Волчий отрок. Ослеплённый светом

Кира продолжала гладить вырколака, который спокойно принимал её ласку. Михей не понимал, как такое возможно. Почему вырколак не хочет разодрать Киру на части?

Жужанна воспользовалась сметением Марчела и подошла к Кире. Вырколак тут же навострил уши, поднял морду и уставился на неё.

– Интересно, – пробормотала Жужанна. – Видимо, он только тебе и доверяет. – Жужанна усмехнулась. – Но связаны ли предпочтения вырколака с симпатиями Михея?

Лицо Киры тут же изменилось, слова Жужанны ударили, словно смачная пощёчина. Рука Киры остановилась, пальцы крепко сжали шерсть до боли. Но, к удивлению Михея, вырколак даже не шелохнулся, он внимательно продолжал наблюдать за Жужанной, которая не сводила с него взгляда – её голубые глаза были такими же яркими, как у госпожи. Она сделала шаг к вырколаку, тот встал и вышел навстречу, прикрывая собой Киру. Жужанна хмыкнула, протянула руку – вырколак оскалился и зарычал.

– Видимо, чувства Михея и правда много значат, – заключила Жужанна, убирая руку. – Тогда это может стать слабостью вырколака. – Она нахмурилась. – Да и госпоже лучше не знать, что ты, Кира, приручила вырколака.

– Почему же? – Кира вздёрнула нос. – Пусть знает, у кого сила.

– Она её обратит против тебя. – Жужанна хмыкнула, поправляя светлую прядь волос. – Это опасно.

– Не опаснее всего остального. – Кира прищурилась, глядя на Жужанну. – На сегодня мы закончили?

– Я бы хотела попробовать кое-что.

Жужанна присела на траву и достала связку полыни. Кира недоумённо посмотрел на неё.

– Что это?

– Защитные благовония. Ты же босоркани, Кира, должна знать. – Жужанна подожгла пучок. Пряный горьковатый запах ударил в нос. Вырколак недовольно чихнул.

– Я вижу, что это полынь. Но зачем она тебе? От кого ты защищаешься?

– От вырколака, – протянула Жужанна. – Я хочу посмотреть, как он отреагирует, если к нему применить форту.

– Хозяйка, не делайте этого.

Жужанна обернулась к Марчелу, который в два больших шага оказался перед ней.

– Мы же видели на плацу, – продолжил Марчел, – как госпожа пыталась остановить вырколака с помощью форты. – Он положил руку на эфес. – Ничего из этого не вышло.

– Она пыталась подчинить его, а я просто посмотрю, как он реагирует на форту. Будет ли он её есть или… Не знаю… Как-нибудь взаимодействовать с ней. – Она была совершенно не уверена, но пыталась натянуть маску решимости.

– И чью форту ты будешь использовать? – спросила Кира. В голосе исчезли игривость и весёлость, с которыми она гордилась, что приручила вырколака.

– Свою.

– Не первосток?

– Вряд ли его привлёк бы первосток. Он всё же хищник. – Жужанна отрешённо улыбнулась. – Не делайте резких движений.

Кира фыркнула, но ничего больше не добавила. Марчел посмотрел вверх, словно искал утешения в небе. Михей слышал, как у того быстрее забилось сердце, хоть лицо ничего и не выражало. Вырколак следил за Жужанной: она откуда-то извлекла нож, которым тут же порезала ладонь. В нос ударил запах крови, манящий, сладкий. Такой притягательный, что вырколак пошёл на него.

– Что вы делаете, хозяйка? – спросил Марчел, доставая меч из ножен.

– Приманиваю его.

– И что потом? – спросила Кира. – Позволишь ему откусить руку?

– Нет, конечно. – Жужанна хмыкнула.

Выколак приближался к ней. Михей почувствовал, как от предвкушения внутри всё сжалось. Что приготовила ему Жужанна? Если она разочарует их, то они просто перегрызут ей глотку.

Над окровавленной ладонью Жужанны заклубилась серая пелена, крохотная, напоминающая вихрь, который с каждым мгновением разрастался. Вихрь мерцал и темнел. Трепыхался в руках Жужанны, словно был живой. Теперь только он и привлекал вырколака, который шёл прямо на него.

Вырколак остановился и принюхался к вихрю, но, кроме запаха крови, ничего не ощутил. Вихрь увеличился в размере и достиг носа вырколака. Тот клацнул зубами, стараясь поймать его, чтобы разодрать, но не мог. Вихрь не имел плоти, ему невозможно было навредить. Вырколак начал злиться: зарычал, ощерился и не сводил взгляда с Жужанны, которая, казалось, совершенно не боялась. Это бесило. Безумно. Михей не понимал, чего она добивается. Что это за игрища такие?

«Она хочет подчинить себе вырколака», – сказала ларва, возникнув перед ним.

Ларва деловито осматривала вихрь, протянула к нему руки и даже, как Михею показалось, коснулась его.

«Разве это возможно, – промямлил Михей. – Как она может это сделать?» – «Действительно. Как?»

Ларва нахмурилась. Её явно смущали и вихрь, и Жужанна. В какой-то момент Михею показалось, что он чувствует неприязнь, которую ларва испытывает к Жужанне. Ларва встала у неё за спиной, положила руки на плечи и сильно надавила. Жужанна поморщилась.

– Что-то не так, – сказала она. – Он сопротивляется.

– Но он не трогает тебя, – сказала Кира, вскочив на ноги. – Он просто стоит рядом.

– Но я что-то чувствую… – Жужанна закричала от боли и прижалась к земле.

Михей заметил, с каким кровожадным удовольствием ларва мучила Жужанну, таскала за волосы. Она уселась ей на спину, не давая разогнуться, и провела когтями по оголённой шее, оставляя яркие отметины. Через мгновения по ним засочилась кровь.

«Зачем ты это делаешь? – выпалил Михей, совершенно не понимая, как остановить ларву. – Перестань!» – «Она хотела навредить нам, поэтому должна поплатиться за это». – «Но она же ничего не сделала!» – «Это пока. – Ларва оскалилась, что придало ей звериный вид. – Она учится использовать форту». – «Это невозможно. Босоркани не подчиняет себе форту!» – «Видимо, она плохая босоркани».

Ларва вцепилась в шею Жужанны и принялась душить. Марчел попытался схватить её и поднять, но не мог, ларва не давала прикоснуться. Михей различил купол, который окутал ларву и Жужанну. Кира и Марчел толпились, не понимая, как помочь. Их движения были дёргаными, бесполезными. Что они могли сделать, если не видели того, кто причиняет Жужанне боль? Вихрь угасал.

Раздался смех.

Жужанна перестала бороться, лишь скулила от боли, не в силах совладать с ларвой.

«Это даже скучно, – протянула ларва. – Что мы с ней сделаем?»

Она развязно улыбалась и пялилась на Михея, ожидая, что он ей скажет. Но разве он имеет право решать, что делать с Жужанной.

«Ты же хочешь заставить её страдать? Я не права?» – «Нет. Отпусти. Молю». – «Ты уверен, что хочешь этого?»

Он не был уверен, но соврал.

Ларва ещё раз усмехнулась и исчезла.

Жужанна резко выдохнула и стала хватать ртом воздух. Марчел тут же оказался рядом с ней на коленях. Его взгляд был растерян, он не знал, как подступиться к ней и что ему позволительно сделать.

Михей засмеялся, зло, едко, в полный голос.

– Что это? – вскочив на ноги, спросила Кира. Она прижала руки к груди. – Вы слышали смех?

– Да, – отозвался Марчел. Он помогал Жужанне встать – после того, разумеется, как она разрешила к себе прикоснуться.

«На сегодня тебе достаточно. И я даже сжалюсь над тобой», – прошептала на ухо ларва, неизвестно как возникшая рядом, и щёлкнула вырколака по носу.

Всё потонуло во тьме.

Ларва сжалилась над Михеем, поэтому он не помнил, как превратился в человека. Он вообще мало что помнил. Видимо, Марчел дотащил его до спальни и оставил на постели, у которой сидела Кира, играя послушную сиделку. Михей припоминал обрывки разговоров, что услышал на поляне, но суть их ускользала от него. Кира и Жужанна явно повздорили, но в чём была причина, он мог только догадываться.

Праздник проходил в большом зале Верчице и сильно напоминал тот, когда госпожа объявила Михея волчьим отроком, а после он отрубил руки отцу. Михей сделал большой глоток из бокала. Вино было сладким и пилось легко. Он не заметил, как приговорил уже третий бокал, и всё ещё даже не захмелел. Михей так хотел, чтобы разум затуманился, затянулся поволокой, дарующей негу, но облегчение так и не наступало. Каждый глоток усиливал тревогу, давно поселившуюся в сердце, и заставлял острее ощущать собственное одиночество. Теперь Михей точно мог сказать, что он ненавидел пустые напыщенные торжества, наполненные притворством и мнимым весельем. Проходя сквозь зал и осматриваясь по сторонам, он замечал, как люди мало показывают свои истинные чувства, натягивая маски. Всё вокруг было обманом, и именно это ранило сильнее всего.

– Вот ты где! – позади раздался голос Киры.

Михей обернулся на него и оцепенел. Кира была совершенно не похожа на себя: непослушные рыжие волосы были собраны в высокую причёску, украшенную белыми цветами, повязка на глаз была расшита зелёным бисером, что подчёркивал цвет её единственного глаза, губы алели, а кожа отдавала благородной белизной. Тёмно-изумрудное бархатное платье изящно обхватывало тонкий стан.

– Михей, – Кира махнула рукой перед его лицом, – ты меня слышишь?

– Что? – мотнув головой, быстро ответил он. – Ты что-то сказала?

Кира фыркнула и закатила глаз.

– Твои манеры ужасны, – протянула она, усмехаясь.

Взгляд Михея зацепился за рыжую прядь, выбившуюся из причёски. Она раздражала, портила идеальную картину. Михей резко потянул руку и убрал её за ухо. Он посмотрел на Киру, улыбаясь, но она лишь сильнее побледнела.

– Что ты делаешь? – Кира сглотнула, отступая на шаг.

– У тебя прядь выбилась, – сказал Михей, извиняясь. – Я хотел помочь.

– На глазах всего Верчице. – Кира вскинула руки. – Лучше бы просто сказал…

– Почему это тебя так смущает? – Михей не сводил с неё взгляда. – Вряд ли на нас вообще кто-то смотрит…

– Ты же волчий отрок, сын жуда Влада и наследник Залесья. Конечно, на тебя смотрят. – Сквозь плотный слой белил проступил яркий румянец, который освежил лицо Киры, вернув ему привычную живость.

– Не думаю…

– Дурак ты… – Кира осеклась, уставившись за спину Михею.

Он быстро развернулся и увидел, как к ним приближался Влад. Каштановые волосы были убраны назад и строго прилизаны. Его наряд отдавал военным походом: камзол, застёгнутый на все пуговицы под горло, тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги. Дай ему саблю – и он готов возглавить отряд солдат, бегущих на смерть. Хотя скорее просто отправить этот отряд на смерть. К чему Владу вообще марать руки в чужой крови?

Влад остановился напротив них и улыбнулся – горькая улыбка расплылась по его лицу, добавляя самодовольства. Он явно был в восторге от себя и от происходящего.

– Как твои тренировки, Михей? – спросил он так, словно ему и правда был интересен ответ. – Ты смог обуздать вырколака?

– Я научился его призывать, – осторожно ответил Михей, подбирая слова.

Влад перевёл взгляд на Киру и задержался на повязке на глазу. Влада явно забавляло, что Кира потеряла глаз из-за Михея. Михей заметил, как Кира сильно закусила губы. Чтобы это могло значить? Усмехнувшись, Влад вновь обратился к Михею.

– Ну, значит, увидим всё на поле боя. – Карие глаза светились презрением, но голос звучал мягко, по-отечески нежно. Или всё это просто казалось Михею? Мог ли он вообще доверять своему восприятию? – А сегодня, Михей, отдохни и повеселись. Кампания будет долгой.

– А я думал, мы перейдём стремительно горы, и все жудецы склонятся перед нами.

В словах прозвучала слишком большая издёвка, которая заставила Влада нахмуриться и измениться в лице. Оно сквозило не просто пренебрежением, а неприкрытым отвращением, в котором чётко угадывалась ненависть. Значит, он добр к нему, пока Михей играет свою роль, не отходя от текста пьесы. Что же, стоит придерживаться его.

– С нами же будет лидерец госпожи и вырколак, вряд ли захват Седмиградья затянется. – Михей пожал плечами, выставляя себя недалёким дурачком. Всё лучше, чем наблюдать, как Влад тихо ненавидит.

– Когда Девлет вмешается, – спокойно протянул Влад, чувства, пронёсшиеся на его лице, отступили, – то всё станет намного труднее. Ты же видел орден Талта в действии?

Михей кивнул. Забыть, как они смогли приструнить госпожу, он не мог.

– Так талтоши ещё сильнее. – Он клацнул зубами. – И в определённой ситуации, – он позволил себе презрительную усмешку, – они могут навредить отроку.

– Я буду осторожен, – пылко сказал Михей, словно хотел вернуть расположение Влада. – Сделаю всё, что от меня потребуется ради Седмиградья.

– Хотел бы я в это верить.

Влад не смотрел на Михея, когда говорил это. Его взгляд блуждал по Кире. Он был оценивающий, цепкий, словно требовал какого-то ответа.

– Что-то не так? – спросил Михей, повернувшись к Кире.

Влад тут же обаятельно улыбнулся, словно его ничего не беспокоило.

– Наслаждайтесь праздником, – добавил он. – Мне нужно ещё пообщаться с госпожой. Тебе бы тоже выказать ей своё почтение.

Влад подмигнул ему и, развернувшись, направился в сторону помоста, где восседала скучающе госпожа. Она лениво отвечала приветствующим и явно была в мыслях где-то далеко. Возможно, её беспокоил скорый поход, а может быть что-то ещё. Чувствовала ли она, что Влад всё крепче стискивает силки на её шее? Или она не видела их? Влад подошёл к госпоже, поднялся на помост, поцеловал руку и встал рядом, словно был её верным спутником. Стоя рядом с ней, он блистал, купался в лучах внимания, направленных на него. Разговор вокруг госпожи стал оживлённым, люди жаждали поговорить с главнокомандующим залесским войском. Все взгляды были прикованы к нему, к солнцу Залесья. Он настолько сильно сиял, что ослеплял и погружал госпожу в свою тень.

Михей обернулся к Кире, та опустила голову и вздохнула.

– Что это было? – резко спросил он, уставившись на неё.

Всего на мгновение она опешила, но хитрая улыбка, которая тут же появилась на лице, дала понять, что секрет оставит при себе.

– Ты когда-нибудь танцевал на балу? – спросила она, подхватывая Михея под руку.

– Что?

– Танцы. Бал. Все эти движения туда-сюда, – затараторила Кира. Она пряталась от него за мнимым весельем. – Не хотел бы попробовать?

Ещё одна ослепительная улыбка, которая должна была растопить его сердце и увести от мыслей о связи Влада и Киры. У их немого разговора точно был итог, но какой, Кира ему не откроет.

– С одной полноценной рукой? – усмехнувшись, спросил он. – Как ты себе это представляешь? И не боишься, что без левых глаз мы будем путаться под ногами других пар.

– Почему же? – Кира подбоченилась. Её явно обрадовало, что он предпочёл не возвращаться к разговору о Владе. Она хваталась за смену темы, как утопающий хватается за ветки, несясь в бурном течении реки. – Ты волчий отрок, пусть расступаются.

Это прозвучало так самонадеянно и искренне, что Михей не удержался и засмеялся в голос. Конечно, Кира играла. Он прекрасно понимал, что она что-то скрывала, юлила и, может быть, обманывала. Но Михей так устал, что сегодня просто поддастся её очарованию.

– Но рука-то у меня одна, как я поведу?

– А в чём проблема? – Кира пожала плечами. – У тебя просто нет кисти. Расстроен, что не сможешь лапать меня? – Она подмигнула ему. Это было настолько развязно, что Михей покраснел. – Всё ещё видишь проблему?

– А она есть? – в тон ответил Михей и ухмыльнулся.

– Конечно. Но отсутствие опыта восполним стараниями. Пойдём? – Кира протянула ему руку, и он принял её, крепко сжимая.

От танца Михея очень быстро отвлекло, что среди расхаживающих чинно по залу – танцующими язык не поворачивался их назвать, да и можно ли вообще это считать танцами, – он увидел Жужанну и герцога Эрнста. Они, в отличие от остальных «танцующих», легко и плавно кружились, словно паря над залом. Они выглядели как пара из сказки про принца и принцессу: Жужанна в лёгком голубом струящемся платье, а герцог во всём белом. На её лице даже играла мягкая улыбка, к удивлению Михея, настоящая, искренняя. Она немного отклонила голову назад, выставляя на обозрение тонкую шею. На привычном сером платке босоркани блестела брошь с синим камнем в серебряной оправе, слишком красиво, слишком непривычно для Жужанны. Она как будто была сама не своя: притягательная, обольстительная и далёкая.

– Аккуратнее, Михей, – пробурчала Кира, возвращая его внимание к себе, – ты отдавил мне все ноги.

Михей потупил взор и вздохнул. Он слишком увлёкся слежкой за герцогом Эрнстом и Жужанной и потому потерял нить их несуразного танца. Они пытались повторять за парами, что расхаживали рядом, но все попытки Михея двигаться за герцогом Эрнстом и Жужанной заканчивались отдавленными ногами.

– Прости, – прошептал он и посмотрел на её лицо. Кира не злилась, немного хмурилась, но это тут же прошло, стоило ему вернуться к ней. – Почему Жужанна танцует с герцогом?

– Из-за приличий? – Она пожала плечами. Они делали очередной разворот, и Михей споткнулся, но хоть не налетел на Киру. – Всё-таки Жужанна – дочь марежуда.

– Но разве это на неё похоже? – настаивал Михей, надеясь, что Кира что-нибудь расскажет. – С каких пор она близка с герцогом?

– Откуда мне знать. – Ещё один разворот, но в этот раз Михей не споткнулся.

– Ты видела её платье?

– Что с ним не так?

– Оно лёгкое. Воздушное. Струящееся. Подчёркивает достоинства и скрывает недостатки…

– И что?

– Вряд ли это платье от госпожи. Вот я к чему.

– Его подарил герцог…

– Но почему? – Они вновь сменили направление. Теперь шаги давались Михею проще, когда он перестал размышлять, как двигать ногами. – Она вступила с ним в какой-то сговор?

– Если и так. С чего бы тебя так волновала Жужанна?

– А ты ревнуешь?

Теперь Кира споткнулась, Михей, воспользовавшись её замешательством, повёл в сторону герцога Эрнста и Жужанны. Пока он лавировал между парами, то ловил лёгкие шепотки восхищения, то взволнованные пересуды. Кто-то отмечал стать герцога, кто-то – привлекательность Жужанны, но всё сводилось к тому, насколько великолепно и царственно они смотрятся вместе. И именно в этот момент Михей увидел Марчела. Тот был мрачен, безумно мрачен. Таким Марчела Михей никогда не видел. Отрешённым. Да. Задумчивым. Тоже. Но не мрачным. Не горестным. Не угрюмым. Зелёные глаза потемнели и отдавали болезненной желтизной, в которой скрывалось безутешное горе. Могла ли это быть ревность? Вряд ли. За этим скрывалось что-то более глубокое, запретное. Что-то, что надломило его…

Кира резко прильнула к нему, уткнув голову в грудь. Михей отвлёкся и потерял из вида и Жужанну с герцогом, и Марчела. Очередная тайна, которая ускользнула от него.

– Ты в порядке? – спросил Михей Киру, пока та льнула к нему, а он пытался отвести их в тихое место.

– Тут слишком жарко, – промурлыкала она. – Выйдем на балкон?

Он кивнул, взял её крепко за руку и повёл к балкону. Они шли слишком быстро, поэтому ловили вопросительные взгляды, к которым примешивался обеспокоенный шёпот. Презирать его в открытую гости больше бы не посмели. Хоть какая-то польза от волчьей участи.

Оказавшись перед балконной дверью, скрытой за портьерами, Михей остановился. Кира замерла вместе с ним. Они прислушались. За дверью спорили. Это стало понятно, когда мужской голос – а это был Марчел – сорвался на крик. Михей вздрогнул и переглянулся с Кирой – ей тоже стало от этого неуютно. Им бы уйти, но они, вновь переглянувшись и молчаливо кивнув, как заправские заговорщики, проскользнули за шторы и приоткрыли дверь, чтобы их не смогли увидеть с балкона. Прильнув к узкой щели, Михей разглядел Жужанну и Марчела.

– Вы не понимаете, что он не делает ничего просто так! – голос Марчела звучал взволнованно. – Или думаете, что сможете обмануть его?

– А ты не думаешь, что это мои проблемы, Марчел? – Жужанна рассвирепела, кротость и мертвенность, что были присущи её голосу, пропали. – Что тебе не нравится?

– То, что вы подвергаете себя опасности. Это слишком опасно. Как я могу защитить вас, хозяйка, если вы бежите в лапы к хищнику.

– Тебя действительно это волнует?

– Я не понимаю. – Марчел успокоился, но голос стал настороженным.

– Конечно, ты не понимаешь. – Жужанна усмехнулась. – Тебе же нужно меня защищать. – Раздался стук каблуков о камень. Она явно сделала шаг. – Быть рядом со своей хозяйкой. – Ещё один шаг, звучавший как угроза. – Принимать наказания. – Ещё шаг. – Ограничивать. Следить за каждым шагом. Сдавливать. Душить.

– Не надо так, хозяйка. – Голос стал совсем тихим, вкрадчивым. Михей напряг слух, чтобы разобрать слова. – Я должен защитить вас.

– Это, по-твоему, защита? – Глухой удар, словно Жужанна пнула Марчела в грудь. – Как только я наконец-то нашла способ противостоять госпоже, ты мне перечишь. – Ещё один удар. – Разве так ты должен заботиться обо мне? – Голос Жужанны стал дёрганным, высоким, в нём проскакивали с трудом сдерживаемые рыдания. – Эта забота ничем не отличается от того, что делает моя мать.

Повисло гнетущее молчание, которое нарушалось прерывистым дыханием Киры. Она слишком отдалась сцене, происходящей на балконе, что не замечала, как Михей склонился в опасной близости к её шее. И почему он об этом подумал сейчас? К чему эти мысли о нежности её кожи и хрупкости тела. Она была так близко, что их тела соприкасались. Михей упирался в её спину, а по его проносилась волна жара. Волнение, вожделение, возбуждение – совсем не то, что ему сейчас было бы нужно. Он молил Босору, чтобы Марчел и Жужанна вернулись к спору.

– Вы не правы, хозяйка, – сказал Марчел приглушённо, словно он развернулся и обращался к ночному небу. – Всё, чего я хочу, – это просто защитить вас. Даже от вас самой.

– Потому что это твой единственный смысл жизни? – голос Жужанны задрожал. – Боишься понять, что в твоей жизни нет смысла, если я перестану быть жертвой?

– Слишком злые слова, хозяйка. Вы так не думаете.

– Марчел, ты всё ещё тот влюблённый мальчишка, который ничего не видит, кроме своей хозяйки.

– Я просто желаю вам самого лучшего…

– Но как ты можешь определить, что мне нужно? – В голосе Жужанны сплелись боль, возмущение и отчаяние. – Я. Только я могу это решить.

– Но если вы заблуждаетесь?..

– Это будет моя ошибка. Ты можешь только поддержать меня, но не душить.

– Но я люблю тебя, Жужанна.

Молчание. Глубокое. Тёмное. Болезненное.

Михей сглотнул, не веря своим ушам. Конечно, он всегда знал, что Марчел любит свою хозяйку, но, чтобы он признался и назвал её по имени, в это верилось с трудом. Ему безумно хотелось увидеть их лица, но всё, что ему было доступно, наблюдать за неясными тенями.

– Это не любовь. – Слова Жужанны прорезали ночную тишину, не просто нарисовали черту между ними, а возвели непроницаемую стену. – Не может быть ей.

– Потому что я недостоин вас? Или слишком жалок, чтобы любить? – В его словах не было плаксивости или обиды, они звучали слишком спокойно и отстранённо, словно он спрашивал, потому что должен был заполнить пустоту между ними.

– Потому что любовь не должна причинять боль, как ты не поймёшь? Ты делаешь больно и себе, и мне.

– Но меня это устраивает. – Раздались тяжёлые шаги, Марчел подошёл к ней. Тени слились, не давая разобрать, что произошло. Прикоснулся Марчел к Жужанне или нет. Вряд ли. Сегодня он уже позволил себе слишком много вольностей. – Я хочу быть рядом с вами и оберегать.

– Мне это не нужно. Я больше не хочу быть бессильной, слабой. Я не буду жертвой.

– Герцог может вас погубить, – сказал Марчел с натужной уверенностью, но всё же голос задрожал. – Не думали, что он попросит за помощь?

– Мне плевать на цену, если это поможет.

– Вы рассуждаете точно так же, как Михей. Но чем это для него закончилось?

Жужанна засмеялась.

– Но мне ничего другого не остаётся.

– Даже если это будет свадьба? – Голос Марчела стал бесцветным, словно потерял все чувства, что он позволял себе до этого.

– Славно будет, если это закончится свадьбой. – Жужанна усмехнулась. – Но это вряд ли, герцог женат.

– Так он просто играет вами, хозяйка?

– Мне главное, чтобы он помог добиться цели. Всё остальное неважно.

– А если не поможет?

– Значит, я потерплю крах, – жёстко сказала Жужанна. – И это будет не худшее, что со мной случится.

Марчел ничего не ответил.

Жужанна направилась к балконной двери, но остановилась.

– Но будешь ли ты со мной, если я всё потеряю? – Она не развернулась, Михей точно видел это – край её платья просматривался в прореху.

Кира резко отшатнулась, схватила Михея за руку и потащила вглубь зала, не дав услышать ответ. Жёсткие, отчаянные слова Жужанны стояли в ушах, заставляя гадать, что же ответил Марчел.