.

Флорика резко опустила руки и птицы пикировали на нападающих. Я дернул ладони на себя и вырвал пистолет из рук Раневского. Вместе с кастетами и цепями тех, кто планировал ими воспользоваться. Железо упало в снег недалеко от меня.

Птицы разлетелись.

Одаренные перевели дух и активировали свои щиты. Огненные, электрические, каменные.

Вот теперь точно нужна Элаиза. И где она? Чего ждет? Почему прячется?

Фанаты снова заорали и бросились на нас.

Создаю иллюзию перед первым бегущим на меня. Моя точная копия уходит в сторону. Тот бросается за ней и тогда мелькает силуэт Элаизы. Словно двадцать пятый кадр. После того, как я моргнул, девочка-призрак исчезает, а скинхед, хватаясь за горло, замертво падает в снег.

– Впервые рад твоему внезапному появлению, – хмыкнул я.

Улыбаюсь. Поворачиваюсь к Раневскому и иду прямиком на него.

Вокруг падают тела футбольных фанатов. Летают вороны, выклёвывая некоторым из них глаза.

– Ладно, пацан, – бомж снимает с себя шубу. – Переиграл меня. Ха-ха-ха! Кошку ему накормить надо! Ха! Ну? Что теперь? Убьешь?

Я взмахиваю руками. Коллекционные монеты вылетают из карманов. Кружатся вокруг. Так, что я могу разглядеть каждый профиль.

Один из серебряников вылетает вперед. На том месте возникает фигура аристократа. Я касаюсь его. Все тело пробивает электрическим током.

Раневский хочет убежать, но Элаиза снова оказывается у него на спине. Приставляет кинжал к горлу.

– Стой! – я останавливаю ее. – Есть идея получше.

Вокруг только бездыханные тела. Все фанаты мертвы. Остался один горец.

– Что ты задумал? – хмурится бомж.

Я снимаю с шеи крестик. Едва успеваю вытянуть перед собой руку и качнуть, как…

– Ну уж нет! – орет работорговец.

Душа Раневского вырывается из тела бомжа столбом света и исчезает в открывшемся разрыве.

– Проклятье! – я ударяю кулаком по стволу стоящего рядом дерева.

Загипнотизировать горца и заставить воевать на моей стороне было отличным решением. Вот только Раневский знал, что этим самым мы навсегда свяжем его по рукам и ногам. Поэтому предпочел лишиться оболочки и начать все заново.

– Я найду ублюдка и посажу на цепь, – Элаиза произнесла на языке жестов и спрыгнула с непонимающего ничего бездомного.

– Время будет, – ответил я и снова надел на шею крестик. – Сейчас нужно предотвратить кое-что посерьезнее.

– Поздно, – донеслось слева.

Я узнал голос цыганки и повернулся на него.

Флорика стояла у братской могилы с пейджером в руке. Взяла у одного из убитых аристократов.

– Что там? – я подошел ближе и выхватил у нее девайс.

– Война. Проклятая война! – зло зашептала цыганка. – Вот о чем говорила Донка в своих безумных приступах!

– Донка? – поморщился я и мой взгляд упал на экран.

ГЛАВА 2. Предъявите Паспарту

Протягивая мне пейджер Флорика говорила о войне кланов.

Одному из убитых людьми Раневского аристократов пришло сообщение о том, что с кланом големов разрывают все связи. Как я узнал позже, девчонка с татуировкой на щеке успела на местный телеканал и, угрожая сотрудникам расправой, заставила включить пленку.

Я мог бы постараться успеть к Галицкому и все объяснить. Рассказать, что роль Алдонина исполнял клон, а настоящий владелец фамилии давно на том свете. Вернее, на той стороне. Однако работорговец продумал и это. Еще один клон, сразу после трансляции ворвался в особняк Галицких и совершил покушение на главу клана. Только на этот раз от лица одного из людей Коломийцев.

Ярослав Игоревич отбился. И прикончил киллера. Однако вместо того, чтобы разобраться во всем и попытаться избежать тринадцатой войны кланов, он распространил фото убитого одаренного и предупредил всех, что так будет с каждым, кто посмеет угрожать големам.

В общем, как это обычно бывает, уже через несколько часов все зашло слишком далеко. Горели складские помещения, неизвестные грабили магазины, принадлежащие одному из воюющих кланов, отменялись крупные сделки, на въезде в город останавливались фуры и срывались в кювет. Царил хаос.

Однако император среагировал быстро. Люди из спецподразделений были подняты для восстановления порядка в городе. И у них получилось.

Только попытка примирить аристократов провалилась. Даже когда все детали подставного убийства стали известны, а все главы кланов собрались на официальную встречу в одном месте.

Ярослав Николаевич Галицкий просто не явился. Он только передал послание, что требует выдать ему виновных в поджоге нескольких принадлежащих ему парикмахерских. Но никто из аристократов не взял на себя ответственность. Так и закончилась эта встреча. Ничем.

Все понимали, что ни Яблоньские, ни Коломийцы, ни люди Германна и Райкина не спустят на тормозах. В разборках пострадала репутация многих. И шанс ее восстановить только один – победить в войне.

Так конфликт перешел в вялотекущую фазу. Все жители города сидели словно на пороховой бочке. Ожидая, когда она вспыхнет и все вновь полетит к чертям.

Что касается мамы, то Флорика действительно нашла ее. Но, как и намекнул мне когда-то Троицкий, прежде чем оставить ее у всех на виду, сперва следовало найти Санитара и сдать властям. А до того, я отправил ее обратно в Петербург. Только теперь у меня появились контакты их с Машкой, и я мог обеспечить своих родных. Вернее, это делал Нокиа по каким-то своим каналам. Но мне стало спокойнее.