Расколотый мир. Наследник павшего Дома: Невозможный мир. Интриги Великих Домов Иллиона. Наследия краха
- -
- 100%
- +
– Ну иди сюда, – я сощурился, начав незаметно строить заклинание любимой магии. Теперь щит был без нагрузки, уже даже начал распадаться… Мана подчинялась все хуже, но мне оставалось только стиснуть зубы и терпеть. Нельзя в таком состоянии магию применять!
Пока он летел в ближний бой, я едва-едва успевал завершить простейшую вариацию любимого заклинания. Объятый тенью клинок влетел в еще державшийся щит и на несколько секунд увяз в нем. Посыпались искры маны, но я не пытался удержать защиту. Остановить чужую ауру при такой массе удара не выйдет.
Призыв Дирнуина.
Готовый рассечь мне голову удар останавливает возникший черный клинок. Меч врага надрезает, а мои ноги подгибаются под силой атаки, но я уже смещаю корпус, чтобы пропустить убийцу мимо.
Контроль массы.
Едва завершенное заклинание активируется, направляю всю мощь его эффекта через меч как проводник. Всей силой продавливаю сопротивление ауры врага.
Мужчина болезненно застонал и рухнул вниз потяжелевшей железякой, которую никак не могли удержать двигатели.
Дирнуин уже исчезает, так что напавший свободно пролетает мимо меня, рухнув на каменистую землю.
Больно, мана-каналы протестуют. Но вышло слабо, это его не убьет, а потому хватаюсь за рукоять его крупнокалиберной винтовки и дергаю на себя, напитав маной. Магнитные захваты ее не удержали, и тяжелое оружие оказалось у меня в руках.
Теневая аура мага опасно разрастается, если ударит вокруг – мне конец.
Решительно поворачиваю пушку и буквально вонзаю ее под покров стонущего мага, уперев в поясницу. Выстрел.
Дуло винтовки взорвалось, легкую броню явно с упором на стелс вскрыло. Меня чуть не изрешетило осколками, сил едва хватило на простейший щиток, который окатило брызнувшими кровавыми ошметками. Мощная взрывчатка в снаряде – мужика почти разорвало пополам! В ушах звенело, но это мелочи.
Я пошатнулся, едва не упал: душа болела после нагрузки во время сильнейшего повреждения… Надо помочь молодняку.
В два шага допрыгнул до лежавшей рядом рыжей и перевернул ее. На красивом строгом личике наливался синяк с небольшой ссадиной, но ничего серьезного. Просто ударилась головой плюс сильное магическое истощение. Куда она шлем посеяла? Так или иначе… София в порядке. Да, так ее звали. Эйгон к ней даже неровно дышал, и я понимаю его. Впрочем, память уже подсказывает, что лучше бы София не узнала о том, что я ее на руки сейчас подниму, чтобы не оставлять тут валяться.
Девушка не была миниатюрной, ростом уступала мне лишь на пару сантиметров, но вытащить ее на площадку перед пещерой труда не составило. Впрочем, новое тело казалось мне медленным, слабым и заторможенным. Все же я привык к напичканному военными квазиорганическими имплантами, нейроусилителями и отличным магическим усилением. Тут же подобное не практиковалось: не решили проблему совместимости с магией.
Надеюсь, больше никто не нападет. Люди ранены, им нужно срочно оказать первую помощь. А потому положил девушку на вымытый дождями камень и рванул к укушенному. Он был в самой большой опасности – эти ящерки обладают слабым парализующим ядом и сам укус может вызвать заражение крови.
Парень постанывал, не уверен, в сознании он или нет.
– Сейчас помогу, держись! – я попытался построить простое исцеляющее заклинание, вопреки протестам мана-каналов…
Магия подчинялась все хуже. И это не из-за травмы! У них иная магия – какие-то ядра! А Эйгон еще и калека. Так, наплевать. Что там память говорит об их медикаментах…
Начал копаться в небольшом коробе слева на ноге. Там имелся алхимический регенератор. Магическая химия, заклинание исцеления в бутылке. Дорогое удовольствие… хотя здесь не слишком. Ух, примитивы, не для инъекции в кровь!
Я торопливо дернул за рычажок, снял с потерявшего сознание бледного парня поврежденный кислотой шлем и влил содержимое пробирки в рот.
Эта бурда повышает способность организма регенерировать до аномальных высот, взвинчивая метаболизм, процессы деления клеток, восстановления крови и много чего еще. Сам сдернул с пояса флягу, начав промывать раны от яда.
Выглядело скверно, у слюны высокая кислотность. Шкура будет слезать слоями. Я просто старался как можно скорее промыть эту дрянь, пока разогнанный организм избавляется от уже попавшего в кровоток яда. Очень нужен целитель или нормальное медицинское оборудование, а я пока мог только достать стерильный пинцет из меднабора, взять ватные тампоны и очищать раны.
Нет, другого целителя он не дождется. Я как мог начал строить засветившееся зеленым заклинание жизни. Нити маны норовили распасться. Кажется, процесс слияния душ продолжался… И почти уверен, что чем больше я использовал магию, тем быстрее я терял контроль.
Есть вероятность, что если дать душе стабилизироваться, то хоть какую-то часть старой магии я сохраню. Хотя бы на этом уровне… но ценой станет жизнь парня, а это недопустимо. Остатки магии будут настолько жалкими, что я даже не смогу считаться боевым магом, так зачем ее беречь ценой жизни молодняка? Хотя память Эйгона подсказывает, что парень тот еще говнюк, но это не повод оставлять его умирать.
Живительная сила окутала рваные раны, магия контроля воды помогла вытянуть зараженную кровь. Любой солдат обязан уметь себя подлатать.
Раненая душа отзывалась болью, и я ощущал, как остатки контроля продолжали исчезать. Сейчас меня бы не то что «архимагом», даже «экспертом» не назвали бы. Часть разума исследовала мою собственную магию. Потоки маны продолжало перетягивать на себя «ядро» – энергетический конструкт в душе.
Я грязно, как вусмерть пьяный десантник, матерился себе под нос. Магия на знакомых началах мне больше недоступна. Вот почему все использовали только одну стихию: они формируют свои ядра единожды, настраивают набор стихийных техник. У «меня» вот было огненное… только сломалось чуть больше половины годового цикла назад.
Эта цепочка фактов, всплывшая в голове, мне совершенно не нравилась. У местных узкие специализации… Хотя, если верить памяти, на высоких уровнях развития их маги дадут нашим фору, высокомерно посмеиваясь. К тому же я не видел построения формаций магии – никаких узоров маной и рун. Все уже вписано в ядре, только управляй им. Внутри души ману контролировать легко.
Кстати, есть еще один метод использования магии! Но его позже опробую, с моей травмой и выкрутасами сейчас попросту вырублюсь от попытки. Главное, что там обходится без тонкого контроля.
Удерживаемое заклинание рассыпалось зелеными искрами маны, этой магией больше не обладаю. Но жизнь парня вроде бы сейчас вне опасности.
Неподалеку протяжно застонал тот, кого отбросили к стене пещеры. Парень крепко приложился затылком, на камне даже след крови остался. Сотрясение мозга гарантировано. Также рванул к нему и дал его регенератор, чтобы быстрее пришел в себя. Эффекта не дожидался. Ригель более-менее цел и скоро должен очнуться.
Сразу после него перебежал к Софии и ей тоже дал половину порции. Надо приводить всех в сознание, и лучше начать с наименее пострадавших. Мы в опасной обстановке, а ее вовсе убить пытались!
Пока я всем этим занимался, Ригель уже пришел в себя и вяло осматривался.
– Эйгон? – он сощурился, смотря на меня. Скорее всего, пока не может сфокусировать взгляд.
– Да, где Озэр?
– В… пещере.
Я без вопросов юркнул в неглубокую пещеру. Высокий мускулистый блондин еще лежал в отрубе. Его накрыло астралом. Интересно, кто? Эти ящерки не умеют.
– Эй, подъем! Целитель срочно нужен! – я крикнул на него, хлопая по лицу. Шлем лежал рядом, регенератор ему уже дали и даже вкололи стимулятор, но после астрала у него может быть повреждена душа… как у меня, кстати. Ладно, потом.
– Что… – слабо произнес он.
– Есть контакт! Подъем, Балабол, твоя помощь срочно нужна!
На старую кличку, подсказанную памятью, он застонал и разлепил глаза. Я же, убедившись, что он пытается встать, побежал помогать другим укушенным или полетавшим после ударов. Вроде… без трупов. Ригель уже стоял на ногах и проверял обработанного мной Кайзера.
Люди явно пребывали в легкой прострации, я же не терял времени, оказывая первую помощь Заку, в которого плюнули, еще одному парню и мелкой девушке, получившей серьезный перелом руки. Озэр окончательно наладил контакт с реальностью и взялся за лечение. Он маг жизни: единственный в этой безумной компашке, у кого ядро нужной магии.
Надо отсюда валить в сторону разлома.
Глава 3. Аномалия класса «Расслоение реальности»
Я несколько устало привалился к скале у входа в пещеру. Озер сразу сориентировался и направил магию на наиболее пострадавших. Дальше сам разберется, это его профиль.
Ситуация – огонь. Если бы мне такое час назад рассказали, предложил бы перепроверить имплант медицинского синтезатора… или скинуть настройки. Чисто из академического интереса.
Тут же имплантов, увы, не было. Сложно сделать так, чтобы восстановление тела от магии жизни не конфликтовало с ними, и местные направление забросили, сочтя невозможным. Впрочем, мир вполне продвинутый, потянул бы на захолустную периферийную планетку. Без проблем могли бы выйти в ближний космос… только его тут нет.
Я закрыл глаза, в очередной раз пытаясь восстановить события, предшествовавшие моему пробуждению. Слияние душ на самом деле постоянно продолжалось, теперь… вся картина последовательно.
Передо мной в космосе медленно дрейфовала крупная исследовательская станция, окруженная стайкой военных кораблей класса от корвета до линкора. Интерфейс мостика отслеживал мой фокус внимания на метках и автоматически давал увеличение, напоминая, что смотрю я не через стекло кабины, а на высококачественные экраны с эффектом глубины. Для человеческого зрения даже с имплантами, улучшающими родные глаза, неотличимо. И все же…
– Призрак, отключи дополненную реальность.
Весь интерфейс со «стекла» мгновенно пропал, позволяя без помех созерцать чудо инженерной мысли, меркнущее на фоне чуда Вселенной чуть дальше за ним. Аномалия класса «Расслоение реальности». Переливающееся черно-сине-белое нечто, раскинувшееся на десятки световых лет. И все же я ощущал фальшивость картинки, даже если не мог определить хоть одной неправильной детали.
Может, стоило купить не военный разведчик, а исследовательский челнок? На них почти всегда стекла, что пусть могут затемняться и становиться экранами, но позволяют и своими глазами смотреть. Да, жесткость конструкции и бронирование это сильно уменьшает, но я на нем сражаться не собираюсь. И внутреннего пространства в них побольше. Тут же едва втиснуто две койки и что-то отдаленно напоминающее кают-компанию.
Но я ведь хотел гипердвижок помощнее, и чтобы маневрировать как мне привычнее – резко и быстро. Ну да ладно, всюду есть достоинства и недостатки. Хотя очень хотелось взглянуть на звезды не через камеры.
Время шло незаметно. Я продолжал смотреть на казавшийся мертвым космос. Пустота многих пугала, но я чувствую, что она полна жизни. Интересно, что еще в ней можно обнаружить?
– Командор, исходя из недавних разговоров, анализа вашей мимики и изменения нервной активности… – раздался мужской, слегка отдающий механикой голос. Конечно, мог сделать его более натуральным, но мне так больше нравилось.
– Призрак, не прикидывайся чайником, – зевнул я. Он не имитатор интеллекта, прекрасно понимает тонкие материи, и говорить, как машина, ему совершенно не обязательно.
– Вы хотели бы отправиться в глубокую экспедицию? – выдал итог искин.
– Да, эта аномалия была любопытна первые раз пять. Но даже со всеми сканирующими комплексами мы тут ничего особо нового не добьемся. Головастики строчат хорошие статьи, и с ними интересно работать, не скрою, да и платят неплохо, но слишком тут все статично. Начинает надоедать.
– Отмечу, что вероятность нахождения столь же удивительного объекта на фронтире ничтожно мала.
– Дело же не только в сложности и загадке. Просто слишком одинаково, – пожал я плечами.
– Не скажу, что понимаю вас до конца, но однообразность действительно менее интересна. Впрочем, платят неплохо, а вы мне обещали новенький АМ-реактор и обновление программ.
– Хех, я не забыл, как доберемся до приличного дока, – хмыкнул я и ленивым движением по левой сенсорной панели сиденья, настроенной сейчас на мультимедийную программу, прибавил громкость приятной протяжной музыки. Мелодия изобиловала духовыми и чем-то струнным, плавно перетекая между аккордами. Самое то для космоса.
– Командор, входящий запрос связи, – через какое-то время объявил Призрак и на легкое движение головы обратно включил интерфейс главного экрана, выключил музыку и принял сигнал. На экране появился вечно взъерошенный профессор с нездоровым огоньком страсти к исследованиям в глазах. Свое дело он любил всей душой.
– Михаэль, ты готов?
– Только вас жду, думаете, в этот раз что-то изменится?
– Да-да, сенсорная матрица теперь будет улавливать такие тонкие колебания, что твой корабль в максимальном стелсе засекли бы за десяток световых минут! На военных кораблях подобные лет через тридцать массово появятся, не раньше! Подпространственные датчики одновременно все три плана видят! Ха-ха, проверил уже, есть ли в локальном астрале что-то страшное?
– Проверил, отсюда вообще все сбежало, – признал я, и профессор довольно закивал. – Спуститься поближе к границе аномалии?
– Это риск, не стоит, – лицо профессора приняло обеспокоенный вид, и он отрицал, хотя Призрак тут же вывел на интерфейс дополненной реальности прямо мне в глаза сводку, кратко гласящую: судя по эмоциям, он очень хотел бы этого. Само собой, лучше находиться ближе: меньше помех от космических излучений, выше точность. Вдруг и вправду что-то интересное в этот раз выведут?
– И все же я подлечу. Не волнуйтесь, критическую границу не пересеку, – пообещал я.
Довольный профессор кивнул и отключился.
Я плавно направил корабль вперед вручную. Так приятнее, хотя Призрак и сам бы справился. Но все же отдавать все на откуп машинам никто не хотел. Уже через полминуты на связь вышли с линкора, огромной семикилометровой махины, но теперь без видеосвязи. Звучал строгий женский голос:
– Михаэль Кассадайн, легкий разведчик Призрак, подтвердите готовность пересечения периметра безопасности. Напоминаем, любые травмы и урон имуществу за периметром не покрываются страховкой, и обязательные спасательные операции не проводятся.
– Подтверждаю, – ответил я. Предупреждают каждый раз – они обязаны. Как и торчать здесь: мало ли что-то изнутри все же вылезет. Хотя граница аномалии пока оставалась непроницаема. Могли найтись дураки, что захотят пробиться внутрь, или просто что-то взрывное скинуть и посмотреть, что случится.
– Проход разрешен, удачи.
Связь прервалась, я же слегка улыбнулся. Вот удачи мне желать совсем не обязательно, что приятно. Даже знаю, кто именно со мной говорил.
Ну-с, рискнем ради науки.
Ионоплазменные движки вышли на полную мощность, корабль быстро набирал скорость, двигаясь по касательной к границе аномалии. Безопасность прежде всего: даже если маршевые двигатели сломаются, я просто пролечу мимо.
Граница аномалии, мерцающая цветовыми переливами, от темно-синих до более ярких – белых, занимала всю левую половину экрана. Некоторые вспышки белых пятен на самом деле несли энергию, аналогичную исходящей от звезд-гигантов. Мне же пришлось приглушить щиты, чтобы вносить минимум помех сенсорным системам, ради которых я снял одно из главных бортовых орудий, хотя разведчик и так был напичкан всевозможными сканерами.
Впрочем, даже если я попаду в такое «белое пятно», остатки защиты и броня продержатся более чем достаточно, чтобы Призрак перевел щиты в максимальный режим и сменил курс. И все же риск всегда есть – что можно ждать от аномалий такого масштаба?
Я плавно сместил корабль поближе к грани. Данные пока не передавались – энергетические помехи тут такие, что максимум вышло бы отправить простейшие сигналы вроде голосового общения. Уж точно не терабайты данных сканирования. Даже передатчики на квантовой сцепленности тут сбоить начинают! Фотоны лазерных передатчиков неожиданно курс меняют! Магические сигнальные устройства сбоят еще сильнее всей техники. Каждый раз удивляет происходящее здесь.
Сенсоры уже тревожно предупреждали о стократном превышении допустимой для простого человека концентрации маны в кабине, но звуковой сигнал был отключен. Да, от подобного даже все слои защиты корабля не спасали. Но я не простой человек, для меня подобное не проблема, а искину вовсе плевать.
Обычные датчики корабля тоже сходили с ума, засекая хаотичные всплески гравитации, всевозможные излучения, возникающие посреди пустоты, и спонтанные искажения пространства. Корабль от всего этого защищен и без проблем плыл на невысокой скорости вблизи аномалии. А вот любой дрон тут либо не сможет ориентироваться, либо сразу сломается. Даже искин заблудиться может. Но не человек – чувствительность к энергиям мага не обмануть так просто. Я всегда буду знать, куда отруливать.
Данные сканирования в это время собирались уникальной программой. Еще минут двадцать полетать по нужным траекториям, и можно покидать опасную зону. Получу оплату и буду думать, что делать дальше.
Неожиданно взревела тревога, сигналы опасности сразу по множеству параметров. Корабль дернулся с такой силой, что мощи компенсаторов не хватило, и меня вжало в кресло. В голове начал неимоверно быстро тараторить Призрак через нейроинтерфейс.
– Внимание, выброс энергии, превышающий уровень девять!
– Внимание, перегрузка щитов!
Корабль вновь дернулся и крутанулся: в поле зрения мелькал космос и граница аномалии. На экране светилось синее схематичное изображение стреловидного корабля, из кормы которого торчало два коротких крыла, направленных вперед острыми кончиками. Левое было подсвечено желтым цветом повреждения, а маневровые двигатели красным критической поломки.
– Внимание, множественное пробитие изоляции! Сбой маневровых, сбой маршевых двигателей! Непроизвольные запуски! Идет перезагрузка!
Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Выброс энергии активировал неповрежденные движки. Курс ведет четко в аномалию. Призрак пытается перезапустить систему. Я тоже уже включил на полную нейроинтерфейс, стараюсь обойти протоколы безопасности и запустить нужные движки в ручном режиме. Медблок выбросил в кровь безумный коктейль стимуляторов, а имплант в мозгу замедлил субъективное время.
Система навигации корабля сошла с ума, но ориентирование пока не потеряно.
Аномалия была все ближе, вокруг мерцали белые частицы и синева. Скорость перестала расти, но режим, превышающий допустимый форсаж, уже сильно разогнал быстроходный корабль прямо в аномалию. Протоколы теперь заблокировали часть модулей, пока те не расплавились или не взорвались. Система маневрирования не отвечает.
Не успеем: тормозных двигателей не хватит, чтобы остановить корабль. Только развернуться и дать полную тягу маршевыми.
Пытаюсь применить магию пространства. Складной шлем уже закрылся: скафандр перенесет перепад давления. Если смогу телепортироваться достаточно часто, перемещаясь дальше от аномалии, то мне должно хватить времени замедлиться. Но пространство хаотично и магия сбоит.
Наплевал на умершие системы корабля. Или Призрак разберется в ближайшие секунды, или кораблю конец – распылит на атомы.
Сбежать, в ближайшие секунды сбежать!
– Внимание, формирование пространственных разломов!
Вокруг растут черные трещины, пространство рвется. Нужен портал!
– Тревога, обнаружена сущность класса «кетер»! Передача сигнала тревоги флоту Империи.
– Тревога, прокол Грани! Обнаружено вторжение сущности класса «кетер»! Идентификация – Владыка разрушения.
В замедлившемся мире последних секунд жизни я видел появление узора формации магии, что вырос на многие километры вокруг. Блекло-голубая энергия сквозила тьмой, а душу охватывал первородный ужас. Сложный фрактальный узор нарастал на скоростях, недоступных ни одному разуму, что я посмел бы вообразить.
Бегство не удалось, пространство отказывалось подчиняться, а аномалия шла волнами.
По поверхности прокатывались тысячекилометровые цунами, и все озаряло синее сияние. Показания датчиков превратились в один сплошной поток несвязного бреда. Дыхание перехватывало, а все естество захлестнула обреченность.
Перед глазами проносилась вся жизнь: детство на планете, пилотское училище, академия, служба на флоте, бесчисленные сражения в космосе, на других кораблях и планетах, увольнение в запас.
– Принято сообщение… но на него нет времени. Командор, был рад служить вам, прощайте.
Это было последнее, что я услышал, прежде чем выровнявшийся корабль, едва начавший замедляться, влетел в яркую синеву.
Глава 4. Посреди осколков
Я снова уставился на небо глубокого синего цвета. Слишком тонкая атмосфера, чтобы обеспечить обычный уровень светимости, как в обычных живых мирах. С другой стороны, намного толще, чем на станциях с прозрачным куполом или силовым полем, удерживающим атмосферу. Самое странное для меня, как Михаэля – не видеть звезд на небе. Хотя вот Эйгона звезды бы удивили. Зато синие прожилки непонятно чего – обыденность.
Тут есть звезда, светит откуда-то из-за границы Осколка, не двигаясь с места. Циклов дня и ночи нет. При этом сама звезда кажется вполне обычной. И память говорит, что пронизанная синевой тьма тут ограничивает территорию осколка. Это буквально «край мира». Впрочем, при должном рвении пересечь можно, но ничто оттуда не возвращалось, прочнейшие тросы зондов перерубало.
Перевел взгляд на коммуникатор на левой руке, выполненный в виде длинного наруча. Съемный, универсальное крепление на любую броню, и сам по себе прочный. Сейчас на нем светилась маленькая голограмма, показывающая время: 19:21.
Забавно… дневной цикл принят за двадцать четыре часа. Причем, кажется, более-менее сходный по длине с нашим.
Живущие здесь и наша цивилизация имеют общие корни? Опять же, язык у нас хоть и иной, но совершенно точно похожий. Неужели когда-то на месте аномалии были колонии Империи? Этого нет ни в одной исторической справке, даже профессора явно были не в курсе. Разумеется, и Эйгон ни о какой космической империи не знал. Эра «до краха» вообще информацией не изобилует, надо будет поискать хоть что-то.
Сейчас так называемый «второй полуцикл». Слово «день» у местных имелось, но в исходном значении считалось устаревшим. Обычно использовалось слово «цикл», имея в виду двадцать четыре часа. Понятия «день», «рассвет» и «ночь» в основном обозначали уровень освещенности осколка. То есть «ночными» называли осколки без светила в небе.
Люди жили и работали как на станциях – посменно. Пока одни спят и отдыхают, другие работают, и главным полуциклом, так сложилось, считался второй. В это время бодрствует основная часть правительства и проводятся крупные мероприятия.
Я покачал головой, исследуя новое тело. Душа все еще болела, и теперь стоило проверить ее, пусть и не хотелось. «Взгляд внутрь» – то, чему обучают абсолютно всех солдат. К полному изучению магии души никогда не стремился, доступ получить сложно, но вот свою нужно уметь оценить по многим причинам.
Что же… на вид моя душа как пиратские лоханки, которые собрали из найденных обломков. То есть я буквально вижу, как моя слеплена из двух других, но ядро души только одно и, что очень радует, мое родное. Еще один плюсик в определение того, кто же в этом теле главный.
Около души два энергетических сгустка. Один – Дирнуин, модель магического клинка с зачарованием «слияния с душой»; второй – запасной ключик от Призрака. Хранение предметов в энергоинформационном состоянии – опасная задачка, повезло, что не разрушились. Куда интереснее большая штука, прочно привязанная к душе.
Местные не умеют использовать формации магии. Им попросту недоступен тонкий внешний контроль маны. Вместо этого у них ядра магии. Память Эйгона немного подводит насчет «как оно появляется», но людей с потенциалом, прежде всего имеющих в роду сильных магов, проводят через процесс «пробуждения».
Они изучают архитектуру ядер, разработанную поколениями магов, и формируют из нейтрального ядра то, что хотят. Дальше только развивать, усиливать базовую структуру. В ядро можно вписать магию «частично», без закрепления. Его легко безопасно отменить и взять другую технику, но это серьезно снижает мощность.
На определенных уровнях развития появляется возможность создать «вторичное ядро». Оно слабее, зато его можно сделать иной стихии, что расширяет возможности. Либо сделать такое же, максимально усилив основную магию.
У Эйгона ядро частично рухнуло, когда полгода назад он попал под сильный магический взрыв. Уровень развития деградировал, стихия распалась, но часть ядра еще работает: могу щиты запускать и, в теории, создавать вторичные ядра. Проще говоря: я магический калека и всегда буду слабее равного по рангу ядра, да и то если оно начнет развиваться. Восстановление ядра сочли невозможным.