Дороги домой больше нет

Пролог

Бежать!

Бежать. Бежать, как можно быстрее и как можно дальше.

Бежать! Это навязчивая мысль бьётся у меня в голове, и я слепо следую ей. Сейчас всё остальное отходит на второй план, и ни капельки меня не интересует. Не до того сейчас! Главное – бежать. Бежать без оглядки.

А уж потом, когда выберусь или выберемся, – это как получится, – разберусь, кто такие «когтистые», чего они от меня хотят и зачем похитили. Потом разберусь, что за Луч Солнца, зачем они меня… нас спасли.

Ах да, ещё, зачем запихнули в меня зверя! Это ведь кто-то из них сделал, разве нет?

Внезапно позади всё стихает, а в следующий миг я вдруг отлетаю в сторону. Вот откуда я не ждала удара, так это от него! Неужели мальчишка решил воспользоваться моим советом?

Получается, я сама подписала себе приговор ещё месяц назад?!

Хотя, какой смысл-то подставлять меня?.. Но я тотчас одергиваю себя: повод есть всегда. Например, поймай «когтистые» меня, они могут махнуть рукой на мальчишку, скрывшегося в толпе. Он ведь всё равно застрял в этом мире!

Иронично. Вдруг на душе становиться как-то легко, и даже не так страшно погибать… Всё равно, кому я нужна? Я едва удерживаюсь от едкого смешка, пока не поворачиваю голову и не… вижу…

Веселье сменяется изумлением. Парнишка падает на холодный пол рядом со мной, а на моих губах так и застывает ухмылка.

А как же принцип «каждый сам за себя»?…

Глава первая. Мечты исполняются, но не все сразу

Скучно. И за что только другие любят тихую и спокойную жизнь? Это ведь невыносимо! Живёшь-живёшь, каждый день делаешь одно и то же, и никогда ничего не происходит. Никогда! Я как будто живу в дне сурка уже почти пятнадцать лет, как будто каждый день повторяет предыдущий. Хотя, почему «как будто»? Так ведь дела и обстоят, и я теперь не знаю, как от этого спастись.

Нет, я не… я не жалуюсь… Я жалуюсь! Это крик души, потому что отчаяние свернулось внутри и тихо шипит на каждого. Мне некому сказать о тихом отчаяние, что съедает меня потихоньку от этой скуки, и ведь… другой жизни я не знаю. Мои родители повёрнуты на том, лишь бы мы, я и мои сестра с братом, и подумать не смели о чужом внимании. Они вот, например, и думать о хотя бы минимальном внимании не хотят, и так не плохо; а я люблю и переполох, и внимание (хочу, чтобы обо мне знали, говорили, хочу быть в центре событий). Поэтому-то, наверное, и чувствуя себя неважно, находясь вдали от всего «интересного». Меня заперли в этих буднях, бессмысленной и скучной жизни.

С родителями мы словно жители разных планет. Притом я-то явно из «вымирающего вида», потому что подобных себе ещё не встречала! Знаю-знаю, шутка не самая смешная, но дальше будет смешнее. Наверное.

Я словно заперта в сером мире рутины и скуки. Но самое обидное, что я никак не могу придумать, найти хоть какой-то смысл к существованию. Это – единственная проблема в моей жизни. Всё остальное хорошо. Может, и звучит странно, но, какая разница-то? Мне до этого дела нет. Незачем всем подряд знать, о чём я думаю.

Родители хотят от нас хороших оценок, поэтому домой я иду слишком уж бодрым шагом – я учусь «хорошо», и каждый день пытаюсь перебороть лень. Наверное, без неё я могла бы быть отличницей, но мне это пока не надо. А смысл-то? Да, и самой лучшей быть не хочу. Это не интересно. Знания – бесполезные, я прикладываю к учёбе столько сил, лишь бы учителя и родители не надоедали над ушами как мухи. А в остальном – быть моей полной свободе. Ну… ладно, я немножко приврала. Простите-простите, это уже просто выученная наизусть фраза в голове.

Это не совсем правда, потому что на самом деле меня просто ничего не интересует настолько, чтобы я тратила на это сил больше, чем того требуют обстоятельства. Мне просто… скучно.

Есть только я и сегодня. Ну, может, ещё «вчера» и «через много-много лет». Нет, это даже не начало; это – предисловие. И я иду из школы в самом скучном расположении духа.

Этот день кажется очень обычным. Хорошим, но обычным. Сегодня даже в кое-то веки выползло солнышко. Последний раз его можно было наблюдать лишь в первых числах этого месяца. А сейчас вообще-то уже двадцать девятое сентября! Солнце у нас – редкий гость, потому-то и особо желанный. Какое-то, самое маленькое, но разнообразие – чем же является моя жизнь, если даже погоду я считаю удивительным разнообразием?..

День не просто кажется обычным. Он обычный, но ровно до тех пор, пока я не останавливаюсь на пешеходном переходе, пропуская несколько быстро мчащихся машин. Маленький городок, а несутся как на трассе!

Мне кажется, или светофор сегодня решил поиздеваться – уже дольше минуты пешеходам горит красный свет? Я зеваю, прикрыв рот ладошкой, и без интереса оглядываюсь.

По противоположной стороне дороги идут две женщины с колясками; компания учеников, – я их пару раз видела в своей школе, – очень живо что-то обсуждает. Впрочем, меня не интересует тема их разговора. Несколько человек куда-то торопливо идут, а кто-то, напротив, никуда не спешит. Какой-то парень в куртке, на несколько размеров больше чем надо, со всех ног несётся в сторону перехода, где стою я, и смотрит… на меня.

Да нет, кажется! Я хмыкаю своим мыслям, заслужив недоумевающий взгляд старушки рядом.

Мы даже не знакомы с тем парнем, я ни разу его не видела, с чего бы ему мчатся со всех ног и смотреть только на меня, будто бы я его главная цель? Мальчишка выглядит испуганным; но какая мне разница до неизвестного парня на другом конце улицы в куртке на несколько размеров больше нужного? Как никому нет дела до меня, мне нет дела до него.

Неожиданно я решаю не переходить улицу и, развернувшись, уверенно иду по обочине дороги, а мимо, совсем рядом со мной, несутся машины. Даже сейчас я спиной чувствую взгляд парня на другом конце улицы, и это только заставляет меня ускориться и скорее слиться с толпой на следующем перекрёстке.

Этот взгляд почему-то меня пугает. Я не помню, когда последний раз чего-то боялась, ведь, по-моему, что может быть хуже бессмысленного существования на Земле и знания, что, может быть, придётся так жить ещё десятилетия? Никто ещё со мной не согласился, крича о пресловутом смысле жизни. Это моя жизнь и мой смысл. Точнее, моя жизнь заключается в поиске настоящего смысла.

Мне не удалось хорошо разглядеть его лицо, – от отвратительного зрения не спасения и новые очки придут только в следующий понедельник, – но теперь почему-то уверенна, что смотрел мальчик точно на меня. Сразу же закрадываются мысли, что он меня просто с кем-то перепутал. Однако меня не покидает ощущение, будто бы всё не так сложно, как я предполагаю. Опять выдумала то, чего на деле нет?

Почему бы и нет, хотя бы мысли займу на время!

Мальчишка не вылетает у меня из головы следующие несколько дней. Вполне осознанным взглядом я ищу его в толпе по дороге в школу и домой. Но он больше появляется. Мне даже в какой-то момент кажется, что всё привиделось. И с чего вдруг я так заинтересовалась незнакомым человеком? У меня и своих забот по горло.

Шучу! Будто бы это не я без дела шатаюсь по городу или читаю книги часами. Мне ли говорить, что времени ни на что не хватает? «Заняться нечем» – хотела бы так сказать, но не скажу, потому что это тоже не правда.

Думаю, именно от скуки я и рису себе эту историю – зацепиться больше не за что.

Этот парень не так прост? Но я в этом не уверенна, хотя не могу объяснить самой себе почему вообще задаюсь таким вопросом…

– Кошечкина, если вам настолько скучно, чтобы слушать музыку, а не меня на моём уроке, может, скажите нам, что послужило ослаблению Первой Империи? – резко спрашивает наша временная учительница по истории. В отличие от обычной учительницы, эта только раздражает меня. И не внушает хоть капельки уважения.

Сейчас мы проходим Отечественную войну 1812-ого года, а я опять не слушаю. Я прочитала этот параграф первый раз сразу после выдачи учебника и второй раз вчера вечером. Так, чтобы «освежить» информацию.

– Причин было несколько. Во-первых, когда Наполеон только стал правителем, он пользовался поддержкой самых разных слоёв населения: начиная от буржуазии до батраков. Этому в немалой степени поспособствовало развитие экономики, успешные войны и возможность сделать карьеру в военном деле, ведь многие полководцы французской армии были выходцами из простого народа. Войны позволили… – я отвечаю ровным голосом, без какой-либо интонации.

– Довольно, можешь садиться, – поджав губы, велит женщина, и я послушно сажусь обратно.

Мгновенно стираю с лица хоть намёк на самодовольство, так как прекрасно понимаю причину недовольства учительницы: я почти процитировала первые несколько предложений третьего абзаца. Наша хорошая учительница истории знает – я изучила тему урока вдоль и поперёк, поэтому обычно я делаю всё, что только хочу: читаю (ту же историю ил очередной роман), слушаю музыку.

Мои родители ненавидят внимание, и особенно, когда его привлекаю я, они даже на уроках советуют не высовываться. К сожалению, мысль о том, что по неведомым причинам они запрещают мне делать как раз то, что я люблю, приходит слишком часто!

Вновь одеваю наушники, ибо только они помогают отвлечься от воплей моих одноклассников, которые не дают мне сосредоточиться на черновом варианте сочинения для литературы. Да, я знаю, что у нас сейчас история, но эту тему мы уже прошли на прошлом уроке с нашей «обычной» учительницей, но эту никто не потрудился «поставить в известность о сём печальном факте!» Поэтому сейчас никто не утруждает себя повторным конспектами.

Но после своего ответа я слышу тихие недовольные перешёптывания позади себя. И меня они точно не хвалят. Да какая разница, что там кто говорит про меня?

На улице моросящий дождь, и это не особо радует и без того невесёлую меня: будто бы мало плохого зрения и необходимости носить очки, так капли воды на стекле сильно затрудняют обзор.

Кап-кап-кап, я хмурюсь, наблюдая за учениками, которые раскрывают зонтики – безумно непрактичная вещь, как мне кажется. Мама предупреждала, что сегодня будет дождь, советовала взять с собой зонтик. Я отказалась, поэтому натягиваю куртку-дождевик на голову и чувствую себя куда увереннее, чем с зонтиком.

С того дня, когда я впервые увидела странного, испуганного мальчишку в чрезмерно большой куртке года на два-три старше меня прошло ровно две недели. У меня только в среду пять уроков, и возвращаюсь домой я непривычно рано.

Сегодня я всматриваюсь в лица прохожих с ещё большим интересом, чем последние несколько дней: подумала, что дело может быть во времени, так как сегодня среда, и я на том же месте в полвторого, поэтому… Знаю, знаю, звучит глупо, но я слишком устала от «дня сурка», поэтому отчаянно готова цепляться за любую возможность хоть как-то разнообразить жизнь до последнего.

Наконец-то загорается зелёный, и я удивительно быстрым шагом первой из восьмёрки людей на пешеходном переходе отправляюсь на другую сторону.

У меня в голове слабая надежда, что настанет миг, может, даже прямо сейчас, и произойдёт что-то, что избавит меня от этого серого существования. Что-то, что привнесёт в мою жизнь новых красок, которых самая найти я уже не в силах. В моей душе ещё теплится огонёк, который не затухнет никогда, ибо вера – моя жизнь, надежда и смысл. По-другому я не могу, если вера умрёт, то и тот слабый смысл умрёт. А какая жизнь без смысла? Говорят, надежда умирает последней, но это не так… Чувство юмора умирает последним!

Я снова рассматриваю вывеску над одной из дверей старого дома, что исправно поднимает мне настроение каждый день по дороге со школы вот уже три года. А на писано там всего одно слово «Икар». Вот только «Икар» – название авиационный страховой компании!

Привычно повернув голову направо, едва прибавляю шаг и вновь гляжу на вывеску. Забавно. И тут перед собой, на другой стороне дороги, снова вижу того мальчика, и сегодня я понимаю, что смотрит он на меня. Он промок под дождём до нитки, куртка на нём болтается как будто ещё сильнее.

И у парня офигенные голубые глаза!

Он срывается с места, и в следующий миг я следую его примеру. Только он бежит в мою сторону, а я – от него.

– Кошечкина! Кошечкина, подожди! – он знает моё имя. Откуда? Откуда?!

Мы не знакомы – точно! Мальчик красивый, и я бы запомнила, если б видела его раньше, хотя бы только из-за этого. Он как фотомодель, только… в нём больше естественности? Не знаю, как это описать. Но я его не помню, никогда не видела, не знаю, а он знает меня. Или, по крайней мере, моё имя.

Что ему от меня надо? С каждой секундой желание остановиться растёт, но для начала стоит подумать о том, чтобы оказаться в окружении людей – там я буду чувствовать себя более защищённой и попытаюсь затеряться в толпе, к тому же, среди людей больше вероятность того, что меня не тронут. Когда парень преследует хрупкую девушку – это уже повод обратить внимание прохожих на себя.

Я почти обгоняю женщину в деловом костюме, как внезапно кто-то хватает меня за руку. Не успела!

Едва успеваю заметить лицо того самого мальчишки с офигенными голубыми глазами. И меня будто бы отрывает от земли вверх, знаете, как на аттракционе «свободное падение». Последнее, что я успеваю заметить: до ужаса перепуганное лицо того парня. А дальше…

Мой кулак находит цель как раз в тот момент, когда мы дружно валимся на каменный пол, залитый солнцем. Только солнце здесь какое-то подозрительно тёплое. И вообще, откуда мрамор вместо асфальта взялся?

Первое, что я вижу, открыв глаза в следующий раз, так это невероятно резкий, ослепляющий свет. Кто-то настойчиво светит мне в глаза фонариком, и я непроизвольно отмахиваюсь от него, после чего свет внезапно гаснет. Зрение приходит в норму, и я вижу взволнованное лицо мужчины.

– Ты как себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает он, откладывая фонарик на тумбочку и пристально меня разглядывая. – Подумать только: колдун прожил в мире людей так много лет и живой и более-менее здоровый! Я думал, у меня будет полно работы, когда Дмитрий принёс тебя! Мы так перепугались: неужели столько лет поиска напрасны? А мы ведь искали тебя! Даже по Неизведанным Землям шатались, чтобы найти тебя! Не представляешь, сколько раз нас чуть не раскрыли! Черти с духами и гномами те ещё любопытные личности! Уж кто-кто, а они-то не упустят шанса насолить колдунам!

Я неуверенно сажусь и тру голову. Нет, я определённо не ударялась ей в последнее время, ничего не болит, значит, этот мужчина не плод мой фантазии. Но ещё я замечаю, что мы точно находимся не в пределах городка: за немногочисленными видными мне окнами виднеется ярко палящее солнце, но не это привлекает моё внимание.

Горы. За стеклом виднеются горы. Огромные, тёмные и торжественные скалы, возвышающиеся до самых облаков. Рядом с городом, где я жила на многие десятки километров не было даже намёка на такие тёмные громадины из камня. И тем более, их верхушки не покрывал снег.

На похищение не похоже – мужчина слишком радостно-взволнованный, да и я чувствую себя нормально, нет страха, только недоумение. Я чутьё меня редко подводит, особенно если на горизонте вместо солнца маячит опасная ситуация.

– Где…

Глава вторая. Резкие повороты я люблю!

– Где я? – задумчиво спрашиваю и не сразу замечаю, что мужчина какое-то время назад замолчал и, кажется, задал какой-то вопрос.

– В мире колдунов, Слава Прародителям! – следует ответ, будто это само собой разумеющееся. – Вася, к счастью, успел тебя вытащить оттуда. Ты ведь Анна Кошечкина?

– Ну, я, – честно отвечает великая и неповторимая я, только сейчас решив осмотреться.

Кажется, меня занесло в больницу, и сейчас я лежу на одной из многочисленных кроватей. Запах, на который я обратила внимание миг назад, явственно говорит в пользу моего предположения.

Так, надо взять себя в руки и не раскисать!

Я решительно спрыгиваю с постели, радостно обнаружив, что мои до ужаса грязные ботинки от вечно дождливых улиц стоят рядом с кроватью и портфелем, битком-битком набитым школьными книжками и тетрадками. В школе всё-таки есть один большой плюс – там бывает интересно. И чем я старше, тем интереснее.

Очки тоже никто не потрудился с меня снять. Я снимаю их сама и протираю рукавом мокрые линзы. Это неожиданно, но приятно: иначе бы мир дальше двух метров стал бы для меня недосягаем. Я принимаюсь быстро зашнуровывать обувь, не замечая, что мужчина явно собирается возразить что-то, однако не успевает: дверь на другом конце зала распахивается, и внутрь влетают двое.

Тот самый парень, что вытащил меня, если верить словам мужчины, из «другого мира» и у которого на скуле красуется синяк. Кажется, я знаю откуда тот появился на этом симпатичном личике… И ещё один взрослый, удивительно похожий на мальчишку, который всё также одет в свою куртку на несколько размеров больше нужного. Сходство между ними я обнаруживаю просто поразительное. Одинаковые светло-русые волосы, одинаковые причёски, офигенные голубые глаза, черты лица, даже походка похожа!

Это сходство наталкивает меня на предположение, что они отец и сын, но меня сейчас не это волнует, а то, где я и как сюда вообще попала. Кажется, частичный ответ на свой последний вопрос я знаю: мы, то есть они и я, находимся в неком мире колдунов благодаря тому парню. Я на вид возраст не умею определять, поэтому сказала бы, что ему лет пятнадцать.

– Олег, она должна лежать! Её ведь перебросило через миры без подготовки. Неужели ты забыл, чему нас учили? – сходу испуганно выдаёт довольно гневную тираду новоприбывший; зато я, кажется, выясняю имя второго мужчины.

– Между мирами?! – переспрашиваю я достаточно громко, чтобы на меня обратили внимание все присутствующие. Неужели я оказалась в другом мире и правда?

Очень бы хотела, чтобы так оно и было, но здравый смысл не позволяет мне так просто смириться и ужиться с этим фактом. Мне не могло так «сказочно» повезти.

Тот из взрослых, чьего имени я не знаю, меряет меня уставшим и почему-то недовольным взглядом, после чего произносит удивительно спокойно и мягко, будто говоря с маленьким ребёнком, объясняет:

– Ты в другом мире, не в Неизведанных Землях, Слава Прародителям! Здесь колдуны и им подобные мифологические для тебя существа – реальность.

– А почему вы меня искали? – тотчас с любопытством спрашиваю я, даже позабыв про рюкзак, который только что собралась поднять с пола. Парнишка бросает заинтересованный взгляд на, предположительно, отца, но тот лишь хмурится и теперь уже сердито глядит на Олега.

Я должна испугаться, что оказалась где-то, о чём никогда не слышала?

– Длинная история, расскажу как-нибудь позже, хорошо? Раз ты в порядке, то мы можем идти, нас ждут. Совет собирались навестить тебя, но теперь мы можем сами прийти к ним. Они не верят, что ты наша, хотя сами прекрасно знают, что человек бы умер на твоём месте… – решительно отрезает он и добавляет гораздо мягче, будто спохватившись. – Главы нашего мира хотят убедиться, что ты на самом деле из колдунов, и Вася не ошибся.

Мне удаётся сохранить лицо, несмотря на слова колдуна о том, что будь я человеком – умерла бы; а потом приходит странное и очень непривычное облегчение: я колдунья, это правда. Наконец-то хоть что-то произошло, и к счастью, не плохое. Это «что-то» просто за гранью моей реальности, но это не трагедией всей жизни. Не станет ей!

– Я не ошибся! – горячо возражает парень, Вася. Своим высказыванием он заслуживает чуть снисходительный взгляд от «не отца». Его реплика звучит так по-детски, что я, не удержавшись, негромко хмыкаю. Он бросает на меня полуобиженный взгляд. – Что?

– Они хотят убедиться в этом как можно скорее, поэтому просили закончить осмотр после встречи, – напоследок говорит отец Васи и, когда я спешу за ними, на ходу надевая рюкзак, всё-таки представляется. Дмитрий Васильевич (странно).

Мы выходим в длинный, удивительно широкий и высокий коридор. Мне кажется, будто я нахожусь сейчас в замке, хотя… Почему нет? Если подумать о том, что мы находимся в другом мире, – во что я не до конца, но уже частично верю, – то я не удивлюсь, если это и правда замок!

Шаги гулким эхом отдаются от стен, отчего о чём-то приближении можно легко узнать. Я предпочитаю оставаться для остальных незаметной, поэтому я тотчас начинаю следить за своим шагами и добиваюсь, по-моему, хорошего результата: меня почти не слышно.

Через пару минут у меня не остаётся сомнений: это замок. Все эти каменные стены, то узкие, то широкие проходы, винтовые и огромные лестницы, стоящие в нишах доспехи, небольшие окна и крепкие двери…

Вот интересно, сколько колдуны тратят на отопление таких замков, потому что обогревать такую громадину – непосильный труд в мире людей. Так что вдвойне интересно, они используют для этого магию или какие-то другие хитрости? Во всех коридорах температура одинаковая, хотя мы спускаемся и поднимаемся по лестницам вверх и вниз.

Я верчу головой по сторонам, пытаясь проверить свои догадки.

Дмитрий быстро шагает по известному только ему одному маршруту; Вася, кажется, тоже без понятия, куда мы держим путь, и лишь изредка с любопытством поглядывает на меня. Мужчина за всю дорогу не произносит ни слова и очень волнуется, это можно заметить даже не вооружённым взглядом и с моей «невнимательностью». Неожиданно он останавливается перед какой-то дверью, медлит, чего-то ждёт секунду-другую (видимо, с мыслями собирается), решительно стучит и входит, не дождавшись разрешения.

Вася прошмыгивает вслед за Дмитрием, я миг сомневаюсь и следую за ними.

Мы оказываемся в огромной, светлой комнате, где собралось не меньше десятка людей. Все они смотрят не на представителей мужского пола, а на меня одну-единственную. Нет, что вы, я не против, я внимание люблю, но ещё больше люблю, когда знаю, что происходит. А особенно, когда знаю больше остальных.

Я делаю над собой усилие, чтобы выглядеть спокойно. Будто бы и не мне до смерти интересно узнать, всё, что только возможно о них и новом мире. Тихонько вздыхаю и чувствую, что мне теперь на самом деле не так уж и важно, что здесь случиться, лишь бы побольше разговаривали, чтобы интересно было слушать. Люди продолжаю на меня внимательно смотреть, украдкой поглядывать, а я отвечаю им тем же. Да, одежда у них очень… необычная и непривычная…

Длинные платья в пол и плащи, расшитые непонятными, но красивыми узорами, куча каких-то украшений: подвесок, браслетов, колец и серёг… я бы сказала, очень дорогих украшений!

Нет, я не имею в виду, что это им не подходит, просто для меня эти вещи непомерно дорогие, поэтому я с удивлением рассматриваю такую роскошь. У половины собравшихся длинные волосы заплетены в необычайные и невероятно прекрасные причёски, хотя могу сказать, что в одни руки такое не сотворить – я умею делать красивые причёски. Главы этого мира, значит?

Молчание затягивается, но его нарушает один из, как я полагаю, колдунов.

– Это она? – мне кажется, или в его голосе звучит брезгливость? В любом случае его наружность тоже не заставляет меня проникнуться симпатией к этому человеку. – Это та человеческая девчонка?

– Да, я ведь говорил, что мы найдём её. Рано или поздно, – отвечает Дмитрий. – Она не человек.

– Кто из вас её притащил сюда? – смерив меня коротким, презрительным взглядом, спрашивает он. Я хочу убрать отсюда куда-нибудь подальше. Не видеть этих разодетых и расфуфыренных, надменных, красивых лиц.

– Мой сын… – начинает говорить колдун, подтверждая моё предположение о родстве Дмитрия с Васей, как в разговор довольно таки бестактно вклинивается не кто иной, как я.

Изначально я ничего против кого-либо из собравшихся в этом зале не имею, но пренебрежение не переношу. Особенно по отношению к себе! Этот человек меня ещё даже не знает, а уже смотрит, как на мусор, поэтому я не считаю нужным сдерживаться, лишь мгновение перед этим обдумав фразу:

– Эй, я вообще-то здесь! И хочу заметить, что с вами ещё не знакома, поэтому, нельзя ли начать не с презрения, ибо я пока вам ничего плохо не сделала! Ну, или, хотя бы сначала представиться? – я ведь уже говорила, что натура вспыльчивая? Нет, вроде бы нет.

Хорошо, «я вспыльчивая». Теперь всем об том известно.

На мои слова этот некто, кому я не понравилась, лишь ещё более презрительно хмыкает. Я выдерживаю его взгляд, не отводя глаз. Дмитрий опускает руку на моё плечо и сжимает его. Полагаю, тем самым намекая, чтобы не лезла, куда не следует, но я слишком резко сбрасываю её с себя и отступаю от колдуна на шаг.

Дмитрий, думаю, не понимает, что я уже закончила и не намерена продолжать ссору, потому как мне это не интересно, да и лениво как-то… Своё мнение я высказала, поэтому продолжение разговора для меня не имеет никакого смысла. Пускай сами разбираются.