- -
- 100%
- +
Глава 1
– А-а, а-а, а! А-а, а-а, а!
Вымотанная Марийка качала своего очередного сына на полусогнутых ногах…
Малыш явно мучился животиком и никак не хотел засыпать. Канючил, корежился, искал мамину грудь…
– Баю-баюшки-баю… – напевала почти сорванным голосом роскошная темноволосая женщина. – Не ложися на краю…
В глаза ее будто песка насыпали, в ушах звенело, в ногах гудело…
Или наоборот… Деревенская знахарка уже не понимала… Она испробовала все рецепты, однако… Мальчик! А у мальчиков всегда сильно болят животики… Так уж они устроены, эти мальчики… Марийка знала… Этот у нее был четвертый…
Тихо приоткрылась дверь спальни…
– Давай я… – пробасил шепотом здоровенный мужчина с темной бородой.
Очень тихо, на цыпочках, как умел только он, майор Никитич зашел в спальню, протянул руки.
– Старшие спят, – доложил он жене.
– А этот нет! – прохныкала она.
– Давай я поношу, ты хоть приляг…
Майор, несмотря на сопротивление жены, перехватил из ее рук своего младшего сына…
Марийку с ребенком уже две недели как выписали из роддома, но звали парня по-прежнему «Кнопик».
Марийка настолько хотела девочку, что мальчику даже имя не придумывала, а сейчас ей все казались неподходящими…
– Миша, Саша и Леша у нас есть, – жаловалась мужу она. – Я исчерпала список своих любимых имен!
Майор жену не торопил, но звал сына по-мужски – Андреичем!
– Ну, иди сюда! – Никитич подхватил сына.
Тот еще почти полностью помещался в папину ладошку…
Майор замер, задержал дыхание… Старый циничный вояка, думал ли он когда-нибудь, что судьба подарит ему такое счастье!
Первые дети… Первые трое появились, когда Никитичу было уже за сорок. И сейчас вот этот… Не сказать, что нежданный, но и не то чтобы запланированный…
Но счастье, совершенно точно счастье!
Майор улыбнулся, прижал скрючившийся комочек к своей широкой груди, накрыл его ладонями…
– Что? Хорошенький? – подмигнул он рыжему коту, зашедшему вслед за Никитичем в спальню.
Помесь мейн-куна и среднерусской рыси нервно дернула хвостом, запрыгнула на прикроватную тумбу и уселась в позе сфинкса.
– Пост принял? – усмехнулся майор и аккуратно дернул кота за ухо.
Это мог позволить себе только Никитич…
Хотя нет… Не так… Позволить себе это могли все, а вот остаться после этого целым и безнаказанным мог только майор… Ну и его сыновья!
– М-м-м-м! М-м-м-м! – красивым басом мурлыкал Никитич.
Его младший сын, то ли устав окончательно, то ли перестав раздражаться из-за запаха мамы, наконец расслабился, растекся по папиному предплечью…
– М-м-м-м! М-м-м-м! – майор улыбался, поглаживая кончиком пальца носик, ушко, лобик…
Андреич уснул…
Майор подхватил с кроватки одеялко, укутал крошку, аккуратно, чтобы не спугнуть чуткий сон, уложил малыша в специальный кокон меж родительских подушек и на цыпочках направился к двери.
Рыжий проводил хозяина золотистыми глазами и прыгнул на кровать.
– Охраняй! – дал своему сторожевому коту задание майор и прикрыл дверь.
Заглянул по пути в большую детскую, убедился, что старшие сыновья действительно спят. Все трое. И пошел в гостиную…
– Неужели? – почти простонала Марийка.
– Спит! – довольно пробасил майор, усаживаясь около жены. – С ним Рыжий!
– Ну тогда, – Марийка лукаво прищурилась, потянулась к мужу, – может быть, – она положила ладонь на его широкую грудь, – мы с тобой…
– Квя-а-а-а! – раздалось громко на всю округу.
– Блин, сейчас еще старших разбудит! – подскочила Мария.
– Да спал же! – стыдливо пробубнил майор, спеша за женой.
Соколовские распахнули дверь спальни, ворвались…
Из тишины темной комнаты на них недоуменно смотрел кот…
– Спит? – спросила мужа удивленная Марийка.
– Спит, – словно не веря сам себе, отозвался Андрей.
– Странно…
Они синхронно отступили назад, закрыли дверь…
– Квя-а-а-а!
Снова спальня! Снова темнота и… кот…
– Спит! – Марийка уже почти злилась.
– Может, он во сне? – склонился над сыном Никитич.
И тут снова очень громко и четко раздалось:
– Квя-а-а-а!
И совершенно явно не из спальни!
Соколовские переглянулись.
Майор шагнул к окну, отвел занавеску.
– Кто-то на веранде? – нахмурилась Марийка.
– Не пойму, – Андрей Никитич быстрым шагом прошел ко входной двери.
Мария, погрозив пальцем коту, прикрыла за собой дверь и поспешила за мужем.
Тот уже успел открыть замок, выйти на улицу и…
Никитич недоуменно стоял в свете ночного фонаря.
Словно не верил в происходящее.
Нет! Это просто не может быть! Ну потому что не может быть! Двадцать первый век на дворе!
– Это… – мямлил он. – Это…
– Андрей, это ребенок! – выкрикнула Марийка.
Перед ними в обычной деревенской корзине лежал крохотный младенец. Едва ли больше их собственного.
– Боже, да он же замерзнет!
У Марийки сработали материнские инстинкты.
– Голодный, наверное!
Она неосознанно обращалась к комочку в мужском роде.
– Мария, подожди! – одернул майор потянувшуюся к корзине жену.
– Сам ты жди! Осень на дворе! Холодно ребенку!
Она выхватила младенца, прижала его к своему теплому мягкому телу…
– Ох ты ж Господи! Мокрый! – приложила руку к попочке. – Даже без подгузника!
Крошка, почуствовавшая аромат материнского молока, немедленно принялась тыкаться в Марийкину грудь, распахивая губки…
– Божечки, сейчас, сейчас!
Женщина медленно развернулась, расстегивая лиф, привычным ей шагом направилась в дом…
Никитич подхватил корзину, внимательно ее осмотрел, присел на корточки, поковырял ногтем доски веранды, вытянул шею, посмотрел на ступеньки…
Решил, что надо взять фонарик, посмотреть следы по двору…
Вернулся в дом…
– Андрей! – восторженно встретила его жена. – Андрей, это девочка! Представляешь, девочка! Андрей!
Марийка аж всхлипывала…
Ребенок был укутан в простое одеялко, перетянут какой-то странной не то веревкой, не то тесьмой... Конечно, Марийка уже развернула его. Ее!
– Девочка, Андрей! – ее голос срывался от эмоций.
– Марий! – Никитич строго посмотрел на жену. – Ты понимаешь, что творишь? Ну девочка, и что? В полицию звонить надо.
– Не отдам! – гневно распахнула глаза Марийка.
– Ты с ума сошла? – возмутился майор. – А если ребенка украли? Сейчас где-то его мать… – он неопределенно взмахнул рукой, в которой держал корзину, и оттуда вдруг выпала еще незамеченная записка.
Оба Соколовских проводили ее хмурым взглядом.
Никитич нагнулся, поднял, развернул…
– Ну? – не прерывая процесс кормления, встала Марийка, заглянула мужу через плечо. – Что там?
Майор шумно сглотнул и побледнел.
В записке была всего одна строчка…
“Позаботься о ней. Это твоя дочь”.
.
Глава 2
– Как? – Никитич метался по комнате, размахивая руками.
Деревенская кухня дышала абсолютным спокойствием и тишиной…
Ни гула машин, ни шума людей… Даже насекомые и птахи уже уснули, и только майор метался по кухне собственного дома, умудряясь орать шепотом.
– Когда бы я успел? – впивался он пальцами в собственные волосы. – Да и… зачем? Зачем мне кто-то? Мария? Как? Это же… Это!..
Деревенская знахарка сидела на диване с каменным лицом, глядя в одну точку перед собой.
Крошка на ее руках равномерно чмокала, фыркая и сопя… Пальчики ее цеплялись за край Марийкиной рубахи, скользили по коже знахарки, прижимались, чуть царапали нестриженными ноготками…
– Мария! – шипел майор, чуть не подпрыгивая. – Посмотри на меня, Мария! Разве я хоть раз дал повод усомниться в себе?
Губы у женщины вздрогнули, но ее красивое лицо оставалось невозмутимым…
На комоде тикали бабкины часы, перевезенные еще из старого дома, тихо гудела запущенная посудомойка…
Марийка и майор молчали.
– Ну Марий? – почти жалобно спросил у жены Никитич сам не пониамая что.
Та шмыгнула носом. Глазами, полными слез, посмотрела на мужа… Перевела взгляд на девочку у своей груди.
– А она даже похожа! – всхлипнула Марийка.
– На кого? – простонал Никитич и, не выдержав, упал перед женой на колени.
– На наших мальчишек, – пискнула Мария. – Особенно на младшего…
– Мария! Маша! Пташка моя, солнышко мое, любимая моя! – майор согнулся пополам, потянулся руками к ногам жены. – Я клянусь тебе, я не имею никакого отношения к этому ребенку!
Он вскочил!
Еще раз метнулся по кухне…
– Ну… Ну… Ну когда? – чуть не проорал он.
– Да много ли что ли времени надо! – фыркнула Мария, отвернувшись. – Вон, весь прошлый год у тебя какой-то новый проект был, – ее голос дрогнул. – Даже ночевал в городе, – пропищала она.
Никитич аж посерел…
Действительно. Было. Ночевал.
После одной из таких ночевок он приехал домой, а на кухне у жены мужик со спущенными штанами…
Пока разобрались, что к чему… Потом еще труп из болота выловили…
– Так! – Никитич резко выпрямился, провел ладонью по лицу. – Вообще, – выставил палец, – твое недоверие оскорбительно! – тут же наткнулся на пылающий взгляд деревенской ведьмы, осекся. – Но если ты не веришь мне, то должна поверить тесту на отцовство! Сделаем! Сегодня же! Сейчас же!
– Нет! – вскрикнула Марийка, вскочив.
Кроха на ее руках недовольно пискнула…
– Ч-ш-ш-ш, – привычно покачалась женщина, укоризненно посмотрела на мужа. – Нет! – повторила твердым шепотом.
– В смысле? – округлил глаза майор.
– А как ты тест без документов делать будешь? – вскинула подбородок Марийка. – А если ее отберут? – и она еще крепче прижала к себе девочку.
– Мария! – майор смотрел на жену, выпучив глаза.
– Нет! – она отвернулась от него, будто пряча ребенка. – Твой это ребенок или нет, я его не отдам! – посмотрела на мужа через плечо. – Если твой, так еще и лучше, – губы ее снова задрожали. – Будет законное основание ее удочерить…
И оставив совершенно обалдевшего майора в кухне, Марийка медленно пошла в спальню, где уже почти час без нее сладко сопел младший сын.
– Ну нет! – рыкнул майор, опередив жену на шаг. – Нет! – он уверенно взялся за ручку двери спальни.
Марийка недоуменно на него посмотрела…
– Во-первых, ты моя жена! – четко и резко ответил на ее незаданный вопрос майор. – Во-вторых, там мой сын! – он указал пальцем на рыжего кота, прикрывающего кокон. – А в-третьих, – Никитич набрал полную грудь воздуха, – если ты решила сходить с ума, то я не могу тебя бросить в такой момент!
Он уверенно шагнул в спальню, стянул покрывало с кровати.
– Если ты решила, что у нас будет дочь, значит, у нас будет дочь!
Марийка удивленно смотрела, как муж укладывается, подтягивая к себе ребенка…
– Чего? – хмыкнул майор. – Не в первой же табором спать! Ложись!
И он аккуратно раздвинул пространство между подушками так, чтобы поместился еще один младенец…
.
Сказать, что Дарья Сергеевна обалдела – ничего не сказать.
Она, правда, выразилась по-другому.
– Прости, мне кажется, я испытываю состояние аффективно-когнитивной фрустрации… – пробормотала она, не отрывая взгляда от двух младенцев на руках у Марийки.
Судя по всему, ей казалось, что если она моргнет, то один ребенок обязательно исчезнет.
Ее крохотная копия, сидевшая на руках у Евгена, говорить еще не умела, но смотрела на местную ведьмочку точно таким же взглядом…
Никитич и Марийка позвали свою бывшую няню, пребывавшую ныне в декретном отпуске, посидеть со старшими. Им нужно было отъехать в город на пару часов. Майор все-таки придумал, как доказать собственную невиновность, не выдав происхождение младенца…
– А чего ты не понимаешь? – хмыкнул Никитич. – Мария хотела девочку, Мария достала девочку!
Деревенская знахарка одарила майора прожигающим сталь взглядом…
Но Никитич был уже привыкший! Из него можно было делать гвозди, сваи и прочие опоры, на которых с легкостью бы держалось все его многочисленное семейство…
– А вы… – откашлялся присутствовавший тут же Евген. – Вы, вероятно, в полицию?
– Нет! – выкрикнула Марийка.
– Да! – с нажимом произнес майор.
Евген потупил взгляд, сразу поняв, что зря спросил.
Никитич недовольно шмыгнул носом… И… Нет! Не сдался! Решил применить позицию тактического отступления…
– Для начала сдадим тест ДНК! – буркнул он.
– В смысле? – нахмурился лучший аналитик Соколовского.
– Есть вероятность… – аккуратно начала Марийка, скосила взгляд на двух действительно похожих младенцев.
– Вот! – перебил ее Никитич, подсунув Евгену бумажку, упакованную в прозрачный файл.
Расков только присвистнул…
– А… – в нем моментально ожил следователь. – Отпечатки…
– Пока не снимал. Но все, что было при ребенке, упаковал… – буркнул майор. – Следов на улице никаких нет, – нахмурился он, – будто по воздуху принесли…
Евген присвистнул, почесал затылок, перехватил у жены дочку…
– А в деревне никто ничего не видел? Это ж не щенок, за пазухой не спрячешь!
– Еще не опрашивал! – отмахнулся Никитич. – Пока мне важнее вот! – кивнул на Марийку.
Та лишь поджала губы.
Даша, поняв в чем дело, округлила глаза, посмотрела на подругу так, словно хотела выдать ей гневную тираду, но не произнесла ни слова…
– В общем, спасибо вам, что с мальчиками согласились посидеть! – Марийка повернулась к выходу. – Андрей, бери документы, поехали…
Машина медленно, но уверенно выбиралась с проселочных дорог на асфальт… Ближайшая клиника была, как ни странно, не в Москве, а в райцентре… Анализы там невозможно было сделать день в день. Срок изготовления даже по срочному – сутки, но Соколовские решили, что так проще. Во-первых, детей недалеко везти, а во-вторых, как ни странно, в региональной клинике требовали меньше документов.
Ехали молча…
Квакали дети, Марийка почти профессионально их подкачивала, одинаково с обоими сюсюкала…
Никитич смотрел на нее исподлобья… Неодобрительно…
Марийка это видела и никак не реагировала…
Припарковались ровно в девять у дверей крохотной частной клиники…
– Доброе утро! – улыбнулась им едва переодевшаяся девушка-администратор. – Давайте ваши документы…
Соколовские протянули паспорта и… недавно выданную справку из роддома…
.
Глава 3
Вернулись быстро…
И все также молча…
Занесли люльки со спящими младенцами, поставили около дивана…
В новом доме Соколовских было очень уютно, просторно, светло… Аромат травяного чая и, кажется, омлета, заполнял все пространство. В гостиной мирно возились с детьми Расковы. Точнее, все-таки Даша. Евген сидел в кресле, работая кроваткой для спящей на его животе дочери.
Андрей с Марийкой внесли люльки со спящими младенцами, поставили около дивана…
Тройняшки, не видевшие еще пополнения, недоумевая, смотрели на два одинаковых автокресла.
Они явно помнили, что вчера конкурент был только один…
Сашка хмурился, Лешка обиженно сопел, а Мишка поднял на родителей растерянный взгляд:
– А завтра их будет трое, да? – спросил он голосом, полным отчаяния.
Евген не выдержал и засмеялся, разбудив свою дочь…
Никитич нервно дернулся.
– Ага, размножаемся почкованием! – буркнул майор.
Марийка же бросила на него гневный взгляд и прошествовала в кухню.
Даша, подхватив с рук мужа свою крохотную копию, последовала за ней.
– Андрей Никитич? – тихо спросил Евген и вопросительно посмотрел на неожиданно появившееся у Соколовских прибавление.
– Понятия не имею! – шепотом, но очень эмоционально отозвался майор.
– Улики осмотрели? – Евген перешел в режим эксперта.
– Еще нет! – фыркнул майор, посмотрел на друга и бывшего подчиненного и кивнул на дверь в «Марийкину комнату».
Все лица мужского пола, а точнее, двое мужчин, трое пацанят и один кот, оглянулись на кухню и, не сговариваясь, на цыпочках пошли в коридор…
Собственного кабинета в доме у Никитича не было. Не нуждался майор в такой роскоши.
А вот жена его личную комнатку обустроила. Всякие скляночки, баночки, подвешенные к потолку сухоцветы…
И даже колода старых карт и красивая бутылка с темной жидкостью, на которой Марийка проводила свои магические сеансы…
Бывший аптечный провизор никому не говорила, что уже пошла заочно учиться на психолога… Так ее просьбы односельчан замучили, что решила деревенская ведьма подойти к вопросу профессионально… Ну то есть под карты и свечи вполне себе научным психоанализом заниматься.
Но сейчас все это, конечно, отошло на второй план. Из-за детей. Точнее, из-за одного. Дочери. Непонятно чьей…
– Вот, – шмыгнув носом, майор выставил на стол упакованную в большой мусорный мешок корзину.
Внутри той лежал пакет поменьше с одеялком, шнурком и запиской.
Евген оглянулся, подхватил с полки одноразовые перчатки. Майор, повторил его жест, выдвинул ящик, вытащил большой медицинский пинцет, пацанята раскрыли рты от изумления, а кот запрыгнул на подоконник и напряженно замер, словно караулил.
Первой в ход пошла корзина.
– Это что у нас тут такое? – бормотал себе под нос Евген, вытаскивая из плотно стянутой лозы какие-то травинки. – Андрей Никитич, дай пакетик, тут грязь какая-то странная…
Двое мужчин очень профессионально исследовали каждый сантиметр упаковки самого чудесного подарка для жены майора…
А женщины тем временем напряженно замерли около закипающего чайника…
– Марий, ну не может же быть… – аккуратно начала Даша.
– Да с чего ты взяла? – пискнула Марийка. – Помнишь прошлую зиму?
Да-а… Время было сложное.
Даша, работавшая весь первый год у Соколовских няней, как раз по осени вышла замуж и работать в полный день не могла. Марийка пыталась наладить быт в одиночку, майор то и дело пропадал в Москве по работе.
Когда Никитич возвращался к измученной жене, они то и дело ссорились, потому что деревенской знахарке не хватало то рук, то сил, то любви и ласки… А Андрей лишь обижался! Он же зарабатывает! Много зарабатывает! Найми ты еще одну няню! И никак этот упрямый служака не мог понять, что Марийке нужна была его помощь, любовь и ласка, а не чья-то еще… В общем, классика семейных недопониманий.
Все это Соколовские, к счастью, преодолели. Но вот, судя по возрасту младенцев, мирно спящих в люльках, зачаты оба были примерно в эти сложные времена.
Даша нахмурилась, прижала к себе покрепче свою дочь.
Дарья Сергеевна Раскова, в девичестве Дашкова – ударение строго на первую «а», – несмотря на то, что стихи, сочиненные ей мужем, любовно переписывала в красивую иллюстрированную тетрадочку, была дамой очень рассудительной, практичной, в чем-то даже приземленной.
– Марий, нет, – покачала головой бывшая няня Соколовских. – У тебя же сын того же возраста! – Раскова с вызовом посмотрела на соседку. – Он же от майора? – вскинула бровь бывшая мадемуазель Дашкова.
– В смысле? – изумилась Марийка. – Ты всерьез спрашиваешь?
– А ты всерьез считаешь, что Андрей Никитич мог сначала оплодотворить неизвестную нам всем мадаму, а потом приехать к жене под крылышко? – тем же тоном спросила у деревенской ведьмочки бесстрашная няня.
Марийка задумалась. Отвернулась.
Чайник, возмущенно зашипев, вздрогнул, отщелкнулся, выведя хозяйку дома из тяжелых размышлений.
Она обернулась с таким взглядом, словно увидела что-то, чего не ждала, налила себе кипятка, обхватила руками чашку…
– Ладно! – повернулась наконец она к няне. – Лучше расскажи, что там наша новая учительница… – с деланной беззаботностью спросила подругу она.
– Перед мужем извинись! – проигнорировав вопрос, толкнула ее локтем в бок Даша.
– Вот получу результат анализов, тогда и извинюсь! – фыркнула Марийка.
Но взгляд у нее стал уже виноватый.
– Давай рассказывай, что там с детским садом?
– Не детским садом, а развивающим образовательным центром! – гордо хмыкнула Дарья Раскова, наливая себе травяного чаю с мелиссой и лимонником. – Учителей искать надо! – пожала плечами няня. – А так… запускаемся потихоньку, – улыбнулась она теплой улыбкой человека, любящего свое дело.
– Подожди, – удивленно посмотрела на подругу Марийка. – Так там же к нам приехала новенькая!
– Ой, Марий! – Даша вдруг понизила голос. – Какая-то она…
Тяжелая пауза вместила в себя все эпитеты, что получившая дворянское образование Дарья Сергеевна постеснялась произнести. Нелицеприятные, конечно…
– Че, по мужикам ходит? – понизив голос, уточнила Соколовская.
– Хуже, – поджала губы Даша. – По бабам…
.
Глава 4
Марийка уронила на пол чашку, которую сжимала в ладонях, и впервые порадовалась, что у нее на руках нет ни одного ребенка…
Ну ладно, не впервые…
Но конкретно сейчас, после фразы своей няни и подруги, Марийка была очень рада, что никого не держит.
– В смысле? – округлила глаза она. – Что прям вот…
Как не заставляла себя деревенская знахарка произнести вслух то, что думала – не смогла!
– Ну я вот и не знаю! – потупила взгляд Дарья. – Шастает эта мадам по молодым девчонкам… По одиноким, – Даша понизила голос. – Вон к Таньке Милюхиной захаживала, адрес Зойки спрашивала… У Кошкиных постоянно отирается!
– Зачем? – чуть не икнула Марийка. – Анька ж замужем! И у нее четверо детей, двадцать соток огорода и зоопарк! Куда уж ей-то?
– Да вот то-то ж! А эта мадама улучит момент, когда Кири дома нет, и сидит Аньке по ушам ездит, как ей тяжело с детьми, как ей Киря не помогает…
– Кому тяжело с детьми, учительнице?
– Да нет же! Аньке! – всплеснула свободной рукой Даша.
– А чего та ее не выгонит? – нахмурилась Марийка.
– Так учительница же ж! – округлила глаза Даша. – У Аньки все четверо в школу-то ходят!
Женщины замолчали. Каждая задумалась о своем. Но обеим ситуация явно не нравилась.
– В общем, странная она какая-то, эта учительница, – тихонько вздохнула Даша.
– А Женька что? – спросила подругу Марийка.
Ей и в голову прийти не могло, что Даша своими подозрениями с мужем не поделится.
– Кто? – неожиданно нахмурилась Раскова.
– Ну, Евген! Блин! – засмеялась деревенская знахарка.
– А! – взмахнула рукой няня, покраснела. – Ой… Его ж Женей никто не зовет, я уже и отвыкла.
– Ну и зря, – хмыкнула Марийка и многозначительно посмотрела на стоявшие у дивана люльки. – Хорошее имя – Женя, – произнесла она таинственно.
Но Дарья Сергеевна к вопросу имени цепляться не стала, решила ответить по существу:
– Евген считает, что учительница у нас в этом смысле того, – Даша взмахнула рукой, – нормальная…
– Это он как понял? – изогнула бровь Марийка.
– Это он говорит, что видел, как она на мужиков засматривается, – поджав губы, процедила Даша.
– На каких?! – ахнула Марийка.
Дарья Сергеевна только плотнее сжала губы…
– Ах она… – чуть не во весь голос завопила деревенская ведьма.
Тут же сама себя одернула, посмотрела на люльки.
– Вот коза! – произнесла тише. – Ну ты ж Евгену веришь? – внимательно посмотрела на подругу.
– Верю, – кивнула Даша, перевела взгляд на дочь. – А ты майору?
Марийка задумалась, вышла из кухни, еще раз внимательно посмотрела на люльки, потом куда-то вглубь дома, откуда раздавались странным сдавленные смешки и детский лепет… И промолчала… Лишь тяжело вздохнула.
– Давай я осколки чашки уберу, пока мелюзга не проснулась.
Даша грустно посмотрела на подругу, но больше сыпать соль на рану не стала. Спокойно села на диван, покачивая свою доченьку. Перед ней стояли две автолюльки со спящими младенцами, похожими… очень похожими между собой.
Остаток дня пролетел незаметно.
Проснулись младшие, прибежали на кухню старшие, многозначительно посмотрели из коридора коты…
Быт и рутина закружили Марийку в круговороте дел, и она даже не заметила, как Евген прополз по всему ее двору и вдоль забора с пинцетом и пакетами.
Майор забрал старших сыновей гулять в поле, а деревенская ведьмочка достала старую коляску для двойни, уложила туда обоих младенцев и с абсолютно невозмутимым лицом поехала по деревне.
Она была настолько поглощена размышлениями, что попросту игнорировала все вопросы и удивленные взгляды… Марийка занималась своими детьми…
Ночь спали плохо.
Кнопик… Ну или Андреич, опять беспокоился с животиком. Кнопа спокойно спала рядом, на зависть всем Соколовским, просыпалась за ночь раза три всего, получала вожделенную все теми же Соколовскими Марийкину грудь и снова засыпала, прижимаясь к чьему-то теплому телу… Ей было все равно к чьему – к мохнатой крепкой груди майора эта кроха жалась так же нежно, как к мягкой и ароматной ведьмочке.