Пешки богов. Демон и легион смерти

Пролог. Возвращение монстра

Гурон сидел на сырой земле спиной к дереву и жевал вяленое мясо, запивая обычной родниковой водой из кожаной фляги. Аппетита совсем не было, за последние несколько дней он даже схуднул, но частица Атона-Макра, которого многие называли Пожирателем Жизни, находившаяся внутри него, чувствуя, что силы физического тела на исходе заставила тело получать пищу. Последние дни влияние сущности, живущей в нём по соседству с его душой, ослабло, и сейчас разум контролировал настоящий Гурон, что случалось за последние три десятка циклов крайне редко. И пользуясь этой, пусть и мнимой свободой, он дышал полной грудью, наслаждаясь моментом, но воспоминания о последних событиях не давали покоя и давили грузом ответственности за содеянное его руками.

После того, как в одном из городов, граничащих с землями орков, Гурон нашёл наёмников и заказал убийство мальчишки и его клыкастой подружки, он отправился на восток империи в города, близлежащие к так называемым закрытым землям, в которых находилась гробница его хозяина. Там же, вскрыв заранее приготовленные тайники с золотом и драгоценностями, Гурон выдумал легенду и начал агитировать людей отправиться с ним в поход. Сделав ставку на людскую алчность, всем поголовно он рассказывал, что в закрытых землях обнаружил огромный и полный богатств подвал, оставшийся от древних. В зависимости от социального статуса одним он вещал, что требуется их помощь в раскопках и разборе завала, под которым находился тайник, других подряжал на работы с тяжёлыми грузами в виде золотых слитков, третьих набирал в качестве конюхов и обслуги для каравана и вывоза драгоценностей, а тех, кто владел мечом, нанимал в качестве охраны. Если бы любой из них немножко пораскинул мозгами, то история про сокровища развеялась бы, как миф о драконе, охраняющем пещеру с несметными богатствами, но жажда наживы туманила способность адекватно мыслить, а те, кто догадывался о несостоятельности сомнительного мероприятия, предпочитали молчать, так как наниматель предварительно выплачивал очень щедрый аванс, который сам по себе окупал время, потраченное на поход к закрытым землям. Конечно, нашлись и те, кто, получив плату, давали дёру, но для Гурона это были оправданные потери, деньги для него не имели значения, вот только они утекали, как песок сквозь пальцы, а он планировал найти ещё десяток наёмных убийц и отправить их за головой того полудемона и вампирши, но этот вопрос пришлось отложить на будущее.

Когда сам Гурон добрался до закрытых земель, тут уже обосновался целый палаточный городок из нанятых им людей, и ждали только его, чтобы приступить к разграблению древних тайников. Частица Пожирателя Жизни чувствовала скорое пробуждение своего хозяина, но точное время определить не могла, поэтому Гурону надо было чем-то занять такое количество народу. Пару раз уже вспыхивали серьёзные ссоры, а одна даже переросла в поножовщину с двумя трупами. Ещё тридцать циклов назад, когда Гурон подцепил паразита возле купола, скрывающего гробницу Атона-Макра, и обогатился в этом лесу за счёт древних сокровищ, которые он находил, определяя на расстоянии наличие в них камней силы, один тайник на всякий случай он оставил нетронутым, и вот этот случай настал. Людей надо было замотивировать и доказать им свою компетентность, чтобы те, как муравьи, не разбежались через несколько дней.

Гурон указал очень примерное место расположения тайника, чтобы занять людей делом, а когда через пять дней они всё же наткнулись на древний схрон, то его авторитет взлетел до небес, так как половину сокровищ он раздал, поощрив самых активных. С этого момента каждый уверовал, что вернётся домой богачом, лишь Гурон знал, что все до единого, кто прибыл в этот лес, послужат пищей для пробудившегося Пожирателя, и вернуться домой не суждено никому.

Душа Гурона никуда не делась и так же занимала определённое место в сознании. Настоящий он очень устал от жалкого существования и, забившись в закоулки разума, надеялся, что восставший Атона-Макр его уничтожит, за то, что он вместе с его частичкой не смог привести нужное количество разумных к эфирной сфере, внутри которой находился склеп Бессмертного. Именно в этом и состояла задача Гурона, и он не справился! Конечно, им руководила частица Пожирателя, но самому Атона-Макру было на это плевать, единственное, что его интересовало, – это смерть и боль умирающих, энергией которых он должен был восстановить свои силы.

В одну из ночей настоящему Гурону приснился сон, в котором он гулял по цветущему весеннему саду, а на душе было спокойствие, о котором в реальности он мог лишь мечтать. Там же он встретил обворожительную красавицу, которая с ним флиртовала и задавала вопросы, интересуясь его жизнью. Гурон, ничего не скрывая, отвечал честно про себя и про паразита, который им руководил. Впервые он смог кому-то об этом рассказать, и сразу стало легче, как будто сбросил с плеч вещмешок, набитый камнями. Но их беседу прервали, неожиданно появилось ощущение мерзости, что-то очень неприятное появилось в этом маленьком кусочке красоты и умиротворения. Гурону было знакомо это чувство, а значит, рядом появился его мучитель, и только он об этом подумал, как сверху с дерева на девушку набросилась чёрная субстанция. Это нечто было похоже на сгусток смолы, которыми смазывают бочки, или на кляксу, которая иногда остаётся после письма. Они сцепились с богиней в схватке. То, что эта девушка – богиня сновидений, настоящий Гурон понял уже утром от частицы Пожирателя, когда проснулся. Схватка была очень скоротечной. Богиня смогла как-то избавиться от этого слизняка, отбросив его в сторону, а когда тот прямо из своего тела создал щупальце и потянулся к ней, девушка просто исчезла, растаяв, как туман. Сущность внутри Гурона была в бешенстве, теперь Бессмертные знали о скором пробуждении Пожирателя Жизни, а значит, была вероятность того, что они попытаются помешать его планам.

Прошло чуть больше декады, среди людей появились недовольные и начали высказывать претензии по поводу безрезультативного перекапывания леса. Тогда Гурон дэ Кост демонстративно, лишь прикосновением ладони буквально заживо испепелил самого крикливого. Демонстрация силы произвела нужный эффект, и роптания прекратились, по крайней мере, на какое-то время. А через несколько дней эфирная защита гробницы пала.

Гурон почувствовал непреодолимое желание двигаться в ту сторону, где находилась сфера, и когда он туда прибежал, ему открылась картина руин древнего города, остатки которого смогли сохраниться лишь благодаря изоляции от внешнего мира. Помимо разрушенных почти до основания построек в глаза бросалась растительность, вернее её цвет: трава и листья небольших деревьев были ярко жёлтого цвета. Флора, как и фауна, этого обособленного мирка развивались в условиях недостатка солнечного света, было много и других факторов, повлиявших на внутреннюю среду сферы, но Гурону было плевать на эти мелочи, он чувствовал приближение хозяина. Многие люди, последовав за своим нанимателем, сейчас стояли рядом с ним и, разинув рты, были уверены, что удача улыбнулась им. Каждый себя уже мнил богатеем, вот только жить им оставалось не больше пары сотен ударов сердца.

Из-за самой высокой сохранившейся постройки в пару этажей вылезло существо чёрного цвета. Это была увеличенная копия того грязного сгустка, который настоящий Гурон видел во сне, но сейчас от тела этого монстра исходило множество жгутов, с помощью которых оно передвигалось. Если бы кто-нибудь из зрителей был тесно связан с морем, то он назвал бы этого монстра огромным осьминогом, но без каких-либо намёков на наличие головы. Вся толпа из двух десятков человек ощетинилась оружием, и каждый приготовился сражаться за возможность разграбления этой территории и своего безбедного будущего, лишь Гурон, который сам являлся крупицей этого существа, радовался его появлению, как преданная собачонка восторгается возвращению своего хозяина.

Необычный для этого мира монстр не проявлял агрессии, он переместился на открытую местность и замер. Всем показалось, что в воздухе завоняло какой-то мерзостью, но это был не запах, именно так Пожиратель Жизни выражал свой голод и жажду поглощения энергии смерти, именно эти эмоции улавливал мозг людей.

Вдруг от этого бесформенного куска грязи начали отделяться мелкие точки и зависать над ним в воздухе. Это было похоже на рой пчёл, который вдруг резко сорвался с места и очень быстро рванул в сторону толпы. Гурон знал, что каждая подобная "пчела" – это частица сущности Пожирателя Жизни, и даже не шелохнулся, потому что бояться ему было нечего, он сам был чем-то подобным. В голову каждого человека, который стоял рядом с Гуроном, через ушное отверстие проникла такая "пчёлка" и брала разум под свой контроль, вернее, пробуждала звериную агрессию, которая от природы была в каждом разумном без исключения. Остальной рой в поиске жертв полетел дальше. Люди без всяких на то причин начали нападать друг на друга и убивать, как дикие звери. Не обращая внимания на уже полученные колотые раны и арбалетные болты в теле, они рвали плоть ногтями и зубами. Чуть дальше в лагере началось аналогичное безумие, которым наслаждался Гурон и сам Пожиратель Жизни. Даже на расстоянии они получали эманации боли и смерти, хотя Гурону доставалась лишь малая толика этой волны, большую часть которой, причём до капли, поглощал сам Атона-Макр.

После выполнения своей функции, каждая частичка возвращалась к своему хозяину, но те "пчёлки", которым не достался носитель человеческой расы, в ближайшей местности искали жертву среди животных и так же провоцировали их на агрессию, а если животное не могло найти противника, с которым можно сразиться на смерть, оно с пеной у рта разбивало себе голову о ближайшее дерево или камень. Когда всё закончилось, и вернулись все посланные Пожирателем маленькие убийцы, его истинное тело начало меняться. Щупальца втянулись, а бесформенная чёрная масса начала приобретать человеческие очертания, и через десяток ударов сердца в сторону Гурона уверенным шагом направился крепкий мужчина. Если не сканировать ауру, то для обычного обывателя на вид это был типичный представитель человеческой расы среднего возраста с короткими волосами тёмного цвета и с жилистым торсом, но без бугристых мыщц атлета. Сущность Пожирателя, контролирующая Гурона, знала, что её хозяин очень не любил принимать оболочку смертных разумных, которая ограничивала возможности тела, особенно в бою, но это была вынужденная мера, чтобы не выделяться из толпы коренных аборигенов того или иного мира.

Совершенно не смущаясь наготы, Атона-Макр подошёл к Гурону и посмотрел в глаза. Лицо мужчины, чью личину по памяти выбрал Пожиратель, было настолько типичным, что увидев раз, любой прохожий его тут же забывал, но его выдавал взгляд, от которого сейчас даже им же порождённой сущности в Гуроне стало жутко. Положив ладонь на его голову, Атона-Макр закрыл глаза и начал считывать память, анализируя полученную информацию. Втечение всего процесса, который длился довольно долго, Гурон пытался не шевелиться и даже дышать, как можно тише, а когда Бессмертный убрал свою руку, его слугу скрутила боль. Она раздирала как настоящего Гурона, так и сущность в нём. Их общее тело корчилось на земле в судорогах, не издавая ни звука.

Когда боль отпустила, Гурон услышал голос своего хозяина: – Ты должен был привести сюда десятки тысяч разумных, но ты не справился. Помимо этого, ты позволил Бессмертным узнать о моём пробуждении. Смертей этих людишек мне мало! Я ослаблен по твоей вине и не готов к встрече с другими богами! Но я тебя сейчас не убью, твоё время ещё придёт, и на лёгкую смерть не рассчитывай. Ты мне ещё послужишь! Жди меня в этом лагере, я скоро вернусь и утоплю этот мир в боли, а потом уничтожу эту планету, чтобы она больше не напоминала мне о моих ошибках.

У Гурона от страха в горле встал сухой ком, и он молча, встав на колено, склонил голову в знак смирения, а Атона-Макр открыл окно портала и исчез в нём, сверкнув голыми ягодицами.

И вот спустя три дня настоящий Гурон сидел и разглядывал лагерь с трупами, от которого начал исходить трупный смрад. Сущность Пожирателя Жизни настолько сильно испугалась своего прародителя, что забилась куда-то глубоко на задворки сознания, и у настоящего Гурона появилось время быть самим собой, вот только сделать он ничего не мог, паразит внутри него был настороже. И, жуя вяленое мясо, Гурон гадал – куда отправился Бессмертный, и сколько времени придётся его ждать? По его мнению, это чудовище отправилось на поиски пропитания и вернётся, когда наберётся сил, но Гурон дэ Кост ошибался и даже предположить не мог, чем обернётся возвращение этого монстра.

Глава 1. Торги с Бессмертными

ИЛВУС ДЭ МОР.

Открыв глаза, я сначала не мог сообразить, где, вообще, нахожусь, но, проморгавшись, узнал комнату на втором этаже дома Таврона, вот только добавилось мебели, что придавало помещению уюта. На миг мне показалось, что перемещение в другой мир, в котором пришлось столкнуться с инквизиторами, продавшими душу Багуру за мнимое бессмертие, бой с этим рогатым демоном, предательство командира наёмников Отто, смертельное ранение ведьмы Тары и, вообще, все наши приключения – это плод моего больного воображения, но зажатый в ладони диск портала напомнил, что это был не сон. Пальцы так сильно затекли, что другой рукой пришлось разжимать ладонь, чтобы вытащить диск. Рядом с подушкой лежала чистая одежда, и пока я одевался, вспомнил, как сразу на выходе из портала на меня напал волколак, прибить которого мне помешал Аригат. Ну, раз моя бестолковая башка до сих пор на месте, то бог удачи не очень сильно обиделся за то, что я возомнил себя Бессмертным и решил показать, насколько я крут. Надо как-то сдерживать звериные инстинкты демона – порвать всех на куски!

Снизу раздался громкий смех, так громко ржать мог только гном, и я, ускорив процесс и напялив рубаху, пошёл выяснять причину веселья. Спустившись вниз, за исключением Виолы и Таврона, я застал почти всю нашу компанию, к которым добавился чернявый мужик – волколак, который на меня напал, и ведьма из другого мира, причём уже целая и невредимая. А Кироний, видимо, уже убежал во дворец рассказывать императору сказки про другой мир, заодно наверняка и на меня пожаловаться, мол, во всём виноват злой и страшный демон, а он – пушистый безобидный одуванчик.

Все были так увлечены рассказом ведьмы, что даже не заметили моего триумфального появления, тем более, что босиком я спустился очень тихо, лишь Уголёк, которая так и оставалась в облике волчицы, поднялась с пола и начала усиленно тереться о мои ноги. И, почёсывая за ушами огромную волчицу, я решил привлечь к себе внимание: – Тара, а тебя уже починили?

Все уставились в мою сторону, Тара же забыла закрыть рот и тоже разглядывала меня с опаской. Повисла пауза.

Тишину нарушил гном: – Едрёна копоть! Ну, ты и дрыхнуть! Целые сутки проспал!

Я хмыкнул в ответ: – Чем больше я сплю, тем меньше от меня вреда. И вообще, я – грёбаный кроватколюб и серийный засыпальщик.

До всех дошло, что раз я несу очередную ахинею и не собираюсь живьём жрать присутствующих, обернувшись в демона, то, значит, адекватен и со мной можно даже немного пообщаться. Умарт и Везунчик подскочили, опрокинув табуреты, и бросились меня обнимать, постукивая по спине. Мне, конечно, было приятно такое отношение друзей, но вот мой мочевой пузырь был против обнимашек и требовал немедленно его выгулять. Избавившись от объятий вампиров, я выскочил за дверь, так как уборная находилась на улице, а когда вернулся, увидел, что моя жена, которая появилась непонятно откуда, руководила процессом накрывания на стол харчей, прикрикивая на всех, особенно на Донора: – Слышь, брюхоног, только попробуй достать своё пойло, я тебя в землю башкой воткну и буду поливать этой вонючей бурдой, чтобы твоя борода росла, как куст!

Гном напыжился от возмущения, но промолчал, но тут вампиршу поддержала Мариэн: – Виола, я знаю, где наш шарообразный друг прячет бутыль в заначке.

На такое кощунство Донор промолчать уже не смог и пробубнил: – Женщины, коварство – ваше имя! Говорила мне мама – если к тебе начинают приставать женщины, то беги и помни: красивых девушек много, а ты у мамы один!

Вампирша, заметив меня, решила заодно заняться и моим воспитанием: – А ты где шлялся?

Видимо, она ещё не остыла после того случая, когда мы с Ловким устроили маленький бабах и пожар на складе магического барахла в обители Багура мира Сестёр Близнецов, поэтому я не стал язвить, обостряя конфликт, и ответил: – Так я это… удовлетворял свои физиологические потребности…

– Избавь меня от подробностей, – фыркнула Виола, – И ноги помой, поросятина!

Я взял первую попавшуюся тряпку и, оттирая ступни от грязи, проворчал себе под нос: Баба – существо глупенькое, но тёплое и с сиськами.

– Что сказал? – тут же взбеленилась вампирша, а я, вспомнив, что у вампиров слух намного острее человеческого, замотал головой, мол, я, вообще, мимо проходил, а гном довольно гыгыкнул, радуясь, что достаётся не только ему.

Когда стол был накрыт и все вместе уселись отужинать – по моим наблюдениям день уже близился к вечеру, я не стал тянуть с разборками и сразу поинтересовался личностью волколака. Как оказалось, его в наш мир перекинула богиня охоты по моей же просьбе за то, что я свёл её с риксой в тот день, когда мы устроили бойню в доме братьев ростовщиков. Я хотел найти Угольку пару, так как чувствовал вину, за то, что убил её мужа, но вопрос взаимоотношений волколаков отложил на потом, а сам подумал, что Бессмертные, перенося разумных из мира в мир, без зазрения совести спокойно нарушают свои законы, когда им это выгодно. А сейчас следовало указать волку его место: – Вой, если ты ещё раз кинешься на кого-то из нас, то я тебя убью очень больно, даже не разбираясь в причине конфликта!

Тот кивнул в ответ и, не отводя взгляда, ответил: – Я прошу прощение за мои действия! Просто я никогда не видел таких… – запнулся он, подбирая слова, чтобы описать моего демона, – …таких перевёртышей, как ты, и действовал на рефлексах.

Закрыв этот вопрос, я жевал прожаренные отбивные, запивая из глиняной кружки довольно приличным пивом, которое вампирша со скрипом разрешила выставить на стол, и внимательно о слушал о новостях в наше отсутствие. Сначала Умарт затронул финансовый вопрос и рассказал о состоянии дел в лавках по продаже амулетов омоложения. Я заметил, как он поглядывает на свой арбалет, который ему вернула вампирша. Сейчас с нашими финансами он мог позволить себе приобрести самострел с ещё более улучшенными характеристиками, но вампир дорожил именно этой игрушкой, которая отправила за грань уже не один десяток разумных. И вдруг, закончив доклад, Умарта прорвало, как плотину под давлением тысяч тонн литров воды. Не стесняясь в выражениях, он высказал всё, что думает обо мне, вампирше, лорде Лугате и об обязательствах, которые тот на него взвалил, пока мы развлекались в другом мире.

Таким Умарта я не видел никогда, сейчас он был похож на сердитого и взъерошенного суслика, видимо, действительно, нелегко ему пришлось без нас. Я его понимал и сам всю жизнь бегал от обязательств и ответственности за других, боясь принятия неправильных решений, но лорд Лугат мудро поступил, назначив старшим именно Умарта. Тот же Таврон мог бы справиться с ролью лидера в наше отсутствие, но ему это было до одного места, все маги, тем более тёмные, повёрнуты на своём искусстве волшбы.

– Это что за эмоциональный аттракцион, в котором мы сейчас поучаствовали? – задрав брови, строго поинтересовался я.

Вампир же отвечать не собирался и насупился, как ребёнок, которого лишили сладкого, и я решил разрядить обстановку: – Умарт, не Донору же поручать такое важное задание. С его любовью к пьянству, деньгам, женщинам и безделью я, вообще, подозреваю, что в прошлой жизни он был пиратом.

Все заржали, а гном, оценив шутку, аж захрюкал, издавая булькающие звуки, но веселье прервала Виола: – Донор, мне тут птичка начирикала, что из-за твоей похотливой натуры у нас возникли проблемы, которые пришлось решать Таврону с помощью магии.

– Настучали! – пробурчал гном, – Узнаю, кто эта птичка, пёрышки повыщипываю!

Как оказалось, Донор по ночам посещал одну даму, весом в пару центнеров, и об этом пронюхал ревнивый муж, который по комплекции не уступал своей гулящей жёнушке, и в порыве злости разнёс одну из наших торговых точек. Пришлось Таврону усмирять этого обманутого бычка с ветвистыми рогами, которыми наградила его любящая супруга. Вампирша же не собиралась спускать эту проблему на тормозах и прошипела в сторону гнома: – Если ты ещё раз засунешь своего питона в пирожное, у которого есть хозяин, я тебе отрежу твою колбаску, засолю и заставлю с пивом сожрать!

По лицу Донора было видно, что угрозу он воспринял всерьёз и не решился перечить вампирше. Последнее время моя жена стала очень агрессивна, я понимал, что это было влияние беременности, и побаивался дальнейших последствий. Такими темпами она скоро на всех начнёт бросаться, и следовало это каким-то образом пресечь на корню. А потом нам рассказали про наёмных убийц, которые охотились за мной и Виолой. Причём рассказчиком выступил Лаконт, который обычно отмалчивался. Втечение всего повествования я размышлял: не пожалею ли, что дал ему второй шанс, после того, как его самого подрядил на моё убийство тот маг Гурон, что организовал полномасштабный штурм замка императора. Лаконту грозила смертная казнь по законам империи за его подвиги в качестве профессионального убийцы, но теперь в нашей команде у него появилась неприкасаемость.

Выяснилось, что одного наёмника поймала Гарпия, двух других при попытке захвата убили мои клыкастики, а ещё парочка так и разгуливала где-то в столице. После рассказа все без исключения смотрели на меня и ждали моей реакции, и в этот момент пришло осознание, что как бы я не изворачивался, но придётся признаться самому себе, что я уже занял место лидера всех собравшихся за этим столом, и теперь жизнь каждого из них зависела от моих будущих решений.

Обдумать ситуацию про двух разгуливающих по городу обученных убивать отморозков, которым этот ублюдошный маг заплатил за наши головы, я не успел, так как сюрпризы на сегодня не закончились. Вернулся Таврон и, искренне нас поздравив с возвращением, присоединился к нашей компании. Видимо, эльфийка ждала его возвращения, и как только маг, втиснувшись, занял своё место, Мариэн взяла слово: – Я должна признаться… – сделав паузу и подбирая слова, эльфийка продолжила: – Я написала письмо главе правящего дома эльфов. В нём я изложила события, связанные с поиском человека, на которого указало Великое Древо, то есть, про тебя Илвус. Так же я довела правдоподобную информацию об убийстве Иргарта, и то, что за этим стоит сын самого правителя леса, – Мариэн встала и, твёрдо посмотрев мне в глаза, пояснила: – Илвус, я знаю, что ты не успокоишься, пока не отомстишь моему народу за его ошибки, но Намирлоун – мудрый правитель. Тайно я встречалась с ним, и он меня заверил, что хочет поговорить с тобой, чтобы найти компромисс и уладить создавшийся конфликт. Так же Намирлоун готов помочь в поимке наёмных убийц и предлагает все имеющиеся у них ресурсы, которые тебе понадобятся в решении будущих проблем, связанных с пророчеством. Тебя никто ни к чему не принуждает! Но прежде, чем вы будете меня судить за этот поступок, я хочу, чтобы все знали – я никого не предавала и действовала только во благо всех тех, кто находится за этим столом. Если вы посчитаете, что я недостойна быть одной из вас, то я не буду оправдываться и уйду.

Её откровения, как и сами действия, были настолько неожиданными, что я даже растерялся, глупо на неё уставился и пытался сообразить, как на это реагировать. Остальные опешили точно так же, кроме Воя, который не успел проникнуться нашими разборками, и Тары, которой было всё фиолетово, потому что она, вообще, не понимала происходящего.

Я посмотрел на Таврона, лицо которого начало быстро покрываться багровыми пятнами, и решил, что сейчас он сорвётся и наделает глупостей. Так и произошло – он вскочил и, ногой откинув табурет в сторону, процедил сквозь сжатые зубы: – Почему ты со мной не посоветовалась?

Эльфийка опустила взгляд и пробурчала: – Прости, я знала, что ты будешь против.

Сейчас я понимал мага и даже мысленно поддержал его. Мало того, что ушастая своими действиями вынуждает меня пойти на мировую с отцом ублюдка, по вине которого погиб мой друг, так она ещё и поставила под удар отношения со своим мужчиной. Невольно я сам начал заводиться.

– Ты осознаёшь последствия своего поступка? – сжимая кулаки, перешёл на рык Таврон, – И давай уж откровенно! У твоих сородичей есть одна отличительная черта – сначала втираться в доверие, а потом ударить в спину, когда этого ждёшь меньше всего.