Materia Prima – 1. Добавь Яркости
- -
- 100%
- +
– Нет, не впутывай меня в свои разборки, – парень задрожал ещё сильнее. – Если я тебе помогу, они меня тоже изобьют.
– Они изобьют, а я просто прирежу, – добавил я в шёпот зловещих интонаций и поднёс окровавленную кость прямо к глазам пацана. – Я псих и смертник, так что лучше делай, что говорю, и никто тебя не тронет. Понятно?
– П-пожалуйста… – промычал он.
Я вздохнул. Кажется, перегнул палку, этот совсем размазанный какой-то. Стянул с верхней койки матрас и бросил его на пол.
– Вот, смотри, – произнёс я успокаивающим тоном. – Я буду спать внизу. Если что, просто толкнёшь меня, никто и не заметит. Разбудишь в три, я завтра дам тебе один кредит. Договорились?
– Ну… Если только так. Ладно…
– Умничка. До трёх ночи, не забудь.
Я улёгся на пол и подложил руки под голову. Кость так и не выпустил. Более того, я примотал её к ладони куском свитера, который раньше использовал в качестве фильтра для воды.
Нормально, для первого дня сойдёт. Сейчас главное прийти в норму, отъесться, а там уже и придумаю что-нибудь.
– Зря ты так, – раздался сухой голос старика.
– Выбора не было, – буркнул я, сдержавшись от грубости.
– Я не про это. Я про нож. Оружие тут запрещено, за это сразу казнят.
– А избивать до полусмерти и ставить на счётчик значит можно? – я почувствовал, как в глубине души поднимается новая волна гнева.
– Тут есть только одно правило. Мясо должно работать. Лихой это правило соблюдает, по крайней мере старается. Его мясо исправно работает, а потому к нему не возникает вопросов. А мясо с оружием – это риск. Смерть мяса – ущерб экономике.
– И что мне делать тогда? На кулаках одному в шестерых лезть?
– Не знаю. Но учти, что ты пустил Лихому кровь. Он теперь обязан сломать тебя, чтобы остальным неповадно было. Но если вдруг у него не получится, то он просто сдаст тебя смотрящим, получит премию, а тебя казнят.
– Их всего шестеро. Почему вы это терпите? Почему не объединитесь и не проучите этих засранцев? Вас тут с полсотни.
– Сорок два, включая тебя. Пытались, я помню.
– И что?
– Чаще всего неудачно. Кто-то кого-то сдал, кто-то струсил в последний момент, кто-то оказался подсадной крысой. В итоге вычленяют таких вот заводил, избивают, а остальные сами разбегаются. И для проигравших конец всегда один – сгноить мясо тут не проблема.
– А удачные случаи бывали?
– Конечно. Последний раз год назад всё провернули очень удачно. Подкараулили надзирающего, отдельно его подельников, потом разобрались с оставшимися, и на какое-то время в бараке даже стало тихо.
– А потом?
– А потом тот, кто всё это организовал и провернул, понял, что теперь он самая крупная рыба в аквариуме. И вот теперь Лихой, который в своё время поднял бунт, сам занял место надзирателя.
– Нельзя убить дракона. Убивший дракона сам должен стать драконом, – произнёс я.
– Что-то вроде, – отсюда не видно, но кажется, старик улыбнулся.
– Рейн, – представился я.
– Соломон.
– Откуда ты, Соломон? Как попал сюда?
– Далеко забрёл. Родился в третьем дистрикте, в Гамме. Но когда на город напали мутанты, мы бежали через пустоши. Почти все погибли, а оставшихся схватили работорговцы. Ну и продали нас Дельте-Четыре. Вот с тех пор и живу тут.
– Давно?
– Да сколько себя помню. Лет пятьдесят уже, поди.
– И что, до сих пор не выплатил долг? За столько лет?
– Хах, Рейн, ну ты скажешь. Как будто не знаешь, как в дистриктах всё устроено. Долг выплатить невозможно. Сколько у тебя сейчас?
– Минус полторы.
– Ну вот, когда доберёшься до минус тысячи, попадёшь в зелёный список. И как только ты в нём окажешься, к тебе начнут очень внимательно присматриваться. И как только ты накосячишь – влепят штраф. А не накосячишь, подставят и влепят штраф, возвращая обратно в жёлтый список. Думаешь, тот же Лихой за этот год не смог бы выплатить долг, если бы захотел? Нет, копить надо и выплачивать всё разом, чтобы сразу уйти в плюс и стать гражданином. Тогда будут призрачные шансы. Но это сложно.
– Ты не накопил?
– Я давно уже перестал на что-то надеяться и кому-то верить. Крыша есть, еда есть, к работе привык. Жить можно, всяко лучше, чем в пустошах стать кормом для монстров. А гражданство… Ну какой из меня гражданин? Здесь я полезен городу, потому жив. Попытаюсь вырваться – вернут обратно раньше, чем успею мину из затылка вытащить.
Я не успел задать новый вопрос, как дверь в барак распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я приподнялся на локтях и увидел, как в помещение входят люди в серых кителях и с винтовками в руках.
– Быстро, прячь заточку, – перешёл на шёпот Соломон.
– Встать, построиться! – послышался командный бас одного из вошедших.
Все подскочили моментально, а я тем временем пытался отцепить кость, но она, как назло, присохла к ткани и никак не хотела отходить. Проблема была ещё и в том, что отдирать её приходилось левой рукой, которая до сих пор почти не слушалась.
– Тебе особое приглашение надо? Встать! – раздался голос над ухом.
С ужасом подняв голову, я взглядом упёрся в оружие. Металлическая подложка с видимыми следами грубой сварки. К ней примотана труба, заменяющая ствол, а сбоку – громоздкий, неуклюжий механизм с приваренной ручкой. Видимо, это что-то вроде патронника.
Оружие, отдалённо напоминающее винтовку, явно кустарщина, собранная местными умельцами. Но выглядело оно массивно и внушительно.
Спасло от казни меня то, что обращался смотритель не ко мне, а к человеку, лежащему на верхней полке. Оттуда медленно спустилась фигура, и на мгновение я увидел её лицо. Девушка. Молодая, с длинными русыми волосами, собранными в узел. Лицо со старыми кровоподтёками и уже пожелтевшими гематомами.
Девчонка вышла вперёд и заняла своё место.
– Ты тоже глухой? – рявкнул солдат, на этот раз обращаясь ко мне.
– Встаю, встаю.
– Что в руке? – он обратил внимание на мою ладонь, а ствол винтовки медленно повернулся в мою сторону. – Покажи!
– Это просто… Повязка. Поранился на работе.
Я показал кусок ткани с налипшей кровью. Кость я всё же сумел в последний момент спрятать под матрас. Буквально в последние секунды уложился, если бы не медлительность девушки – не успел бы.
– В строй, – добавил он и потерял ко мне интерес.
Встав в общую шеренгу, я наблюдал за происходящим. Шесть человек в кителях и с оружием – что-то вроде местной то ли армии, то ли полиции. Их называют смотрящими, как я понял. Был и седьмой человек. Без оружия, и одежда другого кроя – более качественная, чистая и выглаженная. Да и сам он выглядел чище, ухоженней. Аккуратно постриженная бородка, короткая стрижка, лицо более естественного цвета, у большинства местных кожа имеет землистый оттенок.
Нас выстроили в две шеренги, после чего заставили вытянуть вперёд руки с браслетами. Пока двое проверяли каждый браслет с помощью громоздкого планшета с чем-то вроде проводных сканеров, остальные следили за порядком.
– Пять двести, – произнёс один из проверяющих.
Тут же из шеренги выволокли скулящего мужичка. Одного из тех, кого Лихой с компанией избивали прямо перед моим появлением.
– Я отдам, я всё отдам, – скулил мужчина. – Прошу вас, дайте ещё время.
– Ещё одного, – безразлично скомандовал другой смотрящий.
В этот момент другой мужчина из моей шеренги сорвался с места. Он стоял довольно близко от выхода, а смотрящие как раз отвлеклись, так что шансы успеть сбежать у него были. Только вот чистюля лениво взмахнул рукой – и беглеца оторвало от пола невидимой силой.
Взмах, и мужика впечатывает в пол с таким грохотом, что я услышал треск. Были то кости или половицы – трудно сказать.
Я же с удивлением смотрел на офицера, как я про себя его обозначил. Это был телекинез? Он его не касался, между ними метров десять было. Что за чертовщина тут происходит? Это и есть те самые способности, о которых говорил Симба?
Беглеца просканировали, сообщили цифру «шесть», после чего обоих выволокли из барака и куда-то увели.
– Хрен ли замерли? – послышалось ворчание Лихого. – По койкам, живо!
– Это что сейчас было? – шёпотом спросил я Соломона.
– Мясо отобрали на убой. Завтра в глубину пойдут с дайверами.
– Почему их?
– Красная зона. Всё, что ниже трёх тысяч долга – красная зона. Но на глубину забирают самых бесполезных, эти ещё довольно долго продержались.
– И что там, на глубине? Их убьют?
– Ты откуда свалился такой? Совсем что ли про глубину не знаешь?
– Да так, – скомкано ответил я.
Решил на этом пока прекратить расспросы. Но эта информация стала ключевой. План выработался сам собой, осталось уточнить детали.
Глава 5. Проживешь долго и счастливо. Последнее не точно. Первое тоже
Следующие несколько дней меня никто не трогал. Ни ночью, ни днём. Мой незадачливый дежурный исправно будил меня в три и получал свой кредит. Кажется, он даже был рад такой сделке.
Старик Соломон спал мало в силу возраста, просыпался ещё до подъёма, так что давал мне пару часов доспать до того, как мерзкий бодрый голосок начнёт поздравлять всех с очередным прекрасным рабочим днём.
Выходных, кстати, тут не было. Вроде как только по большим праздникам делали сокращённые смены по восемь часов, но это случалось настолько редко, что никто уже и не помнил, когда было в последний раз.
Лишь однажды нас отпустили на час раньше. Согнали в отдельный барак, раздели, после чего включили систему пожаротушения. Вода, тонкими струями лившаяся с потолка, была настолько пропитана хлоркой, что мыться пришлось крепко зажмурив глаза. Потом дали время немного обсохнуть и разогнали по жилмодулям.
Я исправно ходил на смены, работал на износ, после чего всё тут же проедал. Физический труд позволял телу быстро восстанавливаться – по крайней мере, я чувствовал сквозь постоянную ломоту, как мышцы вновь наливаются силой.
Еда также помогала хоть немного прийти в норму. Но я чувствовал, что отстаю. Это было затишье перед бурей, потому что Лихой должен был сделать свой ход, но почему-то медлил.
Кстати, из той парочки, что ушли на глубину или, как здесь говорят, «в глубину», никто не вернулся. Из коротких разговоров по вечерам мне удалось выяснить кое-какие детали. Глубиной здесь называют то, что мы с доком считали Изнанкой.
Получается, я каким-то образом прошёл сквозь неё и оказался на другой стороне. В другом мире, что ли? Как? Сейчас это не имело значения, главное – отыскать дорогу назад, починить Четверга, а затем уже разбираться, как, что, почему и какого хрена.
Местные при входе в глубину иногда получали разные сверхспособности, вроде того же телекинеза. Порой это было что-то полезное, вплоть до боевых навыков, вроде метания молний. Порой способности оказывались абсолютно невзрачными – умение разговаривать с тараканами или утолять голод с помощью ультрафиолета.
Но чаще люди просто становились крепче и здоровее, или вообще ничего не происходило. Всё это было маловажно, так как из глубины возвращались крайне редко. Примерно один из десяти.
Это если говорить про мясо вроде меня. Это, кстати, почти официальное местное название касты «должников», читай, рабов. Дайверы-то возвращались исправно и всем составом. Хотя и среди них бывали потери, но не такие частые. Создавалось ощущение, что мясо на той стороне используется согласно названию.
По какому принципу выдавались способности – никто не знал. Почему у меня их нет? Скорее всего, это работало только для местных, так как в Изнанку я заходил уже дважды и ничего не получил.
Но попасть туда в третий раз было необходимо, потому что всё, что мне нужно, так или иначе было с ней связано. Встретиться с Зиндаем, найти место, где меня подобрали, отыскать переход обратно и дождаться, когда док запустит его с той стороны. В идеале ещё и своё снаряжение отыскать, куда-то же оно должно было деться.
Посмотрел бы я на местных, как они заставят меня работать, будь на мне технологичный бронежилет и энерговинтовка в руках.
План был, и именно он не давал моему мозгу сойти с ума. Пока жила надежда на светлое будущее, окружающая реальность воспринималась легко, словно дурной сон, от которого я вот-вот очнусь.
В то, что я могу помереть в глубине, я не верил ни на мгновение. Уж скорее тут, чем там. В отличие от местного мяса, мозгов мне хватало. Разберусь, что к чему, дальше буду действовать по обстоятельствам.
Оставалась главная загвоздка. Как быстро перейти в красную зону, чтобы попасть в команду счастливчиков? Увы, добровольцев они не набирали. Кредитный рейтинг в этом мире был не только долговой кабалой, но и неким идентификатором полезности. Так что понапрасну рисковать дойной коровой никто не собирался.
Держись серединки, работай, плати проценты, не гаси слишком быстро, ведь выскочек нигде не любят. Не нарывайся на штрафы, не попадешь в глубину. Будь середнячком, серой массой, проживешь долго и счастливо. Последнее не точно. Первое тоже, если уж начистоту. Такие правила.
Но мне на них было насрать. Штрафы капали каждый день, но для меня это было слишком медленно. Лихой прикончит меня раньше, чем я попаду в красную зону.
Но удача пришла откуда не ждали. Похоже, в этом мире иначе не бывало, но повезло мне лишь потому, что кто-то где-то умер. И меня переставили с костей на сортировку риса. Это была их главная ошибка.
Рисом тут называлась белесая крупа скорее шарообразной формы. Именно из неё готовилась та жидкая дрянь, которую я ел все эти дни. Моей задачей было следить, чтобы сито, через которое просеивалась крупа, не забивалось. Я должен был убирать слипшиеся комочки и складывать их в отдельное ведро. Они позже пойдут нам в пищу, а нормальное зерно – нормальным людям.
Разумеется, при виде этого праздника живота я тут же сорвал маску и принялся запихивать рис в глотку горстями. Сухой, твёрдый, абсолютно безвкусный. Я грыз его с такой скоростью, что треск стоял в ушах. Глотал, давился, хрипел, но продолжал есть. Кажется, охранники среагировали лишь через две минуты, после чего влетели в сортировочную, повалили меня на пол и принялись избивать, но было уже поздно.
Позже я добрался до столовой и на имеющиеся кредиты запил всё водой. Рис в животе разбух, даруя чувство сытости, которого я, кажется, не испытывал никогда. Настоящее блаженство. Потом всю ночь мне крутило живот, так что уснул с трудом, но оно того стоило.
В итоге за эту выходку, помимо избиения и криков старшего, мне влепили тысячу кредитов штрафа. И вернули на кости, само собой.
На следующий рабочий день я действовал умнее. Отработал положенную смену, заработал кредитов, а примерно за час до конца просто ушёл со своего места и направился к рисовой кормушке. Охранник на входе вовремя меня увидел и открыл рот, но тут же получил по лицу лопатой. Той самой, которой я грузил кости в тележку. Уже через две минуты прибежали ещё несколько охранников, и им пришлось приложить немало сил, чтобы оторвать меня от чана с рисом.
Дальше всё по накатанной: избиение, мат, уже две тысячи штрафа за рецидив. К сожалению, в столовую меня не пустили. Хорошо, что в обед я потратил все заработанные кредиты на воду, так что зёрна легли куда надо.
Вторую ночь спал ещё хуже. Тело ныло от побоев, зато желудок потихоньку начал привыкать к необработанной пище.
На третий день меня сверлили свирепым взглядом все местные охранники и работяги. Похоже, штрафанули не меня одного. Я лишь шёл к своей тележке с довольной улыбкой. Лопата оказалась приварена толстой увесистой цепью. Ага, теперь понятно, чего местное мясо смотрело на меня с такой ненавистью. Но высказать претензии разноглазому психопату-смертнику почему-то никто не осмелился.
Да, потяжелевшие инструменты добавили неудобств, но тело окрепло достаточно, так что восемь кредитов за смену я сделал. А проблемы остальных – это проблемы остальных. Хотели бы, давно бы объединились и устроили бунт. А раз терпели до меня, потерпят и после.
Сегодня я не стал выпендриваться и просто поел в столовой, как в первые дни. Каша и чудесная вода с привкусом ржавчины. Я уже был в красной зоне – опять же спасибо тем, кто помер. По местным правилам казино никогда не остаётся в минусе. После того как кто-то погибал, его долг равномерно распределялся между всеми жителями его модуля. Так что та парочка, которую забрали на моих глазах, в итоге накинула мне ещё почти триста кредитов минуса.
– Эй, свеженький, – окликнул меня довольный голос Лихого, стоило мне вернуться в барак. – Подойди сюда на минуточку, будь так любезен.
Несмотря на вежливость, этот тон мне ой как не понравился. Но я всё же сделал, как он просил. Стоило приблизиться, как я увидел своего соседа, который дежурил для меня каждую ночь.
Парень сидел на полу в их крытом уголке и жадно уплетал здоровый бутерброд с паштетом. На меня он старался не смотреть, но я разглядел несколько свежих синяков, алыми пятнами расплывавшихся по его роже. Избили и накормили.
Неприятное чувство холодком поползло по позвоночнику. И усилилось, стоило мне взглянуть на довольную харю Лихого, развалившегося на шконке.
– Смотри, что мы сегодня нашли? – он поигрывал заточенной костяшкой, на которой до сих пор виднелась его запёкшаяся кровь.
Получалось, они всё-таки нашли мою заначку. Разумеется, после предупреждения Соломона я поостерегся держать оружие при себе. Так что прятал его в матрасе моего ссыкливого дежурного.
– Оставь себе, у меня ещё есть, – попытался я изобразить равнодушие.
– Ой, что-то чую пиздежом запахло. Пацаны, обшмонайте-ка эту сучку. Бегом.
Пятеро парней вальяжно взяли меня в полукольцо, но нападать не спешили. Я же демонстративно убрал руки в карманы, словно там что-то было.
– Ну давайте, – задорно улыбался я. – Кто бессмертный?
Сам лишь покрепче сжал в кулаках металлические бруски, которые нашёл в одной из мусорных куч. Даже не оружие, просто утяжелители. Но использовать не успел.
Ударили в спину. Подсекли ноги. Повалили, набросились сверху, прижали к полу, заломили руки. Через мгновение подняли и поставили на ноги, но не отпускали ни на секунду. Я успел оглядеться и наконец понял, что произошло.
Ещё двое парней из числа местных. Новенькие, появились в бараке недавно. Их-то я не учёл, не думал, что Лихой завербует кого-то ещё. Мой просчёт.
– Бруски какие-то, – шестёрка Лихого радостно подбежала к боссу, показывая моё «оружие». – Нет у него нихрена.
– Да кто бы сомневался, – Лихой поднялся со своей койки и подошёл ко мне. – Че, думал, всё тебе сойдёт с рук? Думал, я спущу подобное? – он провёл пальцем по щеке вдоль свежего шрама. – Ты у меня теперь на особом счету, так что готовься к новой весёлой жизни. Полной удовольствий. Выбейте ему все зубы, парни, чтобы не кусался. Сегодня он у нас пройдёт посвящение в сучки.
Первый подошедший верзила в посвящении принять участия не сможет. Я зарядил ему коленом промеж ног с такой силой, что даже смотреть на это корчащееся тело было больно. Да, некрасиво и не по-мужски, согласен. Но семеро на одного – тоже не особо честная драка.
Второму успел врезать ногой в живот. Пока брыкался, заехал затылком кому-то в подбородок. Удар получился смачным, судя по звуку, только вот на мгновение сердце ушло в пятки. Всё-таки влепил я ему той частью, где мне впаяли мину, а я про нее вообще думать забыл.
Остальные замерли, осознав произошедшее. Это дало мне ещё почти две секунды, так что ещё парочка ублюдков получила от меня по пинку, после чего они наконец пришли в себя и накинулись все разом.
Я уже сбился со счёта, который раз меня избивают в этом мире. Причём каждый раз толпой. Старые синяки и ссадины не успевали рассосаться, как поверх них появлялись новые.
Я терпел. Стиснув зубы так, что те начинали скрипеть. Всё это просто дурной сон. Надо потерпеть ещё чуть-чуть – и всё пройдёт, снова станет как обычно.
Раздался оглушительный грохот, и удары резко прекратились. Меня отпустили, и тело само рефлекторно сжалось в позе эмбриона. Я не рисковал открыть глаза, ожидая новой порции. Главное – прикрыть голову и живот, рёбра у меня крепкие, выдержат.
– Что тут происходит? – раздался властный голос. – Построиться!
Дальше всё как в тумане. Меня дёрнули, заставив подняться на ноги. Двое мордоворотов Лихого прижались с разных сторон, чтобы я не упал. Голова повисла, так что я мог лишь наблюдать за тонкой алой струйкой, стекающей на пол.
Кто-то схватил меня за руку и дёрнул, послышался писк, а затем голос:
– Пятёрка с мелочью. Забирайте.
Только в этот момент я понял, как мне повезло. Смотрители пресекли побои не просто так – они пришли за мясом. И меня только что выбрали! От осознания этого в голове немного прояснилось.
Оглянувшись, успел увидеть озадаченные и растерянные лица шайки. И злобное, раскрасневшееся лицо Лихого. Не удержался и выдавил из себя самую издевательскую улыбку, на какую оказался способен в таком состоянии.
– Там у него нож, – пробурчал я, когда смотрители волокли меня мимо офицера. – Костяшка заточенная. Окровавленная.
– Стой, – тихо произнёс офицер, тот самый, с телекинезом. – Даже если так, не думай, что премия тебя спасёт от предстоящей участи.
– Босс, да я хоть в ад, хоть в глубину, лишь бы подальше отсюда.
Поразмыслив пару мгновений, он дал отмашку, и меня потащили дальше к выходу.
– Всем лицом в пол, проверка! – услышал я властный голос за спиной. – У кого есть запрещённое, лучше признайтесь сразу, так наказание будет не таким суровым.
Я покидал опостылевший жилмодуль с улыбкой на лице. Да, избитый, без сил, покрытый синяками и гематомами, но с улыбкой победителя. Считаю, что первый раунд за мной.
Меня оттащили в какое-то здание. Не барак, не ангар, а именно дом, в каких живут нормальные горожане. Если о местных вообще можно так говорить. Сначала меня запихнули в душевую кабину. Прям душевую. Где я был совершенно один, а вода текла вполне обычная, а не мыло с хлоркой. Кстати, мыло тоже имелось. Твёрдый коричневый брусок, источающий острый дегтярный запах.
Разумеется, сначала я простоял с запрокинутой головой и открытым ртом, пока вдоволь не напился. И лишь когда желудок оказался переполнен, начал потихоньку приводить себя в порядок. Смыл запёкшуюся кровь, тщательно намылил и пальцами расчесал колтуны на голове, потом натёр всё тело. Последние десять минут я просто сидел на кафеле, наслаждаясь еле тёплыми тонкими струями.
Мне потребовалось время, чтобы осознать: тело больше не чесалось. Голова не зудела, от меня не воняло. Это был кайф.
После чего в дверь настойчиво постучали и потребовали на выход. Дальше меня отвели в небольшую каморку, где были лишь стол, стул да кровать. Но от этого скромного богатства у меня глаза на лоб полезли.
На кровати лежал нормальный матрас, толстый, упругий. Одеяло и подушка тоже были. А на столе меня ждал просто царский ужин. Что-то похожее на гречку, сморщенные овощи, видимо, огурцы, а главное – две котлеты. Мясных. Мясо. Судя по запаху, даже настоящее, а не синтетическое.
От ароматов голова пошла кругом. А может, у меня сотрясение. Не важно.
Вдобавок к ужину принесли целую бутылку мутной воды, на дне которой имелся тёмный осадок, но с этим я уже научился справляться.
В итоге я сожрал всё, облизал поднос, заменявший мне тарелку, а затем сытый и довольный растянулся во весь рост на кровати. Было так хорошо, что я почти перестал обращать внимание на боль во всём теле.
Понятно, что это ужин смертника, но плевать. Накормили – и на том спасибо.
А разбудили меня совсем рано, ещё до сирен. Просто зашли в комнату и заорали на ухо. Смотрящий будто считал, что каждый житель должен просыпаться от рева сирен, а раз их ещё нет, то он возьмёт на себя эту функцию.
– Подъём, мясо! Настало твоё время отработать долг перед городом, неблагодарный выродок.
– И вам доброго утречка, – потянулся я в постели.
Зря. Боль тут же прострелила всё тело. Забавный факт: если тебя бьют почти каждый день, то даже боль уже не кажется чем-то страшным.
На завтрак дали только воду и сходить в туалет. Закончив на этом приготовления, меня под конвоем сопроводили к десятку таких же неудачников. Настроение было прекрасным, хотя мои новые коллеги почему-то радоваться не спешили.
– Хэй, чего такие хмурые, а? Приключения же.
– В глубину же идём, – сплюнул один из них.
– В первый раз, да? – похлопал я его по плечу и ободряюще улыбнулся.
Глава 6. Вот-вот радугой блевану от счастья, из последних сил держусь
К моему удивлению, нас привели на площадь перед тем самым кирпичным зданием, где мне в своё время доктор Симба, ну и имя, собрал новую конечность и влепил бомбу в затылок. Расцеловал бы его до смерти.
Несмотря на ранний час, на площади собралась целая толпа. Причём одеты все были так, словно собрались то ли в поход, то ли на войну. Стрелковое оружие было лишь у смотрителей, остальная разношёрстная компания вооружилась разномастным холодняком – от увесистых молотов до топоров и копий.