Дороги домой больше нет

Печка! У дальней к входу стены кухни располагается большая русская печка. Вот этому я удивлена. Ладно, ещё избушка, но огромная печка? Я в восторге! Это очень странно – колдуны ведь обладают магией, так почему не строят что-то более практичное, ведь топить печку – сложное занятие и требует много стараний. Есть такой-то скрытый смысл?

Фёдор издаёт негромкий смешок, глядя на то, с каким интересом я рассматриваю убранство комнаты. Ещё один пункт, что мне нравиться в мире колдунов, несмотря на то что я тут не больше суток, – обстановка. То замок, то теперь терем.

– Можно к вам присоединиться? – спрашиваю я, несколько неуверенно чувствуя себя в чужом доме. Я всё ещё неловко топчусь на пороге, не зная что, как и для чего делать.

Я неуверенно занимаю место за столом, но стараюсь не показывать этого, понимая, что я в чужом доме с абсолютно чужими мне лицами. Даже, несмотря на то что колдуны произвели на меня хорошее впечатление, ощущение того, что я не в своей суповой тарелке, наполненной до краёв, не отпускает меня.

Раньше, чем я успеваю что-либо сказать, передо мной оказывается половина холодильника, не иначе! Алиса, как она сама честно признаётся, не знает, сколько и чего едят на Земле люди, поэтому предлагает мне всё, что попадает ей под руку. От двух третьих этого я отказываюсь, ввиду того, что столько просто-напросто не съесть. Я не особо интересуюсь, что именно ем, потому что как только я думаю про еду, внезапно проснулся дикий голод.

– Вкусно! – об этом я сообщаю Алисе без промедления, чем невольно и смущаю, и радую её.

– А ты покраснела, – весело подмечает Фёдор, отчего Алиса краснеет ещё больше. Это меня забавляет. Видимо, за взаимоотношениями этих двоих, наблюдать будет очень интересно и познавательно.

Через четверть часа с едой покончено, Алиса намывает посуду, повернувшись к нам спиной, а Фёдор нервно постукивает пальцами по столу, пока, видимо, не собравшись с мыслями, серьёзно начинает:

– Ань, тут Димка заходил, просил передать тебе, что они не так давно нагрянули к тебе домой и… – колдун замолкает, подыскивая нужные слова, а у меня из рук едва не падает вилка, которую я только что взяла со стола и собралась отдать Алисе. Фёдор это замечает и замолкает на полуслове. Глупо.

За завтраком я совсем забыла об этом. Сейчас мысли опять обращаются к оставшейся в другом мире семье. Как могла я так просто забыть о них?

С еле заметным вздохом я мысленно признаюсь себе, что легко.

Даже ради них я не готова возвращаться на Землю в знакомый до каждой щели в асфальте и тени в полдень мир, оставив где-то невыносимо близко колдунов; а ещё остаётся важный вопрос: кто поил меня зельями, подавляющими способности? У меня было время подумать.

Я не настолько слепа, чтобы не понимать, что проще всего это было сделать моим родителям, поэтому им придётся объясниться при встрече! Внезапно меня посещает мысль о том, что, если они окажутся колдунами, мы будем жить вместе. А мне уже и в этом домике нравиться… Это ведь как-то неправильно: мы ведь семья, люди, которые доказали на деле, что нужны друг другу. Кажется. Я не уверена…

Как говориться, поживём – увидим и поймём. Что и зачем делать, и как быть.

– Что-то интересное? – спрашиваю я, не давая паузе затянуться. Этот вопрос в моём исполнении кажется совершенно неподходящим в данной ситуации, но слов назад не вернуть. Хотя, если и можно было, я бы повторила свою фразу и не стала ничего менять.

– Дом пуст. Всё, помимо вещей первой необходимости, на месте, но дома никого нет, будто кто-то сильно торопился покинуть его, – произносит Фёдор, не глядя на меня. Ему не доставляет удовольствия сообщать мне такие новости, а я хватаюсь за единственную идею, что приходит мне в голову, не успев даже подумать.

Новость, как удар под дых, вышибает все мысли из головы. Такой новости я не ждала! Как так-то? Где-то на краю сознания мелькает мысль, что этого можно было ожидать, если моя семья – колдуны, которые опаивали меня зельем.

Нет, я не верю то, что с ними случилось что-то серьёзное, просто не получается заставить себя принять этот факт. Мне кажется, руки начинают дрожать, поэтому я с силой сжимаю кулаки и на миг прикрываю глаза, давая себе миг на раздумья, прежде чем решить, как себя вести.

У меня нет права грустить и показывать слабость перед другими, когда моим близким, может быть, нужна помощь. Такого ли я хотела?

Нет, моя семья – единственные, первые и, скорее всего, последние близкие и дорогие мне люди. Остальной мир, если речь идёт о семье, меня не волнует.

– Может, они просто вышли погулять? – ага, в девять утра-то, и ладно бы то обычный четверг! На самом деле это должен быть рабочий день, но праздники есть праздники, за что я их люблю особенно. Сегодня выходной!

В такие дни мы всей семьёй долго спим, мало кто встаёт раньше девяти часов утра, поэтому я не верю в то, что моё предположение верно, но… раз они пропали, значит, что-то случилось.

Я всё ещё пребываю в некой прострации, когда голос колдуна выводит меня из пустых и бессмысленных размышлений.

– В три часа ночи-то? – с сомнением спрашивает он, а я только открываю рот, но из него не вылетает ни звука. Фёдор тем временем добавляет с совершенно не весёлой улыбкой. – Что-то долго они гуляю.

– То есть следующие несколько лет я буду жить с вами? – на всякий случай уточняю я, но они, кажется, неверно меня понимают, потому что, быстро переглянувшись, Алиса неуверенно кивает, уже позабыв про посуду.

– Мне жаль, что так вышло, – прибавляет Фёдор.

– Эм… ладно. Минуточку, а кто сказал, что я расстроилась? Я как-нибудь переживу, – я вижу полный сочувствия и жалости взгляд Алисы и кривлю губы. Нет, я осознаю, что с моей семьёй могло что-то случиться, но я обязательно выясню, куда они делись! Обязательно.

При мысли, что случилось нечто ужасное, моя фантазия «услужливо» рисует картинки возможного исхода, но я мужественным и решительным усилием отгоняю их куда-то в закоулки сознания. Туда, где они не будут портить мне жизнь.

Так ведь даже интереснее жить, зная, что в прошлом остались «загадки», над которыми можно будет поломать голову, да? Или сломать голову, и сварить мозги. Это как посмотреть… Думаю, мало кто согласиться, что исчезновение близких и новый мир, в котором могут поджидать опасности – хороший (или хотя бы «подходящий») повод для радости, однако это уже неотъемлемая часть моей жизни и одна из причин, почему я живу и сейчас стою здесь.

У меня даже уже своя теория всего произошедшего появляется.

Почему я росла на Земле, не знаю, надеюсь, здесь замешана какая-нибудь загадка или тайна. А вот в том, что мои родители колдуны и именно они опаивали меня зельем, теперь почти уверена (даже если это и не укладывается у меня в голове).

А сбежали они потому, что, когда я оказалась в этом мире, колдуны в совете прознали о нарушенном запрете на посещение Земли и пользование зельем, которое, как сказал Олег Михайлович, используется лишь на самых опасных преступниках.

Неужели так дела и обстоят?

Ко всему прочему, грусть им не поможет, если что-то случилось, но радость окажет мне немаленькую услугу. Мама часто твердила, что умение улыбаться и радоваться жизни даже в самые тёмные моменты – сила.

– Лучше не жалейте, а сочувствуйте. Мне будет приятнее, – сверкаю яркой и очаровательной улыбкой я, чем немало удивляю Алису и Фёдора. Подумав, задаю очень насущный вопрос: – А что с моими вещами? У меня кроме этого – я дергаю себя за рукав порядком помятого бадлона, – ничего нет. К тому же, мне нужна не только одежда, и я бы хотела забрать кое-какие вещички из прошлого дома!

– Если это – одежда людей, то придётся полностью обновить гардероб. Нет, ты можешь носить свою прежнюю одежду дома, но для школы или каких-то общественных мест она не подходит, – заметив, что я собираюсь возмутиться тому, что мои вещи могут «утилизировать», поспешно поясняет Алиса, а Фёдор подхватывает мысль.

– Ты сможешь забрать, что захочешь из своих прежних вещей, но чуть позже, когда их доставят в наш мир. Понимаешь, колдунам уже много тысяч лет запрещено находиться в Неизведанных Землях, поэтому советники так и переполошились, узнав о том, что ты практически всю жизнь провела там. По этому поводу проводиться тщательное расследование, и любая из вещей в вашем доме может стать уликой.

– Однако, пока нет серьёзных доказательств, совет ни за что не оставят их в вашем прежнем доме: неизвестно, что из этого сможет привести к разгадке…

– Но без согласия хозяйки, теперь это ты, они также не могут выбросить их, если уж доставили в этот мир. Так вот интересно получается, – колдун говорит это с коварно-весёлой ухмылкой, и у меня создаётся впечатление, что Фёдор очень даже не против как-то насолить совету. Наверное, он даже не расстроиться, если у советников появятся проблемы.

Я не сразу замечаю, что лицо Алисы, напротив, стало каким-то грустным, а взгляд потускнел.

– Кстати, насчёт того, что мне нужна другая одежда. Боюсь, у меня есть одна проблемка… – без особого интереса, лениво замечаю я. На самом деле мне не хотелось этого признавать, но выбор невелик. Алиса с Фёдором несколько недоумённо на меня смотрят и я, состроив глупую улыбку, как само собой разумеющееся поясняю и развожу руками. – У меня денег нет.

На это моё заявление колдун почему-то смеётся, а я с непониманием смотрю на Алису. Та снова улыбается, но на сей раз как-то мягче, теплее. Я ещё больше теряюсь, мы ведь чужие и малознакомые люди – к чему такое мягкое отношение?

– Собирайся, это поправимо, – велит мне Фёдор, после того как перестаёт смеяться. Я охотно отвечаю ему, что и так готова: другой одежды у меня с собой нет, расчески или чего-то ещё из нужных вещей тоже. Зачем-то мне вручают длинный, почти до пола плащ, и точно такие же накидки одевают Алиса с Фёдором.

А плащ мне сразу нравится! Я себя в нём героем сказки чувствую, которому мир предстоит спасти.

Алиса хмурится, и всего через десять минут мы, все втроём, выходим из дома. На улице сквозь тучи и моросящий дождик проглядывают редкие лучи солнца, за которыми начинает «охоту» Фёдор. То есть он пытается подсунуть небольшую стеклянную вещь под свет, а на мой вопрос об этом отвечает, что иначе нам опять идти по грязи.

Колдунья, следит за непонятными действиями мужа так, будто для неё это дело обычное, и поясняет мне, что колдуны используют три способа переходом. Переход – а-ля телепортация. Тотчас прошу её рассказать об этом побольше, и она, прибавляя «баллов симпатии» к своей персоне в моих глазах, не отказывает в «маленьком одолжении».

Я слушаю её и слежу за донельзя забавными прыжками Фёдора между лужами. Как я понимаю из её слов, первый способ как раз тот, которым пользуется Фёдор, «охотясь» за лучиками солнца. Только при попадании света на ту стекляшку, можно открыть переход. Второй способ – сложнее. Для этого существует целая цепь специально заколдованных мест, между которыми можно перемещаться, но лишь зная пароль от необходимого тебе «круга». Зато не важна погода!

У Зверевых – то «специально заколдованное место» или Круг Миров – обознается небольшим возвышением над грязной землёй вокруг. Ещё есть третий способно, и это использование одноразовых порталов. Их можно использовать по-разному, например, лишь коснувшись, или коснувшись в какое-то определённое время. А может быть так, что для активации, надо капнуть на него воды.

Наконец, колдун ловит солнечный луч и первым прыгает в ослепляющую полосу, образовавшуюся прямо из воздуха. Алиса, подхватив свой подол, чтобы тот не испачкался в грязи, хватает свободной рукой меня и прыгает прямо в лужу. Однако я, не совсем уверенная, что мы не окажемся по уши в грязи, не успеваю сообразить, что это портал, не хочу следовать за ней и…

Шмяк! Я с размаху грохнулась на дорогу и, знаете, лучше бы то была грязь!

Я тихонько ругаюсь себе под нос и отрываю щеку от камня. На сей раз я действительно приложилась головой, и сейчас как никогда это ощущаю. Чувство не из самых приятных. Алиса обеспокоенно склоняется над сидящей на дороге и потирающей голову мной.

Её я ещё вижу, а вот остальной мир – размытое пятно. Очень яркое, размытое пятно.

Я не сразу понимаю, что причиной тому не удар головой, а куда-то девшиеся очки. Их я нахожу очень быстро и, к счастью, они даже не сломались, а стёкла остались целы.

Вовремя не замечаю протянутую руку от Фёдора и встаю без посторонней помощи на ноги. Голова всё ещё болит, и я невольно пропускаю мимо ушей извинения Алисы. Мне непонятно одно: за что колдунья извиняется? Она ведь не виновата, что я свалилась.

Засовываю очки за ворот бадлона и принимаюсь отряхиваться. Я по-прежнему не замечаю повышенного внимания со стороны Зверевых. Только когда заканчиваю «очистку», наконец-то, смотрю на колдунов и читаю в их глазах удивление. Нет, даже удивление вперемешку неодобрением.

– Чего? – непонимающе спрашиваю я, ощетинившись. Почему-то жду осуждения с их стороны, будто сделала что-то плохое.

– А… люди так одеваются? – интересно, а что им не нравится?

– Ты ведь девочка! – присоединяется к мужу Алиса. Я продолжаю непонимающе глядеть на них, пытаясь вспомнить, что с моей одеждой не в порядке.