Отсутствие меры. Страсть Сатарова

Для Демида нажарила пышные панкейки под соусом тоффи и фруктовой сальсой, а мамуле приготовила блины креп-сюзетт в апельсиновым фреше и кофейным мороженым.

Она еще злится на меня за учинённую выходку на пикнике, но лед постепенно трогается — по крайней мере я работаю над нашим примирением.

Неделю назад Марианна улетела на пробные съёмки рекламы и должна в ближайшие дни вернуться.

Потому камерой телефона фиксирую содержимое стола и отправляю кадры в наш чат.

Ответ получаю незамедлительно.

Марианна: «Не ожидала от тебя такой жестокости».

Я: «Кто бы говорил. Это тебе за чёрное платье».

Марианна: «С тебя причитается. Хочу Наполеон в твоём исполнении, и будет тебе платье».

Я: «Подумаю».

Марианна: «С днем рождения, Sister. Подарок вручу по приезду».

Ставлю реакцию на сообщение и выключаю гаджет.

Ждать родню к завтраку времени нет, забегаю в спальню и в спешке собираюсь.

Волосы оставляю распущенными, фиксируя на макушке тонким ободком, инкрустированным мелкими камнями.

Надеваю розовую юбку в складку, белую блузку, гетры и мои незаменимые бессмертные кроссовки.

На крыльце главной парадной меня ожидает чёрный «Мерседес» и личный водитель. Ярослав приветствует, учтиво открывая заднюю дверь, и я плюхаюсь на кожаное сидение.

Ярик плавно выруливает со двора, и уже через три минуты мы оказываемся за пределами резиденции.

С завистью наблюдаю, как мужчина умело лавирует по трассе, и одолевает желание почувствовать тяжесть махины, взяв власть в свои руки, и проникнуться урчанием мотора.

Это моя мечта — получить права и водить машину.

— С днём рождения, Василина Багировна, — мягкий голос нарушает тишину салона.

— Спасибо, Ярик. Кстати, ты первый, кто меня поздравил.

— Этого не может быть.

— Это чистая правда, — вздыхаю шумно, ну конечно я лукавлю. — И поэтому настроение нет, — начинаю издалека, ведь в голове мелькает идея.

— Сейчас только утро, к вечеру вы утомитесь от поздравлений.

— Это будет вечером.

— Возможно, есть вариант, чтобы поднять вам настроение, только вы запамятовали..

— Как знать, — и вновь тяжелый вздох. — Ярослав, как долго ты у нас работаешь?

— Пять лет практически, — говорит с гордостью.

— Нормально так.

— Согласен.

— Ты профессионал, — теперь умасливаю.

— Я не сразу им стал.

— Главное, что стремился.

— Просто не было выбора.

— Ярослав, я поняла, что может мне поднять настроение, — щёлкаю двумя пальцами, поддаваясь вперед с азартом.

— Я весь во внимании.

— У меня к тебе деликатная просьба, — моргаю ресничками.

— Я вас слушаю.

— Можно мне за руль? — перехожу к сути, — жуть как хочется попробовать, ты даже не представляешь.

— Исключено, Василина Багировна. Нельзя.

— Пожалуйста…. Ну, прошу тебя? Плизззз, — тяну слова, складывая ладони в мольбе.

— Нет.

— У меня сегодня день рождения, а отказывать именинникам категорически противопоказано, тем более с удручающим настроением.

— Это манипуляция, смекаете?!

— Манипуляция — это заранее обдуманный сценарий развития ситуации. А моя просьба спонтанная и совсем невинная. Ярослав, пожалуйста… Ну, пожалуйста.

— Совсем уж и не невинная. Василина Багировна, я головой отвечаю за вас, и ваша безопасность в приоритете. Нежели просьбы, основанные на подсознательных пожеланиях, — произносит твердо и монотонно.

— То есть соглашения нам не достичь?!

— Именно, — непреклонно отвечает, не отводя глаз от дороги. По крайней мере понятно, почему так долго он у нас работает.

— То есть ты отказываешь мне в просьбе?

— К сожалению.

— Ты уверен?

— Василина Багировна, если я позволю вам сесть за руль, то лишусь рабочего места — это в лучшем случае.

— Ок. Но имей в виду, в моем рейтинге кумиров с этого дня ты слетаешь на минус ноль уровень.

—Это больно слышать, юная леди. Огорчать вас я точно не хотел. И потому позволю себе надеется на реабилитацию, и у меня вновь получится возглавить список фаворитов, — он ещё и ёрничает.

— Ярослав, тебе известно, с чего нужно начинать. Но имей в виду, тебе не легко придется, — поворачиваю голову к окну, считая беседу оконченной.

— Я не сомневаюсь. Но возьму на заметку.

— Уж постарайся, — разочарованно кидаю.

Видимо, мама права — мои актерские данные слабоваты.

ГЛАВА 5

И принимаюсь наблюдать за уже ожившим городом.

Для каждого живущего он несет свои ассоциации – надежды, перспективы, любовь, успех.

Для меня – боль.

И сразу же приходят мысли о Нем.

В стране ли он? Чем занимается?

Я совру, если скажу, что не жду сообщения или звонка от Акима Артуровича.

Каждый год в мой день рождения я получаю от него пакет сладостей, цветы и теплые слова.

А сегодня впервые одолевают сомнения — несдержанный выпад мог оттолкнуть мужчину от меня.

Конечно, спустя несколько дней, на холодную голову я проанализировала свой поступок – поступок капризной девчонки.

И становилось не по себе. А еще немного стыдно.

Собственно говоря, еще и по этой причине телефон выключаю, чтобы не мусолить мобильный в ожидании.

До института доезжаем в полной тишине, и, не дожидаясь опального водителя, выпрыгиваю из автомобиля.

Василиса и Ульяна уже ожидают меня с цветами и шарами. Заметив мое приближение, жестикулируют руками.

— Привет, красота, — звонкие голоса едва не оглушают.

— Вау, розовый. Он божественен, Селина.

— Реально, смотришься необычно, — резюмируют подруги.

— На то и расчет, девочки, — цокаю, прокручиваясь осью на мысках кроссовок.

— Решила вообще нас оставить без мальчиков?

— Побойся Бога, Русанова, оставь и нам кого-нибудь.

— Не преувеличивайте, — в той же манере отвечаю. — Малыши мне неинтересны.

— Категоричное заявление. Значит, кто-то есть на примете? — прищуром включает детектива Васька.

— И кто-то постарше?!

— Только не говори, что это Ярослав?!

— Настоящий допрос, ей-богу, девочки, — отбиваюсь. — Не Ярослав, успокойтесь, пожалуйста. И на примете никого нет, — вполне смахивает на правду, пусть и частичную.

— Пусть так. Но ты явно что-то скрываешь, — замечает проницательно Васька. Порой мне кажется, что она не ту сферу деятельности выбрала. Ей в самые следователи идти, уж точно не в логистику. — С совершеннолетием, зай.

— Мы тебя любим, — добавляет Ульяна.

Девочки обнимают, целуют, говорят много хороших и искренних слов.

После осевших эмоций держим направление в учреждение.

На пороге однокурсники из параллели продолжают эстафету поздравлений.

— Ну как, сегодня всё в силе? Мы идем отрываться? – напоминает Уля о ранней договоренности.

— Конечно, — отвечаю, встречаясь глазами с Дмитрием.

Он, как и остальные, из параллельного потока и в этом году заканчивает магистратуру. Очередной воздыхатель, пожалуй, один из самых настойчивых. Но не навязчив.

Долго и упорно проявляет знаки внимания, но я также долго и упорно делаю вид, что ничего не замечаю.

Читаю в открытом взгляде полную решимость, с букетом белоснежных гипсофил и золотым конвертом.

Я, догадываясь о задумке молодого человека, значит, требуются кардинальные действия и бескомпромиссные.

Ну почему мужчины сами всё усложняют?

Эрудированный, лучший студент универа, высокий, симпатичный и ладно сложенный.

Одним словом, во всем прослеживается баланс.

— Лин, похоже, Дмитрий по твою душу стоит.

— Да, и это не очень хорошо, — шепчу под нос.

— Надо включить камеру, чтобы заснять видео, и залить в инсту, — не унимается Васька.

Ну уж нет, светиться в соцсетях — мое личное табу.

— Девочки, внимание. Сворачиваем направо. Прямо сейчас, — наша троица мгновенно меняет курс, оставляя однокурсника позади нас.

— Жесть, Лин. Так ведь нельзя с мальчиком. Ты бы видела его лицо?! – возмущенно стыдит Уля. — Он покраснел. Побледнел. Всеми красками радуги отсвечивал.

— И мне его жаль, бедный. Так можно и психологическую травму заработать.

— Серьезно?.. Выходит, по вашей логике, лучше тешить мальчика ложными надеждами? Жалеть? Растрачивать его и свое время? Верно?

— Не кипятись, зай.

— Просто он такой крутой. Половина института мечтают о нем.

— Флаг им в руки. Услышьте меня, да, он хороший человек и гордость учреждения, больше в нем я никого не вижу.

— Да поняли мы, что как парень он тебе неинтересен. И все же, обломать Волкова при всем институте — это жестоко.

— Кому сейчас легко? — но вопрос остается в воздухе, так как заходим в аудиторию и спор автоматически теряет актуальность.

Самое важное и приятное событие дня происходит вечером.

Все члены семьи собираются за праздничным ужином. Звучат отеческие напутствия, пожелания и, конечно же, вручают подарки.

Родители передают бумажный пакет, в котором находится черная коробка, перевязанная серебряным бантом.

— Что это? — аж голос дрожит в волнении.

— Открой после полуночи и узнаешь, — говорит папа кратко.

— Умеете вы навеять интригу, — произношу с улыбкой.

— Это подарок со смыслом, милая. Мы с папой уверены, наш посыл ты поймешь, как только распакуешь презент, — мягкая интонация обволакивает слух.

— Я умираю от любопытства, — шепчу в придыхании. — Мне очень приятно. Спасибо вам большое. Вы самые лучшие. Я вам признательна.

— Мы тебя любим, родная, — я слышу в словах не только признание, но и нежность, ее прощение.

— А вот от меня, — вставляет Демид и протягивает белый конверт, чему искренне изумляюсь. — Мой подарок можешь открыть сейчас.

— Как скажешь, — подарочный сертификат, а если точнее, путёвка в самый рай — океан, песок, шезлонг под палящим солнцем. Дата не стоит, а значит, она открытая, и я смогу лично подобрать удобный момент для отпуска. Это реально крутой подарок. — Неожиданно, — больше слов нет.

— Между прочим, я сам накопил денег, — с гордостью произносит малой, а затем наступает пауза, и беглый взгляд в сторону отца расставляет пазлы по местам. — Ну, правда, папа добавил немного деньжат, и все же я лишил себя сладостей. Очень и очень много, поэтому всего две недели отпуска тебе хватит.

— Довольно щедро. Спасибо, Демид.

— Определенно, крем для загара тебе понадобится, а то ты на бледную моль смахиваешь, — язвит засранец. И откуда он знает подобные вещи.

— Демид, — отец отдергивает братика.

— Вот еще кое-что. Я тут написал тебе несколько пожеланий, желательно отнестись к ним серьёзно.

— Читать вслух? — уточняю на всякий случай.

— Конечно, нет, — и смотрит, словно я ахинею сморозила.

На графитовой бумаге формата А4 детским почерком выложены пожелания и ожидания от старшей сестры — чтобы не болела, не ругалась, разблокировала планшет с видеоиграми и не забыла о дне рождения младшего брата с немалой компенсацией в подарок.

— Я учту, Демид, — прагматик чертов, и в навыках прибыли уже разбирается.

— В субботу прилетает Марианна. Мы ждем твоих друзей и однокурсников, как и договаривались. А также соберется родня и несколько важных персон, — ставит перед фактом мужчина. Я понимаю отца, на его плечи возложена колоссальная ответственность, но на один день можно забыть о политике и расслабиться.

— Пап, нет…

— Гости покинут дом ближе к вечеру, ну а вы с друзьями можете продолжить праздник, — озвучивает предупредительно отец. — Поехать в клуб, например. Я пополнил твою карту.

ГЛАВА 6

— Спасибо, ты очень внимателен.

— Пожалуйста. Всё в порядке?

— Да. Хочу сказать, что я счастлива иметь таких чудесных родителей. И прошу у вас прощение за все мои капризы и выходки. Впредь подобного не произойдёт. И единственное, чем я могу апеллировать – это оставаться вашей гордостью и неустанно благодарить.

— Мы рады, что подобные моменты не требуется озвучивать. И ты всё прекрасно понимаешь.

— Понимаю.

— Вы — самое бесценное, что есть у нас, Василина, — добавляет мама. — Отдельно хотелось прокомментировать завтрак. Вкусный, плотный, с любимыми предпочтениями — тебе удалось сгладить недавний конфликт не потому, что у тебя день рождения, а именно утреннему сюрпризу.

— Значит, мир?

— Мир.

— Мама права, у тебя золотые руки, и можно нас баловать намного чаще, не только раз в год.

— Полностью поддерживаю тебя, дорогой.

— Намек понятен. Я подумаю.

— Ну раз мы всё обсудили, можно приступить к ужину, я жутко проголодался.

— Пап, мам, я пойду вечером гулять. С девочками. И, возможно, приду позже обычного, — переключаю взгляд от одного к другому. Не потому, что мне требуется их одобрение, чтобы избежать лишних вопросов со стороны предков.

— Без проблем, родная. Ты же знаешь, мы тебе полностью доверяем. И всё же постарайся сильно не задерживаться. Моя супруга не сможет уснуть, пока не увидит своё дитя в постели, — добавляет отец, набирая очки перед мамой, и играет тонко. Конечно, я безмерно люблю и уважаю своих родителей, и это адекватное явление. Они не перестают удивлять — их воспитание, отношение к нам экологичное и утончённое.

Но порой складывается ощущение, что даже с нами папа ведёт свою политику.

— И будьте аккуратнее.

— Только есть просьба – никакой слежки и телохранителей.

— Василина, — да, я их подловила, но действую лишь их же методами.

— Вы говорите о доверии, и, надеюсь, оно стопроцентное, — обращаюсь к хозяевам дома.

После семейного ужина поднимаюсь в свою спальню. Она сейчас смахивает на оранжерею — пёстрые и нежные букеты заполняют половину комнаты. И аромат цветов настолько терпкий, что горло щекочет, и приходится распахнуть окно.

В каждую корзину вложены открытки, и только завтра удастся дать обратную связь отправителям.

Включаю телефон и ставлю на зарядку. Затем направляюсь в кабинку и под лейкой тугих струй смываю скопившееся напряжение за столь насыщенный день.

Вода бодрит, и тело дышит свежестью после контрастного душа.

Долго в ванной не вожусь, так как не терпится взять в руки айфон.

Соорудив на голове чалму и накинув шёлковый халат, усаживаюсь на кровать и с замиранием в сердце принимаюсь мониторить проМакс.

Шквал сообщений со смайликами и прочими эмодзи наваливается один за другим, но я жду того самого заветного, от которого собьётся ритм пульса под гулкими ударами сердца.

Только натыкаюсь на пустоту.

Поздравления от Сатарова отсутствуют.

Я захожу в наш чат, в нём тишина, и в сети Аким не находился два дня.

Сказать, что я расстроена, значит ничего не сказать. Мысли вперемешку атакуют, и единственное объяснение приходит в голову — я в опале.

Или, может, с ним что-то случилось?

Но родители молчат, обычно они в курсе всех происходящих событий в его жизни.

Настроение падает до критической отметки, накатывает апатия, и выходить из спальни нет желания, а гулять тем более.

Но так как заранее забронирован столик в клубе и дано обещание девочкам о тусовке, с трудом собираюсь.

Мой look состоит из кожаных коротких шорт и топа бандо, оголяющего плечи, линию пресса, а удлинённые сапоги на шпильках смотрятся провокационно.

Я давно достигла совершеннолетия, запоздала с его принятием, временем для провокаций и раскованности.

Но сегодня всё будет иначе. Я хочу перемен. Хочу познать всю прелесть взрослой жизни.

Соорудив высокий хвост и ограничившись лёгким макияжем, дополняю образ большими кольцами в ушах.

Пару пшиков парфюма на запястья, сумочка, телефон, и покидаю комнату, так и не посмотрев на роскошную корзину цветов, оставленную на журнальном столике.

— За Васелину, ик, — в очередной раз выкрикивает Васька. Ритмичная музыка призывает к танцам, и усидеть на месте проблематично.

— Да-да, оставайся такой же конфеткой, как сейчас, — присоединяется к тосту Ульяна.

— Прямо вот с перчинкой.

— И с изюминкой.

— Прямо вот с фишками стервозности.

— Капец. Я типа скучная?

— С ума сошла? Тебя точно такой не назовешь.

— Я постараюсь, девочки, соответствовать вашим пожеланиям. А теперь на счёт три пьём. Один, — и мы синхронно глотаем текилу. Алкоголь знатно дёрет гортань, и передергивает, несмотря на приятное тепло, растекающееся по телу. Нам не удаётся держать покерфейс, и мы морщимся, а затем падаем в хохот.

Какой шот по счёту идёт, не имею понятия, нам весело, и сознание в лёгком тумане.

Однако за спинами девочек замечаю стройную брюнетку.

Она приковывает моё внимание, и невольно напрягаюсь.

Это она. Имени не помню, в отличие от тонких черт лица.

Её ультракороткое и облегающее платье подчёркивает все достоинства фигуры.

Чёрт подери, как ни крути, но выглядит девушка эффектно, сексуально, особенно облокотившись на барную стойку, демонстрирует плавный изгиб поясницы.

Хотя для меня её наряд в ультрафиолете выглядит пятном и слишком раздражающим.

Да, я предвзята. Но справедливости ради, ревнивая девушка априори не может быть объективной.

Женщина с мозгами без сопровождения мужчины в откровенном наряде не выходит, а значит, есть вероятность нахождения Акима Артуровича в клубе.

Бегло осматриваю зал.

Я буквально ощущаю, как кровь бурлит. Всё внутри горит.

И ёрзаю на стуле, так как интуиция трубит о верности догадки.

Мне кажется, ноздри улавливают аромат Сатарова даже на расстоянии.

А когда натыкаюсь на его затылок, широкую спину, то стук сердца заглушает несмолкаемые биты.

Всё по щелчку выключается. Лица людей размываются. И помещение в софитах вращается.

ГЛАВА 7

Дьявол подери тебя, Аким. Как же хорош собой.

И это проявляется во всем. В каждом жесте.

В непринужденной стойке, когда слушает собеседника, покручивая пальцами бокал с янтарной жидкостью. Коршуном следит за брюнеткой, не упускает ее из виду, и, попрощавшись с собеседником, идет к своей девушке. Склонившись над ней, что-то говорит, придерживая за талию.

А она, выпрямившись, касается его локтя и, приподнявшись на носочках, отвечает.

Меня мутит вовсю от идиллии парочки, от притяжения, что между нами искрит. Сложно держать себя в руках, когда хочется кричать и биться головой о стену.

Совладав с первой дезориентацией и взяв волю в кулак, отвожу глаза в сторону подиума.

— Я танцевать, — встаю с дивана.

Необходимо прекратить издевательство над собой и не думать. Не строить воздушных замков.

— Эй, Селина. Без нас ведь никак, — следуют за мной.

Каждая клеточка тела ноет от ревности.

Меня разрывает. Невыносимая боль в груди рвётся наружу. И как ее выплеснуть, пока не понимаю.

Моя любовь к Акиму — это пропасть без дна. Она мучительна, и корчится от безысходности, а внутри все переворачивается.

Я стискиваю зубы, затем клею улыбку и включаюсь в динамичные аккорды «Дублет Ронгз».

Первые движения вялые и даются с трудом.

Но азарт Василисы и Ульяны привлекает внимание, их звонкий смех и улюлюканье заразительны.

Мы отбиваем такт нот, попадая в ритмы, и двигаемся синхронно, будто заранее заучен танец.

Каждый удар по мембране барабанов не даёт остановиться, и я подчиняюсь музыкальной композиции развязными действиями.

Вытряхиваю из головы кадры, которые вспарывают хуже холодного оружия. Эта женщина, сама того не подозревая, наносит мне сокрушительные удары раз за разом, причиняет нестерпимые муки.

А вот он…

Открываю глаза и сталкиваюсь с прошибающим взглядом, который медленно скользит по мне от головы до ног.

Кожа под одеждой вспыхивает, щиплет от незримых ожогов.

Видно, я настолько пьяна, что воображение рисует столь желанный взгляд?

Ведь он сейчас сторожит брюнетку, кроме неё, Сатаров никого не видит.

Чтобы снять наваждение, прикрываю веки и, досчитав до тридцати, вновь распахиваю глаза.

Только Аким стоит передо мной. Смотрит чётко в упор.

Рефлекторно застываю.

Просунув руки в карманы брюк и широко расставив ноги, с прищуром наблюдает за мной и ждёт дальнейших действий.

Его взгляд буравит меня насквозь.

Шарит под кожей.

Черт.

Он никогда так странно не смотрел.

Я словно под прицелом стою, остаётся снять предохранитель. И если я не остановлюсь – не избежать последствий.

Но адреналин щекочет нервы, подстёгивает бросить вызов, что и делаю – открыто саботирую.

Плавными движениями я прогибаюсь телом – возобновляя танец. Бедром кручу восьмёрки, подключая грудь и руки.

Под штормом кусачих мурашей удерживаю зрительную борьбу, ищу его глубину и нормы допустимого.

Уловив мой посыл, в нем буквально происходит трансформация.

От друга семьи до мрачного типа с замашками психопата.

Мужчина жутко скалится и окидывает нездоровым блеском. Кажется, меня готовы убить, и это только хлеще заводит.