Профессиональный некромант. Мэтр на охоте

– Убивать их, калечить, наносить вред или похищать не рекомендуется. Но вот насчет маленьких невинных шуток в законе ничего не сказано.

– А они не свяжут ее именно с нашим баронством?

– Не смогут, – безмятежно улыбнулся я. – К тому моменту, как Грабис на что-то решится, остатки иллюзии исчезнут, и у него не будет ни единого шанса связать свою оплошность со мной. Любой маг, ознакомившись с материалами дела, уверенно скажет, что амулеты на протяжении всего визита были исправны. Небольшая доза ментальной магии, имевшая место до начала проверки, не могла повредить ни им, ни их хозяевам. Следовательно, у господина Грабиса не было объективных причин отказываться от выполнения своих обязанностей. Как он будет объясняться перед королем, уже другое дело. Сказать напрямую, что его облапошили, не позволит гордость. Соврать не даст амулет и донесение графа Экхимоса. Сослаться на усталость, пятна на солнце или временное помрачение рассудка он вряд ли рискнет, так как после этого останется лишь подать в отставку и надеяться, что пособие по старости будет не слишком маленьким. Конечно, можно скрыть сам факт этого визита, затем вымолить у графа обещание молчать, после чего собраться с мыслями и отправить в канцелярию замечание о том, что неэтично навещать чужие владения в отсутствии законного хозяина. Пока чиновники будут разбираться, про это небольшое недоразумение благополучно забудут. Меня оставят в покое – кому какое дело до мелкого окраинного барончика? Сама проверка отложится на несколько лет, по истечение которых предъявлять мне какие-то претензии будет глупо. А в итоге… как думаешь, сколько Грабису потребуется времени, чтобы сообразить, в какую ловушку я его загнал?

Бодирэ наконец расплылся в понимающей ухмылке.

– Полагаю, как только обнаружит работающие амулеты.

– Совершенно верно, – согласился я, почесав Мурку за ушком. – Если же у кого-то возникнут вопросы к вам или господину Вигору, то вы, как верные подданные короны, абсолютно честно ответите, что ничего не понимаете в магии, поэтому поверили господам проверяющим на слово. А если и почудилось вам в какой-то момент, что огоньки на амулетах не горели… что ж, видно, солнце в тот день светило слишком ярко, блики на кулонах ослепили ваши уставшие глаза, вот и примерещилось. Что такое слово крестьянина против слова честного дворянина?

Бодирэ неожиданно нахмурился.

– А что, если Грабис закусит удила и начнет под вас копать?

– Он наверняка так и сделает, – успокоил его я. – Только сперва ему все равно придется написать отчет. Если он окажется достаточно изворотлив и начальство простит его оплошность, то вторую проверку сюда пришлют не раньше чем через пару месяцев. Если же нет… думаю, три-четыре недели в запасе у нас все равно есть. А к тому моменту я успею подготовиться.

– Может, не стоило тогда и иллюзию на деревню вешать? – усомнился вдруг управляющий. – Зачем нам казаться беднее, чем мы есть?

– Затем, чтобы никто не задавал вопросов. У нас обычное небогатое баронство – с трудом концы с концами сводим, чтобы выполнить приказ короля. Урожаи средненькие, едва на зиму запастись хватает. Границы постоянно тревожит нежить, восстановление замка сжирает все доходы… Думаешь, я просто так велел не трубить на ярмарках, откуда продукты, и приказал не клеймить оставленный на продажу скот?

– Вы правы, – виновато развел руками Бодирэ. – Мы пока не можем защитить свое благополучие. Но что, если вторая проверка прибудет раньше? И если с ними будет маг, которого обмануть иллюзией не удастся?

Я только отмахнулся.

– Иллюзия нам больше не понадобится. Подумаешь, отстроили деревню заново… Могли же мы устыдиться собственной нищеты? А если у кого-то возникнут вопросы по поводу денег, то у тебя на руках будет расписка на соответствующую сумму, заверенная моей подписью и печатью. Остальные вопросы пусть задают лично мне – как закончу учебу, с удовольствием на них отвечу.

Господин Бодирэ ненадолго задумался, прикрыв глаза и что-то напряженно просчитывая, а затем с едва уловимой насмешкой снова посмотрел на меня.

– Знаете, господин барон, за те два месяца, что мы знакомы, я уже имел возможность убедиться в ваших талантах. Но иногда создается впечатление, что вам гораздо больше лет, чем кажется.

– Жалеешь, что остался? – понимающе хмыкнул я в ответ.

– Напротив. Но я люблю понимать все до конца.

– Похвальное качество, – одобрительно кивнул я, поднимаясь с кресла. – Любое стремление к познанию достойно уважения, особенно если оно сочетается с благоразумием.

– Вы хотите сказать, что я вышел за границы дозволенного? – внезапно напрягся Бодирэ.

Я так же медленно обернулся и пристально на него взглянул.

– Нет. Просто за всякие знания нужно платить, господин управляющий. И еще неизвестно, подойдет ли вам цена. Некоторые, к примеру, не готовы о ней даже услышать.

– Это… предложение, господин барон?..

Я качнул головой.

– Скорее, пожелание задуматься.

После чего наконец отвернулся, позволив тревожно заерзавшему управляющему выдохнуть, и знаком показал, что больше его не держу.

– Ну и что вы опять устроили, Невзун? – устало посмотрел на меня ректор, едва я переступил порог его кабинета. – Почему мастер Рух готов собственноручно вас придушить, мастер Краш скрипит зубами от злости, а маркиза де Ракаш снова подала на вас жалобу?

Я сделал удивленное лицо.

– Простите, мастер Умдобр, я не совсем понимаю, о чем речь.

– Довольно! – повысил голос архимаг и поднялся из-за стола. Осунувшийся, с темными кругами вокруг глаз. Видимо, расследование инцидента с попавшими под заклятие очищения светлыми окончательно зашло в тупик. – Невзун, вы еще месяца не отучились, а я почти ежедневно слышу от преподавателей возмущенные отзывы о вашем поведении.

– Помилуйте, господин ректор, – совершенно искренне изумился я. – Да что же я сделал плохого?!

– А вы не знаете? – опасно изменился голос архимага.

Я виновато развел руками.

Он несколько секунд сверлил меня глазами, тщетно пытаясь отыскать на моем лице признаки раскаяния, но потом так же устало махнул рукой и опустился обратно в кресло.

– Скажите, зачем вам понадобилось дарить мастеру Крашу свой учебник по алхимии вместо того, чтобы просто выполнить задание?

Я пожал плечами.

– Я решил, что так будет быстрее.

– Поясните, – снова нахмурился ректор.

– Мастер Краш после моего не слишком удачного эксперимента потребовал, чтобы я написал ему конспект с перечислением всех известных мне зелий из учебника… ну я и подарил ему весь учебник, потому что ни одно из зелий не является для меня тайной!

– Хотите сказать, вы готовы пройти предварительный экзамен по данному предмету? – прищурился мастер Умдобр.

– Легко.

– Хм, – ненадолго задумался ректор. – Смелое заявление, Невзун… даже, пожалуй, чересчур.

– Не думаю, мастер Умдобр, – едва заметно улыбнулся я. – Дело в том, что у меня очень хорошая память. Я никогда и ничего не забываю.

– В таком случае, может, вы скажете мне, какой состав описан в третьей главе вашего учебника по алхимии мелким шрифтом?

– Настойка для повышения памяти и внимания.

– Надеюсь, вы помните ее состав?

– Рута душистая, лимонник, корень девясила и измельченные сосновые почки. Дозировки вас интересуют?

– Нет, – покачал головой ректор. – Сколько всего глав в вашем учебнике?

– Семнадцать, мастер.

– Какие из них посвящены целительным зельям?

– Вторая, третья и условно девятая.

– Почему условно?

– Потому что в состав зелий из девятой главы входят сильнодействующие травы и ряд компонентов, превышение дозы которых способно нанести серьезный вред здоровью. Именно по этой причине в учебнике для первого курса нет полного состава этих зелий, а сам раздел сугубо ознакомительный.

– Хорошо, – ничуть не огорчился моим ответом ректор. – Сколько вариантов сонного зелья вам известно?

– В упомянутой вами книге их было три, – бодро отчеканил я. – Так называемое малое, среднее и большое. Однако в действительности их немного больше, так как настой, предназначенный для магов, отличается от такового для обычного человека и при определенных условиях может стать смертельным ядом. Еще есть зелья, способные вызывать неестественно долгий сон, во время которого все процессы в теле замедляются настолько, что даже биение сердца не всегда удается прослушать. Ими, как правило, пользуются, когда нет возможности оказать помощь немедленно, что дает возможность доставить заболевшего или раненого в то место, где ему окажут полноценную помощь. Я ответил на ваш вопрос?

Ректор хитро прищурился.

– А что вы скажете насчет последнего раздела учебника?

– Он мне нравится, – совершенно искренне признался я. – Во всех пятнадцати представленных там зельях содержится один общий компонент, к которому я весьма неравнодушен.

– Вы говорите о семенах астериса? – отчего-то насторожился ректор.

– Совершенно верно, – согласился я. – Мое любимое растение. А уж в скольких замечательных зельях он может использоваться… зелье быстрого восстановления, частичной регенерации, ускоряющего и маскирующего зелий…

– Этой информации нет в учебнике, – едва заметно нахмурился архимаг.

– Зато она есть в дневниках моего деда и прадеда, которыми я увлекался еще в раннем возрасте. Я ведь говорил: у нас богатая семейная библиотека.

Само собой, я имел в виду своих настоящих деда и прадеда. Ведь кое-какие из вышеупомянутых зелий создал один и умудрился усовершенствовать другой. Конечно, я знаю их состав наизусть.

Ректор странно на меня посмотрел.

– Что ж вы не сказали про зелья учителю?

– Я не был уверен, что знаю всю программу, – сознался я. – Поэтому сперва полистал учебник, попробовал кое-что из того, о чем читал дома… а потом понял, что все это мне знакомо, и решил, что переписывать заново учебник по алхимии не буду.

– Не думал, что в провинции столь серьезно относятся к подготовке будущих адептов, – снова задумался архимаг. – Судя по всему, мастеру Крашу придется пересмотреть программу занятий, иначе ваше присутствие на его уроках потеряет всякий смысл. Как у вас обстоят дела с практикой?

– Прекрасно. Все зелья из учебника первого курса я уже когда-то готовил. Поэтому на уроке начал экспериментировать с материалом второго курса.

– А докуда простираются ваши познания в отношении рунной магии?

Я понимающе хмыкнул.

– Что, мастер Нарди уже успел наябедничать?

– Он недоволен тем, что вы не уделяете достаточно внимания его лекциям, – уклончиво отозвался мастер Умдобр.

– Я уделяю… там, где это необходимо. Заодно сверяю с тем, о чем уже когда-то читал, и запоминаю то, что отличается от оригинала.

– А у вас есть с чем сравнивать?

– Честно говоря, да, – доверительно понизил голос я. – И думаю, что если бы мастер Твишоп услышал свои лекции в исполнении вашего коллеги, он отреагировал бы весьма… шумно. Отношение к дилетантам у него всегда было своеобразным.

Архимаг на мгновение замер, а потом задумчиво протянул:

– Я думал, оригиналов уже ни у кого не осталось. А оказывается, один из них все это время покоился в вашем замке, похороненный под кипой книг по прикладной некромантии.

Я скромно потупился.

– Не только по некромантии… хотите, я вам его подарю?

– Хочу, – моментально согласился ректор и с довольным видом хлопнул ладонями по столу. – Понимаю, что спрашивать, откуда он у вас взялся, бесполезно. Но если вам не жалко поделиться этим сокровищем, я был бы очень признателен.

Я так же скромно улыбнулся.

– Все для родной академии, господин ректор. Как только закончу учебу, обязательно пришлю вам эти лекции в дар.

Точно. Пусть некоторые хоть раз в жизни прочитают эти драгоценные строки, чтобы больше не позориться перед будущими коллегами.

– Когда вы… что? – архимаг поперхнулся на полуслове, а потом внезапно расхохотался. – Невзун, я не знаю, кто и чему вас учил, но эти намеки граничат с наглостью!

А что такого? Подумаешь, всего-то подтолкнул его к мысли, что иногда можно нарушить строгие правила. Хотя бы ради того, чтобы получить вожделенные рукописи мастера Твишопа… Надеюсь, Нич согласится надиктовать их заново… не через десять лет, а, скажем, на следующей неделе. Мне ведь положен дополнительный выходной за желание сотрудничать с начальством?

– Увы, господин ректор, – скорбно вздохнул я, когда архимаг отсмеялся. – К несчастью, не от меня зависят сроки обучения в академии. Но вот если бы вы согласились рассмотреть мое прошение о досрочной сдаче экзаменов по предметам первого курса и переводе на второй…

В кабинете внезапно стало очень тихо.

– Невзун, вы серьезно? – через несколько секунд спросил ректор. – Вы действительно хотите попытаться рассказать всю программу обучения за первый год, не отучившись в академии даже месяца?

– Испытайте меня, господин ректор. Вы в любом случае ничего не теряете. Согласитесь, нет смысла задерживать развитие адепта, если он сам стремится к знаниям?

Господин Умдобр нахмурился.

– А вы разве стремитесь к знаниям, Невзун?

Я широко улыбнулся.

– Всю свою сознательную жизнь. Не поверите, мастер, но самосовершенствование стало моей целью. И я готов на многое, чтобы его достичь.

Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением ректора. Причем он размышлял так старательно и напряженно, что я аж вспотел, дожидаясь его решения.

Конечно, было рискованно так явно нарываться на проверку, но я сделал на первом курсе все, что хотел, и не собирался прозябать среди малолеток до конца учебного года. Мне нужен простор для работы и доступ в те секции книгохранилища, куда первокурсникам не было ходу. А наиболее легкий способ туда добраться я только что озвучил своему непосредственному начальству.

– Я слышал, вы очень плотно интересуетесь программой старших курсов, Невзун, – наконец разлепил губы ректор, во второй раз за день буравя меня пристальным взглядом. – Причем временами столь демонстративно, что это вызвало массу вопросов у преподавателей…

Я чуть не расхохотался.

Ну наконец-то кто-то заметил! А то я прям устал намекать! Вон до чего дошел – довел сегодня Мкаша до белого каления и, когда он заикнулся насчет того, что я шибко умен для своего класса, открытым текстом заявил, что он прав! Наверное, если бы не это, ректор не вызвал бы меня на допрос, мастер Нарди еще не один месяц продолжал бы спорить со мной по пустякам, у Мкаша со временем случился бы настоящий удар, маркиза де Ракаш извелась бы от моей вежливости, а бедняга Краш совершенно несправедливо считал бы, что я над ним издеваюсь.

– Хорошо, – внезапно поднялся из-за стола мастер Умдобр. – Я удовлетворю вашу просьбу, Невзун, но при одном условии.

– Каком? – моментально подтянулся я.

– Через несколько дней у вашего курса состоится проверочный цикл по теоретической магии, который будет проходить на протяжении недели и затронет практически все предметы, став для адептов наилучшим индикатором успеваемости. Если вы сдадите этот цикл на отлично, я соберу состав преподавателей для оценки ваших практических навыков. Если их устроит ваша подготовка, вы будете досрочно переведены на второй курс. Если же нет…

Ректор взял небольшую, но многозначительную паузу.

– Вы сделаете так, что до окончания учебного года на вас не поступит ни одной жалобы. Договорились?

Бедные учителя… бедные адепты… я ведь могу и проредить их состав, чтобы некому стало жаловаться!

– Конечно, господин ректор, – вежливо отозвался я и, дождавшись разрешающего кивка покинуть кабинет, повернулся к выходу. Правда, уже подойдя к двери, все-таки не удержался и на мгновение обернулся. – Кстати, забыл сказать – все книги из списка мастера Ворга я уже прочитал и готов приступить к новому заданию. Только попросите его больше не использовать поверхностные иллюзии вблизи окон вашего кабинета – они, хоть и слабо, но все же искажают защитные заклинания. Соответственно, легко обнаруживаются и сильно портят вам интерьер. Доброго дня, господа.

Мысленно ухмыльнувшись при виде вытянувшейся физиономии архимага, я проворно откланялся и быстро вышел. Но все же успел различить из-за двери тихий хлопок, хриплый каркающий смех и сухой надтреснутый голос:

– Вот паршивец! Заметил-таки! Но согласись, Фалькус, мальчишка способный?