Materia Prima – 2. Возвращай Долги

Глава 1. Пожалуйста, не повторяйте это дома, данный трюк выполнен не профессионалом

Я наблюдал за большим отрядом, что крался в сумраке через пустой брошенный город. Так казалось мне с высоты двадцать третьего этажа.

На самом деле в глубине не бывает пустых городов. Ладно, за все города говорить не стану, но конкретно этот пустым точно не был. Но отряд явно этого не знал.

Семнадцать человек, из которых восемь рабов и девять спиритов. Пятеро воинов, три слабеньких мага, один артефактор. Названия условные, я сам их придумал в зависимости от того, как у человека эйб распределился по телу.

У магов он в голове, у артефактора в ядре. Почему-то артефакторы не могут ничего делать сами, лишь с помощью предметов, свитков и так далее, оттого и название.

У всех рабов первое погружение, остальные бойцы устойчивые середнячки. Третий-четвертый ранги спиритов у всех. Командир практически пятого. Классификацию я примерно понял, были возможности пообщаться с некоторыми людьми и выведать подробности. По их классификации я был пятым рангом, но это не совсем корректно, там есть свои нюансы.

Но ранг до пятого включительно я уже мог определить по ауре. Так что легко оценивал потенциал всего отряда.

– Не жильцы, – выдал я вердикт.

– Ставку будешь делать? – спросил Четверг.

– Ставка… Да… Дай подумать.

Одежда замызганная и рваная, экипировка так себе, значит не столичные и не первый дистрикт, те побогаче. Костяного оружия нет, железная броня есть, значит не кочевые, те предпочитают мобильность. Из семи дистриктов я не встречал еще только второй и третий.

На мой «родной» четвертый эти не походили, доспехи слишком хорошо прилажены и ничего не звенит, не скрипит. Работал хороший мастер, возможно даже имеется принтер для печати по металлу, как в первом дистрикте.

Для пятого они выглядят как-то слишком цивилизованно. Если бы был шестой, то должен быть хотя бы один варвар. Ну не поверю, что с шестого ни один не спустился с голым задом, чтобы впитать побольше эйба. Седьмой… Седьмой дистрикт я видел всего один раз, и ребята оттуда двигались совершенно иначе.

У каждого дистрикта и даже у каждого города свой стиль прохождения глубины. Кто-то отправляет мясо на убой, как четвертый, а сам идет следом. Кто-то продвигается медленно и осторожно, как седьмой. Кто-то наоборот, грохочет так, что весь район собирается, как пятый и шестой дистрикты.

Эти двигались плотным строем, мясо впереди и сзади, но недалеко. Значит в отряде есть собственные разведчики.

– Новенькие, походу, – вынес я вердикт. – Третий или второй дистрикт. Ставлю на третий. Раз экипировка хорошая и однотипная, то не с окраин. Но сами худые, а мясо вообще тощее. Не жируют и без украшений. Не столица и не близко. Гамма-Три.

– Ставка принята. Я ставлю на то, что эта группа вообще не из дистриктов.

– Ого. Звучит, как будто ты только что просрал свою порцию эйба.

– Посмотрим, – равнодушно произнес Четверг.

– С чего хоть такие выводы?

– Просто так значения выпали, вот и сложился ответ.

– Ага, рассказывай. По-любому что-то заметил.

– Может быть, – в голосе ИИшки явно проскользнула насмешка.

Но нарушать правила игры я не стал. Тут и так развлечений особо нет, хоть с Четвергом можно поиграть в угадайку. Оппонент он сильный, так что приходится мозги включать на максимум.

А вот что касается выживания этого отряда, то тут даже играть не во что. Сдохнут однозначно. Притом целиком. Это ж какими неудачниками надо быть, чтобы во всем городе забрести именно на территорию старого кирпичного завода?

Не самое жуткое место в городе, конечно, но в топ-три самых жутких входит однозначно. И чего они тут забыли? Эйба здесь нет, вернее есть, но почувствовать они его никак не могли. Разве что у них очень мощный поисковый артефакт должен быть. Очень мощный и очень убогий.

Потому что весь эйб кирпичного завода сосредоточен в одной единственной Огненной Саламандре, что живет там. Но во время спячки ее тело охлаждается и застывает, превращаясь в камень. Одновременно с этим исчезает и аура существа, делая его невидимым для большинства видов сканирования.

Нет, действительно идут прямо к саламандре. Отсюда я прекрасно видел свернувшегося кольцом восьмиметрового ящера. Он спал на своем любимом месте, во дворе возле котельной на горе угля.

Но я прекрасно понимал, что это мне сверху все хорошо видно. У них внизу совершенно другой ракурс, они скорей всего думают, что нашли окаменелости, насыщенные эйбом. Сейчас попытаются вытянуть, не получится и уйдут. Главное, чтобы не шумели, тогда у группы есть шанс выжить.

– Смотри-ка, повезло ребятам. Если бы вытягивали колоколом, то точно разбудили бы.

Я наблюдал, как глава отряда достал внушительных размеров подковообразный магнит, выкрашенный в красно-синий, после чего принялся водить им над саламандрой. Разумеется, с нулевым результатом.

– Ой, деби-ил… – простонали мы с Четвергом одновременно.

Потому что главарь достал кирку. А счастье было так близко, ну могли же спокойно уйти. Нет, не можем достать, значит надо все сломать и забрать с собой по кускам. Конечно, как же иначе? Мысль, что раз не достается, то значит это вам не по зубам, не приходит в голову никому.

Кирка ударила по хребту саламандры, издав при этом жалобный звон. В следующее мгновение ящерица взмахнула хвостом. Скорее рефлекторно, действуя спросонья, но командиру этого хватило.

Самый сильный спирит отряда влетел в кирпичную стену производственного цеха, а вылетел уже через противоположную, прямо на примыкающую дорогу. Впечатался в баррикаду из машин, оставив в боковине ржавого автобуса солидную вмятину. И больше не шевелился.

А территория кирпички тем временем превратилась в филиал ада в глубине. Ящерица была крайне недовольна тем, что какие-то мясные консервы ее разбудили, ведь она только вчера сожрала запеченного бульдозера, что проходил мимо города, и только-только впала в двухнедельную спячку, чтобы спокойно все переварить.

Бульдозер, это такая жирная махина, чем-то напоминающая бегемота, покрытого толстыми наростами. Бродячая тварь, способная преодолеть любые препятствия в поисках пищи. Очень бронированная и живучая. Обычно его хрен убьешь, но саламандра была очень голодная.

А теперь она сытая, но очень злая, что еще хуже. В первом случае она бы спалила пару-тройку людей покрупнее, да утащила бы к себе. Сейчас же отряд в буквальном смысле слова попал под горячую лапу.

– Да, характер у нее скверный, – прокомментировал я. – Мне кажется, ты был бы идеальным ИИ-компаньоном для нее. Бесил бы ее каждые две минуты, она бы впадала в ярость и жгла все вокруг, а ты бы радовался и бесил бы ее еще сильнее.

– Мы точно говорим обо мне? – уточнил Четверг. – Пока что я больше ощущаю себя в роли саламандры.

– Ути бозецки, какой ранимый ИИ.

Я закинул в рот пару чуть сладковатых помидорок, продолжая внимательно наблюдать за разворачивающимся представлением. В первую очередь запоминал, где кто чего полезного выронит, чтоб потом подобрать.

К телам спускаться нет смысла, туда скоро нагрянут падальщики, а мне не с руки оставлять им свой запах. Тела командира, к слову, уже не было, утащили. А вот на территорию кирпички можно будет и залезть, как только хозяйка остынет. В обоих смыслах слова. То есть где-то через недельку будет безопасно.

Спасать никого не было смысла. Я не герой, сам кручусь как могу. В первые недели в глубине я еще хоть как-то пытался помогать другим, но навыков и знаний самому не хватало. А потом… Не знаю, привык, видимо.

Дважды удалось вмешаться. В первый раз вытащил остатки группы кочевников из лап мутантов. Сам чуть не сдох, но вытащил. Через десять минут после этого их сожрал подземный червь.

Во второй раз я пожалел рабов. Спас их и увел с тропы шипогривов. Трое рабов и пара наемников, все с пятого дистрикта. В итоге провел их безопасным маршрутом из города, а они напоследок ударили мне в спину. Просто ради артефактов.

В общем, эти тоже не выжили. С тех пор я потерял интерес к играм в благородство. Тупая трата времени и сил.

Я не верю в судьбу, фатум и форсайт, во всю вот эту вот предопределенность. Но за время, проведенное здесь, сложилось стойкое ощущение, что спасать никого смысла и нет. Если глубина кого-то пометила, то она так или иначе заберет добычу.

После нападения на Дельта-Четыре мне пришлось нырять без подготовки, чтобы мина потеряла связь с сетью и не сработала. Забросило в этот небольшой, но довольно неплохо сохранившийся городок. Это был не тот город, в котором я был с отрядом Горация, этот гораздо меньше и целиком просматривается с высоты моей позиции.

И нет ощущения, будто по нему в свое время прошлись ковровой бомбардировкой, как с тем местом, где мы были с Фасом. Нет, тут будто бы просто все жители разом встали и ушли. Все пришло в упадок, рассохлось, расклеилось, проржавело, окна потрескались и осыпались, так что с высоты я наблюдал лишь целехонькие скелеты зданий, укутанные в плющ и мох, перевязанные высохшими лианами.

Чаще всего встречались пятиэтажки и одна высотка в центре, с которой я и наблюдал за происходящим. Обострившееся под воздействием эйба зрение позволяло разглядеть очень многое, если погода была хорошей, как сейчас. Вот когда начинался кислотный дождь, тогда лучше вообще не выходить. Правда именно в дождь приходилось выбираться, ведь это самое безопасное время для вылазок.

Что касается людей, то глубина довольно часто посылала отряды именно сюда, прямо в город. Иногда появлялись караваны кочевников, что брели в поисках большого прокола, но те ребята опытные, город чаще всего обходили стороной.

За то время, что я прожил в глубине, успел привыкнуть к новым лицам. Отряды приходили, чаще всего дохли полным составом, а на их место отправляли новые. И так по кругу. Рекорд – три дня. Один раз такое было, чтобы за три дня я не видел ни одного человека, которого убило бы на моих глазах очередное чудовище.

За это время я понял две вещи. Спасать надо в первую очередь себя, а то на всех меня не хватит, а у мамы я такой один красивый. И второе, самое главное. Девяносто процентов смертей можно было бы избежать, если действовать с умом, соблюдая простейшие правила. Например, не бей киркой сытую спящую Огненную Саламандру. Просто же? Очень.

Но редко кто тут соблюдает правила. По разным причинам, но чаще всего из-за жадности или тупости. Не уверен, что это две разных причины, возможно одна и та же.

Так что на умирающий на территории кирпички отряд я смотрел с отстраненным циничным интересом. Просто очередная партия ресурсов, которые глубина поделит между местными обитателями. Хищник возьмет свое, падальщики растащат, что могут, земля примет эйб с артефактов, потом остатки подожрут слизни, никто не уйдет обиженным.

Я действую по той же схеме, что и в прежнем мире. Отщипываю себе маленькие кусочки, чтобы никто не заметил и не обиделся. Действую тихо, незаметно, не наглею, не жадничаю, не туплю.

Сижу тихо, наблюдаю, изучаю. Пригодились уроки дока из прежней жизни. Сначала анализ, затем действие. Я всегда должен знать, у кого можно отщипнуть кусочек, а к кому лучше вообще не соваться.

Для большинства жителей Дельта-Четыре спуск в глубину равносилен мучительной смерти. Я тоже так считал раньше. Но оказалось, выживать среди чудовищ гораздо проще, чем среди людей. Цивилизация, чтоб ее.

Но мой случай скорее исключение. Вот передо мной как раз развернулось правило. Собственно говоря, большая часть отряда сдохла от первой же струи жидкого пламени. Рабы молодцы, воспользовались моментом и разбежались, кто куда. Правда уже тоже померли, но не из-за саламандры. Просто вокруг полно других хищников.

На кирпичке же в строю оставалось всего четыре человека в живых. Держались исключительно благодаря артефактору, который вливал все свои силы в магический барьер. Несмотря на то, что этому классу спиритов требуются костыли, по чистой магической силе и выносливости они обычно обгоняют остальных.

Вот и сейчас его щит спокойно выдержал уже третий поток пламени и четыре таранных удара крепкой башкой. А в следующий момент я увидел, как из земли вырываются толстые корни, покрытые янтарной смолой. Несмотря на бушующее вокруг пламя, растения начали оплетать саламандру, пока остальные принялись ее атаковать.

– Цветочница, – по привычке я замахал рукой, будто бы Четверг просто сидел рядом, свесив ноги с окна. – У них цветочница.

– Нет, Рейн, не надо. Это не стоит того.

Я не слушал, ища глазами мага, создавшего корни. Довольно неплохие, должен заметить. Это какое-то специальное огнеупорное растение, или она смогла добавить Опутывающему защиту от пламени? В теории это возможно.

– Зачем тебе это, Рейн?

– Сам знаешь.

– Знаю, но не понимаю.

– Потому что ты взвешиваешь текущие риски, а я смотрю на перспективу. Сам знаешь, спокойной жизни остался месяц от силы, а она может помочь нам.

– Я этот самоубийственный план не одобряю, не поддерживаю и участвовать в нем не собираюсь.

– Да куда ты денешься-то?

– Святая оперативка, говорил мне папа, учись на логиста, будешь работать умным холодильником. Стой себе в тепле и уюте, следи за просрочкой, подсчитывая остатки, заказывай продукты вовремя и в байт не дуй. Нет же, троян меня дернул пойти в компаньоны.

– Вербалку мутни, – оборвал я монолог этого страдальца.

Действовать надо было быстро, цветочница мне очень нужна. Я бы, конечно, предпочел подождать более подходящего случая, но когда он еще появится? А времени у меня действительно было в обрез.

Я бросился в помещение, оборудованное под склад, схватил первый попавшийся желеобразный шарик, сунул его в мешок-перевязь, схватил оружие, крюк и побежал обратно. Развернулся и вернулся за баллоном с распылителем, запихнул за пояс. Пару секунд поколебался, было жалко тратить редкий ресурс, но все же схватил второй желеобразный шарик. Нельзя жадничать, жадность губит. Будь щедрее, Рейн. Щедрее, зато не мертвее. Выбежал со склада, но не к панорамному окну, а к пролому в стене по соседству.

Крюк – по сути железная вешалка, кое-как укрепленная проводами и моими молитвами. Накинул на ближайший кабель, прицелился, выдохнул и спрыгнул.

Земля начала приближаться с такой скоростью, что у меня сердце в пятки упало, в ушах засвистел ветер, над головой заскрежетало, пока крюк скользил вниз по кабелю, высекая искры. Я вцепился в него изо всех сил, молясь, чтобы тот не сорвался, а сам кабель выдержал.

Пролетел так до крыши соседней пятиэтажки. Несмотря на все ухищрения, спуск был довольно крутым, так что бетон встретил меня ударом, а колени предательски хрустнули при приземлении. Пожалуйста, не повторяйте это дома, данный трюк выполнен не профессионалом.

Кое-как похромал к краю крыши, разобрал вешалку, снял сам крюк и прицепил через карабин к цепи. Раскрутил и метнул. Цепь намоталась на железную конструкцию на крыше кирпички. Потянул на себя, железо жалобно скрипнуло.

Тут уже было проще, цепь с утяжелителем для меня были как родные благодаря боевому модулю. Разбежался, прыгнул, впечатался в кирпичную стену. Вроде ничего не хрустнуло, усиленное тело выдержало удар, а Четверг приглушил боль. Принялся карабкаться по цепи, добрался до края и одним махом оказался на приземистой крыше кирпичного завода. В лицо ударило волной жара и пламени, послышались приближающиеся звуки боя.

Добрался до противоположного края и понял, что все равно опоздал. Обороняющихся загнали в угол, так что шансов у них не было. Они держались ровно столько, сколько было эйба в ядре у артефактора. Как только ящерица пробила купол, все было кончено.

Убить или даже ранить ее они не могли – силы слишком неравны. Саламандра была предположительно шестого ранга, а может даже и выше. Разница между пятым и шестым как между слоном и морковкой. Несопоставимо.

А нет, показалось. Девчонка еще жива, просто я сначала этого не заметил. Цветочница сплела вокруг себя кокон из корней, в нем и укрылась. Кажется это Гнилоцвет, желтый цветок, источающий мерзкий запах, отпугивающий хищников.

Только вот из-за высоких температур цветы не смогли распуститься, так что саламандра упорно пыталась когтистой лапой вскрыть шарик плотных корней. Раз ковыряет, значит внутри кто-то живой. Действовать надо быстро, пока ей не надоело это занятие и она не решит, что проще будет просто зажарить запертую там жертву.

Огляделся вокруг и приметил валяющийся железный короб. Подбежал и схватил его. Послышался скрежет и треск, кажется эта штука была вмонтирована в крышу, но с моей силой я не ощутил особых трудностей.

Вернулся к краю и бросил короб в голову саламандры.

– Эй, эй, Франциска! Сюда смотри!

Ящерица медленно повернула голову, и я понял свою ошибку. Из ее пасти вырывались тонкие языки пламени, что означало – она собиралась вот-вот выплюнуть струю жидкого пламени. И вот надо было мне привлечь ее внимание ровно перед атакой?

Саламандре, в целом, было плевать кого жечь. Она раздражена, она бесится, она готова спалить любого, кто попадет в ее поле зрения. Пасть раскрылась, и я увидел клокочущий сгусток магмы, поднимающийся из ее нутра.

– Определенно надо было выбирать холодильник, – обреченно произнес Четверг.

Глава 2. Это безопасное место. Не считая соседей сверху, снизу, сбоку, вокруг и вообще

Если бы тут снимали фильм, то вышла бы отличная кинематографичная сцена. Главный герой на сверхскоростях бежит, а за его спиной бьют в небо раскаленные потоки магмы. Жидкое пламя сначала взлетает вверх, а затем падает, прожигая кирпич и бетон. Капли с шипением приземляются там, где герой был мгновение назад, и ни одна не коснулась его рваного плаща.

В реальности я удирал буквально как ошпаренный. Жар был такой, что дышать не мог, а зад припекло с такой силой, что, возможно, спать придется на животе.

Я пробежал метров пятьдесят, прежде чем температура вокруг стала приемлемой. Подскочил к краю и убедился, что девчонка все еще жива. Монстр успел разодрать корневой кокон когтями, так что я видел лицо девушки, ее взгляд, полный ужаса и обреченности. Успеваю.

– Эй, Франциска, я пришел с миром. Смотри, что у меня есть?

Я вытянул плотный желеобразный шарик, показывая его ящерице. После чего начал водить им из стороны в сторону. При этом видел, как перчатка покрывается инеем.

– Ну же, иди сюда, ням-ням.

Ящерица сначала недовольно утробно рычала в мою сторону, но потом ее ноздри затрепетали, а зрачки расширились. Учуяла.

В одно мгновение она доползла до моего угла здания и встала на задние лапы, пытаясь дотянуться до лакомства. Бетон под ногами пошел ходуном от ее веса, но выдержал. Я замахнулся и швырнул шарик настолько далеко, насколько смог. Ящерица тут же сорвалась следом, позабыв про каких-то там людей.

Я же достал второй шарик и бросил его на гору угля. Логика простая: саламандра сожрет первый, унюхает второй, найдет и приползет, чтобы полакомиться добавкой. И так получится, что она как раз окажется на своем любимом лежбище, авось и не захочется ей уходить, чтобы догнать мелких мясных тварей, что мешали спать. Тем более они и сами уже убрались подальше.

С такой надеждой я и бросился к противоположному концу здания, сделав большой круг. Часть крыши уже обвалилась от плевка саламандры.

Добежал, закрепил крюк и сбросил вниз цепь. Следом выглянул сам.

– Если хочешь жить, то хватайся за цепь и карабкайся! – крикнул я.

Девчонка сомневалась всего долю секунды. Посмотрела вслед убегающей ящерице, оглядела поле боя с телами павших товарищей, после чего выбралась из своего укрытия и начала взбираться.

Хоть она и была спиритом-магом, эйб не всасывается строго в одну точку. Да, у нее он сосредоточен в голове и вдоль позвоночника, но и остальное тело получило свою порцию. Так что простейшие физические упражнения выполнила без особого труда и подготовки.

Плюс я и сам принялся вытягивать цепь, заметно ускоряя ее подъем. Девушка выбралась, все еще в ужасе озираясь по сторонам и пялясь на меня.

– Быстро, бежишь строго за мной. У нас всего одна попытка, отстанешь – возвращаться не стану.

Дождавшись короткого кивка, я развернулся и побежал к пожарной лестнице, по которой можно было спуститься на внешнюю территорию. Улицы вокруг кирпичного завода были условно безопасными. Это для людей стены, дома и дороги что-то там разграничивают, для местного зверья есть только радиусы территорий.

Ближайшие дороги все еще считались землей Огненной Саламандры, а с ней мало кто из местных готов был тягаться. Так что отсюда я бросился бежать к дальней пятиэтажке. Уже возле входа в подъезд увидел, что девушка намеревается обогнуть здание.

Вечный страх дайверов перед закрытыми пространствами. Понимаю, в глубине никогда заранее не угадаешь, сидит внутри какая-нибудь тварь или нет. Но легче мне от этого понимания не становится.

– Сюда! Я же сказал за мной, а не куда глаза глядят.

Цветочница развернулась и подбежала ко мне, с опаской глядя в темноту проема. Я же вытащил баллон с распылителем и принялся заливать вход мутной жижей. В нос тут же ударила мерзкая вонь, от которой глаза начали слезиться.

– Что это… такое, – девчонка от запаха начала задыхаться.

– Поверь, ты не хочешь знать. Но главное, что не захотят и наши преследователи.

Я надежно сбил наш запах, любая хищная тварь, что учует вонь из баллончика, предпочтет не связываться с тем, кому принадлежит этот аромат на самом деле. И стоило этой мысли прийти мне в голову, как по улице прокатился боевой клич.

– Да что ж так не везет-то!

Несмотря на отчаяние, я понимал, что вот она, метка глубины. Чем сильнее кого-то хочешь спасти, тем активнее глубина будет пытаться вернуть свою добычу. Вот и сейчас во всем городе есть всего одно существо, которому было плевать на запах местного альфа-хищника. Человек.

Вернее, мутант. Вернее, целая группа мутантов.

Внешне они походили на обычного человека, разве что с разными мелкими деформациями вроде серой кожи, чешуи, вытянутых лиц и клыков. Чаще всего у них отрастало то, что отрастать не должно было. Культи за спиной, напоминающие зачатки крыльев, хвосты и иногда короткие рога – это самые распространенные признаки мутации.

Все было абсолютно нефункционально и скорее только мешало. Мутанты глубины – это эйб-модифицированные люди, которые поглощали грязный эйб вместе с чужеродным кодом. Он и привел к подобным изменениям.

И сейчас они прятались в соседней пятиэтажке. Той самой, на крышу которой я приземлился. Да они же на меня засаду устроили, гниды! Не простили за тот случай, когда я их хорошо так потрепал. Повезло, что сегодня решил возвращаться коротким маршрутом. Просто не был уверен, что цветочница осилит подъем по кабелю.

И теперь наблюдал, как из соседнего здания на улицу вываливает толпа полуголых варваров с изуродованными телами. Вооружены они были всем, что тяжелое или острое. У самых крупных – оружие, отобранное у дайверов. Остальные с арматурой, железными балками и странными приспособлениями. Самое распространенное же оружие мутантов – палки, к которым кое-как приспособлены клыки, рога и обломки костей разных хищников. Еще многие носят черепа поверженных монстров вместо шлемов, это у них мода такая.

И вот сейчас вся эта оголтелая братия с боевыми воплями неслась прямо на нас.

– Бегом, бегом, бегом, – потянул я девушку за собой.

Сам рванул по коридору, оттуда на лестницу, тут на самый верх на крышу. На ходу достал из подсумка связку мелких гранат с фитилем, чиркнул им по браслету на запястье. К браслету приклеена грубая терка для спичек, но искру удалось высечь лишь с третьей попытки. Фитиль вспыхнул, и я бросил связку в проход, перекрывая путь на крышу. Послышался грохот и треск, повалил густой дым.

Взрывов там кот наплакал. Взрывчатое вещество я достал из затылочных мин разных рабов, но без направленного взрывателя от него мало толку. В упор рвет хорошо, а так скорее для отвлечения внимания.

Мы бежали к краю здания, впереди уже видны были разбитые окна единственной в городе многоэтажки. В этот момент позади появился первый мутант.

Этот был практически похож на обычного человека. Только правая рука оказалась гипертрофирована, будто бы ее оторвали у гориллы и пришили человеку. Она была настолько большой и длинной, что мутант мог подгребать ею по земле, когда бежал.

Энергетическим зрением я видел, что раньше это был спирит тела, но из-за искажений эйб в его организме начал распределяться неравномерно, концентрируясь как раз в этой руке.

Ублюдок взревел, натурально как зверь, и бросился за нами. Я с печалью отметил, что он довольно быстро сокращает расстояние. А за ним остальные.