Сис Тема 96

УВЕДОМЛЕНИЕ

Гудки велосипедистов, быстрые шаги, утренние сигареты, кофе из автоматов. Люди спешили на работу, сигналили в пробках, ругались на новости. Обычное утро с намёком на бессмысленность.

Рух проснулся ровно в 09:00. Телефон мигнул: «Кронунг через 96 часов. Место: номер на 3-ем этаже, отель Штербн». Он посмотрел на экран, кивнул – как будто увидел прогноз погоды.

Где-то кто-то получил точно такое же сообщение.

Руху 70 лет. Это чувствовалось в каждом суставе. Спина ныла, словно её заменили на бетонную плиту, а колени протестовали против любого движения, как старый лифт, который вечно застревает между этажами в самый неподходящий момент. Он двигался в теле, как арендатор в квартире, где всё не так.

Он вышел на кухню и, двигаясь всё ещё сонно, налил воду в чайник, поставил его на плиту. Это было привычное движение, автоматическое – как будто пальцы знали маршрут лучше головы. Кофе. Молотый, без сахара. Как всегда. За окном тянулись утренние машины. Жизнь вела себя как ни в чём не бывало.

Прочитал ещё раз уведомление. «Ну, наконец-то», – пробормотал он, размазывая масло по хлебу. «А то, я уже начал думать, что я бессмертный». Спокойно отхлебнул. Системе виднее. Главное – не забыть выключить газ перед уходом. И завещание. Хотя, кому?

Он знал, что так будет.

Уведомление приходит всем.

Зашёл в приложение «Система». «Срок подтверждён. Благодарим за сотрудничество». Всё вежливо, официально. Как квитанция за свет.

Телефон в карман, шаг на балкон. Утренний воздух пах гарью и сигаретой соседки.

Она затянулась, увидела его, кивнула:

– «Ну». Он развернул к ней экран.

– «Ага…» – она долго смотрела на уведомление, потом кивнула. – «Удобное место.Берёшь с завтраком?» – «Конечно. А то помру с голоду раньше срока». Оба посмеялись. Никакой драмы. Никто не кричал, не бил посуду, не спрашивал: «За что?» Жизнь работала по системе.

Система не ошибается. Всё идёт так, как запрограммировано. Он был всего лишь частью процесса, такой же, как каждый человек в этом городе. Всё давно решено, и никакие мысли ничего не изменят.

Рух задумался: что делать? Пойти на работу? Купить дорогое вино? Признаться кому-то в любви?

Он пошёл в душ. Глядя на своё отражение в зеркале, подумал: А что, если не идти?

Ответа не было. Зеркало смотрело на него так же, как вчера.

Зубы чистил ровно две минуты сорок секунд – не потому что стоматолог советовал, а потому что именно столько длилась уверенность в контроле. Щётка двигалась с военной точностью: четкие движения по строгому плану, 15 секунд на каждую зону, плюс бонус для клыков – они, по его мнению, были особенно предательские.

Рух вспомнил, что ему накануне соседка всучила хурму, когда они столкнулись в подъезде. Он тогда только кивнул и убрал в холодильник, думая, что точно выбросит.

Он пошёл на кухню и неожиданно для самого себя достал хурму. Он никогда её не ел. Не любил ни цвет, ни текстуру, ни особенно это слово – «хурма» всегда казалось ему недоразумением.

Но сегодня решил: почему бы и нет. Единственное необычное, что он мог придумать для этого дня. Он откусил – мягко, почти с благоговением. Сок стек по подбородку.

И вдруг заплакал.

Не от вкуса. Просто – как будто это что-то освободило. Как будто он всё это время держал внутри камень, и хурма случайно нажала на кнопку сброса.

Он поехал в офис. Начальник мельком взглянул: «Я уже знаю, тебе пришло».

Никакого сочувствия. Просто будний день. Просто понедельник. Просто… конец.

Рух работал 3D-артистом. Он создавал реалистичные 3D-модели людей – мужчин, женщин, детей, стариков.

Никто не знал, куда уходят эти модели, для чего их создают. Просто передавал файлы и получал деньги. Он не задавал вопросов. Никто не задавал. Здесь хорошо платили. Каждый просто делал свою работу.

Были еще соседние комнаты с другими работниками, другие отделы и этажи. Официально никаких запретов не существовало, но каждый думал, что лучше не рисковать таким доходным и удобным местом. Никто не спрашивал «зачем». Вопросов не существовало.

В лифте по дороге домой висела реклама: «Отель Штербн. Лучшие номера для Кронунга». Внизу мелкий шрифт: «Завтрак включён». Он улыбнулся – заботливо.

Вечером он полез в интернет.

«Как провести последние часы жизни?»

«Лучшие способы уйти красиво».

«Кронунг – правда или фейк?»

Кликнул на последнюю ссылку. Статья короткая, как нервный тик: «Нет, это не фейк. Если вы читаете это и вам уже пришло уведомление о Кроннунге – значит, тапочки вам уже подогрели». Хороший юмор. Он поставил лайк.

Под статьёй ссылка. Малозаметная, в самом углу экрана. «Как выйти?» Рух кликнул, но страница не открылась. Ошибка 404.

Он знал, что всегда приходят двое. И выходит только один.

В 02:00 лёг в постель. Окно приоткрыто. Вдалеке смех. Жизнь продолжалась. Но не его.

Закрыл глаза. Телефон мигал. Как метроном судьбы. Система не ошибается.

СОМНЕНИЯ

Рух проснулся ровно в 09:00. Живой. Пока что. Телефон мигнул: «Кронунг через 72 часа». Он кивнул. Что-то в этом казалось странно знакомым. Будто он уже когда-то видел этот экран. Читал это сообщение. Думал эти мысли. Но почему?

Дежавю.

Тело болело. Будто оно уже знало, что скоро сдастся.

Вода была горячей. Пара хватит. Завтрак тоже должен быть простым: кофе, тост, уведомление о смерти. Классический утренний набор.

На балконе курила соседка. Она вздрогнула, увидев Руха.

Он всегда появлялся бесшумно, будто материализовался из воздуха. Никогда не дышал громко, не двигал стулом – словно всю жизнь тренировался растворяться в пространстве.

– Ну что, какие планы? – спросила она.

– Размышляю, – ответил он.

– Главное, не раздумывай слишком долго, – усмехнулась она.

Он пошёл на работу.

В офисе было тихо. Никто не спрашивал, как дела. Все знали, что дела у него временные. Всё шло по сценарию. Но чей это сценарий?

На обеде он заказал самый дорогой стейк в меню. К его столу без лишних слов сел Дрибух.

– Мне пришло, – сказал он.

Рух поднял глаза. Секунду не понимал, но потом кивнул.

– Мне тоже. В отеле, через три дня.

Они сравнили сообщения. Идентичные. Один отель. Одно время. Это не совпадение. Такие уведомления получают только двое.

Рух усмехнулся:

– Ну, по крайней мере, не будем умирать в одиночестве.

– Ошибка, – Дрибух покачал головой. – Мы оба не выйдем. Один останется.

Всегда входят двое. Выходит один. Всегда выходящий не помнит ничего, что было внутри. Всегда внутри остается безжизненное тело второго.

Они ели молча. Рух посматривал на Дрибуха, оценивая, как странно распределён вес тела, будто архитектор, недовольный чужим чертежом. Колени у него странные. Словно чужие, прикрученные на место в последнюю минуту.

Рух резал еду слишком аккуратно. Кусочки всегда одинакового размера, как будто готовился к чему-то большему. Потом Дрибух отложил приборы.

– Логично, если бы остался я.

Рух ухмыльнулся.

– О, давай. Убедишь меня?

– Мне 77 лет. А чем дольше живёшь, тем больше не хочешь умирать. У меня есть внуки. Семья. Я нужен им.

Рух медленно разрезал мясо:

– Ну, тут спорно. Знаешь, кому ещё кажется, что они очень нужны миру? Комарам. Но люди их просто шлёпают.

– А твоя причина?

Рух задумался:

– Я люблю.

Дрибух удивился:

– Ты, значит, дожил до 70 лет и впервые влюбился? Это как впервые пойти в спортзал за день до кремации. Вы живете вместе?

– Не взаимно…

– Тебе не бессмертие нужно, а терапевт. Ни семьи, ни внуков, никого близкого, и любовь не взаимна. Ты всю жизнь как будто готовился к смерти. Теперь, когда время пришло, ты внезапно решил, что жить интересно? Я всегда думал, что с тобой что-то не так, на маньяка похож. Ты же всегда сидишь в углу, за всеми наблюдаешь и держишь ложку, как скальпель, будто собираешься провести вскрытие. Скажи честно – ты человека когда-нибудь ел?

– Нет.

В офисе шутили, что Рух неизвестно, где живёт. Никто не был у него дома. И чем больше Дрибух думал об этом, тем меньше ему это казалось шуткой. Дрибух не остановился:

– Только с тобой рядом всегда какие-то необъяснимые чувства страха и опасения.

– Взаимно.

Они снова замолчали. Дрибух заинтересованно:

– А в какой ты физической форме? Давай на руках поборемся?

Рух вздохнул:

– В отеле поборемся. Мы ведём себя, как два идиота, которые спорят, кому достанется последний кусок пирога.

Дрибух кивнул:

– Только пирог с гнильцой.

– И насильно запихивают его в рот.

– И ещё записывают это на камеру, чтобы поставить лайки.

Они посмотрели друг на друга. Засмеялись. Долго, искренне, так, как смеются люди, которым уже нечего терять.

– И всё же, – наконец сказал Дрибух, – это не нам решать.

Рух знал, что он прав.

Дрибух откинулся на спинку стула и задумчиво сказал:

– А у меня сейчас интересная сцена в работе. Девочка, четыре года. Бьётся головой о стену, плачет… Никак не могу придумать что говорит в это время.

Рух нахмурился:

– Жёстко. Может она получила уведомление и не хочет умирать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.