Гибрид. Книга 9. Темная сторона. Том 1

Кстати, с мастером Рао мы на эту тему тоже однажды заговорили, и он тогда сказал, что для меня на моем уровне развития существуют всего три гарантированных способа спастись.

Первый – постоянно носить защитный амулет и не попадать в сны-ловушки, а если уж такое случилось, то постараться в первые же мгновения оттуда свалить.

Второй – иметь под рукой опытного мага сна, который сможет меня оттуда вытащить.

А вот третий способ…

Про него учитель сказал только то, что я должен буду найти его самостоятельно. И что для того, чтобы разрушить чужой сон, мне понадобится лишь решимость и сила воли.

Правда, потом всплыли другие нюансы – магия порталов, которую я начал осваивать гораздо раньше предполагаемого срока; расщепление границ, которое, как потом выяснилось, тоже могло быть использовано в пространстве чужого сна…

Когда я узнал, что на самом деле способов спастись из сна-ловушки намного больше, чем три, то уже ни о чем другом не думал. К тому же вскоре после того памятного разговора закрутились-завертелись события на Черном озере, затем снова начались занятия в академии, за которыми наступили такие же непростые зимние каникулы и новая практика… Да и мастер Рао на эту тему тоже потом ни разу не заговаривал, и я решил, что вопрос в общем-то стал неактуальным.

И вот сегодня тан Альнбар Расхэ мне об этом напомнил. Более того, сделал это не впрямую, а с помощью наводящих вопросов, тем самым дав возможность самостоятельно решить ту старую задачку. И вот когда решение проступило в моей голове во всей своей ослепительной простоте…

Вот тогда я и понял, что насчет решимости и силы воли мастер Рао совсем не шутил. А также то, почему он считал, что я сам должен прийти к правильным выводам, ведь только тогда у меня не будет повода в них усомниться.

– Ступай, – сухо велел тан Расхэ, когда сказал все, что хотел. – Твое время истекло.

– Не подведи нас, мальчик, и не вздумай умереть раньше времени, – напутствовал меня на прощание лэн Урос, тогда как лэн Горус просто подошел и пытливо на меня посмотрел.

– Готов?

Я хмуро кивнул.

Идея тана Альнбара мне откровенно не понравилась, но другого выхода я за все время пребывания в чужом сне так и не нашел.

Лэн Горус вместо ответа вытянул руку и, как когда-то Лимо, легонько толкнул меня пальцем в грудь. Однако при этом появилось ощущение, словно меня лошадь копытом ударила. Причем хорошо так лягнула, от души. После чего меня буквально вышвырнуло то ли из сна, то ли из транса, и я в мгновение ока вернулся в тот самый сон и в тот самый миг, из которого недавно ушел.

Причем я даже стоял в той же позе, в которой застала меня встреча с предками – набычившимся, в боевой стойке и с зажатым в правой руке стило.

– Сме-э-эрть! – тут же взревела и взвыла на все лады мчащаяся в мою сторону толпа разномастных монстров.

Я непроизвольно поморщился.

От моих друзей, да и от других людей, там мало что осталось. Перекошенные звериные хари вместо лиц, костистые лапы вместо рук, вытаращенные и безумно горящие глаза, острые клыки, капающая с них слюна… одним словом, мерзкое зрелище.

Однако именно оно, пожалуй, окончательно убедило меня в том, что предложенный таном Расхэ способ не только единственно возможный, но и вполне приемлемый лично для меня. Подыхать в муках, заживо раздираемым на части иллюзорными монстрами, мне отчаянно не хотелось. Тем более зная, что смерть от их когтей будет окончательной и во сне, и наяву.

Именно поэтому я, не дожидаясь, пока они до меня доберутся, быстро вскинул руку с зажатым в ней стило, но не метнул ни в кого, не кинулся в самоубийственную атаку, а вместо этого выпрямился и прижал остро отточенное острие к левой стороне груди.

– Сон есть сон, – сказал недавно тан Расхэ. – И у него, независимо от поставленной задачи, есть свои нерушимые законы. Индивидуальный или общий, поверхностный или глубокий… будучи обособленным явлением, любой, даже очень сложный сон сам по себе достаточно хрупок. А сон-ловушка к тому же обязательно имеет привязку к тому, для кого он создавался. Ты знаешь, что такое привязка?

– Конечно, – кивнул я, напряженно размышляя, к чему именно подводит меня тан.

– Значит, тогда ты должен понимать и то, что любую привязку можно разрушить.

– Чтобы это сделать, ее сначала нужно увидеть. Ну или хотя бы ощутить.

– Нет. Во сне-ловушке привязка всегда одна. Такой сон строится для одной конкретной жертвы, он всегда индивидуален. А его единственной слабостью является то, что он непременно разрушается со смертью жертвы. Просто потому, что это – та единственная задача, ради которой он создавался.

Я замер.

– То есть вы хотите сказать…

Альнбар Расхэ снова усмехнулся.

– Смерть, если ты не знал, бывает разной. Но она в каком-то смысле дарит нам освобождение. От жизни, от боли, от сожалений и даже от того, чтобы быть марионеткой в чужих руках… Поверь, есть огромная разница между тем, когда тебя убивает кто-то другой, и тем, когда ты выбираешь свою смерть осознанно. Причем во сне эта разница особенно заметна. Потому что в первом случае привязка разрушается естественным путем, тогда как во втором…

Я на мгновение прикрыл глаза и, больше не колеблясь, одним ударом вогнал подарок наставника себе в сердце.

Все верно. Любой сон разрушается со смертью или его хозяина, или же жертвы. Но если на первое я повлиять никак не мог, то вот второй выход оказался мне вполне по силам.

Боли, как ни странно, не было.

Ни страха, ни сомнений, ни сожалений…

К тому же решение я уже принял, поэтому и сожалеть было не о чем. Причем даже в том случае, если тан меня обманул и на самом деле моя решимость во что бы то ни стало выбраться из ловушки никакого эффекта не принесла бы.

Впрочем, почти сразу стало ясно, что Альнбар Расхэ не ошибся, потому как только мое сердце остановилось, вся окружающая действительность тоже подозрительно заколыхалась и начала болезненно искажаться, словно поверхность озера, в которое злой мальчишка зашвырнул огромный булыжник.

Пространство вокруг меня внезапно пошло волнами, словно именно я был тем самым мальчишкой. Несущиеся во весь опор твари застыли, словно застопорившаяся голограмма, а потом их изображение смазалось и поплыло, будто обычное отражение. Их вопли тоже как отрезало. Гулявший в кронах деревьев ветер так же внезапно стих. Все звуки вокруг меня начисто пропали. А единственное, что осталось на месте, это ржавый, покрытый мхом и опутанный лианами старый «гараж», на дне которого заколыхалось и заворочалось нечто огромное, чужое, смертельно опасное, чье присутствие я ощутил буквально кожей.

В тот же миг оттуда выстрелил целый сонм длинных черных отростков, которые, словно щупальца спрута, попытались опутать меня со всех сторон и не дать уйти.

Но я уже исчезал.

Я больше не был частью этого сна, потому что моя привязка к нему оказалась разорвана, а кроме нее меня здесь ничто не держало. Именно поэтому многочисленные щупальца прошли насквозь, не причинив мне никакого вреда, да и все остальное пространство сначала задрожало и затрепетало, а потом начало стремительно истаивать, тем самым наглядно подтверждая, что тан Расхэ дал мне дельный совет.

– Гурто-о-о… – яростно прошипел напоследок мой неведомый враг, истинного лица которого я так и не увидел. – Я тебя найду-у!

Я вместо ответа лишь оскалился и снова показал ему фак, не особо заботясь о том, поймет этот урод смысл неприличного жеста или же у него фантазии на это не хватит. После чего сон-ловушка окончательно развеялся, и я… умер. Да. Но умер лишь для того, чтобы тут же воскреснуть и всего через миг распахнуть глаза на той же самой поляне, в том же самом лесу. Только уже не во сне, а по-настоящему.

– Эмма! – шумно выдохнул я и резко сел. Сердце при этом бешено колотилось, на лбу выступила холодная испарина, а в груди настолько отчетливо ощущалось присутствие постороннего предмета, что я торопливо похлопал по ней ладонью и с облегчением выдохнул, убедившись, что стило не торчит между ребер, как мне только что показалось, а мирно покоится в левом нагрудном кармане, как ему и положено. Тогда как сон…

Подумав, я все-таки выудил стило и пару раз для верности ткнул им в ладонь.

Фух. Боль есть, кровь есть…

Значит, все в порядке.

«Адрэа, что произошло? – раздался у меня в голове полный беспокойства голос Эммы, окончательно уверив меня, что со сном-ловушкой действительно покончено. – Когда ты уснул, я зафиксировала резкий всплеск ментальной активности, а затем несвойственную процедуре глубокого сна мозговую деятельность, к которой вскоре присоединились признаки быстро прогрессирующего истощения. Причем как ментального, так и физического. Я предприняла четырнадцать попыток вернуть тебя в сознание, однако обнаружила, что на твоем разуме стоит мощный ментальный блок. Пробить его у меня не получилось, но я вывела процесс поглощения на максимальный уровень, чтобы поддержать активность твоих клеток на то время, пока ты не очнешься самостоятельно».

«Блок был не моим, – отозвался я, поднимаясь на ноги и настороженно сканируя во всех доступных спектрах окружающий лес, в котором за время моего сна действительно произошли серьезные изменения. Большая часть травы и кустов в пределах ближайших нескольких майнов бесследно испарилась, деревья стояли голые и наполовину объеденные, мух и насекомых не осталось вообще, так что Эмма и правда сделала все возможное, чтобы сохранить мне жизнь. – Проверь, что у нас с ментальной защитой. Судя по всему, на острове мы не одни, и здесь находится как минимум один маг, способный загнать меня в ментальную ловушку».

Эмма ненадолго замолчала, а потом с еще большим беспокойством сообщила:

«Ты прав. За время пребывания на острове параметры твоей природной ментальной защиты снизились почти на треть».

«То есть, вопреки общепринятому мнению, чрезмерно высокий магический фон все-таки оказывает на магов негативное воздействие… Скверная новость».

Я еще раз огляделся, но второе зрение не показывало ничего необычного. Кто бы на меня ни напал, сделал он это, явно находясь за пределами управляющего поля. А то, может, и еще дальше, потому что для магии снов расстояние не имело значения.

Ясно одно – тварь несомненно находилась здесь, на острове, ибо при иных обстоятельствах напасть ей помешал бы надежно огораживающий это место магический щит. Я, когда пытался позвать мастера Рао, пробиться сквозь него так и не смог. И тварь, скорее всего, не может.

«Выведи найниитовую защиту на полную мощность, – велел я, убедившись, что вокруг действительно чисто. – Возможно, это снизит риск повторного ментального удара и даст нам время обнаружить этого говнюка».

«Ментального удара я не зафиксировала, – озабоченно ответила подруга. – Но пространство твоих снов для меня все еще – закрытая территория, и там я твою защиту гарантировать не могу».

«Значит, спать мне больше нельзя», – заключил я.

«Да, – согласилась Эмма. – Цельная найниитовая броня, если помнишь, тоже временно недоступна, но есть возможность поставить подвижную защиту из множества небольших элементов. Быть может, если сделать ее многослойной, это убережет тебя от нового нападения».

Я, недолго думая, кивнул.

«Согласен. А когда закончишь, давай найдем этого ублюдка, благо здесь осталось не так много мест, которые мы не успели осмотреть».

За несколько последующих рэйнов нам удалось обследовать примерно половину из оставшихся неосмотренными территорий, однако следов присутствия людей по-прежнему обнаружить не удалось. Ни лодок, ни домов, ни вышек, ни проводов…

И только ближе к полудню, когда я добрался до горной гряды, полукругом огораживающей небольшую часть восточного побережья, то именно там наконец-то заметил двумя рядами торчащие из воды достаточно высокие металлические балки, уходящие в море шагов на сто, а на них – характерные перекладины, где когда-то лежали прочные доски.

Никаких досок там сейчас и в помине, конечно, не было. Сами балки выглядели погнутыми, почерневшими и грубо перекореженными, словно их когда-то повредил сильный взрыв. Рядом нашлись наполовину утопленные в песке куски стальной обшивки, как если бы когда-то здесь швартовались лодки и небольшие катера, но взрыв, уничтоживший старый пирс, безжалостно разметал их по берегу.

Однако это был несомненный признак присутствия людей. И раз здесь имелся пирс, значит, где-то неподалеку должно было найтись и жилье.

Когда я подлетел ближе, то обнаружил, что за горной грядой, которая закрывала мне обзор раньше, находится почти такой же лес, как и тот, откуда я прибыл. Правда, не очень большой, по площади не более двадцати квадратных дийранов. Но если смотреть от берега, то в нем, несмотря на прошедшие годы, до сих пор угадывалась уходящая вглубь от моря, частично успевшая зарасти дорога, а на земле даже виднелись остатки плит, которыми ее некогда вымостили.

«Внимание! – почти сразу встрепенулась Эмма. – Фиксируется слабая попытка ментального воздействия неизвестного происхождения».

Я недобро улыбнулся.

А вот и ты, мой неведомый враг… значит, ты и правда не только маг сна, но еще и полноценный менталист.

«Защита справится?»

Подруга вместо ответа ненадолго сделала видимым витающий вокруг меня найниит, и я удовлетворенно кивнул, увидев, что вокруг меня аж в несколько слоев да еще и с бешеной скоростью перемещаются крошечные найниитовые диски, которые, несмотря на скромные размеры, создавали достаточно серьезное препятствие как для физического, так и для ментального воздействия.

«Я вывела наружу весь свободный найниит и процентов девяносто отправила именно в защиту, – доложила подруга, снова убрав наш уникальный щит под невидимость. – Остальное оставила для осуществления мониторинга окружающего пространства. Однако в связи с резким сокращением количества используемых частиц эффективность мониторинга снижена на шестьдесят девять процентов. Работа модуля по максимуму стабилизирована, его защита обеспечивается дополнительной найниитовой оболочкой. Если тот маг – не менталист экстра-класса, то через такое количество частиц с ходу не пробьется, даже с учетом того, что он на тебя уже настроен».

«Значит, нам в любом случае надо поторопиться, – подумал я, разворачиваясь в нужную сторону и одновременно ускоряясь. – Ты направление установила?»

«Да, я определила вероятное местоположение источника воздействия».

У меня на внутренней панели модуля возникла интерактивная карта этой части острова, а на ней красной пунктирной линией было обозначено наиболее вероятное направление, по которому нам следовало двигаться. Причем оно почти в точности совпадало с расположением древней дороги, так что я без колебаний метнулся в ту сторону, прекрасно зная, что другой возможности избавиться от агрессивно настроенного чудака, кем бы он ни оказался, у меня уже не будет.

Маг разума, настроенный на жертву, это очень серьезный противник. Даже с учетом того, что атаковать меня сразу он все-таки не решился.

Маг сна, способный с такой легкостью пробить мою природную защиту и без спроса затащить меня в свой сон, это вдвойне опасный враг, от которого надо было избавляться как можно скорее.

К тому же мы с ним оба оказались заперты на острове и никуда друг от друга уже не денемся. Так что лучше решить все вопросы сейчас, когда у меня еще есть возможность к нему подобраться и когда он не знает всех моих преимуществ, а значит, у меня есть шанс хотя бы одно из них реализовать.

«Внимание! Фиксируется повторная попытка ментального воздействия, – тем временем доложила Эмма. Я к тому времени уже ворвался в лес и на всех парах мчался к предполагаемому источнику, обозначенному на виртуальной карте большим красным крестом. – Сила воздействия расценивается как средняя и она стремительно растет».

Я кивнул.

«Если что, бери управление на себя. Как с Арли. О тебе он, судя по всему, не знает. То есть на тебя точно не настроен. И до тех пор, пока это так, мы с тобой намного сильнее».

«Принято».

Спустя еще несколько мэнов модуль сообщил, что на границе управляющего поля фиксируется просвет между деревьями, а в следующий миг я добрался до этого самого просвета и, вылетев на довольно просторную поляну, неожиданно словил ощущение дежавю.

Дайн меня задери…

Та самая поляна! Из сна-ловушки! Зуб даю! Те же самые деревья, те же кусты… даже вон та колючая зараза, на которую я в свое время едва не напоролся!

А еще посреди поляны стоял, опутанный лианами и поросший густым слоем мха, тот самый «гараж»… правда, каменный, а не железный, но по виду точь-в-точь такой же, как и во сне. Единственное, что его отличало, это то, что дверь тут все-таки была – металлическая, нещадно поеденная ржой, валяющаяся у самого входа, с приличной дырой на месте электронного замка, да еще и несущая на своей поверхности следы чьих-то внушительных когтей.

«Кажется, у моего врага все-таки туговато с фантазией, – мельком подумал я, ненадолго остановившись у последних деревьев. А потом заметил белеющие в траве кости и, по достоинству оценив их количество, хмыкнул. – Зато с аппетитом, судя по всему, все в полном порядке».

«Внимание! Определяются многократные попытки ментального воздействия. Уровень ментальной угрозы расценивается как стабильно высокий», – тем временем доложила Эмма.

Я удовлетворенно кивнул.

Значит, мы и правда на месте. При этом пока еще справлялись, сдерживали натиск чужого мага, да и подвижная броня сумела показать себя с наилучшей стороны.

Более того, я уже знал, где искать этого типа, поэтому, глянув по сторонам в доступном спектре и не найдя там на расстоянии в несколько майнов ни одного живого существа, без колебаний направился к проклятому «гаражу».

Внутри, как и ожидалось, было пусто. Ни мебели, ни тряпок, ни костей. Только под самым потолком виднелось несколько креплений, где, похоже, когда-то были подвешены светильники, да вились по стенам измочаленные, кем-то жестоко погрызенные и местами порванные провода, края которых длинными змеями уходили куда-то вниз, в темноту, где, как я и подозревал, не было нормального пола.

Вместо этого по нижнему краю стен виднелись толстые металлические крепления, которые сохранились гораздо лучше крыши и которых лишь едва-едва коснулась коррозия. А еще ниже я заметил гладкие, созданные уже не из камня, а из современного материала стены с вертикальными выемками. Из чего стало понятно, что пола тут нет не просто так – похоже, раньше этот тоннель использовали как обычную шахту. А по ней вверх-вниз ходила здоровенная, во весь проем, платформа, которая, надо полагать, с годами или обрушилась, или же была остановлена где-то на самом дне, потому что ее присутствие даже с помощью найниита пока не просматривалось.

Исходя из этого следовало также предположить, что глубина шахты заметно превышала размеры моего управляющего поля. А из этого, в свою очередь, следовало то, что я наткнулся на необычное строение. Причем, скорее всего, специализированное, да еще и наверняка военного назначения. То есть где-то там, внизу, меня наверняка ждала целая сеть помещений и, возможно, даже тоннелей, и соваться туда очертя голову было опасно.

Впрочем, неизвестный маг выбора мне не оставил, да и свои намерения он обозначил более чем ясно. Если его не убью я, то рано или поздно он все равно до меня доберется. Так что на всякий случай я проутюжил доступное пространство оставшимся в наличии найниитом еще раз, попросил кружащие вокруг меня молнии не буянить без веских причин… слишком велика была вероятность того, что мой враг к ним также нечувствителен, как и местные звери. А потом выделил несколько найниитовых дисков и, закрутив в невидимую спираль, решительно влетел в «гараж», после чего принялся осторожно спускаться, освещая себе путь с помощью молний и при этом каждый миг ожидая подвоха.

«Внимание, интерактивная карта дополнена», – внезапно сообщила подруга, и я, краем глаза заглянув во внутреннюю вкладку, обнаружил, что карта шахты действительно автоматически достроилась по мере того, как управляющее поле нащупывало все новые и новые детали.

Так вот, насколько я мог судить, майнах в четырех от поверхности в стене шахты имелась некоторая неоднородность, за пределы которой найниитовые частицы без боя проникнуть не смогли.

Спустившись вниз на указанную высоту, я снова ненадолго замер, разглядывая нашедшиеся в стене тяжелые металлические двери. Их, к слову, оказалось две, справа и слева от меня. Обе целые, без следов когтей, зубов и иных повреждений. На обеих была нарисована наполовину стертая от времени цифра «один» со знаком минус. Электронные замки, правда, оказались мертвы, что, в общем-то, и неудивительно с учетом того, в каком состоянии находились провода. Однако судя по тому, что в щели между створками успели набиться мох, мелкая грязь, земля, сухие листья и обычный лесной мусор, который сюда периодически заносило ветром, как минимум несколько лет эти двери никто не открывал. А значит, из них и наружу никто не выбирался.

Решив, что это пока не срочно, я оставил двери в покое, спустился ниже и примерно через два майна обнаружил точно такие же двери с цифрой «два» на створках, которые вели еще в два или просто помещения, или же два полноценных тоннеля.

Выглядели они аналогично, ну разве что грязи тут было слегка поменьше. Краска сохранилась чуть лучше. Следов повреждений также не нашлось. По этой же причине буравить их найниитом в надежде выяснить, что за ними скрывалось, ввиду ограниченного числа частиц я пока не стал, а вместо этого опустился на минус третий этаж, где двери выглядели уже несколько иначе.

Судя по всему, когда-то давно на этом этаже бушевал пожар, потому что обе двери, особенно в месте стыка тяжелых створок, оказались густо покрыты сажей и копотью, да так, что надписи на них стали почти не видны. При этом одна из дверей оказалась еще и выгнута внутрь шахты, как если бы за ней не просто что-то горело, но еще и взорвалось. Однако во всем остальном она осталась целой, открыть ее ни изнутри, ни снаружи никто не пытался, так что я снова пролетел мимо, внимательно глядя себе под ноги и по сторонам. И отвлекся лишь на уровне минус четвертого этажа, сразу после того, как от Эммы прилетело очередное предупреждение.

«Адрэа, сила ментального давления продолжает расти. Защита пока держится, но уровень воздействия приближается к значимым для нас величинам».

Я молча кивнул.

Все верно. Это для мага сна расстояние не имело особого значения, тогда как обычному менталисту требовалось находиться в непосредственной близости от объекта воздействия. Причем чем ближе, тем, соответственно, проще с ним было работать.

С другой стороны, это означало, что мы движемся в правильном направлении. Но, честное слово, я понятия не имел, кто из одаренных мог здесь оказаться и почему, если шахта была заброшена, этого человека… он ведь человек, правда?.. так до сих пор и не спасли.

Из того, что я видел на берегу, в лесу и даже здесь, следовало предположить, что что бы тут ни случилось, произошло это достаточно давно. Лет тридцать-сорок навскидку, а то, может, и больше. К тому же после этого на острове, если я правильно понимаю, никто не появлялся, тогда как щит был выставлен в качестве защитной меры неизвестно от чего. Но представить, что кто-то с того времени мог здесь выжить в одиночку… да еще и сохранить дар при экстремально высоком магическом фоне…

«Внимание! – в который уже раз отвлекла меня от размышлений Эмма. – Зафиксировано снижение уровня магического фона на тринадцать процентов».

Эм. Чего?

«Снижение значимое, идет по нарастающей, – добавила подруга, когда я ненадолго приостановился и уточнил, правильно ли ее понял. – На нижней границе управляющего поля снижение фиксируется уже на сорок восемь процентов от исходного. Отмечается тенденция к стабилизации магического дара».

Ого! Неожиданно, но приятно. Это что же получается, не везде на острове экстремально высокие цифры по магфону? Здесь, под землей, он существенно ниже, чем на поверхности? А значит, скоро моя магия ко мне вернется?

«Внимание! Фиксируется приближение к металлической конструкции значительных размеров», – снова доложила Эмма, как только я оценил открывающиеся перспективы, мысленно порадовался и продолжил спуск. А вскоре и сам заметил, что внизу что-то белеет, а еще через несколько сэнов понял, что достиг цели, потому что передо мной лежала та самая платформа, которая когда-то осуществляла сообщение между этажами. А на ней…

Мда. На ней беспорядочно валялось огромное количество костей. Причем если наверху это были исключительно звериные кости, то здесь я наткнулся на несколько начисто обглоданных человеческих черепов. Причем грубо поврежденных черепов, на которых виднелись не только царапины от чьих-то когтей, но и неровные круглые отверстия, подозрительно похожие на следы прижизненных повреждений.

Помимо них на платформе также виднелись обломки мебели, остатки жестоко разбитого, изуродованного, раскуроченного в хлам оборудования, а также осколки стекла и полуистлевшая одежда, похожая на изорванные в клочья белые халаты.