Белая важенка

– Летке! – всполошилась старуха Ичкай.– Не забудь рукавицы!

Она скорее схватила те, что первыми из просохших попались под руку, заторопилась следом из яранги, да только спину отъезжающего сына и увидела.

–Ле-е-етке, сынок! Рукави-и-ицы-то забыл! – прокричала Ичкай, но ветер подхватил слова, смял и развеял снежной вьюжной порошей.

Летке слышал окрик матери, но даже не обернулся, не помахал, лишь поморщился: “Совсем никакой жизни нет. Мне уже столько зим, что пальцы на четырех руках не сосчитаешь, а они все нянчатся”.

Скорей бы поставить свою ярангу. Скорей бы обзавестись женой и стадом.

– Э-эй-эй! Тагам! – весело прикрикнул Летке, остолом, длинным тонким шестом, подгоняя первых собак в упряжке, стоя на подножке саней за рулевой дугой. – Вперед, Чии! Айну!

И собаки рванули во всю прыть по белому простору до самой Медвежьей сопки, что была не так уж и далеко. Там на днях русские видели какую-то невидаль.

– Летке, эти руски мне по секрету сказали, – доверительно поведал ему вчера богач Аниихвай, специально ради этого приехав в становище старого Алыэке, отца Летке, – чудной кэюкэй ходит в том месте. Маленький. Весь белый, как снег, только глаза черные, как уголь. Мех длинный, пушистый, шелковый. Не похож на обычных наших оленей. Редкий.

Аниихвай – хозяин большого оленьего стада по соседству и глава своего рода. С таким породниться – век горя не знать. Всегда сыт и в тепле будешь. Всегда с оленями.

В прошлом году Алыэке просил Аниихвая выдать за своего Летке дочь, но тот отказал.

– Я отработаю, Аниихвай, – стал уговаривать Алыэке, – я еще могу пасти большое стадо, ты меня знаешь.

– Я тебе отказываю, Алыэке, не потому что не знаю тебя. Я-то тебя как раз знаю. Ты за своего сына и к черту в петлю,– ответил Аниихвай, – но я не хочу, чтобы ты отрабатывал невестку за него. Пусть Летке сам заслужит.

И вот вдруг Аниихвай соизволил приехать. Старики сразу всполошились, выбежали встречать, позвали внутрь.

Аниихвай зашел в тесную душную ярангу, но не захотел присесть на старые облезлые оленьи шкуры. Только махнул Летке головой, мол, “выйди, поговорим”. Вот тогда и рассказал про чудного белого олененка, которого видели русские.

– Руски поймать не смогли, – щурился весело Аниихвай, – шустрый олененок. Быстрый. А руски очень медленные. Хорошо, что убивать не стали, а мне сказали.– Он оглядел поношенную кухлянку молодого собеседника, ухмыльнулся. – Вот что, Летке, ты охотник хороший и парень толковый. Поймаешь кэюкэя, приведешь мне, отдам за тебя Оккин.

Оккин налилась за пятнадцать зим как полная луна, так бы и отловил, как важенку, да и припрятал в своей яранге. Тело полное, добротное. Лицо широкое, плоское. А уж какое круглое да красное, любо-дорого. Глаза узкие, а косы длинные и черные, что вороново крыло. Настоящая красавица!

Нравилась Летке Оккин и заливистым смехом, и споростью работы. Да что скрывать, и приданым, что за неё пообещал отец.

– Вот столько важенок даю, – показал пальцы на обеих руках Аниихвай, – и трех самцов! И еще оленью упряжку.

Потом вздохнул и добавил:

– И ярангу помогу поставить летом. Шкурами свежими накрою, подкопил. Пока же с нами поживешь.

– Десять важенок – мало, – смело стал спорить Летке, – ты, Аниихвай, белого олененка русским продашь? За сколько?

– Ты сначала поймай того олененка, пустомеля, потом торгуйся, – отрезал Аниихвай, оглядывая совсем прохудившуюся ярангу Летке.

Что не говори, а поправить ее бы не мешало: закоптились верхние шкуры, совсем облезли. И тут, и там – везде заплата на заплате. Если бы не этот нужный олененок, то ни за что бы ни отдал богач свою Оккин за бедного Летке.

– Чии! Айну! Стой! – прикрикнул на собак Летке, остолом стукнул по связке шлеек и сани остановились у приметного большого оврага Медвежьей сопки. Там можно было укрыть всю упряжку. – Будет вам охота! Будет вам белый олененок. Будет мне Оккин и своя яранга.

***

Ту олениху Летке увидел не сразу. Сначала чуткое ухо уловило похрустывание наста под снегом, а потом среди белого полотнища под линией горизонта заприметил он еле заметное шевеление.

Летке плотнее прилег к сугробу, медленно подложил под подбородок край шапки, замер. Пригляделся.

Не олененок то был, а маленькая, плотная важенка-двухлетка. Абсолютно белая, без единого пятнышка, с длинной и пушистой шерстью. Копытами переступала на тонком льду, продавливала его сквозь порошу и аккуратно лакомилась ягелем.

Ветер обдувал морду оленихи, а потом уже нес мелкие снежинки в сторону Летке. Не видела человека важенка, не чуяла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.