Гибрид. Книга 15. Охота на мастера. Том 2

Пролог

– Ну что, успокоился? – без тени улыбки спросил тан Альнбар Расхэ, когда вечером в тот же шан-рэ[1], девятого арэя[2], я появился у него в кабинете.

Я спокойно прошел вперед, занял свободное кресло и кивнул.

Да. По прошествии нескольких рэйнов[3], приглушив эмоции и все хорошенько обдумав, я пришел к выводу, что официальное принятие меня в род Расхэ на самом деле ничего существенного в моей жизни не изменило.

Как ни крути, а это было не мое предложение. Не моя идея. Тем более не моя просьба, поэтому я ничего и никому за сам факт присоединения к роду не был должен.

Это был также не обмен по типу услуга за услугу.

Не аванс.

И не плата за какие-то мои прошлые или будущие деяния.

Более того, с вхождением в род я не приобрел ни высокий статус, ни титул, ни должность. Я не стал обладателем родовой казны, не стал вдруг сыном тана или главой рода… Нет. Я всего лишь стал одним из них. Вернее, одним из многих. И ни один из моих теперь уже официальных родственников ничего взамен за это не попросил.

Еще один немаловажный момент – если говорить прямо, то в настоящее время рода Расхэ в реальном мире как такового не существовало. Ни одного представителя основной ветви, по сути, не уцелело. Остатки второстепенных давным-давно рассеялись по свету. Тан мертв, его отец и дед мертвы, его супруга и дети тоже погибли, поэтому по факту ничья воля и ничьи решения надо мной не довлели.

Кто из них остался?

Разве что Нокс и его люди. Но они были Расхэ больше по крови, раз уж от всех родовых клятв и связанных с ними обязательств тан Альнбар их освободил. Целых восемь лет они жили совсем по другим законам, стараясь не думать о том, что было раньше. Причем жили как наемники. Убивали за деньги и уже давно не являлись родом в полном смысле этого слова. Поэтому и им, как и всем остальным, я не был ничего должен. Ни раньше, ни тем более теперь.

Это, в свою очередь, означало, что я по-прежнему оставался абсолютно свободным в своих действиях и решениях. Меня некому было контролировать. С меня некому было что-то требовать. Все свои обязательства перед таном и родом я и так выполню. Магическая клятва об этом позаботится. А ничего другого я никому и никогда не обещал.

Единственный вопрос, который поначалу меня беспокоил – это лэн Даорн. И то, как на нем может отразиться мое официальное принятие в мертвый, носящий клеймо предателей и потерявший всякое уважение род. Но потом я поразмыслил и вспомнил, что о том, что я для Расхэ чужой, лэн Даорн не знал. О том, что я попаданец, да еще и из другого мира – тем более. И если уж он в свое время все равно согласился на опекунство, а потом и на усыновление, то теперь для него тем более ничего не изменится.

Правда, после пробуждения мне пришлось ему объяснить свою излишне эмоциональную реакцию на обряд. Ведь для него я как был Расхэ, так и остался, а значит, с его точки зрения, в случившемся не было ничего, что могло бы вывести меня из равновесия.

Выручило меня то, что в аристократических родах Норлаэна на самом деле существовало несколько разновидностей обряда принятия в род. Один – для самых маленьких, порой едва родившихся и пока еще не умеющих принимать самостоятельные решения детей; так сказать, предварительный. Второй – для уже повзрослевших и возмужавших отроков, которые по достижении определенного возраста… чаще всего лет в пятнадцать-шестнадцать… становились полноценными членами рода и давали официальную клятву служить, защищать, не порочить честь, достоинство и все такое прочее. Ну и третий – для всяких там чужаков, бастардов и иных посторонних личностей, которых по тем или иным причинам решили официально принять в род.

Причем третий тип обряда существовал в двух вариантах – один упрощенный, как бы пробный, этакий своеобразный испытательный срок для претендента… его как раз и называли обрядом усиления связи с родом. И второй – уже полноценный со всеми вытекающими последствиями и клятвами, как в предыдущем случае.

Как вы понимаете, я-то рассчитывал на первую разновидность этого обряда, а получил в итоге вторую. Однако лэн Даорн, когда внимательно меня выслушал и узнал, что я теперь не бастард, а полноправный член рода Расхэ, случившемуся как раз не удивился. А вместо этого только улыбнулся и ободряюще хлопнул меня по плечу.

– Это было ожидаемо. На месте Расхэ я сделал бы это гораздо раньше.

Я тогда промолчал, не став акцентировать внимание на том, что на самом деле обряд получился неполным. В том смысле, что меня-то Расхэ действительно признали, а вот я им, хоть это полагалось по протоколу, ни клятв, ни обещаний не давал. Более того, вскоре после разговора с наставником у меня появились вопросы на эту тему. Мне захотелось разобраться, с чего вдруг такое доверие и по какой причине мне в руки упали такие плюшки.

И вот их-то я и пришел задать, как только закончил разговор с наставником и убедился, что тот, как и раньше, во всем готов меня поддержать.

– Лови, – тем временем сказал тан Альнбар, бросив мне прекрасно знакомый стеклянный шар. – Раз уж ты теперь полноправный Расхэ, то тебе стоит ознакомиться с вещами, которые известны каждому члену рода. Сначала посмотри, послушай, подумай. А уже потом поговорим.

Я поймал шар и, на мгновение заколебавшись, снова кивнул.

Что ж, он прав. Вопросы подождут, тем более что в памяти рода могут найтись нужные мне ответы. Поэтому я не стал ни на чем настаивать, а вместо этого просто откинулся на спинку кресла, сжал в руках потеплевший шар и закрыл глаза, полностью готовый к получению новой информации.

Глава 1

Поскольку на сегодня у меня были запланированы еще дела, то у тана я надолго не задержался, а данные с шара просто скачал, но пока не стал их разбирать. Благо с некоторых пор это перестало представлять проблему, и я мог заняться ими в любое удобное для себя время.

Сам тан к тому, что я решил отложить разговор, отнесся совершенно спокойно. К тому же он сказал, что над полученной информацией мне нужно подумать, поэтому легко меня отпустил и добавил, что будет ждать с вопросами завтра.

Я, естественно, пообещал, что приду. Но сразу предупредил, что поскольку с завтрашнего дня у меня начинается турнир по групповым магическим поединкам, да и к провидице рода Морхэ надо было вечером заглянуть, то процесс ознакомления с памятью рода может затянуться.

Он в ответ только кивнул, смиряясь с необходимостью ждать, но не разозлился и даже малейших признаков недовольства в кои-то веки не выказал, поэтому расстались мы мирно. А я, видя, что он готов идти на уступки, решил, что все-таки постараюсь успеть и разобраться с памятью рода в кратчайшие сроки, чтобы в следующий раз у нас уже был не просто серьезный, но и предметный разговор.

Остаток вечера я, естественно, провел дома, с лэном Даорном и настойчиво крутящимся рядом Ши, который тоже требовал свою долю внимания. А вот ближе к полуночи, набросив найниитовую броню и превратившись в Двойника, отправился на свидание с Моррох.

– Ну что, – сказала она, когда я устроился напротив нее на ковре в позе покоя. – Попробуем снять блокировку с твоего дара?

Я в ответ молча отключил блокиратор.

– Мне нужна проекция, – тем временем сообщила провидица и, как только я создал требуемое, удовлетворенно кивнула. – Очень хорошо. Предлагаю тебе сегодня попробовать вызвать видение самостоятельно.

Я навострил уши.

Прямая работа с даром?

Ну наконец-то. А то в последние полтора месяца мы вынужденно занимались одной теорией, а до практики дело так и не дошло.

Моррох при виде моего нетерпения тихо рассмеялась.

– Не спеши, ученик. Все успеешь. Но поскольку ты еще только начинаешь познавать эту ветвь своего дара, да и видение у тебя было всего одно, то сегодня, скорее всего, если и получится спровоцировать себя на прозрение, то новое видение будет с высокой долей вероятности связано со старым. И в общем-то это хорошо, потому что с ним в любом случае надо разобраться.

– Ничего не имею против, – заверил ее я, устраиваясь поудобнее. – Что от меня требуется?

Моррох вместо ответа достала из-под полы своих просторных белых одеяний фиксатор снов и протянула руку.

– Так будет быстрее. Если видение появится, мы его сразу зафиксируем. И я его тоже увижу.

Я понятливо накрыл рукой фиксатор, при этом коснувшись кончиками пальцев ее морщинистой ладони.

– На самом деле процесс несложный и уже давно тебе известный, – сказала тем временем провидица. – Поскольку видение – это одна из форм сна, то вызываем мы его по той же технологии, по которой создаем осознанные сны. Проговорить задачу. Представить результат. Сконцентрироваться… формула не меняется. Но для осознанного видения нужно придать вектор для нашей магии, дать ей направление, чтобы увидеть именно то, что мы хотим. И вот для этого тебе сначала придется в подробностях вспомнить свое первое видение. А потом сосредоточиться на желании узнать продолжение. Закрой глаза.

Я послушно опустил веки, тогда как голос провидицы стал неестественно ровным, монотонным, гипнотическим, как у психотерапевта, готовящегося вогнать клиента в транс.

– Загляни вглубь себя, Адрэа. Раскрой свою память. Вспомни, что ты видел в прошлый раз. Сконцентрируйся…

У меня перед глазами как наяву встала картинка с пожирателем.

– Очень хорошо, – негромко продолжила Моррох, которая, похоже, с помощью фиксатора видела то же, что и я. – А теперь дай видению себя наполнить. Пусть оно станет продолжением тебя, частью настоящего, в котором ты сейчас находишься. Погрузись в него. Почувствуй его границы… но не позволяй ему захватить себя полностью. Сейчас ты – не участник, а наблюдатель. Ты можешь остановить его в любой момент. Поставить на паузу. Рассмотреть. Подумать…

Я позволил себе провалиться в видение до конца, но на этот раз, как и сказала провидица, не дал видению захватить себя с головой. Не позволил царящим там чувствам поколебать наполнявшее меня спокойствие.

И на этот раз видение получилось не таким ярким. Испытанные мною чувства заметно приглушились. По крайней мере, я понимал, что они не совсем настоящие, хотя в моей душе, как и в самый первый раз, всколыхнулись и страх, и злость, и кратковременное отчаяние…

Но теперь это стало больше походить на те видения, которые мне подбрасывала память рода. В том плане, что я как бы был в них, но при этом и помнил, что это именно видение, а не реальность.

И вот в таком виде перенести его оказалось намного легче, чем поначалу. Я стал не только непосредственным участником проносящегося у меня перед глазами фильма, но одновременно и зрителем, в руках которого имелся пульт. И, как сказала Моррох, у меня появилась возможность этим видением управлять. Прокрутить его быстрее или медленнее, вплоть до того, чтобы пролистать покадрово. И это оказалось настолько удобно, что я, когда немного освоился, с облегчением выдохнул.

– Работать с видением, которое тебе уже знакомо, намного проще, чем с тем, которое ты видишь в первый раз, – подтвердила мои догадки Моррох. – Первое видение мы обычно не контролируем и проживаем его по-настоящему. А вот потом, зафиксировав его в памяти или с помощью артефакта, с ним можно делать что угодно. Остановить. Ускорить. Пролистать как самую обычную запись… поэтому такие видения называются записанными, вторичными или просто фиксированными. Попробуй, кстати, добавить к своему видению то, что тебе передал его высочество Альвар и лэнна Арлиза Хатхэ…

Я послушно исполнил и это, не испытав особых трудностей, благо с воображением у меня, как и раньше, все было в порядке. Да и опыт работы с симулятором свое дело тоже сделал.

– Молодец, – приятно удивилась Моррох, когда мое видение стало более полным, объемным и обогатилось деталями. – Сейчас, если ты заметил, в этом видении слишком много темных пятен. Мы не видим деталей. Не понимаем, что это за дома и что за улица. Не узнаем лиц людей. А местами видение просто неполно, и вот эти пробелы тебе со временем нужно заполнить. Попробуй сместить фокус внимания со своего видения на ту его часть, которую видел Альвар.

Я представил, что, словно оператор с видеокамерой, перемещаюсь в сторону от пожирателя, и действительно очень скоро оказался в центре соседнего видения, взглянув на ситуацию так, как видел ее Альвар.

– Попробуй изучить то, что находится слева и справа от тебя, – велела внимательно следящая за моими действиями Моррох. – Не смещайся сам, а меняй фокус зрения. Как если бы твою голову крепко зафиксировали, но тебе все равно очень хочется понять, что находится вокруг, и ты старательно скашиваешь глаза, пробуешь оглядеться и выискиваешь детали, за которые можно зацепиться.

Я, естественно, попробовал не только это, однако, к собственному удивлению, обнаружил, что повернуться в видении и даже посмотреть по сторонам мне не просто сложно, а нереально, как если бы меня вместе с камерой зафиксировали в одной позе и не давали, говоря простым языком, развернуть объектив.

– Не напрягайся, – скомандовала Моррох, когда картинка перед моими глазами пару раз дернулась, но так и не сменилась. – Смещай фокус внимания постепенно. Не торопясь. Концентрируйся на задаче, а не на видении.

Я честно попытался сделать, как мне было сказано, но, если честно, это оказалось намного сложнее, чем я предполагал. Видение откровенно упрямилось, сопротивлялось, отчаянно не желая, чтобы я в него вмешивался. Периферийное зрение помогало мало, по краям все было мутно, нечетко, словно размытая водой картинка. И переломить упрямое видение в свою пользу мне упорно не удавалось.

Я с непривычки чуть не окосел и порядком устал, хотя ничего особенного вроде не сделал. Потом получил предупреждение от тихонько следящей за процессом Эммы о грядущей дестабилизации ветви предвидения и тенденции к ее истощению. А когда дестабилизация все-таки случилась, да еще и остальной дар за собой потянула, чуть было не решил, что пора заканчивать с экспериментами.

Но именно в этот момент меня, что называется, накрыло.

Это случилось внезапно. Без каких бы то ни было предшествующих симптомов. Просто в какой-то момент вокруг меня словно выключили свет. Старательно удерживаемая перед внутренним взором картинка мгновенно исчезла. Вместо нее передо мной возникло густое черное облако, похожее на вздыбившуюся до небес волну, а прямо под ней, словно изображение под водой, медленно-медленно проступил чей-то силуэт.

Длинные каштановые волосы, густой волной спускающиеся до самых ягодиц. Точеная фигурка. Длинное изысканное платье нежно-кремового цвета. Аккуратные туфельки на небольшом каблучке…

При виде незнакомой девушки у меня отчего-то бешено заколотилось сердце, а в душе проснулась щемящая нежность, смешанная с острым желанием обнять, защитить и любой ценой уберечь от всего на свете.

И ведь я ее знал. Не видел ее лица, но не сомневался, что это именно ОНА. Чувствовал, что вот эта девушка для меня дороже всего на свете, поэтому при виде того, как над ее головой угрожающе завис тяжелый черный вал, мне стало не просто не по себе – я так же внезапно понял, что непременно должен ее защитить. Спасти. Здесь, сейчас. Чего бы это ни стоило. Просто потому, что если ее не станет, то и мне жить будет незачем.

Осознав, что времени почти нет, я стрелой сорвался с места, со всех ног кинувшись к застывшей под гигантским черным козырьком девушке, но в этот момент она быстро обернулась и, увидев меня, испуганно вскрикнула:

– Адрэа!

Мы на мгновение пересеклись взглядами, и у меня чуть сердце не остановилось.

Арли!

Дайн возьми! Это и правда была она! Только сильно повзрослевшая, изменившаяся, превратившаяся в настоящую красавицу, при виде которой меня накрыла такая лавина самых разных чувств, что я на мгновение даже растерялся.

Слишком много всего. Слишком быстро. Слишком сильно.

– Адрэа! – снова крикнула Арли, умоляюще протягивая ко мне руки.

Именно в этот момент нависшая над ней волна все-таки не выдержала собственной тяжести и с ревом рухнула вниз, мгновенно погребя под собой бесконечно дорогую для меня девушку и одновременно обрушившись на мою собственную голову. При этом в процессе «волна» неведомым образом раздробилась, распалась на множество мельчайших черных пылинок. Но лишь когда они, словно стая крошечных пираний, дружно вгрызлись в мое тело, до меня дошло, что это не просто темнота – это дайны. Огромное количество выбравшихся на свободу дайнов, которые, натолкнувшись на покрывающий мое тело найниит, разочарованно откатились обратно, но при этом с удвоенной силой набросились на ту, у которой такой защиты не было.

Когда из темноты донесся и тут же оборвался еще один девичий крик, меня накрыло повторно. Только уже не дайнами и не созданной ими волной, а вышедшими из-под контроля эмоциями, среди которых превалировало чувство вины, дикий страх за нее, отчаяние, бессильная злость и острая, надвое разрывающая душу боль, от которой не было спасения.

Арли…

Нет, только не она!

Честное слово, я никогда ничего подобного не испытывал. Даже после смерти родителей и после аварии, в которой едва не погиб лэн Даорн, меня не скручивало до такой степени. Боль потери оказалась настолько сильной, что сводила с ума. Она буквально разрывала меня на части. Но вместо того, чтобы уничтожить меня сразу, милосердно позволив сдохнуть вместе с той, что стала мне дороже жизни, боль все длилась и длилась, выворачивая наизнанку душу и буквально ввинчиваясь в мозг жестоким пониманием того, что я не смог… не успел… не сумел. Она погибла потому, что я не справился!

И осознание этого убивало.

– Адрэа! – Вдруг кто-то залепил мне хлесткую пощечину. – Адрэа, очнись!

Я от неожиданности пошатнулся и открыл глаза, но далеко не сразу понял, где нахожусь и что тут делаю. Что за жуткая старуха сидит рядом со мной и с тревогой всматривается незрячими глазами в мое перекошенное лицо.

Глаза все еще застилала мутная пелена.

Мне все еще было безумно больно.

Перед внутренним взором стояло стремительно исчезающее лицо Арли, а в ушах бился ее последний крик, на который у меня не было сил ответить.

«Внимание! Критическая дестабилизация дара, – внезапно раздалось у меня в голове, и вот тогда я начал понемногу соображать. – Фиксируется аномально высокая ментальная активность. Провожу коррекцию эмоционального фона. Провожу коррекцию гормонального фона…»

«Эмма…» – прошептал я, очень кстати вспомнив, что это за голос и кому принадлежит.

А потом моргнул пару раз, окончательно опомнился и чуть не упал от облегчения, обнаружив, что сижу все в той же комнате, на том же ковре. Напротив обеспокоенно подавшейся вперед Моррох, в руке которой, как и раньше, покоился фиксатор снов, только на этот раз он бешено светился всеми оттенками зелени, наглядно свидетельствуя, что я только что записал на него еще одно видение.

Твою ж…

Я почувствовал, что с меня буквально льет, и неловким движением утер выступивший на лбу обильный пот.

Руки у меня все еще дрожали. В душе постепенно затихали отголоски той неистовой бури, к которой я оказался откровенно не готов. И даже после того, как я пришел в себя и осознал, что именно произошло, мне понадобилось еще несколько мэнов[4], чтобы окончательно поверить, что на самом деле всего этого не было. Ни черного вала, ни Арли.

Обычное видение, дайн его побери…

Пока Эмма торопливо избавляла меня от избытка адреналина, я просто сидел на полу и тяжело дышал, время от времени утирая струящийся по лицу пот.

Но потом меня все-таки отпустило. Руки трястись перестали. Бешено колотящееся сердце тоже постепенно успокоилось. А затем я поднял на Моррох тяжелый взгляд и, увидев на ее лице сочувствующее выражение, хрипло спросил:

– Это и есть то, чего ты ждала?

– Да, – тихо подтвердила провидица. – Встретить смерть близких – это тяжкое знание. Но лучше, чтобы это случилось в моем присутствии, чем если бы ты в этот момент оказался один.

Я нахмурился.

– Значит, и это видение теперь тоже будет повторяться?

– К сожалению, да. И, как всем нам, тебе придется научиться им управлять. Но видений не нужно бояться. Напротив, ты должен помнить – если ты что-то увидел, значит, именно в этом моменте будущее еще не предопределено. У него есть вероятности. И значит, их можно выбрать, а при желании и изменить.

– Как?

– Когда ты научишься управлять видениями, они сами тебе подскажут, – мягко улыбнулась Моррох. – Поначалу, конечно, будет больно. Порой даже невыносимо. Раз за разом переживать смерть дорогого человека… не каждый это осилит. Но чем больше ты будешь смотреть, тем менее острыми будут становиться чувства. Чем меньше ты станешь акцентироваться на них, тем отчетливее начнешь видеть детали. А как только ты возьмешь видение под контроль, им можно будет управлять и двигать его в любую сторону. Самостоятельно проигрывать варианты будущего. Выбирать то, которое тебя больше устраивает. У тебя появится альтернатива. Понимаешь?

Я на мгновение прикрыл глаза, все еще слыша отголоски посетивших меня эмоций.

– К боли так или иначе придется привыкать, – тем временем обронила Патриарх, окинув меня испытующим взглядом. – Это проблема всех провидцев. Но чем раньше ты это сделаешь, тем быстрее тебе станет легче. Чем скорее перерастешь свою боль и переживешь утрату, тем легче отыщется решение. Ты готов продолжить?

Я хмуро кивнул.

Да, это было тяжело – знать и помнить о том, что еще не случилось. Но если с этим смогла справиться Арли, если она видела то же, что и я, и сумела с собой совладать, то я и подавно смогу. Вернее, я должен. И сделаю это, чего бы мне это ни стоило. Даже если для этого мне придется сотни и тарны[5] раз просмотреть это проклятое видение и столько же раз умереть, а потом воскреснуть вместе с ним.

От Моррох я ушел только в три пополуночи, и то лишь потому, что ей на браслет пришло короткое сообщение, при виде которого она ненаигранно удивилась, потом не на шутку задумалась, а в итоге сообщила, что нам, к сожалению, придется прерваться, поскольку ее ожидает важный гость.

Я в ответ только плечами пожал, прекрасно понимая, что у Патриарха, помимо меня, есть еще и свои дела. Однако домой сразу после нее не отправился, а вместо этого выбрался из границы в одном из столичных парков и, усевшись на пустую скамейку, задумчиво уставился в темное небо.

Надо было успокоиться. Разложить все по полочкам. И понять, как с этим жить дальше.

Как и сказала Патриарх, со временем, когда я прокрутил перед собой видение несколько десятков раз, мне действительно стало чуточку проще. Острота восприятия немного ушла. Душевная боль и резанувшая по сердцу тоска тоже притупились. Да и само видение я, можно сказать, принял, хотя не могу сказать, что это легко мне далось.

А еще мне неожиданно захотелось увидеть Арли. Просто для того, чтобы убедиться, что она жива и в порядке, хотя объективно это было глупое желание. Излишне эмоциональное. Импульсивное. Да и идентификатор я с собой не взял, а звонить через теневой браслет было опасно.

Поэтому я просто сидел, молча смотрел в темноту, а в какой-то момент закрыл глаза и припомнил лэнну Арлизу Хатхэ такой, какой она еще только станет.

Надо сказать, Арли и сейчас была на редкость симпатичной девочкой, но лет через восемь… не знаю, сколько лет ей на самом деле было в видении, но не меньше шестнадцати точно… она превратится в ошеломительную красавицу, взявшую самое лучшее и от отца, и особенно от матери. Тот же идеальный овал лица, точеный носик, высокие скулы и на редкость выразительные глаза, в которых я никогда не хотел бы увидеть испуга, недоверия, сомнения или тревоги.

Маленькая принцесса…

Вернее, моя принцесса, которую мне еще только предстояло дождаться.

Впрочем, Арли на этот счет духи предков наверняка просветили гораздо раньше, поэтому-то с такой легкостью она и сказала однажды, что выйдет за меня замуж. Но если раньше над ее словами можно было посмеяться или отмахнуться, то после сегодняшней ночи я понял, что не просто верю в то, что видел наше общее будущее, но и в то, что буду ждать ее. А те чувства, которые она когда-нибудь начнет у меня вызывать, как бы странно это ни звучало, готов принять уже сейчас. И оберегать ее, заботиться о ней так, словно на самом деле между нами не было ни времени, ни расстояния.

– Адрэа… – вдруг тихонько позвали меня.

Я аж вздрогнул от неожиданности и, распахнув глаза, в шоке уставился на полупрозрачный, смутно похожий на призрака силуэт, в котором мгновенно признал ту, о ком только что настойчиво думал.

Снова – в облике девчонки в длинной ночнушке и с распущенными волосами. Но почти с таким же взглядом, какой я видел у нее во время последнего прозрения.