Развод! Я сама так решила

Ирина Лисовская

Развод. Я сама так решила

Аннотация:

– Я хочу развод, – бросаю сухо и безэмоционально, как робот. – Ты мне изменил.

– Ну и кому ты нужна, если родить не можешь? Тебе уже тридцать три, а не двадцать. Залежавшийся товар!

Бьет прямо в цель, раня меня и вновь напоминая, что я поломанная кукла.

– Если я захочу родить, – выпаливаю равнодушно, пряча эмоции глубоко в себе. – То сделаю ЭКО.

Муж планировал удержать меня при себе грязными трюками, но даже и не подозревал, что его идеальный план провалится с треском.

Арсеньев – наш конкурент, нагло ворвался в мою жизнь и перевернул ее с ног на голову. Дерзкий, смелый и обаятельный, он свирепо вырвал меня из лап бывшего мужа. Я бы могла забыться в его страстных объятиях, но раненное сердце не так просто излечить…

Глава 1

– Эй, с дороги-и-и!

Крик мальчика эхом разносится по парку и долетает до меня, словно отрезвляющая пощечина.

Что? Где? Не успеваю ни сообразить, ни отскочить, хотя я иду по тротуару, а не по проезжей части! Но все же поднимаю голову от смартфона и…

– Тетя, побореги-и-и-сь! – орет все тот же ребенок.

Я впадаю в ступор, на меня буквально со скоростью света мчится мальчишка на электросамокате. Да так уверенно, не тормозя, словно ему заказали меня, как киллеру, устранить любым способом.

И этот малолетний, прости господи, киллер, налетает и бессовестно сбивает с ног. Оступаюсь в панике, попадаю высоченной шпилькой прямо на камень, нога подкашивается, и я теряю равновесие. Руки взметаются вверх, телефон выпадает из руки, а из другой – сумочка.

Со свистом за секунду падаю на асфальт, и резкая боль простреливает затылок аж до звездочек перед глазами. Затмевает собой буквально все, охватывая сознание первобытной паникой. Не вижу ничего перед собой, взгляд затуманен, зато четко слышу стон малолетнего киллера:

– Йо! Батя меня прикопает! Эй, тетенька, ты жива?

Этот долбанный киллер трясет меня за плечи так уперто, словно я его копилка, а внутри нет монеток на мороженое.

Боже… жива ли? Хороший вопрос! Не могу ни пошевелиться, ни пискнуть, лишь прислушиваюсь к скверной пульсирующей боли в голове. Там будто тараканы вытянули по молоточку и долбят меня изнутри, пытаясь прорубить себе дверь в лучшую жизнь.

– Бать… – слышу слегка встревоженный голосок, но парнишка шустро берет эмоции под контроль: – Я тетеньку убил, поможешь труп спрятать?

Эй, гаденыш, какая я тебе тетенька?! Хочу возмутиться, но не могу, голова болит так остро, что губы не шевелятся. Да у меня же сотрясение, не меньше!

Увы, не слышу, что отвечают малолетнему киллеру, но явно что-то плохое. Скорее всего – это телефонный разговор. Могу различить лишь грубый мужской тембр, от которого по коже ползут мурашки. Хоть бы реально не прикопали меня где-то в лесу, я еще пожить хочу.

– Я жива… – кряхчу, но трачу на это последние силы.

Все, батарейка села, а запасной в сумочке нет!

Сознание постепенно возвращается, но меня качает, как на волнах. Да что он все трясет меня, как киндер сюрприз перед ухом? Отстань, мальчик, нет у меня внутри игрушки!

Медленно и мучительно распахиваю глаза, а надо мной нависает хмурое юношеское личико. Почему-то, перевернутое. Хм…

Медленно осознаю, что лежу на диване, а не на холодном асфальте и паренек нависает надо мной со стороны головы. И мы уже не в парке, а у кого-то дома.

– О! Тетя, ты в порядке?

Улыбается, показывая чуть кривоватые зубы, а мне хочется ручками потянуться к его шее и вцепиться в нее, как та жаба из мема, что вцепилась цапле в шею. Потому что жить хотела! И я тоже… хочу!

– Я не тетя… – обиженно бурчу и кривляюсь, а паренек насмешливо тянет вверх бровь.

Уточняет с задорной хитринкой:

– Дядя?

Да ну что за мелкий поганец?! Еще улыбается, киллер-самоучка!

Просто вздыхаю и прикрываю глаза. Успокойся, Мира, все хорошо. Дыши глубже.

Да знаю я, что в глазах подростка выгляжу старой теткой. Но мой мозг ломается на этом слове, как потрепанная тачка отечественного автопрома посреди дороги. Не хочет мириться с положением дел!

Я еще девушка! Восемнадцатилетняя, ага. И пофиг, что мне уже тридцать три, в душе мне все еще восемнадцать и точка.

И почему нельзя, как в тех дорамах – упала, очнулась в теле молодой принцессы из прошлого. Уж я бы там сотворила переворот!

Мелкий киллер-засранец не пощадил мою раненную голову, проорал над ухом:

– Ба-а-ать, отбой, прячь лопату в сарай! Я не убийца, дядя пришел в себя!

Нет, ну ты посмотри! Ну вот правда, хочу поставить ребенка на место, но, когда резко подскакиваю, кажется, что подо мной пол вращается вместе с диваном… Со стоном падаю обратно, растираю виски, но боль все барабанит, словно моя голова – это инструмент барабанщика на концерте.

– Не ерничай! – разлетается грубый бас, а затем слышится… подзатыльник? – Какой еще дядя, тебе очки на день рождения подарить вместо новой приставки?

– Ну, бать… – зудит обиженный киллер у меня над ухом, – «плойка» – это не обсуждается. Я разве виноват, что тетя тире дядя сам не знает, кто он.

– Илья! – громыхает на всю комнату властный голос, которому мне хочется подчиниться.

Твердый, как камень и уверенный, стальной. Хрипловатый, от него невольно по коже пробегают мурашки, но я лежу и прикидываюсь трупиком, а мелкий киллер тушуется, отступает от меня. Молчит в ответ. О! Тишина, боже, какой же кайф! К сожалению, не на долго:

– Мирослава Краевская? – голос становится тягучим и обволакивающим, как жидкий мед. Будто мужик соблазнить меня пытается, но никак не извиниться за малолетнего киллера.

Лишь на секунду теряюсь и становится тепло на душе, ведь когда в последний раз мое имя произносили нежно, с придыханием? Как нечто личное, драгоценное.

Но шустро, пока не растеклась тут сладкой лужицей, беру эмоции под контроль и ситуация вмиг проясняется:

– Что, денег на взрослого киллера пожалели? – не сдерживаюсь и прыскаю от смеха.

Понимаю, что уже и голова не так сильно болит, и привстать могу. Но не хочу! Мужик меня знает, а это не к добру. Значит, видеть его, а уж тем более знакомиться – плохая идея.

Да уж, Мира, угораздило тебя вляпаться! Куда я, собственно, шла и где мои вещи? Сумка? Боже, там же контракт, он важен! А телефон? Мне же, кажется, сообщение пришло прямо перед тем, как один горе-киллер сбил с ног.

Шестеренки медленно прокручиваются, но противно скрипят без смазки. Сообщение точно пришло, и я помню лишь начало: «Твой муж сейчас в…»

В офисе, где же ему еще быть! Я как раз перед тем написала Саше, что мы заполучили инвестора. За упрямцем пришлось побегать целую неделю, но оно того стоило!

Мужчина нагло обрывает мысли:

– Согласен, осечка вышла. В следующий раз объявлю тендер среди киллеров.

Явно усмехается мужик, я же поджимаю губы. Нехорошее предчувствие ползет по коже, как гремучая змея и меня передергивает. Это была просто шутка или меня действительно хотят убрать?

Только сейчас заново осознаю, что лежу на диване, а значит, меня успели перевести. Это ж сколько я была в отключке? Как же все это… неловко!

Приподнимаюсь и усаживаюсь. Осматриваюсь. Интерьер гостиной не задерживается в памяти, взгляд сам по себе приковывается к мужчине. Вероятно, отцу малолетнего киллера.

Вскидываю голову, потому что он высокий и всматриваюсь в синеву глаз. В зрачке плавают эмоции, которые мне не разгадать. Но там, на дне, как в теплом море – уютно и комфортно. Они затягивают в водоворот и закручивают, как в машинке на выжиме.

Красив несмотря на то, что темных волос уже слегка коснулась седина, мужчине она к лицу. Подчеркивает статус. Видно, что он старше лет на десять, а то и больше – сорок с хвостиком. Но при этом мужчина в очень хорошей физической форме. Мускулистый и подтянутый, будто регулярно посещает зал.

Улыбка ленивая, чуть ироничная, но не узнаю мужчину. Хотя догадываюсь – конкурент. Возможно один из тех, кто уже неоднократно пытался переманить меня.

Понимаю, что слишком долго и откровенно пялюсь на него, плавно переключаюсь на мальчишку. Хотя на первый взгляд кажется взрослым, но он точно возраста моей Вероники – пятнадцать или шестнадцать лет. Такой же высокий, как и отец, только волосы растрепанные в стиле поколения Альфа, как сейчас модно говорить у подростков. У меня так и зудит в одном месте причесать оболтуса. Улавливаю между ними сходство: нос, губы, цвет глаз. Отец и сын, нет сомнений. Мальчик полностью скопировал позу «бати»: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди. И оба пялятся на меня, как на дорогую картину в галерее. Передергиваюсь, ненавижу, когда меня так откровенно разглядывают.

– Ну что, киллер на минималках, ничего не хочешь мне сказать?

Выгибаю бровь, потому что сопляк громко фыркает. Но парнишка не злится, не ерничает, как это любят делать подростки, показывая свою крутость. Он просто пожимает плечами:

– Виноват, – ух эта мальчишеская улыбка!

Попадаю под ее чары, тоже улыбаюсь в ответ. Таю от искренности в глазах и отпускаю дурацкую ситуацию несмотря на то, что на голове нащупываю большой пластырь. Болит в том месте, черт подери! Но, ладно уж, будем считать конфликт исчерпанным.

– Илья, – я вздрагиваю, голос мужчины буквально пропитан недовольством, паренек сразу добавляет:

– Извините, мне жаль.

– Ой, – с усмешкой отмахиваюсь, прекрасно зная, что вытащить из подростка извинение, да еще и искреннее – похлеще квест комнаты.

– Иди, – отец отсылает его кивком головы и, когда мальчик поднимается по лестнице на второй этаж, иронично добавляет: – а из карманных денег заплатишь за ремонт телефона Мирославы.

Илья останавливается, замирает в неверии, а затем резко бежит назад, топает ногами так громко, что морщусь от взрыва боли в голове.

– Батя! – недоволен, руки снова скрещивает на груди, и они с батей воюют взглядами.

А я не знаю, смеяться мне или плакать, ну до чего милая сцена! Мой муж Саша редко наказывает дочь, да что там, он и воспитывает ее «по праздникам». Вероника, чувствуя вседозволенность, слишком много себе позволяет. А я что? Я ей не мать – мачеха, меня она совершенно не слушается. Изредка пытается, но выходит так себе.

Глава 2

Илья же напротив – хоть и куксится на отца, однако соглашается, явно проиграв в этой битве. Неохотно и слишком медленно достает из кармана широких штанов свой мобильник, бурчит:

– Куда мне деньги перевести?

– А где мой телефон, вообще? Сумка?

«Батя» уходит, но через минуту возвращается, в его руках мои вещи. Отлично! Сразу ныряю в сумку и выдыхаю. Контракт – самое важное, что я могла потерять после неудачного «убийства» горе-киллером.

А с учетом, что предо мною конкурент, то вообще непонятно, была ли вся эта ситуация спонтанной.

Отвлекаюсь на телефон: экран разбился, но смарт работает, не все так критично. Но в целях воспитания диктую наизусть для Ильи цифры своей карты и через минуту на нее падает маленькая и слишком четкая сумма.

Киллер поясняет:

– Там только экран поменять, я знаю, сколько это стоит.

И сбегает прежде, чем батя наорет на него, а батя прямо закипает не хуже чайника, что аж пар из ушей валит. Но я смеюсь и вскоре мужчина остывает: улыбается, демонстрируя мне некую смазливость с ямочками на щеках.

Без Ильи рядом момент становится слишком интимным, на уровне продолжения знакомства, а мне это надо? Нет! Я замужем, дико уже то, что вообще сижу на диване в доме левого для меня мужика. Да он тоже наверняка женат!

Без задней мысли подскакиваю, но забываю о травме головы и все летит к чертям. Я едва не падаю снова, перед глазами плывет и меня качает, но…

В тот же момент сильные руки не дают позорно упасть, удерживают меня на месте, прижимают к твердой груди, буквально заставляя вдыхать запах мужчины. Парфюм едва различаю, потому что преобладает тонкий мускусный запах: смесь табака и чего-то древесного. Он будоражит рефлексы похлеще, чем ародизиак и мурашки бегут по коже безо всякой причины. Такой магнетизм не купишь ни за какие деньги. Это то, что цепляет намного глубже, обходя сознание и будто включая рубильник внутри меня.

Синие глаза слишком близко. В них ирония, но и странное тепло, которое я не могу вынести. Будто мужчина видит меня насквозь, знает все, в чем я даже сама себе боюсь признаться.

Мира, очнись! Ты попала под дурные чары явного бабника!

Моргаю, пытаюсь отступить, мужчина все еще придерживает меня за талию, кожа горит от его прикосновения даже через одежду. Да как же так? Что это со мной? Ну точно головой ударилась, иначе я не могу объяснить свою минутную слабость и томительную реакцию на мужика.

– Все нормально? – звучит из его уст, как провокация.

Я сглатываю.

– Да… Просто… голова закружилась, – лепечу и не узнаю собственный сиплый голос.

– Конечно, – он улыбается уголком губ. – Голова. Грешным делом решил, что это я так действую.

Вырываюсь из стальных объятий, словно меня ударило током. Щеки горят, а сердце все еще колотится слишком громко.

Я замужем. Замужем! И он это знает. Но… черт возьми, искры между нами разлетаются слишком явно, чтобы их не заметить.

Колю мужика взглядом, хочу проколоть его, как землю вилами, батя сразу с иронией приподнимает руки в капитуляции:

– Не нужно меня закапывать в воображаемую могилу, просто знак вежливости.

– Держите знак вежливости при себе, – выплевываю с ненавистью и хватаю свою сумку.

Злюсь, но на себя и реакцию тела. Сбегаю, перепрыгиваю порожек между гостиной и коридором, а мужчина догоняет у двери:

– Мирослава, я хочу с тобой поговорить.

А я – нет. И это не женское капризное упрямство. Просто знаю, о чем пойдет речь, поэтому спешно ныряю ногой в туфлю, а вторая зависает в воздухе из-за внезапного признания:

– Я Глеб Арсеньев.

Прибивает словами, будто гвоздь в крышку гроба загоняет. Арсеньев…

Я не обязана знать всех наших конкурентов в лицо, но кое-что, конечно же, на слуху:

– Био… – начинаю, а он заканчивает за меня:

– Биомедицинский холдинг «Ильярс», – протягивает мне руку, пожимаю ее на автомате.

Новая порция разряда тока прокатывается по телу жаром, меня мелко потряхивает, но спешно беру эмоции в твердый кулак.

Арсеньев – конкурент нашей с мужем сети клиник! У нас хоть и разные направления, но схожие идеи и партнеры. «Ильярс», как и многие другие холдинги, не раз пытались переманить меня к себе, как грамотного и упертого стратегического директора. Еще не родился такой инвестор, который бы отказал мне и это манит конкурентов похлеще, чем муравья на сахар.

Сощуриваюсь, в голову лезет бредовая идея, но отмахиваюсь. Я наслышана про Арсеньева и интриги не его конек в ведении бизнеса. Он догадывается, вероятно, все написано у меня на лице.

– Нет, Илья сбил тебя самокатом случайно. Я взял на себя смелось и осмотрел тебя, обработал рану. В целом ничего страшного, но советую пройти МРТ, лучше не затягивать с этим. И еще, раз уж ты здесь, давай кое-что обсудим. Я хочу… – он собрался говорить дальше, дерзко перебиваю:

– Раз уж я здесь, то скажу снова: предавать мужа и уходить к конкурентам не бу-ду!

Четко, лаконично, но Арсеньеву не понравилось: лицо потемнело, губы поджались. Тем не менее, другого не будет, и он должен это понимать. Спешно надеваю вторую туфлю, сбегаю из дома конкурента.

Бегу, нервно оглядываюсь, будто от любовника удираю, ну честное слово! А кустах как раз сидит детектив, чтобы заснять мою неверность и предоставить, как улику, в суде.

Арсеньев и его киллер-сын забываются, едва переступаю порог собственного дома. Уставшая, потрепанная, с головной болью, но все равно плетусь на кухню и торопливо готовлю ужин – привычка за последние десять лет.

Мужа нет в доме, зато из комнаты Вероники беспрерывно доносится громкая музыка, из-за чего приходится выпить таблетку – голова квадратная!

Подхожу к комнате и со вздохом распахиваю дверь, Вероника даже не обернулась.

– Ника! – ору, чтобы перекричать музыку и добавляю: – Оторвись на минутку от компьютера!

Она разворачивается ко мне на кресле, манерничает, словно я отвлекла ее от мега важного дела. Заодно подмечаю, что бардак, как я просила ее утром, не разгребла.

– Где твой отец?

Закатывает глаза:

– В отеле-е-е, – тянет издевательски и добавляет: – с любовницей!

Разворачивается обратно, снимает игру с паузы и утыкается в экран. Все, Ника потеряна для общества.

А у меня слишком болит голова, чтобы ругаться с ней. Тема про любовницу не новая из ее уст, но я спокойна. Что я, Сашку своего не знаю? Наверняка опять в ресторане пьет с директорами клиник. Тем более, есть повод – я же заключила сделку для обновления мед оборудования в лабораторию!

Жду его до поздней ночи, Ника давно поужинала и даже, кажется, уснула. Тишина в доме как-то излишне нагнетает, поэтому укладываюсь в кровать и еще долго лежу без сна, но вскоре проигрываю дремоте.

***

Утро в привычном режиме, даже несмотря на тупую головную боль в месте удара варю кофе мужу, попутно на планшете сверяюсь с графиком переговоров, чтобы не упустить ключевые моменты.

Ника неохотно жует завтрак, а я кое-что вспоминаю и мчусь к ней в комнату. Собираю выстиранный и поглаженный спортивный костюм, несу к рюкзаку дочери и кладу рядом.

– Ник, ты опять чуть не забыла форму! – слегка отчитываю, потому что мне потом за это влетит от директора.

Она фыркает, пережевывает бутик и только после выпаливает с закатанными глазами:

– Да кому нужна эта галимая физра?! Не хочу, буду и дальше прогуливать!

Кривляется, потому что ей не нравится физкультура, но что поделаешь, купленное ею в интернете освобождение физрук порвал еще на первом занятии. Собственно, из-за него я краснела в кабинете у директора целых двадцать минут! Почему не Саша? Да потому что ему некогда, вот и все.

– Никусь, осталось чуть меньше года, и ты закончишь школу, надо просто немного потерпеть. Кстати, у тебя проблемы с алгеброй, давай вечером помогу тебе с домашкой. Заодно посмотрим, что по вступительным в универ, по каким предметам тебя надо еще подтянуть.

Саша уже за нее все решил – в какой ВУЗ, на какую специальность. Будет управленец, как и я. Будущая замена в бизнесе отца. Его прочная надежда, раз уж я так и не смогла подарить ему наследника…

Отмахиваюсь от болезненной темы, не к месту.

Я предлагала Нике помощь от всей души, но моя мелкая заноза в заднице, как всегда, язвит:

– Зачем ты так стараешься? Ты мне не мама и никогда ею не станешь!

Бьет словами, как хлыстом по уже окровавленному сердцу. Больно становится так, будто я случайно села на кактус, а его колючки застряли в заднице. Чувствую, как слезы подкатывают к глазам, резко разворачиваюсь и шустро разливаю кофе по кружкам. На самом же деле позорно прячу эмоции, потому что душа рвется на ленточки от ее холодности. И чем старше она становится, тем труднее мне находить с ней точки соприкосновения.

Глава 3

Муж вовремя появляется на кухне.

– Доброе утро, – разрывает неловкость между нами с Вероникой.

Сразу садится за стол и хватает кофе, жадно пьет. Его Ника целует в щечку, лебезит перед отцом, выпрашивая деньги, а меня будто и не существует в этом доме.

Сашке позвонили, он засуетился, принял вызов и сразу подскочил. Видимо, дела не ждут. Отстранив телефон, бросил мне на ходу:

– Мира, я сегодня буду поздно, так что ужинайте без меня.

– Папуль! – напоминает о себе Ника, и Саша спешно кидает на стол деньги.

– Все, я уехал, дел сегодня по горло. Мирка, увидимся в офисе.

Чмокает меня в щеку, затем Веронику и шустро убегает.

Вроде все прекрасно, как обычно, обыденно, но… как-то холодно, что ли. Ну, я не спорю, за десять лет нас мог сожрать быт и проблемы в бизнесе. У каждого свои дела, обязанности, но почему я в последнее время ощущаю себя лишней?

– Я наелась, – Ника отодвигает тарелку и уходит со стола.

Ну, то есть… я должна убрать за ней, как прислуга! И каждая попытка изменить положение заканчивается одинаково:

– Не хочешь за собой хотя бы тарелку убрать?

Кричу ей, а в ответ мне летит грубая, словесная пощечина:

– Это твоя обязанность.

Класс! Просто… великолепно. Сашкино «воспитание», если его можно так назвать. Нельзя наказывать, нельзя кричать и так далее. Ника быстро поняла суть и вскоре стала неуправляемой. А с седьмого класса и вовсе начала применять на мне устойчивую фразу: «Ты мне не мать!». И все, на это у меня не было аргументов, Саша лишь разводил руками.

– Она ребенок, а ты и правда ей не мать, так что не обращай внимание.

Как бы искренне и тепло я к ней не относилась, но не таяло сердце Снежной королевы. С самого детства она уже решила для себя, что я украла у нее папу и все тут. Когда я была ей остро нужна – сама приходила и ластилась, робко просила советы, но стоило вернуться Саше, как она тут же летела к нему с объятиями и жалобами, а я снова становилась чужой. Это я дарила ей тепло и ласку матери, заботу, но в ответ не получала и толики доверия. Воровка, вот кем я для нее являюсь по сей день!

Мотаю головой, чтобы прогнать дурные мысли. Забираю планшет. Кофе давно остыл и пить его нет никакого желания. Убегаю, как и все. Ухожу из холодного дома, а на улице все еще лето, хотя уже почти конец сентября. Тепло и солнечно, а в доме – лютая зима…

***

Перед работой созваниваюсь МРТ-центом, не связанным с нашей сетью клиник. А затем со снимком и заключением сразу иду к врачу. Сотрясение – это не шутка, особенно когда меня штормит и голова раскалывается.

Доктор Марат Савельев смотрит на меня укоризненно и слегка качает головой. Специалист своего дела и просто давний хороший друг моих родителей. Знаю, что он ничего не расскажет Сашке, если я попрошу.

– Не вижу серьезных повреждений, – просматривает снимки и утвердительно кивает. – Кости целы, кровоизлияний нет. Ушиб мягких тканей головы, признаки легкой черепно-мозговой травмы. Это неприятно, но угрозы для жизни нет.

– Ф-у-у-ух! Успокоили, дядя Марат.

Он хмурит седые, кустистые брови. Встает со стола, подходит ближе и рассматривает рану, тщательно спрятанную под волосами. Снова кивок и довольное хмыканье.

– И тут ничего критического, рана не большая, обработана хорошо. Не мой голову еще пару дней.

А когда усаживается обратно и коряво карябает мне назначение, будто прибивает на месте:

– На работе возьмешь больничный.

– Но… – не дает мне и слова вставить:

– Никаких стрессов на ближайшие дни, покой и легкий постельный режим. Обильное питье, витамины. Еще выпишу ноотропы и другие необходимые препараты, принимай их вовремя.

Со вздохом встречаю свою участь. Сразу вспоминаю, есть ли что-то важное на работе. Та-а-к… Ага, переговоры с немцами через три дня, за это время я точно восстановлюсь, ну а пока можно и немного отдохнуть.

***

Вынужденный отпуск пролетел быстро, и я снова в строю! Сашка даже не допытывался, что же со мной не так. Просто прислал в тот же день «ок» и на этом его любопытство закончилось.

Пока еду по оживленной дороге в офис, машина капризничает, прямо как Ника, но я упорно веду автомобиль, не обращая внимания на «мелочи». А зря! Лишь чудом успеваю свернуть на обочину и в эту же минуту вся электрика гаснет, а тачка застревает мертвым грузом.

– А ты не могла сломаться чуть позже, например, возле офиса?!

Ругаю ее и отчаянно проворачиваю ключ в зажигании, но все тщетно. Если что-то поломалось по части электроники, то я уже точно никуда не поеду. Но все же выхожу и заглядываю под капот с умным видом, а перед глазами мерцает ошибка 404…

Так и стою некоторое время, наивно на что-то надеясь, вместо того чтобы вызвать эвакуатор и такси. Может, последствия травмы?

Слышу, что рядом кто-то тормозит, но как раз в это время телефон в руке вибрирует от входящего сообщения. Утыкаюсь в экран, как вдруг меня обволакивает в кокон хриплым голосом:

– Помощь нужна?

Забываю про сообщение, даже не успев его прочесть, потому что этот голос… Вскидываю голову и едва не рычу от досады:

– Опять вы?

Арсеньев выгибает бровь, а я застываю в немом шоке. Так и пялимся друг на друга, как два неандертальца, попавшие из прошлого в будущее.

Мужичина не ждет от меня ответ, подходит ближе и ненароком задевает мое плечо. Тело охватывает мурашками, и я невольно дергаюсь, будто после удара дефибриллятора. Сердце и, правда, сбивается с ритма, замирает на секунду. А затем стучит так быстро, что картинка плывет.