Волчий отрок. Ослеплённый светом
- -
- 100%
- +
«Вот именно. Заслуживают. – Ларва засмеялась. – За всю боль, что она принесла тебе. За смерть отца. Не сдерживай вырколака». – «Он сам решает, как поступить. Я ни на что не влияю». – «Это не так. Совсем не так».
Михей испугался, сглотнул. Ужас объял его сердце, забивая чувства вырколака. Это он убил тех юнцов. Он этого хотел, а не вырколак? Но как это возможно? Это не его чувства. Не его желания. Ларва лжёт.
«Это ты себе лжёшь. Снова».
Нет! Михей был готов кричать. Ларва не права. Это она и вырколак хотят всех убить, показать свою силу. Это они упиваются властью, а не он. Он не может быть таким. Это не он. Будь его воля, он бы от всего отказался.
«Так легко сдаёшься? Я ожидала большего». – « С чего ты решила, что я способен на большее?»
Ларва ничего не ответила, лишь звонко засмеялась. Её смех был пропитан горечью и едким разочарованием, которые охватывали Михея. Они разделяли чувства? Или ларва права, и всё это только он? Где кончается Михей и начинаются ларва с вырколаком? Они просто не могли быть единым целым. Это просто невозможно.
Отчаяние нахлынуло новой волной, но теперь к нему примешалось едкое презрение. Он презирал ларву, вырколака и особенно себя. Ненависть, жгучая, липкая заполонила душу. Он ненавидел ларву и вырколака, что делили с ним сознание, но больше всего себя. Теперь чувства обжигали, словно хотели выжечь его душу, уничтожить всё, что делало его им самим.
– Михей, – протянула, задыхаясь, госпожа. – Михей.
Её тонкий голос вернул его к настоящему. Он уставился в её синие глаза, разглядывая страх. Он упивался им. Нет… Это был не он, а вырколак. Именно он хотел разодрать госпожу на куски, заставить мучиться, как мучился Михей, когда вырывал глаз Киры и отрезал руки отца. Расцарапать её белоснежную кожу и смотреть, как она истекает кровью. А пухлые губы госпожи умоляли бы остановиться, срываясь на крики боли и стоны.
Нет! Это не он. Михей не может быть настолько жестоким.
Вырколак упал на госпожу и уткнулся мордой в её шею. Михей и вырколак обессилено лежали на ней, словно моля о прощении. Мягкие руки стали гладить жёсткую шерсть по голове, чесали за ухом, а всё, что могли Михей и вырколак, это отчаянно поскуливать.
– Тише, Михей. Всё хорошо, – приговаривала госпожа, продолжая ласкать вырколака.
Тело расслабилось, размякло. Михей успокоился.
Но это длилось лишь мгновение.
Лидерец отбросил вырколака в сторону. Тело врезалось в забор и сломало его. Вырколак вскочил на лапы, ощерился. Всё внутри клокотало от злости, рвущейся наружу. Ничего уже не было преградой для неё.
– Стой, Михей! – прокричал Марчел, возникая перед ним.
Вырколак повернулся на крик. Марчел был безоружен, поднял руки и медленно приближался.
– Тебе нужно успокоиться и прекратить. Сколько ещё людей должно пострадать? – Голос его звучал вкрадчиво и уверенно, и за ним скрывалась сила.
Вырколак уставился на него.
– Эрнст, используй форту!
– Вы уже попробовали – это только раззадорило его.
– Приструни эту шавку, Марчел! – закричала госпожа, поднимаясь на ноги.
Её возгласа хватило, чтобы вырколак как обезумевший побежал на гвардейцев, стоявших поодаль. Она в ужасе стали разбегаться. В два прыжка вырколак оказался перед ними, отрезая путь отступления. Пасть клацнула, впиваясь в ногу ближайшего гвардейца. Он закричал, а вырколак, явно играя, стал раскачивать им из стороны в сторону, сбивая остальных. Вырколак забавлялся. Он не хотел убивать, лишь показать свою силу, но почему бы не напасть на тех, кто сильнее? Кто мог бы противостоять? Михей отбросил эту мысль – ему не понять, что в голове у вырколака.
«Это же ты! Как не поймёшь?» – вздохнула ларва и появилась перед взором. Она была похожа на Киру: те же рыжие волосы, пронзительные зелёные глаза, глядящие прямо в душу. На ней была лёгкая белая сорочка, которая с трудом прикрывала красивое тело. Кира, но та, что собирала с ним мандрагору. Слишком чувственная, откровенная. Лукавые зелёные глаза искрились каким-то потусторонним весельем. Чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что за приятной картинкой скрывается что-то древнее и пугающее.
«Останови это, Михей, – сквозь смех прошептала она. – Или отдайся полностью, не жалея ни о чём. Это не так сложно, как ты думаешь». – «Это не я». – «Ты! Признай уже».
Крики, ругань, рычание – всё смешалось. Картина перед Михеем мерцала, быстро сменяясь. Одна жертва. Другая. А вырколак не останавливался, только всё больше распалялся, желая погрузить весь плац в хаос. Серая густая жидкость врывалась в желтоватую картину, чтобы утопить в себе всё.
Вырколак ранил, но не убивал. Просто продолжал упиваться властью, что давала его сила.
Что-то острое воткнулось в бок. Вырколак ощерился, бросая жертву, и увидел перед собой Марчела. Он где-то взял длинное копьё, которым проткнул его тушу. В стальном взгляде Марчела Михей видел решимость. Он был готов на всё, чтобы остановить его. Обида больно заколола под ложечкой. Как мог Марчел предать его? Разве они не были друзьями? Михей усмехнулся.
– Я не хочу навредить тебе, – медленно сказал Марчел, убирая копьё. – Успокойся, Михей.
Было бы это так легко, как все думали. Успокойся. Как ему успокоиться, если его сердце постоянно кровоточит? Он никогда не успокоится.
Михей не заметил, как к нему подошла Кира – это точно была она, а не ларва. Кира смотрела на него одним глазом, второй скрывала повязка, а платье было серым из плотной мешковатой ткани, во взгляде читалось беспокойство, а не порочное влечение. Она без страха приближалась к вырколаку.
– Это опасно, – сказал Марчел, когда Кира остановилась на расстоянии протянутой руки.
– Я справлюсь, – тихо сказала Кира. – Он не убьёт меня.
Почему-то Михея позабавила такая непоколебимая уверенность. Она не понимает, что он может одним движением сбить её и прижать к земле, чтобы потом обнюхивать и ласкать тело, как ему угодно, прикасаясь туда, куда она бы не посмела.
«Так всё-таки это ты прижал бы её к земле, а не вырколак? – Ларва выросла рядом с Кирой, которая теперь двоилась, вызывая в душе Михея смутное беспокойство. – Теперь признаёшь – это всё твоих рук дело?»
Он никогда не согласится с ней. Ларва фыркнула и принялась осматривать Киру с жестоким интересом, словно та могла быть её соперницей.
Михей тут же отринул эту мысль, признав, что она смехотворна. Разве ларва могла ревновать к Кире? Это чересчур глупо.
Кира встала напротив и протянула руку. Вырколак предупредительно зарычал и зашаркал лапами.
– Тише. Тише, дурак, – сказала она, дотрагиваясь до шерсти. – Ну, какой же ты дурак.
Михею не понравилось, как она вновь назвала его дураком. Какой он дурак, если наконец-то стал волчьим отроком? Это она дурочка, что подошла к нему. Вырколак оскалился, Кира отшатнулась и упала на спину. В её глазу заблестел страх, неподдельный, животный. Вырколак медленно приближался к ней, она отползала. Михей хотел слышать её мольбу, но она молчала, а страх, который промелькнул, быстро испарился, сменившись уверенностью, бесстрашием. Глупостью. Глупая девчонка. Он преподаст ей урок.
«Как смело, Михей, – протянула ларва. – Не боишься, что она не захочет смотреть тебе в глаз?» Михей опешил, вырколак остановился, уставившись на Киру, беззащитную, но смелую. Что вообще с ним происходит? Что он творит? Вот так вырколак берёт над ним верх?
«Вырколак – твоя часть. Не отрицай её», – прошептала ларва, усевшись рядом с ним.
Это не могло быть правдой. Чудовище захватывало его, поглощало. Он должен противиться ему.
«Просто прими его. Станьте едиными. Тебе будет проще». – «Нет. Никогда». – «Тогда ты будешь страдать, пока он не поглотит тебя».
Ларва схватила морду вырколака обеими руками, зажала в ладонях и поцеловала в нос. Вспышка боли ослепила Михея. Она пробежалась по всему телу. Ощущение было новым, но таким же болезненным, как превращение в вырколака. Перед глазами всё закрутилось и потемнело. Мир стал приобретать краски; цвета ярко горели; появилась чёткость. Мир сиял, и это сводило с ума. Виски сжала острая головная боль. Вырколак и Михей распластались на земле, а после скрючились. Тело вновь менялось, и это приносило боль.
Он стал собой. Свернувшись калачиком, Михей лежал посреди тренировочного плаца. Ветер обдувал его кожу, словно кусал. Михей сжимался, чтобы согреться, а из глаза текли слёзы. Тело пробивала ломота. Голова кружилась.
На него упал плащ. Михей поднял голову и увидел Влада, стоящего над ним с протянутой рукой.
– Прикройся, – спокойно сказал он. В его голосе была отеческая теплота. – Ты молодец.
– Кира! Марчел! С ними всё в порядке? – глухо спросил Михей, не своим голосом, низким и хриплым, словно он не говорил долгие годы. Он попытался подняться на руках, но упал, распластавшись перед Владом.
– Отделались лёгким испугом. – Влад махнул рукой. – Сильнее пострадали гвардейцы.
– Я не хотел. – Михей уткнулся взглядом в землю. – Это вырколак.
«Лжец!»
– Ничего. Ты научишься им управлять.
– Я доказал? – Михей уставился на Влада. Наверное, в этот момент он походил на жалкого щенка, который хотел, чтобы его погладил хозяин.
– Доказал. – Влад улыбнулся. – Точно доказал.
Михей криво улыбнулся в ответ, принял руку и поднялся, кутаясь в плащ. Его взгляд пересёкся со взглядом госпожи, которая единственная осталась на плацу. Она внимательно наблюдала за ним, и Михей не мог понять, что у неё на уме. Даже тень лидерца пропала, словно его способность испарилась. Её чёрные волосы развевались на ветру, а верхняя губа была разбита – капли крови на белоснежной коже зачаровывали, напоминая о желании уничтожить её. С обращением оно не прошло, лишь притаилось. И это пугало намного больше, чем пустой взгляд госпожи. Намного больше. Его чувства больше не принадлежали ему.
Глава 2.
Больше никто не посмел сомневаться, что Михей и есть волчий отрок. История о произошедшем на тренировочном плацу разлетелась по Верчице со скоростью воронов и обросла подробностями, которые не имели ничего общего с правдой. В рассказах вырколак стоял на двух лапах, возвышаясь над всеми словно гора. Он разорвал гвардейцев пополам, а после сожрал кишки. Усмирить его смогла только молитва, когда и госпожа, и жуд Влад, и герцог упали на колени перед ним. Откуда сплетникам пришёл последний образ, Михей не мог понять, настолько нелепым тот был. Но любые попытки пресечь эти слухи заставляли их расползаться с ещё более причудливыми подробностями. Обитатели Верчице боялись его, как и он сам.
Следующие несколько недель прошли в попытках приноровиться управлять вырколаком. С каждым обращением Михею легче давался призыв, хоть и наполнен он был болью. Каждый раз единственным его желанием, пока он превращался в вырколака, было умереть. Про себя он молил Босору о смерти, но богиня была глуха к его просьбам. Возвращение же в своё тело давалось с трудом и причиняло неимоверный ущерб: если вырколак не убивал хоть кого-то, то он громил всё вокруг. После нескольких неудачных попыток занятия под присмотром Марчела, Жужанны и Киры перенесли за замковые стены. Ни госпожа, ни Влад не участвовали в тренировках. Им было достаточно, что он каждый раз возвращался. Истощённый, измученный и удручённый.
– Может, сегодня пропустим истязание? – спросил Михей, прикрываясь ладонью от солнца.
Яркие лучи ослепляли. Лето было в самом разгаре, и природа дарила доселе невиданный зной, который только раздражал.
– Вечером же праздник, – продолжил он, – не хотелось бы опять остаться без сил. – Михей пожал плечами, немного заискивающе, надеясь, что это подействует на Жужанну.
– Как можно праздновать начало военной кампании, – вмешалась Кира, вскинув руки. – Ведь они ведут людей на смерть!
– Они идут освобождать Седмиградье, – сказал Марчел. – А это вселит боевой дух в войска.
– Каким образом? – спросила Кира. – Пить-то будут дворяне…
– Госпожа отправила войскам десять бочек вина, – лениво протянула Жужанна.
В её руках Михей заметил венок из одуванчиков, который она успела сплести, когда они пришли на поляну. Повертев венок в руках и убедившись, что он готов, она водрузила его на голову и улыбнулась, подставляя лицо солнцу. Она явно наслаждалась, Михей заметил веснушки, выступившие на носу. Они придавали ей игривый и беззаботный вид, словно ей и было восемнадцать лет.
– Так пропустим? – Михей уставился на Жужанну. Она усмехнулась и поднялась на ноги.
– Нет, конечно. Завтра начнётся поход, а ты толком не умеешь управляться с вырколаком. – Она подошла к нему и ткнула указательным пальцем в его грудь. – Ты же в первом бою станешь опасностью для войск.
– Но я в этом не виноват. Он сильнее меня. – Михей отвернулся, не в силах выдержать прямого взгляда Жужанны.
«Бедный несчастный Михей, – сказала ларва сквозь смех, – не может совладать с вырколаком!»
Михей не обратил на неё внимания. Ларва после их ссоры продолжала издеваться над ним, отпуская едкие замечания. Она так и настаивала, что он управляет вырколаком, что тот его часть, но это не могло быть правдой. Михей в это не верил и не хотел признавать.
«Жужанна права. Первая битва обернётся катастрофой».
Будто он сам этого не понимал! Что он вообще мог сделать, если в шкуре вырколака только наблюдал за бесчинствами, что тот творил? Ларва и вырколак оказались его мучителями, на которых он не мог найти управу.
– Тем не менее, – протянула Жужанна тоном, который не требовал возражений, – мы должны попробовать снова. Напоследок.
– А если я обезумею и покалечу кого-то из вас?
– Обработаем раны и попробуем снова, – холодно сказала Жужанна. Очарование испарилось. – Позавчера ты цапнул Марчела, но с ним всё в порядке. Правда, Марчел?
– Да, хозяйка, – сказал он, мрачно кивнув. – Он слегка куснул руку, рана заживает.
То, что Марчел называл слегка, для Михея было серьёзной раной. Вырколак прокусил левое предплечье, оставив чёткий след зубов. Конечно, тело Марчела было испещрено ранами, которые он получил на службе или от госпожи, но это не означало, что его можно калечить.
Михей усмехнулся, не сводя взгляда с Жужанны. Сейчас она стала недосягаемой, холодной, словно её не волновала рана Марчела. Но когда он её получил… Михей прекрасно помнил испуг, что охватил её, а после она накинулась на него, окропляя каким-то раствором.
– Тем более, Михей, мы с Кирой изменили формулу снадобья, – продолжила она.
– Добавили больше мандрагоры и дурмана, – вмешалась Кира. – И я попытаюсь запихнуть тебе его в пасть.
– Как ты это сделаешь? Это же опасно! – воскликнул Михей, уставившись на Киру.
– От свежего мяса вырколак точно не откажется. – Она усмехнулась. – Мы подготовились…
– Марчел тоже пытался накормить вырколака мясом в прошлый раз, но ничего не вышло…
– Потому что снадобье было недостаточно сильным, – прервала его Жужанна, скрещивая руки на груди. – Мы рассчитывали дозу по тебе, а надо по вырколаку. Ты стал сильнее…
– Было бы чему радоваться.
Жужанна хмыкнула, приблизилась к нему вплотную и, приподнявшись на носках, прошептала:
– Но этого ты хотел, волчий отрок. – Жужанна развернулась и подошла к Марчелу. – Думаю, мы можем начинать.
Её слова, что он этого хотел, продолжали обжигать. Проникали в самый сокровенный уголок и оставляли там глубокие царапины, которые с годами не заживут. Никогда не заживут. Разве этого он хотел? Теперь он точно мог сказать, что тогда, когда мечтал о волчьей участи, он не понимал, что это такое. А теперь, наконец поняв, он мечтал отказаться.
«Не нагнетай», – вмешалась ларва, возникнув рядом с Кирой. Она была в белом льняном платье, которое легко развевалось на ветру. Ларва придерживала рыжие пряди и улыбалась ему, совершенно непохожая на настоящую Киру, которая в последнее время только и делала, что хмурилась. От этого на её лбу залегли тонкие бороздки морщин. Ларва же была идеальной, живым воплощением фантазий Михея.
«Именно, – отвечая его мыслям, отозвалась ларва и звонко засмеялась. – Я намного лучше Киры». – «Ты существуешь только в моей голове». – «Ну да, единственное достоинство Киры, что к ней можно прикоснуться, – проворчала ларва. – Но и тут ты не прав. Хочешь – докажу?»
Ларва бросила на него взгляд, в котором горело вожделение. Михей смутился, опустил глаз. Щёки загорелись.
– С тобой всё в порядке? – спросила Жужанна. – Ты покраснел. – Она повернулась, посмотрела внимательно на Киру и нахмурилась. – Что не так, Михей?
– Всё в порядке, – глухо сказал он, наблюдая, как ларва медленно проводила рукой по шее и спускалась к ключицам. – В порядке.
– Уверен? – Жужанна сжала губы и чуть скривила их, выражая негодование.
Михей бросил быстрый взгляд на Киру, та закатила глаза и крепко скрестила руки на груди, отгораживаясь от них. Снова. Михей не понимал, она вроде бы была близко, а вроде слишком далеко.
«Зато я близко», – прошептала на ухо ларва.
Михей резко дёрнулся от неожиданности. Жужанна тут же оказалась рядом с ним, схватила за руку, а другую приложила ко лбу.
– Не похоже, что это горячка, – обеспокоенно сказала она. – Где-то болит?
– Нет. – Михей покачал головой.
Кира медленно подошла к ним. Окинув Михея с ног до головы, она фыркнула и вздёрнула нос.
– В порядке всё с ним. Просто перевозбудился, – спокойно сказала она, заставив Михея ещё больше покраснеть. – Неужели тебе так, – она выделила слово, наполняя его двойным смыслом, – нравится превращение? Оно разве не причиняет боль?
Михей покачал головой, глотая ответ. Признаться, что в превращении было что-то приятное, он не мог. Он сам в это не мог поверить. Разве такое возможно? Как ему может нравиться это?
«Тебе нравится не превращение, – вмешалась ларва, – а то, что творит вырколак потом. Ведь это же как будто не ты».
Михей хмыкнул.
– Начнём, – сказал он, показывая ларве, что не поддастся её подстрекательству.
Михей закрыл глаз, крепко сжал руку в кулак и вздохнул, собираясь с мыслями. «Люпус!» – смело воззвал он к вырколаку. Холод объял сердце, а позади раздались шаги вырколака. Всё повторилось, как и множество окаянных раз до этого. Вырколак разорвал тело, выпотрошил душу и заставил просто наблюдать за этим. Мир потускнел, спрятавшись в жёлто-серых тонах, но раскрылся в безумии всевозможных запахов, словно убогое зрение уравнивалось обострённым обонянием.
Вырколак распахнул глаза и принюхался: в нос ударили запахи Марчела, Киры и Жужанны. Михей уже мог отлично их различать: от Жужанны пахло пряными травами, от Киры – молоком, от Марчела – кровью, словно его раны никогда не затягивались и постоянно кровоточили. За запахами спутников скрывались запахи трав, припрятанного мяса. Где-то в чаще притаились кролики и мелкие грызуны, которых так любил ловить вырколак. Вдали каркнул ворон.
– Какой-то он сегодня вялый, – заметила Кира, с опаской глядя на вырколака. – Почему он просто смотрит на нас?
– А ты хотела, чтобы нёсся, как будто его укусила окаянная? – отозвалась Жужанна.
– Это странно. Вот так сидеть и смотреть.
«Да, очень странно, – протянула ларва. – Интересно, если бы она поняла, что вырколак следит за ней, ей стало бы ещё страннее?»
Слова потонули в смехе. Вырколак лёг на землю, вытянул лапы вперёд и положил на них голову. Взгляд продолжал следить за Кирой. Неужели вырколаку она была интересна? Он хотел ей навредить?
«Ой, дурак ты, Михей! Ой, дурак, – протянула ларва. – Ты сейчас, правда, не понимаешь? Или притворяешься?» – «О чём ты? Объясни, если всё так хорошо понимаешь!» – «Вырколак чувствует то, что чувствуешь ты. Делает то, что хочешь ты. Вы едины. Если продолжишь врать себе – сделаешь только хуже». – «Ну да, конечно. Ты же так заботишься о моём благополучии». – «Именно».
Внутри Михея всё закипало. Беспокойство, захватившее вырколака, передавалось ему. Конечно, где-то в чаще томились кролики, ожидая, что их поймают. Невозможно было противиться им.
«Серьёзно? Кролики?»
Смех ларвы стал злым, ядовитым.
Михей предпочёл не обращать на неё внимания.
– И что ты предлагаешь делать? – спросила Жужанна, в её голосе проступала враждебность, которой Михей доселе не слышал. – Подразнить его? Заставить нападать? Подстрекать?
– Нет. Это было бы глупо. – Кира опустила взгляд.
– А ты не делаешь глупости? – Жужанна усмехнулась.
– На что ты намекаешь, Жужанна? – Кира подбоченилась. – Хочешь что-то сказать?
– Ничего. Это тоже Владу передашь?
– Вот как. – Кира засмеялась, злобно, едко, как ларва, когда спорила с Михеем. – И зачем мне рассказывать что-то господину Владу?
– Теперь он ещё и господин.
– Конечно, Жужанна. Он господин. Если ты не заметила, то в Залесье всё сильно изменилось.
Михей подслушивал их разговор с жадностью, затаив дыхание. Вырколак был спокоен, даже слишком, словно его тоже волновало то, о чём спорили босоркани. На эту мысль ларва ехидно фыркнула, но промолчала.
– Что он обещал тебе?
– О чём ты? – Кира пожала плечами.
– Вряд ли он просто приставил тебя к Михею. Влад никого, кроме тебя, – Жужанна выделила голосом слова, – не пускает к нему.
– Он оберегает сына, а я единственная, кого Михей хотел бы видеть рядом с собой. – Она скрестила руки на груди и опустила голову набок. – Разве это моя вина, что Михей привязался ко мне?
– То есть это просто искренняя помощь? Ты, правда, готова заботиться о нём, прислуживать, после всего, что он сделал с тобой?
– Да. С собой же он поступил ещё хуже.
– Он желал волчью участь, стремился к ней…
– Его обманули, как и тебя. – Кира вздохнула. – Вы с ним похожи…
– Это смешно. – Жужанна отвернулась от неё и посмотрела в чащу.
Вырколак проследил за её взглядом, но ничего не увидел: не было никакого движения, чтобы он мог рассмотреть, только неясное пятно из деревьев. Зелень отливала желтизной, которая отравляла летний вид.
– Смешно или нет, но это правда. – Кира хмыкнула. – Тебе интересно, почему господин Влад приставил меня к Михею?
Жужанна развернулась к ней и внимательно уставилась, говоря всем видом, что ждёт ответа. Марчел тяжело вздохнул и покачал головой. Он единственный, кто продолжал следить за вырколаком.
– Михей мне доверяет, – сказала Кира. – Уверена, даже вырколак ничего мне не сделает.
– Это твоя догадка? – Жужанна подошла к ней и посмотрела в глаз. – Или Влад подсказал?
Слова прозвучали как хлёсткая пощёчина. Кира скривилась, её это точно ранило. Она прикусила губу, повернулась к вырколаку и решительно пошла к нему.
Сердце Михея бешено заколотилось. В пасти стало сухо. Вырколак поднял голову и внимательно наблюдал, как Кира стремительно приближалась к нему. Рыжие волосы потускнели и отдавали серостью, но зелёный глаз отливал тёплой желтизной, за которой Михей видел нежность. Ему хотелось в это верить. Запах Киры затмевал всё, стал единственным, что они с вырколаком ощущали. Михей наслаждался им: от волос пахло еловыми ветками, а от кожи – топлёным молоком. Даже противные ароматы дурмана и мандрагоры не раздражали, а лишь подчёркивали сладость и пряность основных. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки и села на колени. Кира аккуратно расправила подол серого платья и посмотрела на вырколака. Она не боялась. Совсем не боялась. Её взгляд, уверенный, сильный, заставил поверить Михея, что они не причинят ей вреда. Она придвинулась, протянула руку. Вырколак внимательно наблюдал, но никак не выказывал недовольства. Кира поднесла руку к его носу, вырколак понюхал её, уткнулся в ладонь. Она погладила его, провела рукой выше к голове. Жужанна внимательно наблюдала с приоткрытыми губами. Если кто-то в этой странной сцене и боялся, так это была она. Только она.
Кира ещё придвинулась, принялась гладить вырколака за ушами почёсывая. Её прикосновения были тёплыми, мягкими и очень приятными. Михею казалось, что он тонет в этой ласке. Вырколак, прищурившись, положил морду ей на колени, словно, кроме этих прикосновений, для него ничего не существовало.
– Думаю, Кира права, – прошептал Марчел, но Михей смог различить его голос. – Но зачем было доводить до этого, хозяйка?
В «хозяйка» Марчел вложил слишком много волнения и тревоги, которые не скрылись от Михея. Жужанна подняла на него взгляд холодных глаз и сказала:
– Считаешь, что это было жестоко?
– Это не похоже на вас. Я беспокоюсь…
– Я уже говорила, что знаю, что делаю. – Жужанна выдавила улыбку, но она явно не подействовала на Марчела. – Мне надоело быть послушной игрушкой.
– Вы не игрушка, хозяйка. – Марчел протянул к ней руку, хотел положить на плечо, но не стал. – Но не думаете, что это похоже на смену кукловода? Разве это разумно…
– Если это поможет мне, то плевать.
Марчел хотел что-то добавить, но не успел, его прервала Кира:
– Я же говорила, что он мне не навредит. – Её лицо озарила улыбка, которую Михей давно не видел. Он понял, что истосковался по ней.