Отсутствие меры. Страсть Сатарова

Пульс частит, когда он делает шаг вперёд и, спустившись к подиуму, движется прямо в мою сторону.

И по-хорошему перекреститься, затем дать деру не оглядываясь, ключевое слово – по-хорошему.

Только мы уже выяснили, данный вариант не актуален.

Впервые от Сатарова исходит угроза, и воздух забивается в лёгких от неспешного приближения.

Мне ни капли не страшно, продолжаю танцевать, порочно кручу бёдрами, понимая, что сознание плавится.

Медленно стягиваю резинку с хвоста и наслаждаюсь каскадом рассыпающихся волос.

Хожу по граням ощущений. Тонких и таких чувствительных.

Я смело подстрекаю мужчину. Не думая о последствиях. Стирая под чистую границы.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, натыкаюсь на симпатичного шатена.

Наши взгляды встречаются, и парень, не растерявшись, складывает ладони на моей талии.

А я позволяю ему, с заходящим сердцем и спирающем дыхании.

Мы не успеваем исполнить хоть одну связку — грубо, резко и бесцеремонно мое запястье дергают, вырвав из объятий симпатяги.

Я чувствую себя тряпичной куклой, которую волокут через танцпол и забитое помещение толпой.

Ноги заплетаются за размашистым шагом мужчины.

Он что, злится?

Если да, то почему? И что за варварское поведение?

Даю отпор, что есть силы.

— Аким Артурович. Куда Вы меня тащите? Аким Артурович. Ау. — Но грохот музыки перекричать проблематично. Потому пытаюсь вырвать руку, торможу сапогами, только мужчина игнорирует попытки сопротивления, даже как-то смешно становится. — Аким Артурович, отпустите. Там мои подружки, я не могу их оставить, — реакция нулевая.

Мы оказываемся на улице заднего двора, и здесь же расположена парковочная зона. Только когда оставляем позади музыку и приторный запах клуба, наваливается ночная прохлада и тишина.

Внезапно Аким останавливается и оборачивается.

От неожиданности врезаюсь в твердую грудь, и столкновение с литыми мышцами вкидывает в мандраж.

Мои ладони упираются в мужские предплечья, и забываю глотать воздух. Я чувствую, как в мою слизистую проникает запах хвои и табака.

Подняв голову, встречаюсь с многозначным взглядом, в котором плещется коктейль недоумения и негодования.

А меня по-прежнему утягивает в самое дно, я вязну в нем и, вытянувшись в струну, пытаюсь стоять с прямой осанкой.

— Итак, Василина?

— Здравствуйте, — между нами минимум дистанции, и нахожусь в шаге от обморока. Ох, как волнительно.

— Оставим любезный треп на следующий раз. Я слушаю, — мы находимся на улице, но Аким Артурович умудряется перекрыть все свободное пространство.

— Что именно?

— Родители в курсе, где их дочь находится в данную минуту?

— Причем тут родители?

— Повторяю вопрос, отец и мать знают, где проводит досуг их целомудренная дочь? — проговаривает с нажимом, аж желваки на скулах образуются.

— Знают, не знают. Какая разница? — Меня ведет алкоголь и легкая обида. — Вообще я не должна отчитываться ни перед кем. Ясно?!

— Ясно, — сдержанно отвечает.

— Ну тогда я пошла.

— Стоять. Да ты пьяна, — догадывается мгновенно. Угрожающе сузив глаза, склоняется надо мной, обнюхивает, и я натягиваюсь тетивой от давящей энергетики и мужского жара. Его губы находятся в опасной близости, и тут же лишаюсь здравомыслия. Конечно, Сатаров понятия не имеет, каких усилия прилагаются для устойчивости на ногах. Конечно, ему невдомек, что его теплое дыхание жалит мою кожу и как вводят в замешательство его манипуляции.

— Нет, — поджимаю губы. — Все под контролем у меня, я в полном адеквате.

— Под каким контролем? Сорокоградусным?! — Он надсмехается, и в придачу кривая усмешка обнажает белоснежные зубы. Господи, дай мне сил выдержать.

— Нет. Мы пьем коктейли, — мозги не собираются в кучу.

— Ну тогда это в корне меняет дело, — бьет сарказмом. — Может, по такому случаю и наркоту успели попробовать, чтобы догнаться по-взрослому? А дальше куда? В бордель наведаетесь? В стриптиз-клуб?

— Практически весь маршрут наш описали. И да, могу себе позволить. Вам память никогда ведь не изменяет. Помните? Двадцать один год уже как.

— И? Это не дает повода вертеть задницей в клубе перед оравой мужчин. Надо с головой дружить, даже при достижении данного возраста.

— Я не вертела задницей.

— Вертела. Крутила, дефилировала. Какая разница?

— Большая. Это танцем называется.

— Каким? Отымейте меня семеро?! Боюсь, ты выбрала не то место и время. Особенно с тем типом, одним танцем дело не ограничится.

— Даже если так? Это касается только меня и того типа, — подчеркиваю гласные. Я хочу, чтобы во мне видели, лишь взрослую личность, а не зеленую малолетку и цифры не имеют значения.

— Я своим ушам не верю.

— Проблемы со слухом?

— Бля. Боже. Дай мне терпения, — выдает спустя минуту. — Ладно. Садись в машину, отвезу тебя домой, — черный автомобиль поодаль оживает после сигнала брелка.

— И молиться, смотрю, начали.

Лучше бы промолчала, так как Сатаров стреляет в меня убийственным взглядом.

— Живо в машину, — чеканит стальным тоном, отчего становится не по себе, и как стою на ногах одному творцу известно.

— И не подумаю, — упрямлюсь, и мужчина склоняет голову еще ближе.

— Что случилось, Василина? Достигнув совершеннолетия, ты впала в деградацию? — произносит тихо. Пытливо осматривая мое лицо, теряется в догадках о мотивах поведения. Его глаза на какой-то миг останавливаются на моих губах, лишь на мгновение, и все же уловить удается. Сердце под частотой тяжелых ударов не щадит ребра, и, кажется, грудь трещит от переполнения.

Но я продолжаю подходить к краю бездны в плотном тумане, жажду переступить запретную грань, и двигаюсь по опасной территории. Мой маленький шаг, но такой смелый – он окончательно уничтожает между нами расстояние.

— Аким Артурович, я сама не понимаю, — выдаю на коротком выдохе. Поднявшись на мыски сапог, тянусь для поцелуя, а мужчина молча наблюдает и не двигается. Идет моя личная проверка, насколько далеко я готова зайти. На многое. Мне не верится, что происходящее – настоящая реальность. И накрывает по максимуму, а избыток чувств отключает инстинкты. Мораль. Наличие его девушки. Хотя, когда Сатаров рядом, я в полной отключке – совсем не соображаю. Робко и очень осторожно кончиком языка касаюсь твердых губ, очерчиваю контуры и пробую на вкус – он божественен.

ГЛАВА 8

Пьянею моментально.

Искры из глаз сыпятся от наслаждения, от спирающего дыхания, от спазмов внизу живота и полета с бездны.

Господи. Я это сделала. И вот-вот легкие разорвутся от насыщенности ощущений. Голова кружится и сколько времени длится эйфория, не имею представления.

Но что-то происходит не так. Что-то, отчего прихожу в себя.

Сатаров...

Он словно застывшая статуя. Не отталкивает. Абсолютное отсутствие реакции.

Лишь ледяной холод.

И это сбивает с толку. Вводит в ступор.

В полном смятении не понимаю, как расценивать подобное поведение, вернее, его неимение.

Сделав шаг назад, отстраняюсь.

— Извините, — голос предательски дрожит. Я словно преступница, укравшая чужое счастье.

Наверно сейчас самое время уйти. По крайней мере, так хоть гордость какая-то останется.

Деревянными ногами разворачиваюсь и делаю несколько шагов, как происходит резкий захват моего затылка.

Притянув за волосы, мужчина рваным дыханием опаляет кожу.

Только я не чувствую боли, как и самого страха – мир переворачивается буквально за секунды.

— Ты что творишь, малышка? — его надсадный голос не узнаваем.

— Я... Поцеловала вас, — озвучив, тут же краснею до корней волос.

— Ты же понятия не имеешь, насколько это опасно? — очередной подтекст угрозы.

— Мне все равно.

— О, девочка выросла и стала смелой? Действительно веришь, что теперь тебе все можно?!

— Аким Артурович, я...

— Молчи, — шипит. Содрогаюсь от первобытной грубости, и меня безбожно ведет в экстазе, как мазохистку. — Ясно одно, ты вздумала поиграть? — дыхание сбито, что-либо ответить не в силах. Лишь качнуть головой в отрицательном жесте. — Только известно ли тебе, что правила взрослых игр слишком жесткие, детка? — выплевывает в самые губы, и вновь зловещий оскал искажает мужское лицо. — И ты их просто напросто не потянешь.

— Я смогу, — едва волочу языком. А сердце подскакивает к горлу, бьет по перепонкам, по ребрам, по пляшущим венам.

— Дурочка.

Все сыпется кругом на мелкие крупицы, когда твердые губы запечатывают мой рот жестким поцелуем.

Воздух вышибает из легких, когда резко вжимают лопатками в металл, и задыхаюсь от мощного напора языка. От массивного тела и исходящего от него жара.

Меня таранят, алчно поглощают, и коленки подкашиваются от натиска.

Я подчиняюсь. И чувствую нещадные укусы на губах.

Дикие и свирепые — они подобны наказанию за непослушание.

И с упоением принимаю это в награду, впадая в зависимость.

Я слышу в ушах, как лопаются сотни шаров, один за другим. Как звучат фанфары, а в сознании яркие петарды взрываются.

Асфальт уходит из-под ног, будто зыбучий песок и только мужская хватка не дает свалиться.

А затем все внезапно прекращается — рай обрывается.

— Твою мать, — он резко отстраняется, толкает от себя и отходит на несколько шагов. — Бля. Бл*ть.

Крылья его носа широко раздуваются, и грудь вовсю вздымается. Стиснув пальцами переносицу, жмурится, и желваками угрожающе шевелит.

— Аким Арт.., — бессвязно лепечу, стараясь справиться с головокружением и облизываю горящие губы. Я расплющенная наслаждением фактически невменяема.

— Молчи, — посылает предупреждающий взгляд. — Молчи. Сука.

Знаю, брань предназначена не мне, но воздух заряжен злостью и яростью. И очередной стеклянный барьер между нами вновь занавесом опускается.

— Ни слова. Больше. Сейчас же сядь в машину, — со свистом выдыхает. — П*здец. Просто. Лютый. П*здец, — кулаком бьет по кузову.

— Вам не понравилось? Я сделала что-то не так?

— Василина, — подрывается ко мне, но в шаге тормозит. — Ты издеваешься? — бросает раздраженно, окинув бешенным взглядом, от которого содрогаюсь.

— Эй, чувак. Слышь? Мудила. Я с тобой разговариваю, — разносится на безлюдной улице. Мы даже не сразу понимаем, к кому обращаются, и потому оскорбления остаются без внимания.

— Отвечай, — Сатаров смотрит сверху вниз и подавляет ростом.

— Я… Я…, — моя орбита сбита, и затуманенное сознание не спешит возвращаться в реальность.

— Отошел от нее, — симпатичный шатен, на котором отрабатывала финты соблазна, нарушает наше уединение. За спиной кричащего следуют еще два парня с татухами и торчащими волосами на головах. — Отвали, я сказал, от нее, — на что Аким оборачивается.

— Это ты мне?

— Нет, блять. Папе римскому.

Аким неподвижен, ни одна мускула на лице не дергается. А у меня мороз волной скачет по коже.

— Ты вообще кто?

— Я ее парень на один вечер. А может и не один, посмотрим, что она умеет.

— Лучше исчезни, — доносится сквозь белый шум в ушах. — Пока можешь передвигать своими ногами.

— Че ты сказал, козлина?

Неадекватная компания надвигается на Акима, но мужчина лишь беспристрастно наблюдает за дерзкими и молодыми бычками, мягко говоря, я им не завидую.

— Ну хорошо. Тебе удалось привлечь мое внимание, — глухо посаженный голос Сатарова не предвещает ничего хорошего.

Обстановка накаляется с каждым брошенным словом компании.

— Аким Артурович, не нужно связываться с ними, — подаю голос тихо.

— Села. В. Машину. Говорю последний раз.

Ничего не остается, как повиноваться требованию, и поступила бы так наверняка в иной ситуации.

Только в голове каша, сознание перевернутое, и действую для себя же непредсказуемо.

Действую на инстинктах и отрезвляющем стыде, пришедшем столь не вовремя.

Огибаю черный автомобиль, подхожу к задней двери, не переставая оглядываться, трусливо проскальзываю сквозь припаркованные машины.

Аким Артурович по всем параметрам выигрывает соперников, и каков исход столкновения определить не сложно.

К тому же, наличие черного пояса по восточным единоборствам, а также мастера спорта по боксу успокаивают взбаламученное сердце.

Следует позвонить в полицию и сообщить о возможной торговле запрещенными препаратами.

Необходима была быстрая реакция, и только экстраординарная ситуация способна расшевелить правоохранительные органы.

Тревога идет не за мужчину, а его соперников.

Хотя волноваться надо о себе, в первую очередь.

Я явно слетала в космос и на бешенной скорости вернулась на землю.

Этот колючий страх, комбинированный с эйфорией, буквально разрывает изнутри и продолжают мучить тело. Я взбудоражена или пьяна, понять сложно.

И едва буквы могу связать в слова, а как адекватно объясниться с Акимом не приложу ума.

Пожалуй, побег — это лучшее, что приходит в голову.

Вызвать такси не получится, телефон в клубе, и с девочками необходимо попрощаться.

Обогнув ряд автомобилей, выхожу на главный вход в заведение.

Как только удается попасть в вип кабину, хватаю телефон и мгновенно вызываю машину, предусмотрительно поставив точку геолокации у следующего здания.

А затем набираю в полицию.

И если изначально планировала сообщить девочкам об отъезде, сейчас меняю решение.

Они танцуют, веселятся, находятся в восторге, и прерывать их времяпровождение не хочется.

Подзываю официанта, а с ним и администратора.

У одного оплачиваю счет, озираясь по сторонам, и прошу предупредить девочек о моем вынужденном отъезде. Выплачиваю чаевые и обещаю больше, если просьба окажется исполненной.

А админу клуба сообщаю о предполагаемой драке в пределах заведения и необходимости вызвать ГБР.

Да, я подстраховала обе стороны, если можно так сказать. Пытаюсь усыпить совесть и блокирую ее скрипучий голос.

Отписываюсь однокурсницам о вынужденном отъезде, приношу извинения и стремглав вылетаю из клуба.

Добираюсь до дома довольно быстро и без происшествий. Домочадцы спят, и стараюсь бесшумно двигаться.

Лишь оказавшись у себя в комнате, тяжело выдыхаю, а с ним скидываю скопившееся напряжение за пару часов.

На мобильный приходит уведомление, вероятно, девчонки уже обнаружили мое отсутствие.

Однако я ошибаюсь.

По щекам наотмашь бьет раскаленный кровоток, потому полыхает каждая линия лица.

Аким.

Пульсация в висках оглушительна.

Всплывшее окно уведомления показывает содержание текста — лишь одна единственная точка.

Она красноречивее любых гневных криков.

Точка, которая означает миллион вопросов и требующая ответы.

Черт. Черт. Черт.

Холод бежит по спине, обволакивая каждую косточку позвоночника.

«Я дома».

Онемевшими пальцами жму по буквам, и отправив сообщение в чат, отключаю гаджет.

ГЛАВА 9

Суббота. Полдень. Фуршет проходит в полном разгаре.

Во дворе играет живая музыка, арки с цветами и столы с закусками ломятся, что настраивает на праздничную атмосферу.

Не сказать, что нахожусь в хорошем настроении, но суета, творившаяся в последние дни, как-то выводит из аморфного состояния.

К тому же подарок, вручённый родителями, оказался белый «Порше».

Мой личный автомобиль, идеальный по параметрам, вызывал восторг, но забирал все свободное время, и я окунулась в учебу вождения машины.

Трактовка посыла предков оказалась предельно ясной – доверие.

Мне дали шанс самой нести ответственность, некую сепарацию – считаю, это довольно разумный ход со стороны родителей.

Естественно, фокус внимания от душевных мук слегка притупился.

Наш дом переполнен моими друзьями, однокурсниками, родней, а еще незнакомыми людьми.

Мама суетится с гостями. Папа жарит стейки, что-то активно рассказывает мужчинам, и те громко гогочут. Каждому свое.

А я со своими сверстниками купаюсь в огромном бассейне, распивая прохладительные напитки.

Атмосфера непринуждённая, и все идет по плану.

Ясная погода благоволит, и принять дозу ультрафиолета моей белоснежной коже необходимо.

В который раз с головой окунаюсь в прохладную воду и сразу плыву к лестничному подиуму.

Покинув бассейн, подставляю лицо ослепляющим лучам, чувствуя каждую каплю, стекающую по телу, и это настолько прекрасно, что забываюсь на мгновение.

Изгибы фигуры горят, и я плавлюсь на солнце, ощущая, как прогревается каждая пора.

Подходит Анюта с загадочной улыбкой и блеском в глазах, в принципе так происходит всегда, когда в ее голову приходит гениальная мысль. Так она думает, по крайней мере.

— Селина...

— Итак, выкладывай, что происходит?

— Ммм, а ты не заметила?

— Что именно?

— Дмитрий с тебя глаз не сводит.

— Знаю, — я его не приглашала, но наши семьи дружат, и этим все сказано. Повернув голову, натыкаюсь на парня, стоящего у бассейна, — в шортах, белой футболке и бейсболке он выглядит младше своих лет. Черт! Он ведь действительно пялится, словно под гипнозом и не моргнув ни разу.

— Ну вот, он к нам идет. Улыбнешься, Селина?

— Ну конечно, нет, — отвечаю, ища пути отхода.

— Привет, девочки, — мягкий голос Дмитрия вызывает раздражение. — Привет, Василина.

— Салют, — Анна заинтересованно смотрит на Дмитрия.

— Здравствуй, Дим, — говорю сухо.

— Я лимонад принес, собрал его по своему авторскому рецепту. Попробуешь?

— Нет, спасибо.

— Ну я вот, пожалуй, воспользуюсь предложением, — не теряется одногруппница, взяв в руки бокал. А я чувствую тотальный дискомфорт, мою кожу вовсю жжет, будто я вынырнула из кипящего масла. С чем это связано, непонятно, возможно, из-за палящего солнца, но перед началом праздника успела нанести молочко для загара.

— Бери, пожалуйста.

— Предки у тебя отпад, крутой праздник устроили.

— Спасибо. Они умеют, — соглашаюсь с усмешкой, вспомнив, сколько усилий приложили родители к проведению мероприятия. Уже молчу про финансовую часть расходов, я с ними никогда не рассчитаюсь.

Не покидает ощущение, что я не в своей тарелке нахожусь, и хочется прикрыться.

— Ммм, кайф. Димочка, это настолько потрясный коктейль. Как он называется?

— Так и называется "Awesome". Потрясная, — ясный взгляд наплавлен на меня. А я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от очередного знака внимания.

— Вау! Ты слышала, Лина?!

— Слышала. Ты молодец, — выдаю на автомате.

— А ты сможешь его повторить, но только для меня?

— Наверное. Только в следующий раз.

— Ребят, Марианна должна с минуты на минуту подъехать, мне нужно привести себя в поря.., — закончить предложение не получается.

Буквы застревают в горле, а тело пробивает тысячами статических вольт, они подобны раскаленным иглам, вонзившимся в кожный покров.

Увидеть Его здесь и сейчас подобно изнурительному испытанию.

Из-под ног вновь уходит устойчивость, и куда-то проваливаюсь.

Я попадаю в личный кромешный мрак, где только синие глаза являются компасом.

Тяжелый взгляд очерчивает контуром, прощупывая каждый миллиметр тела.

Это какое-то сумасшествие.

После того дикого поцелуя все инстинкты обострены в разы. Губы едва ли не горят, полость вязнет от наглого языка.

Внешний мир теряет фоновые звуки, все перебивает собственное дыхание и грохот сердцебиения.

В глазах скачет черно-белая рябь, то ли от солнца, то ли от нехватки воздуха, и ребра готовы разорваться от адского накала жара.

— Тебе плохо? — будто сквозь вату доносится.

— Н-нет. Все в порядке, — с усилием добавляю, хотя язык заплетается.

— Но это не так. Ты вся побледнела, — не уступает Дмитрий.

— Перегрелась, видимо. Я все же пойду к себе.

— Конечно, милая, — поспешно отвечает Анна.

— Я помогу, — вызывается парень. Силы резко покидают, и спорить нет желания, потому позволяю поддерживать себя в талии. — Я могу взять тебя на руки, и тогда мы быстрее доберемся до спальни.

— Исключено. Не нужно привлекать внимание присутствующих, и родители беспокоятся начнут.

— Как скажешь.