Учебники Судьбы. Остров Отчаяния

Лагерь

Частокол был неприступным: стена из кольев высилась ещё метра на два над их головами. Впрочем, ворота оказались отворены настежь. Внутрь вела торная тропа, оканчивающаяся бамбуковым настилом, стоящим посередине лагеря, будто помост для казни в центре площади или сцена для выступления во время собрания.

Лагерь казался пустым. Двигаясь всё так же цепочкой: впереди Роб – теперь уже с Кристиной, за ними Артур и Азиз. Прочие слегка отставали, да и цепочка их больше походила не на висящую в воздухе, а на распластавшуюся на полу. Если с первыми что-то случится или дверь закроется, остальные тут же ринутся с холма водопадом.

Но первопроходцы благополучно оказались внутри, и грозы не случилось, если не считать той, которая не прекращалась будто бы вечность.

– Там пленники! – закричала звонкая Кристина. – Людей связали!

Новость мгновенно разошлась по звеньям на разных языках. Она лишь раззадорила любопытство: все жаждали скорее оказаться по ту сторону частокола и тоже увидеть пленных.

– Дикари! – предполагали мальчишки, с выпученными глазами передавая слух девчонкам, следовавшим за ними.

– Варвары в цепях!

– Каннибалы! – с приглушённым шёпотом говорили девчонки подружкам.

– Они ели людей и теперь их казнят.

– Нас съедят! – Любитель мёлье, одетый в спортивную курточку, замыкал процессию, но это ничуть не мешало ему делиться сведениями с воздухом позади себя.

В самом отдалённом от подростков крае лагеря, со стороны холма, спускавшейся к морю, вдоль по периметру частокола аккуратно расставили девятнадцать стульев, к которым были привязаны люди в масках. Они не сопротивлялись: не пытались кричать или порвать верёвки. Они приняли свою судьбу и покорно ждали казни или ещё чего хуже.

Один из Смотрителей встал возле первого стула с пленником, второй – возле последнего.

Не говоря ни слова, с открытыми от изумления ртами, гости странного лагеря расходились по его площади, не сводя глаз с сидящих.

– Ради кого же нас не принимали этот час? Я думала, ваш какой-нибудь мегакрутой босс был слишком занят. А оказалось, в лагере никого, кроме нас и этих дикарей! – привычно возмущалась Кристина.

Ей никто не ответил. И это тоже выглядело привычно.

Но семя разочарования было брошено: подросткам снова никто не собирается ничего объяснять. Ни по прибытии на остров, ни спустя обещанный час.

– А это и не дикари, – зловеще отчётливым тоном заметила Сачинта. – Они же одеты, как мы. В кеды, кроссы, шлёпки, сланцы, да и футболки с платьями на них…

– Нас свяжут и посадят рядом!!! – завизжала Кристина и, ожидая погони, стала расталкивать толпу, чтобы первой выбраться с проклятого лагеря. – Нас казнят!

Последние слова она крикнула в лицо всё ещё замыкавшему строй высокому подростку в спортивке и выскочила за ворота. Он поглядел ей вслед, размышляя, не ослышался ли.

Не зная, стоит ли бежать вслед за девчонкой в розовой кофте, все повернулись лицом к воротам. К удивлению, Кристина очень скоро вернулась, не дав должного времени на разрешение проблемы.

– Всех казнят! – кричала она, тряся руками с вытянутыми ладонями перед толпой и головой указывая куда-то за пределы лагеря.

Что же надвигалось оттуда, заманив подростков в ловушку?

Роб, Хёджин, Артур и Азиз перешли от пленников обратно ко входу, словно пытаясь оградить остальных от кошмарного Зверя из Преисподни.

Вместо Зверя внутрь вбежала настырная девочка, русская, как помнил Роб. За ней шёл её друг в мокром пиджаке. Через несколько мгновений пространство лагеря потеснили ещё десять детей.

– Так корабль не потонул? – как бы для статистики спросил у Мэри Роб, не желая признавать вину…

– Как видишь… До сих пор стоит. Как и было в книге…

Роб ждал классического «Я же говорила», и он бы вытерпел, лишь бы не чувствовать вины…

Почему же он ощущал её именно сейчас? Было бы лучше, если б он выиграл спор? Должны, что ли, погибнуть эти двенадцать детей, чтобы Роб не чувствовал ответственности за своё решение оставить корабль и плыть на шлюпке?

Нет, конечно, Роб не мог так подумать. Они выбирали сами, они всё выбирали сами, ведь он дал им право.

Роба словно прожёг взгляд Хёджина, и во взгляде читалось: «Вот что значит быть капитаном, Роб. Если бы ты приказал всем идти за тобой, ты бы не убивался так сейчас».

«Нет, – мысленно ответил ему Роб. Или же себе. – Если бы я не оставил им выбора, я был бы виноват ещё и в их гибели. Вдвойне».

Замыкали шествие те два Смотрителя, которые, видимо, и оставались на корабле. Они зашли и закрыли ворота в лагерь. Теперь не выбраться никому: частокол слишком высок, чтобы попробовать перелезть, даже встав друг другу на плечи.

– Сейчас начнётся, – запаниковала Кристина. – Я не буду овечкой – я не позволю себя связать. Ребята, их только четверо. Будем кусаться, лягаться и бить всем, чем можно!

– Вам нужно выбрать главного, – будто не слыша воинственных слов девчонки, загробным голосом пробасил Смотритель, стоящий возле первого стула с привязанными пленниками. – Вам нужно сделать это прямо сейчас.

Голос не предполагал возражений – его слушали все, и не помышляя перебивать.

Внезапно прекратился ливень. Ветер стал тише, тучи таяли на глазах. В жарком климате, как здесь, можно было надеяться на то, что одежда и обувь быстро высохнут прямо на теле и завтра не проснёшься, страдая от ломоты в спине и кашля.

– На выборы две минуты. Пока идёт первая, вы уже решаете каждый для себя, кто будет отвечать за всю группу. Когда начнётся вторая, вы пальцем укажете на того, кого считаете лидером. Менять решение нельзя. Если вы передвинете руку, ваш голос не будет засчитан.

Смотритель говорил по-английски. В течение первой минуты сообщение переводилось остальным. Кто же владел языком, уже взглядами искал достойных кандидатов.

– Итак, голосуйте!

Указательные пальцы, подобно револьверам, выстрелили в нужных направлениях и застыли. Роб увидел себя, окружённым десятками устремивших на него пальцы подростков, как будто учителю сдали провинившегося недотёпу. Вот только смысл здесь заложен иной, отчего Роб ощутил прилив сил и оптимизма: его выбрали, его уважают. Сам-то Роб направил палец на Кристину. А почему нет? Девчонка вечно всем недовольна и качает права, так пусть пробует себя в качестве главной, когда требовать все начнут с неё…

За время первой минуты он сначала подумал о Хёджине, справедливом, заботливом, но потом представил его главным… Нет, не хотел бы Роб подчиняться жёсткой воле одного человека, пусть даже и думающего о благородных целях.

Хёджина тоже выбирали, но чуть меньше, чем Роба. В основном, представители Востока. Все же, кто остался на корабле, конечно, выбрали Мэри. К ним присоединилась ещё парочка недовольных, спасавшихся вплавь – видимо, то ли угощение посчитали малой платой за пережитое приключение, то ли решили сменить «капитана» в память об утонувших.

Единственный голос был также у любителя мёлье – на него показала Кристина. Роб решил, что это шутка. Или издевательство.

– Роберт Аллен, большинством голосов, ты выбран руководителем группы. В этом году именно ты будешь отвечать на вопросы, получать задания, отчитываться и принимать важные решения, – отчеканил безэмоциональный Смотритель, словно Терминатор. – И первое решение тебе предстоит сделать сейчас. Ты можешь спасти только одного из пятнадцати, которым не суждено было оказаться с вами в Лагере. Ты Перст Судьбы. Не советуясь ни с кем, решай прямо сейчас.

Роб оторопело стоял, уставившись на привязанных к стульям.

– Не может быть! – закричала Сачинта. – Этого не может быть! Они не могли вернуться! Они утонули! Они погибли!

До Роба вдруг стала доходить безумный и одновременно спасительный смысл слов Сачинты. Да, он запомнил не всех, но в самом высоком пленнике как можно было не узнать Джейсона?! Как могло подвести зрение, если он не признал ту самую баскетбольную майку, вылезающую из-под толстого каната?

А слева от Джейсона сидит себе жив-здоров малыш, слетевший с Вороньего гнезда: метку на лице не смогла скрыть повязка на глазах.

И вдруг до Роба дошёл смысл слов Смотрителя: он должен выбрать из выживших только одного!

Значит, он спасёт одного, а будет виновен в казни четырнадцати человек! Всех четырнадцати – и именно он!

Хотя… Как это виновен?

Нет. Он не будет виновен в казни. Это же подстава! Нельзя обвинять топор в кровожадности. Обвинять надо палача. Нет, даже не палача, а судью. Того, кто решил, что четырнадцать человек должны исчезнуть и лишь один – выжить. Дурацкие правила садиста-кукловода. Виновен кукловод!

В бешенстве обводя глазами всех связанных, Роб решал сложную дилемму: конечно, группе нужен именно Джейсон, сильный и уверенный в себе. Джейсон мог бы завалить, например, Смотрителя, если дело дойдёт до драки. Но Джейсон…

Он соперник.

Роб не хотел становиться гадом, подло устраняющим конкурентов, но он боялся Джейсона. Сегодня эта гора мышц помогает тебе, а завтра – опускает на дно.

– Я выбираю её! – Принял ответственное решение Роб. Он указал на кроху со спутанными волосами, девчонку, которой ни за что не дашь тринадцать – прямую противоположность Джейсону.

Смотритель, стоящий возле последнего стула, достал из кармана пульт и стал нажимать кнопки, пока частокол за стульями опускался в землю, как в зыбучие пески. Когда не осталось ничего, кроме обрыва, стулья полетели вниз. Один за другим привязанные пленники падали в море с высоты пятиэтажного дома, даже не поняв, что с ними происходит.

Осталась только девочка, выбранная Робом. Она так и сидела с завязанными глазами, пока остальные пропадали, улетая в пропасть.

Роб закрыл глаза после второго выброшенного за борт.

Стена поднималась обратно, заслоняя группу подростков от ужасного события, что только что свершилось на их глазах.

"Школа Рока"

Смотрители, все четверо, стояли на бамбуковом настиле в центре лагеря.

– Теперь, когда больше нет посторонних, мы можем говорить открыто.

Они сняли капюшоны. Взорам подростков открылись лица троих мужчин и одной женщины. Старший казался лет шестидесяти, лысый, с крутым, слегка выпуклым посередине лбом, небрежной щетиной под носом и вокруг рта. Он начал разговор.

– Не беспокойтесь насчёт них. Они целы и здоровы. И сейчас находятся на пути домой. В отличие от вас. Ваша судьба теперь навсегда связана с этим миром.

Маленькая девочка, печально посмотрев на Роба, расплакалась. Она лишилась последнего шанса вернуться к родителям.

Шум поднимался волной по собравшейся толпе. Они обречены. Они не вернутся!

– Стоп, стоп! Не переживайте. Я уверен, как и был уверен много лет, вас ждёт куда лучшая жизнь, чем раньше. И своё предназначение здесь найти куда проще, чем там, где вы были никому не нужны.

Ропот постепенно стихал. Дети прислушивались к пожилому Смотрителю.

– Начнём с того, что сейчас вы находитесь так же на Земле, но в скрытом пространстве, главном, мы зовём его Душа Мира, или Корвишв. Вас выбрали Наблюдатели для того, чтобы вы стали учениками "Школы Рока". Здесь вы будете учиться управлять Судьбой. Своей судьбой, чужой судьбой, судьбами стран. Возможно, вы не замечали, но в вас уже были заложены способности управлять Роком. Не замечали, как порой ненавязчиво Судьба помогала вам выпутаться из сложных ситуаций? Оставляла целыми и невредимыми тогда, когда другие, возможно, бы и погибли? Наблюдатели заметили это, и вот вы здесь. Впрочем, не считайте себя Избранными, то есть единственными и неповторимыми. Нет, вы обычные мальчишки и девчонки, просто немного везучие – поэтому вы и здесь. Кроме того, вы пережили Первое испытание – крушение корабля, вы выжили в отличие от тех, кто нас только что покинул, – и снова доказали и себе, и нам, что вправе стать учениками Школы. И, наконец, ваша отрешённость. Разве каждый не чувствовал себя лишним дома, во дворе, во время уроков или прогулок, на вечеринках, даже если вас на них не позвали? Вы никогда не были вместе с толпой, ибо ваше место здесь.

– Говорит, как проповедник, – заметил Артур.

Остальные молчали, проглатывая смысл сказанного. И наживка приманивала рыбок в пруду.

– Но ваша отрешённость не знак Избранных. Нет. Снова нет! Ваша отрешённость – это большой плюс для того, чтобы забрать вас навсегда. Вы пропали без вести: убежали из дома, потонули в болоте, затерялись в лесу, похищены террористами, потеряли память – какая разница?! Мало кто хоть пальцем о палец ударит, чтобы вас найти…

Дети опустили глаза, словно им стыдно было за свою ненужность, как и всегда было стыдно, когда их в этом обвиняли родители, учителя, одноклассники, воспитатели, ребята со двора, пророчившие неудачу незнакомцы: «Кто так мяч подаёт, урод?», «Ты ошибка молодости», «У тебя мозгов нет и не будет», «Рукожоп, иди на фиг, я сам закручу», «Зря еду на тебя переводим», «Одни глупости на уме – хоть бы раз в жизни что умное сказал!» Дети привыкли к этому: они родились не такими, не там, не тогда.

– Я Феликс Констанц, повелитель Судьбы. После окончания Школы вы тоже станете повелителями Судьбы. И тоже как минимум научитесь делать вот такие фокусы, – на миг лицо Феликса просветлело, и края тонких губ скривились – наверное, для детей это и стало главным фокусом: он умел улыбаться. Потому что суть его демонстрации заключалась в том, что на бамбуковый настил откуда-то сверху шлёпнулся кокос, с треском проломил пару тростинок, но сам остался целым.

– Вы заставили Судьбу защитить вас от падающего кокоса, мистер Констанс? – не скрывая насмешки, спросила Кристина.

Её шутка подняла настроение у взволнованных подростков. Они не понимали, что происходит и кому верить, многие мечтали вернуться домой, туда, где всё понятно, хоть и не всегда приятно. Но там есть те, кто реально смыслит в жизни, пусть хоть и назовут долбозвонами или куда хуже… А здесь? Какой-то Мерлин недоделанный хочет научить их ловить кокосы после того, как их швыряло до тошноты по волнам в шторм.

– Моё имя – Костанц, девочка. Запомнить нетрудно. И отвечу на твой вопрос: нет. И советую не спешить с выводами. Посмотрите вокруг. Вы видите пальмы?

На самой площади лагеря вообще деревья не росли, как не было их и около забора.

– Но как здесь оказался кокос? – спросил тут же Роб.

– Правильный вопрос, мальчик, – похвалил руководителя группы Феликс. – Кокос оказался здесь по моей воле, воле повелителя Судьбы. Я нашёл нужные нити, по которым один из плодов может упасть, мгновенно преодолеть расстояние с помощью случайно оказавшихся в том месте и в то время существ и предметов – и предстать перед нами. Предлагаю им полакомиться, раз уж довелась такая возможность. Мастер Фридхольд, вы не поможете «освежевать» добычу? Кстати, позвольте вам представить вашего ментора первого учебного года – Дедрика Фридхольда!

Один из оставшихся Смотрителей, высокий, под два метра, мужчина с аккуратно подстриженной полной рыжей бородой, не обращая внимания на представление, не поздоровавшись и не поклонившись, подошёл к Феликсу с широкой деревянной миской и тесаком. Тупой стороной ножа ударил по кокосу, повернул и ударил снова – кокос раскололся, молоко вытекло в миску.

– Друзья, это был просто фокус, – с довольным лицом сообщил повелитель Судьбы. Машке, или Мэри, как знали её англоязычные друзья и соперники, почему-то вспомнился трудовик, который в век появления в каждой квартире телевизоров и даже игровых приставок и компьютеров с безумной радостью показывал им, какие табуретки он смастерил своими золотыми руками. Наверное, один раз поразил этим советских школьников лет сорок назад и с тех пор пребывает в эйфории бога. – Вы же научитесь большему. А мы обязаны передавать знания другим, и потому раз в шесть лет проводим набор в "Школу Рока". Все вы должны выучиться до конца – кто-то лучше, кто-то хуже. И сегодня я лишь объясняю вам азы. Девочка, покажи всем свою книгу.

Он обращался к Маше. Она непонимающе посмотрела на Феликса.

– А? Какую книгу?

– Ту самую, которую ты украла из читального зала библиотеки.

Все смотрели на Машку, как на подсадную утку в цирке. Во взглядах подростков читалось: «блатная», «дочка Смотрителя».

– Но откуда вы знаете? – опешила Машка.

– О, я знаю про всех вас многое, девочка, – умильным голосом мудрого трудовика ответил Феликс.

«Ага, знает про всех нас многое, а зовёт не по имени», – хотела сделать замечание Маша, но решила не злить новое руководство.

Повиновавшись, представила взорам собравшихся «Робинзона Крузо», достав его из пластикового пакета, который позаимствовала у аристократичной англичанки с родинкой на щеке во время обеда на корабле.

– Да, вот она. Первая. Это азбука. Постигать магию подчинения линий Провидения нужно по книгам. Всего их пять, как и пять лет обучения повелителей Судьбы. Первая книга – это роман Даниеля Дефо «Робинзон Крузо». Она всегда была для вас просто книгой, лежащей на полках магазинов, библиотек, домашних стеллажей, но она станет настоящей книгой заклинаний, если вы её проживёте. Да-да: проживёте, на себе ощутите ужасы крушения, тоску одиночества, голод, тревогу и многое из того, что чувствовал сам герой. Именно поэтому вы и здесь, именно поэтому вы и преодолели Первое испытание.

Дети, многие из которых и не слышали о «Робинзоне Крузо», не понимали ничего. Они смотрели на Феликса Констанца как на пришельца с другой планеты.

– Человек, просто открывший один раз эту книгу, не сумеет управлять своей жизнью или тем более чужой, – продолжал лекцию повелитель Судьбы. – Он будет читать предложения, но не сможет сделать из них заклинания. Но повелитель Судьбы, переживший то же самое или почти то же самое, сумеет приблизиться к волшебству слов Первой книги. Весь первый год вы проведёте на острове, как и бедный Крейцнер…

Феликс смотрел на детей, на то, как они пытаются понять его, как, недоумевая, некоторые англоязычные дети переводят своим друзьям смысл сказанного, но непонятого.

– Среди вас представители разных стран и разных народов. Каждый год вы будете изучать язык той книги, на котором она была написана, так как заклинания Судьбы работают только на языке оригинала. Нам повезло, что «Робинзон Крузо» на английском: многие из вас хотя бы шапочно его знают. Наш учитель Грейс Шарп разделит вас на группы и будет проводить занятия по английскому языку каждый день в определённое время – вам надо выучить его быстро и качественно. В остальное время вы будете учиться выживать, искать пищу и готовить её, создавать вещи из подручных материалов, как всему этому учился и он. Правда, в этом вам помогут другие учителя, помимо мисс Шарп, – не забывайте, что у нас всё же школа. Повелитель Судьбы должен уметь не только дёргать за нити, но и быть настоящим Человеком.

Не все услышали свист летящего с неимоверной скоростью плода – второй кокос приближался к лагерю. Невозможно было не поверить, что вновь вызвал его Феликс, потому как тот приготовился к встрече. Ребро выставленной перед головой правой кисти поместил перед ребром левой – и встретил несущийся на него плод. Мизинец и ребро ладони разрубили кокос пополам, а левая ладонь защитила лицо: половинки разлетелись и шмякнулись где-то возле частокола за спиной Феликса. Кокосовое молоко брызнуло ему на плащ, но внезапный порыв ветра обратил движение жидкости так, что она аккуратно вылилась в ту самую миску, где уютно дожидалась своего часа начинка первого кокоса.

– Судьба даёт шанс не каждому. Вы можете многому научиться, но помните: сперва надо стать настоящими людьми и лишь потом управлять судьбой – своей, чужой, даже судьбой страны…

Теперь ему поверили, кажется, все подростки. Они стояли, благоговея. Это уже не табуретку из деревяшек сколотить – это сила, физическая, моральная и ментальная. Все захотели научиться стать такими же, чтобы проучить обидчиков, добиться справедливости.

– Вы станете лучшими людьми, – говорил Феликс Констанц, но понимал, что сейчас они его не слышат.

Перерождение