Привет из ЗАГСа. Милый, ты не потерял кольцо?

© Лисавчук Елена

© ИДДК

Пролог

«Прости и отпусти», – советуют психологи.

Какая наивная чушь.

Я лучше запомню и отомщу.

А потом, может быть, и прощу.

Знаете, как ужасно хрустит крапива, когда её сжимаешь в кулаке? Я вот узнала. Прямо в день своей свадьбы.

Чудесное открытие, не правда ли?

Я стояла посреди двора перед гостевым домом, прижимая к некогда белоснежному свадебному платью охапку крапивы. После того как я сорвала этот импровизированный «букет невесты», подол платья испачкался грязью, на юбке появились зелёные разводы от травы.

Только меня это совершенно не волновало.

Ещё утром я подозревала, что этот день изменит мою жизнь.

Но не настолько же!

Впрочем, давайте по порядку.

Наши родители заставили нас с Максимом пожениться. Как мы ни сопротивлялись, нам пришлось согласиться. Сначала, кажется, всё шло хорошо.

Потом, после свадебного празднества, Максим, ничего не сказав мне, куда-то исчез. Как мы договаривались, я ждала его в своей комнате, чтобы обсудить дальнейшие наши действия. А он так и не пришёл. Устав маяться от скуки, я пошла его искать.

Лучше бы я этого не делала.

Я нашла его в гостевом домике.

С моей свидетельницей!

Той самой, которая утром помогала мне расправлять фату и таскалась за мной брошенным котёнком весь вечер.

Картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня застыть на пороге.

Максим, в небрежно расстёгнутой рубашке и с обнажённым рельефным торсом, полулежал на кровати. Его безупречный пиджак валялся на полу. А сверху, оседлав его бёдра, восседала Светка в вызывающе коротком платье.

Они самозабвенно целовались, не замечая моего появления.

Ярость накатила волной, отдаваясь пульсацией в висках.

Внутри всё заклокотало.

– Я вам не помешаю? – Мой голос прозвучал пугающе спокойно, даже для меня.

– Васька?! – Светка подпрыгнула на Максиме, как на батуте. Её глаза лихорадочно блестели. – Мы тут… это…

Слова застряли у неё в горле.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Прекрасно вижу, чем вы тут занимаетесь.

Максим попытался подняться, но Светка, хлеще пиявки, вцепилась в него мёртвой хваткой.

– Василиса, выслушай меня. – Его голос звучал привычно сдержанно, будто мы обсуждали очередной деловой контракт. – Это не то, чем кажется.

– Неужели? – Я изогнула бровь. – Дай угадаю. Ты устроил репетицию первой брачной ночи?

– Мы случайно упали, – выпалила Светка, наконец освобождая Максима от своих удушающих объятий.

– Разумеется. Одежда, полагаю, сама распахнулась? От удара, видимо?

Воронцов встал, методично застёгивая рубашку и поднимая пиджак. Его движения были такими же выверенными, как и весь день до этого.

– Василиса, ты должна меня выслушать.

– Я тебе ничего не должна.

Развернувшись, выбежала из домика.

Предательские слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Я пронеслась через двор, пока не заметила заросли крапивы.

И тут меня осенило.

Через пять минут я уже стояла у крыльца с увесистым пучком жгучей крапивы, ожидая появления новоиспечённого мужа.

Максим не заставил себя долго ждать.

Он вышел из дома, а в его руку намертво вцепилась Света.

– Милый, – проворковала она, хлопая ресницами. – Давай откровенно поговорим с Василисой? Мы любим друг друга, ей придётся это принять.

Я с умилением поглядела на парочку.

– Ого! Так у вас любовь? – переспросила я. – Как это мило. Вот вам мой подарок!

Размахнувшись, я хлестнула Максима крапивой по лицу.

Он не отшатнулся и не дрогнул. Только мышца на его челюсти напряглась.

На его щеке мгновенно проступили розовые полосы.

– Василиса, ты с ума сошла?! – взвизгнула Светка, и её загребущие ручонки потянулись к лицу Воронцова.

Он брезгливо отстранился, не позволяя ей прикоснуться к себе. Это его движение принесло мне какое-то извращённое удовольствие.

– Ошибаешься, дорогая подруженька, – растянула я губы в ядовитой улыбке. – Я как раз в своём уме, а что творится в твоей голове – весьма интересно.

Наши громкие голоса привлекли внимание. Отовсюду начали стекаться люди. Припозднившиеся гости и любопытные соседи спешили на представление.

В конце концов, что ещё делать в деревне долгими летними вечерами?

– Василиса! Светлана! – прогремел голос отца, разрезая гомон толпы. – Почему вы кричите? Чего опять не поделили?

– Всё в порядке, пап, – обернулась я. – Иди отдыхать. Мы сами разберёмся.

– Олег Степанович! – Светка метнулась к отцу. – Ваша дочь обманывает вас! Без вас нам никак! Она украла моего жениха и насильно женила на себе!

Отец побагровел. Его взгляд метнулся к красным полосам на лице зятя.

– Ты изменил моей дочери с этой вертихвосткой? – взревел он. – Вон отсюда! Немедленно!

Максим попытался что-то сказать, но отец не дал ему и слова вставить.

– Я запрещаю тебе с ней разговаривать! Убирайся! Чтоб духу твоего здесь не было!

Максим посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление:

– Василиса, пойдём со мной. Поговорим спокойно, я тебе всё объясню.

Я было шагнула к нему, но Светка оказалась проворнее.

Извиваясь ужом, она повисла на его руке:

– Любимый, я пойду с тобой хоть на край света. Только позови!

Её приторный голос отрезвил меня.

Я отвернулась, чувствуя, как рушатся последние иллюзии.

О чём я только думала?

После увиденного я не хотела ни о чём говорить с Воронцовым, ни видеть его, ни думать о нём.

Он постоял ещё мгновение, потом развернулся и ушёл.

Вскоре раздался рёв мотора. Он уехал.

Толпа загудела, как растревоженный улей. До меня начали доноситься обрывки шепотков:

– Бедняжка… Муж изменил в день свадьбы… Какой позор!.. Я говорила, что этот столичный хлыщ до добра не доведёт…

Слова сплетниц жалили больнее крапивы.

Я стояла, опустив голову, чувствуя, как пылают щёки от стыда и унижения.

И на меня снова снизошло озарение.

Мне нечего стыдиться! Воронцов повёл себя как последний подлец, пусть он и краснеет.

Я выпрямилась и обвела взглядом собравшихся:

– Всем лучше разойтись! – произнесла твёрдо. – Вам здесь делать больше нечего. Первым поездом я уезжаю в Москву!

Толпа вновь загудела.

– Зачем? – прозвучал чей-то голос.

– Чтобы как следует попрощаться с блудным мужем.

Посчитав разговор законченным, я развернулась и направилась к дому, чувствуя на себе изумлённые взгляды односельчан.

Несмотря на уговоры родителей, ещё до рассвета я села в поезд, который направлялся в столицу. В сумке лежало несколько комплектов одежды, деньги, банковские карты и адрес офиса Максима Воронцова, который я успела выведать у его отца. Андрей Иванович предпочёл остаться в стороне, сказав, чтобы мы разбирались сами.

Что ж, именно этим я и собиралась заняться.

У нас в деревне часто любили повторять: «Любовь зла – полюбишь и козла».

Но никто не говорил, что этого козла нельзя проучить.

А как всё начиналось…

Глава 1

Всё началось с того, что в тихую деревеньку Ромашкино, где жил мой отец, приехал столичный бизнесмен. Высокий, широкоплечий, с точёными чертами лица и пронзительным взглядом карих глаз.

Само воплощение мужественности и успеха.

Он приехал по делам к моему отцу, но слегка заплутал.

Видимо, привык ходить налево.

В тот день я, как обычно, отправилась на речку. Жара стояла невыносимая, и прохладная вода буквально манила искупаться.

Я и подумать не могла, что мое невинное желание освежиться обернётся крупными неприятностями.

Раздевшись до купальника, с разбегу нырнула в воду. Не передать словами, какое я при этом испытала блаженство. Вынырнув, повернула обратно и увидела на берегу мужскую фигуру.

Незнакомец держал в руках мою одежду, с интересом разглядывая её.

– Эй вы! Немедленно положите мой сарафан на место! – крикнула я, подплывая ближе к берегу.

Мужчина обернулся, и я чуть не захлебнулась, уйдя под воду.

Нечасто в нашу деревню заезжают красавцы. Такие и вовсе впервые на моей памяти: высокий, мускулистый, с небрежно уложенными тёмными волосами и насмешливой улыбкой на губах.

– А то что? – спросил он, явно забавляясь ситуацией.

– А то я за себя не отвечаю! – выпалила я, выходя из воды.

Я попыталась выхватить свою одежду, однако незнакомец отдёрнул руку.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, заставив меня покраснеть.

– Знаешь, красавица, в таком виде ты нравишься мне гораздо больше, – заметил он с ухмылкой.

– Да как ты смеешь! – возмутилась я и попыталась влепить наглецу пощёчину.

Он ловко перехватил моё запястье и рывком притянул меня к себе.

В этот момент из-за кустов вышел мой отец в сопровождении нескольких местных жителей. Их глаза расширились от удивления, когда они увидели представшую их жадным взглядам картину: я, мокрая и полуголая, всем телом прижималась к незнакомому мужчине.

– Василиса! Что здесь происходит? – строго воскликнул отец.

– Папа, это не то, что ты думаешь! – начала я, и меня тут же перебил незнакомец.

– Простите, Олег Степанович. Я не знал, что это ваша дочь. Мы просто… знакомились, – сказал он с обезоруживающей улыбкой.

– Знакомились?! – возмутилась я. – Вы подло…

Договорить мне снова не дали.

– Помолчи, дочка.

Отец побагровел от гнева, а местные мужики начали перешёптываться.

Какой чёрт их дёрнул устроить обход полей в обеденный час?

И незнакомец хорош!

Я по его вине опозорилась на всю деревню!

– Максим Андреевич, я понимаю, вы человек столичный, к деревне непривычный, но у нас тут свои порядки. – Отец кашлянул, прочищая горло. – Репутация девушки – дело серьёзное. Не хотелось бы, чтобы по селу пошли ложные слухи.

– Конечно, Олег Степанович, – сдержанно ответил Максим. – Я приношу свои искренние извинения. Уверяю вас, произошло нелепое недопонимание.

Недопонимание?

Я чуть не фыркнула.

Этот наглец намеренно схватил мой сарафан, а теперь отпирался!

Я стояла ошарашенная, пытаясь осмыслить происходящее. Мой взгляд блуждал между багровым лицом отца и самодовольной ухмылкой Максима.

И за что мне это?

Для отца мнение деревенских жителей важнее всего, особенно учитывая то, что местные кумушки и без того часто обо мне судачат.

Бо́льшую часть времени я провожу в Зареченске, где недавно окончила институт. При разговоре со мной папа всегда подчёркивал значимость «доброго имени» в деревне.

«Доченька, – говорил он, – ты можешь в городе вести себя как угодно, но здесь, в деревне, как дочь председателя, ты должна подавать пример для остальных. Помни об этом».

И вот теперь, когда я приехала провести лето с отцом перед началом работы в престижной юридической фирме, я умудрилась на ровном месте огорчить его.

Не успела я высказать своё возмущение, как отец снова заговорил:

– Что ж, надеюсь, подобные недоразумения не повторятся, Максим Андреевич.

– Ни в коем случае, – заверил его Максим и перешёл к делу: – Я здесь от имени моего отца, являющегося вашим компаньоном. У нас есть интересное предложение по расширению вашего с ним агрохолдинга.

Мой мозг едва не взорвался от полученной информации.

Агрохолдинг? Предложение? Что происходит?

– Отлично, – улыбнулся отец. – Тогда предлагаю переместиться в более подходящее для разговора место.

«Мне с вами можно?» – чуть не вырвалось у меня.

Отец никогда не делился со мной своими заботами и проблемами. Я ни в чём не знала нужды, наша деревня процветала, жители не жаловались на безработицу. Раньше я даже не задумывалась о том, откуда у нас такой прекрасный доход.

Мои размышления прервал низкий бархатистый голос незнакомца, по-прежнему сжимавшего меня в объятиях:

– Олег Степанович, мне придётся задержаться у вас ненадолго. Не подскажете, где у вас находится гостиница?

– В нашей деревне нет гостиниц, да и поблизости тоже. Вы можете остановиться в нашем гостевом доме.

Что?

Этот наглец будет жить у нас? После того как он практически облапал меня?

Я едва не задохнулась от возмущения.

Попыталась вырваться из его цепких рук, но Максим только крепче сжал меня, нарочно дразня.

С силой ударив его ладонью по груди, я резко отстранилась и выдернула из его хватки свой сарафан. Не дожидаясь, пока на меня снова обратят внимание, метнулась в ближайшие кусты, где наспех привела себя в порядок.

Когда я вернулась, то с опаской посмотрела на своего строгого родителя, разговаривающего с агрономом.

Они, кажется, обсуждали плохую всхожесть посевов.

Не отвлекая мужчин, я подошла к своим босоножкам, оставленным на берегу реки, и попыталась надеть их на мокрые, покрытые песком ноги.

Задача оказалась не из лёгких. Мои ступни ни в какую не хотели помещаться в обувь.

Максим как ни в чём не бывало протянул мне руку:

– Позволь помочь тебе, красавица.

Стиснув зубы, я ухватилась за его широкую тёплую ладонь. Как бы ни было сложно это признать, обулась я с его помощью.

– Василиса! – прикрикнул на меня отец, и я поспешно отдёрнула руку.

Затем мы все вместе направились к дороге, где нас ждали оставленные на обочине автомобили. Оказалось, что Максим искал отца на полях, но случайно наткнулся на меня.

Пока мы шли по узкой тропинке, я украдкой разглядывала его из-под опущенных ресниц. Он действительно был очень привлекателен.

Уверена, в столице он разбил множество женских сердец.

Высокий, подтянутый, в дорогом костюме, который, казалось, нисколько не помялся даже после нашего «знакомства» у реки. При этом он выглядел холодным и отстранённым. Глядя на него, и не скажешь, что совсем недавно он флиртовал со мной.

– Василиса, не хочешь поехать со мной? – предложил Максим, открывая дверь своего роскошного внедорожника.

– Нет, спасибо, – отрезала я и зашагала к грузовику, который стоял рядом с нашими машинами.

Возле покрытой пылью кабины я заметила троих мужиков в рабочей одежде. Они выглядели сильно потрёпанными. Работая в поле, сложно выглядеть сносно и благоухать фиалками.

– Эй, парни! – окликнула я их звонким голосом. – Не хотите с ветерком прокатиться?

Двое мужиков переглянулись и закивали. Я жестом пригласила их следовать за мной.

Водителю пришлось остаться.

Подойдя к Максу, я ослепительно, со злорадством улыбнулась:

– Вот твои попутчики. Не возражаешь?

Петровича и Михалыча с ног до головы покрывала пыль и грязь. Они неловко переминались с ноги на ногу рядом с блестящим чёрным мерседесом.

Когда Максим увидел, кого ему предстоит везти в своей роскошной иномарке, на его лице отразилась озабоченность. Это стало прекрасной наградой за то, что он устроил у реки.

Поздоровавшись с мужиками, он тут же принял равнодушный вид и расплылся в самодовольной ухмылке.

– Неплохая идея, – довольно протянул он. – Чем больше народа, тем веселее.

Я с трудом сдержала смешок. Похоже, его сложно чем-нибудь смутить.

Мужики прониклись к нему симпатией, назвали свои имена, приняв его слова за чистую монету.

– Воронцов Максим Андреевич, – официальным тоном представился их новый водитель, опустив мужиков с небес на землю. Только интерес ко мне не потерял: – Василиса, точно не хочешь с нами?

Я мило улыбнулась и покачала головой:

– Не беспокойтесь обо мне, Максим Андреевич. Я с папой доеду. Петрович с Михалычем не дадут вам скучать, расскажут, как тут у нас всё устроено, – умышленно перешла на официальный тон.

Не стоило ему высокомерно вести себя с простыми людьми.

На моё предложение мужики согласно закивали, явно довольные возможностью прокатиться на дорогой машине.

– Не сомневайся в нас, Васька, – прогудел Петрович, почёсывая свою лохматую бороду. – По пути на Весовую мы обо всём расскажем и, если Максим Андреевич пожелает, покажем.

Воронцов поморщился.

– Вы вроде парни неплохие, называйте меня по имени, – произнёс он, выразительно глядя на меня.

Он понял свою ошибку и оперативно исправился.

В деревне у нас всё по-простому. Пусть привыкает, если уж остался.

Я его жест оценила, кивнула и отошла к отцу, который с недоумением наблюдал за нами.

Не вдаваясь в объяснение, забралась в старенький отцовский уазик и с удовольствием вдохнула знакомый запах бензина и кожи.

Папа завёл мотор и вырулил на пыльную дорогу.

Через открытое окно я с наслаждением вдыхала запахи свежескошенной травы, цветов и прогретой солнцем земли. Такие простые, но такие родные ароматы…

По пути нам встречались аккуратные домики с резными наличниками. Палисадники, утопающие в цветах. И неизменные бабулечки на лавочках, провожающие нас любопытными взглядами.

– Гляди, Марфа, председатель опять кого-то важного привёз, – донеслось до меня с улицы.

Я вежливо помахала старушкам и мысленно посочувствовала папе.

Завтра утром люди соберутся в сельской конторе и выстроятся у его кабинета в ожидании объяснений.

Новости в нашей деревне разлетались со скоростью света.

Глава 2

Вскоре мы подъехали к нашему двухэтажному дому из красного кирпича, окружённому обычным деревянным забором. Ещё на подъезде я успела заметить причудливый узор из разноцветных половиков, развешанных на верёвках во дворе. Мама устроила генеральную уборку.

Не успели мы выйти из машины, как её крепкая фигура в пёстром цветастом платье появилась на крыльце. Вытерев руки о платье, она поправила косынку, убирая под неё выбившиеся короткие пряди.

– Наконец-то! Я уж заждалась! – упёрла она руки в боки, стоило нам подойти к ней. – Олег, ты опять задержался! Обед давно готов!

– Тоня, у нас гость, – попытался утихомирить её отец.

– Какой ещё гость? – заглянула она в машину и никого не обнаружила.

Максим повёз мужиков на Весовую и должен был подъехать позже.

– Сын Иваныча приехал. Сам он не смог отлучиться с работы и прислал вместо себя сына.

– Почему ты не сказал, что он должен приехать? Комната не готова! – всплеснула руками мама, не особо удивившись появлению гостя.

Получается, она знала про агрохолдинг?

Я с недоумением смотрела на родителей – и ведь никто из них не спешил мне ничего объяснять. Я слишком долго находилась вдали от них. То, что для них считалось обыденностью, у меня вызывало кучу вопросов.

– Успокойся, мать, – обнял её за плечи отец. – Постелишь Максиму в гостевом домике. Там несколько ночей проведёт.

Напомнить отцу, что и там требуется уборка, она не успела. В этот момент подъехал внедорожник. Я с трудом сдержала смех, увидев, как Максим морщится, выходя из машины.

Судя по его слегка утомлённому виду, поездка с Петровичем и Михалычем выдалась занимательной. О, я прекрасно знала, кого подсаживала к нему. Эти двое кого угодно заболтают.

Мама окинула гостя оценивающим взглядом:

– Вот ты какой, сын Иваныча! Красавец! – Сделав ему неожиданный комплимент, мама обратилась ко всем нам: – Чего стоите? Давайте в дом проходите. Обед на плите стынет.

Воронцов, привыкший к более почтительному обращению, нахмурился, но грубить не стал. Закрыв машину, направился к крыльцу.

– А ну стоять! – вдруг рявкнула мама, да настолько громко, что мы все вздрогнули. – Ты куда в обуви чешешь? Разве не видишь, я только что полы намыла?

Максим застыл на месте, явно не зная, как реагировать. Он, вероятно, размышлял, стоит ли ему уехать в поисках гостиницы или же проявить вежливость и смириться с особенностями непредсказуемого нрава хозяев.

– Ботинки снимай, – более спокойно продолжила мама. – А то дам тебе тряпку, сам будешь драить полы.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Я-то привыкла к её крутому нраву, а для Макса это было в новинку.

Его лицо помрачнело, но всё же он остался и принялся разуваться.

Быстро сбросив босоножки, я проскользнула мимо него в дом. Внутри меня встретил аромат домашней выпечки и борща. Мама, как всегда, расстаралась.

Усадив всех за большой дубовый стол, она принялась хлопотать, расставляя тарелки с едой.

– Ешьте, ешьте, – приговаривала она. – Пока не отощали.

Максим осторожно попробовал борщ, и его брови удивлённо поползли вверх.

– Неплохо, – произнёс он с искренним восхищением.

Мама довольно улыбнулась:

– То-то же! Домашняя еда всегда лучше ресторанной.

Я наблюдала за Максимом, уплетающим мамины разносолы, и чувствовала, как моё раздражение на него постепенно тает. Сложно злиться на того, кто с удовольствием уписывает за обе щеки борщ, который раньше и не пробовал.

После обеда отец повёл Максима осматривать гостевой домик и обсуждать дела. Я вызвалась помочь маме с посудой, надеясь выведать у неё побольше информации о нашем госте.

– Мам, а что ты знаешь о Максиме? – как бы невзначай спросила я, вытирая чистым полотенчиком тарелку.

Мама хитро прищурилась:

– С чего ты вдруг интересуешься? Неужто приглянулся?

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки:

– Да ну тебя, мам! Просто любопытно.

– Как скажешь, дочка, – усмехнулась она. – Знаю только, что он сын папиного компаньона. Раньше он никогда к нам не приезжал. Андрей говорит, он умный парень. В Москве какую-то важную должность занимает, фирма своя, от отца не зависит.

Я задумчиво посмотрела на чистенькую тарелку. Похоже, Максим Воронцов не такой уж и избалованный мажор, как я думала вначале.

День незаметно перетёк в вечер.

Послеобеденные часы пролетели в привычных домашних хлопотах, вспоминать о столичном госте некогда было.

Да и он без дела не сидел. Они с отцом вечером поехали объезжать поля.

Закончив помогать маме по хозяйству, я вышла на крыльцо.

Ночная прохлада нежно коснулась моей кожи. После душного помещения свежий воздух казался настоящим спасением.

Двор встретил меня дивной тишиной. Кругом слышался лишь шелест листвы да перезвон колокольчика на шее нашей Жучки.

Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом благоухающих цветов. Закрыв глаза, позволила себе на мгновение расслабиться и обо всём забыть.

– Гуляешь? – раздался рядом насмешливый голос Воронцова. – Ночь для этого не самое подходящее время, разве нет?

Я вздрогнула и открыла глаза.

Он стоял на нижней ступеньке крыльца, глядя на меня снизу вверх с едва заметной усмешкой.

– В деревне у нас тихо и безопасно. Здесь можно спокойно гулять хоть всю ночь напролёт, – фыркнула я, стараясь скрыть своё замешательство. – А ты что, следишь за мной?

– Присматриваю. Думаю составить тебе компанию, – усмехнулся он, нагло подмигивая. – А то мало ли что…

– Забудь. Я вполне способна за себя постоять.

Макс расхохотался, ловя мой суровый взгляд.

– Нисколько не сомневаюсь. Может быть, ты покажешь мне окрестности? Я слышал, здесь есть неподалёку красивое озеро.

Я на мгновение задумалась.

С одной стороны, не стоило незамужней девушке ночью оставаться наедине с мужчиной. Если кто нас увидит, слухов не оберёшься.

С другой – любопытство и желание узнать побольше о Воронцове брали верх.

– Хорошо, – наконец согласилась я. – Но учти, заблудишься – искать не пойду.

Максим широко улыбнулся:

– С тобой я нигде не потеряюсь, Василиса. Ты у нас девушка вроде ответственная.

Мы обошли дом и неспешно двинулись по тропинке. Она вела к небольшому прудику, что лежал в низине неподалёку.

От воды тянуло прохладой.

Лёгкий ветерок разносил упоительные ароматы полевых цветов. Стоящую вокруг сонную тишину изредка нарушал далёкий крик ночной птицы.

– Чем ты занимаешься в городе по ночам, если не любишь бродить в темноте? – спросила я, нарушая молчание.

Максим хмыкнул:

– Посещаю ночные заведения. Гуляю по городу. В столице освещение получше, чем у вас, будет. Там нет риска, что откуда-нибудь выскочит дикий волк или олень.

– Да неужели? – Я не смогла сдержать иронии. – Ничего, что я разговариваю с одним из них?

– С кем?

– С оленем.

– Ты совершенно не умеешь заигрывать с мужчинами, Василёк, – пришёл к странным выводам Воронцов.

– А ты совершенно не умеешь быть благодарным. Тебя в деревне приняли как родного – ты нос воротишь. Видите ли, ему света мало. Сидел бы тогда в своём гостевом домике и никуда не ходил.

– Маясь от скуки?

Воронцов внезапно остановился и одним небрежным движением перепрыгнул через небольшой ручей, преградивший нам путь.

Затем он обернулся ко мне и протянул руку: