Лялька. Закон бандита
- -
- 100%
- +
Даже под утро, когда за окном посветлело, сна не было. Я все думала, гадала: спасли или нет? Переживала за мужчину, будто мы старые добрые друзья.
В итоге встала в семь утра, выпила несколько чашек кофе, но они меня не взбодрили. Маша все еще дрыхла, хотя на работе надо быть в восемь.
– Эй, спящая красавица, – постучала ей в дверь. – Просыпайся, ты на работу опоздаешь.
Ноль реакции. Я постучала громче и настойчивее, чтоб подруга точно проснулась.
– У меня отпуск, хватит долбить.
Отпуск? Странно. Помнится, начальница со скрипом пускала девочек в отпуск, чем Маша заслужила такую роскошь? Я пожала плечами, это все теперь не мое дело. Надо собираться на вокзал, за билетами на автобус. Поезд – не вариант.
Шустро собралась, взяла пакет на выброс и спустилась вниз. Из-за нервозности и ночи без сна, везде мерещились преследующие меня глаза, каждая машина была под подозрением. Да, Ева… Так и до психушки не далеко.
Выбросила пакет и побежала прямиком на вокзал. Вроде никто не ехал за мной, не следил. Накрутила себя, теперь дергалась по каждому взмаху листика.
Но все равно, неспокойно было на душе, тревога нарастала с каждой пройденной минутой. На вокзале я немного успокоилась – вокруг полно людей, здесь проще затеряться среди толпы зевак, чем на полупустых улочках.
Как и планировала накануне, купила билет на час тридцать. Все равно раньше ничего нет. Я нацелилась на промышленный городок: возможно, именно там мне удалось бы начать жизнь с чистого листа?
В квартире все еще оставались кое-какие вещи, неохотно покинула уютный зал и поплелась обратно домой. И все же, беспокойство было не зря. Как только начала переходить дорогу, передо мной с противным визгом затормозила машина, едва не сбив с ног. Водитель виртуозно сумел избежать наезда. Но вот когда из нее вышел крупный мужчина, я онемела от ужаса.
Бехтеров был мрачнее тучи, у него под глазами залегли темные круги, будто он не спал пару суток. Он пугал своим видом, в глазах горел огонь, способный сжечь все вокруг дотла. От страха попятилась назад, Руслан схватил меня за руку и с силой дернул на себя. Я угодила прямо в его каменную грудь, мужчина крепко удерживал меня на месте, не давая шанса сбежать. Это конец…
Спереди опустилось стекло, и пассажир прогремел нам:
– Быстрее, мы начинаем привлекать внимание.
Бехтеров силой запихал меня в джип, уселся следом, замки сразу защелкнулись, машина тронулась с места. В последние дни я жила на чистом адреналине, поэтому, когда он в очередной раз хлынул по венам, уже не удивлялась блаженному состоянию, сродни эйфории. Оно стало наркотиком для меня.
– Я… я… как раз купила билет и через несколько часов меня не будет в городе, пожалуйста… отпусти меня…
Слова дались с огромным трудом, я намеренно не смотрела Бехтерову в глаза, они полыхали лютым гневом, кто-то сильно разозлил мужчину, а отыграться приехал на мне. На невинной, хрупкой девушке.
Я вдруг заметила зажатый ремень в кулаке Руслана. Присмотрелась и ахнула, это же мой ремень! Тот самый, который я накануне… О, нет! Нет, нет, нет!..
– Он жив?
Я с отчаянием взглянула в глаза Бехтерова, на моих выступили слезы. Вся картинка сложилась воедино. Мне не показалось, что голос был знаком, я спасла брата Бэхи… Или не спасла.
Радужка Руслана полностью почернела, мужчина продолжал лютовать, а я сразу пожалела, что выдала себя. Зачем?! Могла ведь сделать вид, что не узнала ремень! Они не могли найти меня, как? Это невозможно, именно я себя выдала только что, дура!
– Жив.
Одно слово, сколько же в нем смысла! Меня накрыло облегчением, я выдохнула и слабо улыбнулась, но лють в глазах Бэхи все еще не давала мне расслабиться. Зачем он приехал и что теперь сделает со мной? Бехтеров все еще крепко держал мою руку, кожа начала гореть от стального захвата, я отчаянно взвизгнула, хватка с каждой секундой становилась невыносимо болезненной.
– Пожалуйста, – прорыдала, – отпусти меня, мне больно. Я не сделала ничего плохого.
Бехтеров опомнился, разжал пальцы, но ладонь с руки не убрал, ласково погладил, словно таким образом просил прощение. Я растерялась, его глаза постепенно приобретали прежнюю голубизну, в них продолжала плескаться злоба, но так же четко различалось отчаяние и страх. Вероятно, страх потерять брата.
– Почему же ты не уехала, Лялька?
Это был не вопрос. Ирония или облегчение – совсем не те слова, которых я ожидала от Бэхи. Он пленял глазами, было в них что-то колдовское в этот самый миг, сладкое и порочное… Вероятно, я сходила с ума, но… откуда там вдруг взялась нежность? Как и в касании пальцев на моей руке.
– Останови у обочины, – приказал Руслан водителю.
Меня до сих пор не отпускали его глаза, почему я не могу отвести от них взгляд? Меня будто приковали к месту невидимыми гвоздями или загипнотизировали. Машина остановилась…
– Вышли, оба.
Два бугая одновременно покинули салон авто, я нервно сглотнула, бежать некуда. Даже если каким-то чудом удалось бы выскочить из машины, меня тут же остановят и вернут. Губы пересохли, я машинально облизала их, взгляд Бехтерова мгновенно переместился на мой рот. Там теперь плескалась жажда и похоть, Бэхе ничего не помешает взять меня, я в ловушке.
Минуты шли, я сидела на иголках в ожидании приговора или насилия, но Руслан даже с места не сдвинулся. Да что с ним такое?! Своим молчанием он скоро доведет меня до нервного припадка. Уже сделал бы что-то, а не мучил ожиданием, это самая худшая пытка, которую только можно придумать. Наконец, мужчина проморгался, тряхнул головой, будто прогоняя наваждение.
– Кто это сделал? – прорычал он вдруг, глядя на мою щеку, нежно прикоснулся мозолистыми пальцами к шраму. – Назови мне имя, и я вырву ему руку! – жесткий тон удивил меня. И, вместе с тем, всколыхнул потаенные желания…
Нет, с ним определенно что-то не так. Какое Бехтерову дело до моего увечья? Почему, черт возьми, все прицепились к нему, как к чему-то очень важному?
– Я это сделала, я! – воскликнула на эмоциях, спихивая руку Бэхи со щеки.
Он не поверил, нахмурился, а в глазах застыло недоверие. Достали, честное слово. И мент не поверил. Они сговорились?
– Что за чушь ты мне втираешь? Лялька, это мой город, если тебя запугали, нет смысла молчать. Скажи мне имя, и он пожалеет, что родился на свет.
– Ева Иванова.
Руслан насупился, а я скрестила руки на груди. Сам же просил имя моего обидчика – получи, распишись.
– Вот эта зараза обидела мою щеку, – подняла правую руку и покрутила ею в воздухе. – Можешь наказать ее.
Теперь он понял, поверил. Может, и не осознал мотивы, но глупых вопросов больше задавать не будет. Бехтеров задорно рассмеялся, схватил мою руку и опустил на пах.
– Я могу наказать ее только так.
Мне не составило труда вырвать ладонь. Бэха, как и тогда, не вынуждал меня делать то, чего я не хочу. Хотя бы за это он уже заслужил уважение и много плюсиков к карме.
– Ладно, шутки в сторону, – Руслан изменился в лице, стал серьезным и суровым. – Давай сюда билет.
Что? Я отрицательно качнула головой, он шутит? Нет! Мне нужно уехать, больше ни дня тут не останусь, хватит с меня.
– Лялька, не играй со мной в игры, – резкое предупреждение, – пожалеешь.
– Ты сам меня выгнал, я хочу уехать.
– Нет.
Четко и непоколебимо. Могла ли я с ним спорить? Могла ли отказать? Его мнение, как и настроение, менялось слишком стремительно.
– Я должна уехать, – аккуратно настояла на своем, но…
– Нет, теперь я запрещаю тебе уезжать из города. Рыпнешься – пожалеешь. Тебя вернут быстрее, чем успеешь глазом моргнуть.
– Ты в своем уме? – я кипела внутри от злобы и выплескивала ее на Бехтерова. – У меня нет работы, в пятницу придется съехать с квартиры, а еще те уроды вчера видели меня и обещали найти.
Бехтеров хмыкнул на мои слова, протянул раскрытую ладонь и равнодушно бросил:
– Билет.
– А не пойти ли тебе…
Что ж, кладя руку в пасть тигру, будь готова, что рано или поздно он тебя цапнет. Бехтеров скрутил меня, зажал руки за спиной и достал из заднего кармана джинсов билет. Они пасли меня… Видели, что покупаю и куда прячу. Черт, как они вычислили меня? Как это возможно, я ведь обезопасила себя.
Бэха разорвал билет на клочки и, открыв окно, выбросил из машины. У меня не было слов. Отчаяние захлестнуло внезапно, накрыло ударной волной и выбило твердую почву под ногами. Как мне быть дальше?
– Ты уже знал, что это я помогла твоему брату? – меня волновали детали.
Ведь если его люди смогли, смогут и шестерки отчима… Нельзя этого допустить, мне нужно лучше продумать свою защиту. Обезопаситься.
– Запомни, Лялька, – он опустился к моему лицу и заговорил прямо в губы, – я ненавижу игры в прятки. Я где тебе велел находиться?
Я промолчала. Теплое дыхание Руслана щекотало мои нервные окончания, мужчина не давил, не причинял боль, он… шептал слова мне в губы, а со стороны могло показаться, что мы целуемся. Если бы я ответила… наши губы сплелись бы в поцелуе…
Он долгое время молчал, ждал ответа, а я боялась того, что может произойти после. Эмоциональные качели стали слишком сильно и высоко раскручивать меня, беды не избежать. Я уже плохо контролировала себя, меня вел внутренний голос, а он предательски нашептывал: «Ответь, ты не пожалеешь?»
– Рядом с…
Вот оно… То, чего я боялась. Руслан смял мои губы, воспользовался моментом и пленил уста коварным способом. Рычал, требуя открыться ему, впустить алчный язык в рот.
Разве его напору можно сопротивляться? Я сдалась, раскрыла губы и поддалась внезапному порыву страсти. Так упоительно, сладко… жарко стало между ног. Я устала бороться, мне хотелось жить, как другие, опереться на сильное плечо, почувствовать себя защищенной во всех смыслах. Словно за закрытой, плотной стеной, укрывающей от всех невзгод. Бехтеров дарил это ложное чувство комфорта, в его действиях не было грубости. Он не стремился сломить меня или подчинить себе, мужчина желал ответной страсти, но…
Как только его ладонь пролезла под футболку и накрыла грудь, я отстранилась, зажалась в углу. Глаза Руслана полыхали, он завелся и уже вряд ли хотел выпустить меня просто так из машины. Я зажмурилась, повисла в его руках безвольной куклой. Пусть берет… Другого выбора нет. Борьба бессмысленна.
– Посмотри на меня.
Отрицательно качнула головой и еще сильнее зажмурилась, до белых мушек в глазах.
– Ева, открой глаза!
Надо же, он знает мое имя? Ни Лялька, ни как-либо еще, а именно Ева. Я подчинилась, ожидала увидеть гнев на лице и во взгляде, но этого не было. А то, что было, – нечитаемо.
– Стань моей, – просьба, которую невозможно было выполнить добровольно. – Я еще никогда и никому не предлагал дважды, – невзначай напомнил он о первом разе в его доме. – Подумай, третьего уже не будет. Я хочу тебя до одури, но не силой, мне это неинтересно, не люблю трахать бревно. Буду хотеть, даже если плеснешь кислотой в лицо. Зря ты порезала себя, Лялька, не за красивую мордашку я желал получить тебя. Время вышло, отвечай.
Так хотелось согласиться, плюнуть на условности, но, вспоминая опыт мамы, меня бросало в крупную дрожь страха.
– Я не могу… – простонала со слезами на глазах.
Не могу и не хочу. Хочу другой жизни, спокойной, без криминала и разборок. С обычным, добрым мужчиной, без черного прошлого, как у меня. С тем, кто бы помог мне исцелить израненную душу. С Русланом так не выйдет. С ним – как на пороховой бочке. Каждый день – как последний.
– Третий раз я спрашивать не буду, – проговорил он сухо. – У меня есть девица на примете, ее и возьму в свой дом. А ты…
Бехтеров выпустил меня из плотного кольца сильных рук, но не из машины, разговор не был окончен. Есть девица на примете… Почему я почувствовала себя так, словно мне только что плюнули в душу, растоптали… Мне бы радоваться, но не я могла. Злилась. На него и себя, на свои странные чувства и желания. Почему они плещутся внутри ядом, отравляя внутренности и скручивая их в тугой узел?
– Твой поезд ушел. Иди и постарайся не попадать больше в неприятности. Вчерашних крыс я возьму на себя, они тебя не тронут – слово Бэхи. Я умею быть благодарным. Брат – это все, что у меня осталось, за него кому угодно горло перегрызу. Проваливай и живи своей странной жизнью дальше. И да, я знал, что Максу помогла ты, вычислил по телефону.
Он открыл предо мной дверь и вытолкал из машины. Выставил, словно голую, на обозрение людей. Да, я была одета, но все мои чувства оголены и выставлены напоказ. Головорезы мигом уселись, машина тронулась с противным визгом колес, умчалась, а я так и стояла – растерянная и растоптанная.
ГЛАВА 4
Домой я вернулась под вечер, долго бродила по городу, думала, прикидывала. Уезжать мне не нужно, но что делать дальше? Куда идти работать? Практически везде нужны документы, даже если пойти техничкой в школу или посудомойкой в кафе.
Все это не то. Хотелось жить, а не выживать. Мне двадцать три года, пора задумываться о чем-то серьезном, вечный побег утомляет. Хотелось иметь свой уголок в этом мире, мужа, детей. Собаку или кошку. Жить нормальной жизнью.
Пока стояла на мосту, с завистью смотрела на замки, что висели как знак долгой любви молодоженов. Будет ли у меня однажды свадьба? Пусть не пышная, без платья и прочей мишуры, только роспись, но с любимым человеком.
Я ни разу ни в кого не влюблялась по-настоящему, были интрижки, симпатии, но любви – нет. Долгое время не верила в нее, возможно, не верю до сих пор. Но очень хочу. В детстве мама часто рассказывала мне, что всем сердцем и душой любила отца. Полюбила практически с первого взгляда. Я его не помню, его убили, когда мне было пять лет. И потом мы очутились в доме отчима.
Как же мне захотелось спросить у мамы, зачем она добровольно принесла себя в жертву монстру, ради чего? Не верилось в ту байку, которую охотно раз за разом пересказывал отчим, он постоянно затыкал матери рот и повторял:
– Она со мной ради красивой, богатой жизни. Ты же не хочешь жить, как прежде, в хрущевке, с соседями-алкашами и питаться чем придется?
Мать подтверждала, но чем старше я становилась, тем чаще видела в ее глазах боль и обреченность. Во всей этой истории осталась недосказанность, много пробелов и нестыковок. Я даже не знала, где могила отца. Не знала его фамилии, ни разу не видела фото. Любые упоминания о нем жестко пресекались отчимом. Порой мне казалось, что отец жив, но по какой-то причине бросил нас. Может, проиграл авторитету много денег или провинился как-то. А матери пришлось расплачиваться.
Отвлекшись от всего этого, я вспомнила про телефон, по которому меня вычислил Руслан. Странно, ведь первым делом я купила самый дешевый подержанный смартфон и заплатила бомжу с паспортом, чтобы он на себя оформил номер. Неужели бомж сдал? Больше так рисковать нельзя. Я сломала и выбросила симку в реку, собираясь позже придумать, как снова раздобыть себе новый номер.
В квартире меня ждала хозяйка. Бабуля хозяйничала на кухне – еще с порога я почувствовала дурманящий аромат духовых пирожков, в квартире витал запах травяного чая. Он успокаивал и дарил уют.
– Здравствуйте, Нина Валентиновна, – поздоровалась я, войдя на кухню.
Бабуля присела на стул, пригласила и меня. Вроде среда, а мне было велено уехать в пятницу, в чем же дело? Когда мы тут жили с Машкой, она приходила четко раз в месяц, за деньгами на аренду и квартплатой, строго следила, чтобы мы ей не наделали бардака и ничего не украли. Было бы что тут брать, один хлам вокруг.
– Я съеду в пятницу, как и договаривались, не переживайте.
– Так оплачено все, куда съедешь? – бабуля насупилась. – Смотри, деньги не верну!
Какие деньги, о чем она? Мы с Машкой не платили за следующий месяц. Или Маша решила вернуться, с парнем не срослось? Хотя, бред. Она бы мне сообщила первым делом.
– Так вам, наверное, новые жильцы заплатили, вы забыли? – Может, бабуля в маразме? – Мы с Машкой говорили вам пару дней назад, что съедем, а вы и жильцов нашли за пару часов.
– Ну, правильно, – она кивнула, взяла пирожок и сунула мне в руки. – За квартиру не волнуйся. Оплачено же. Ешь, остынут.
Теплые, ванилью пахнут. Я полной грудью вдохнула яркий аромат сдобы и… Да что она мне зубы заговаривает, пирожок тычет.
– Так, Нина Валентиновна, что происходит? Я не платила за аренду, и Маша тоже. Кто вам дал деньги?
– А мне откуда знать? – бабуля пожала плечами. – Пришел мужик, сунул конверт: так мол и так, продлевай аренду на год, на тех же девушек. А мне-то что, главное деньги платят, а кто тут жить будет – это ваше дело.
Если это был Бехтеров, то почему дал денег за двоих? Я ведь теперь одна собиралась снимать. Мне не нужны от него подачки, отдам, как только смогу, главное работу поскорее найти. В том, что деньги принес кто-то из его людей, я даже не сомневаюсь. Зачем же ты так хочешь меня оставить в городе? Какой смысл, если уже нашел мне замену?
Думая о его новой пассии, во мне вскипела кровь. Ярость поднялась горечью к горлу. Я с лютой ненавистью откусила кусок пирожка и прожевала. Мне нужно было хоть что-то делать, лишь бы погасить в себе странное чувство. Противное и мерзкое, скользкое, как рыба. Ревность. Как я могу ее чувствовать, если между мной и Бехтеровым ничего не было? Один короткий поцелуй ничего не означает. Ведь, так?
Пока я размышляла о своих чувствах, бабуля записала показания счетчиков и ушла. Машкиных вещей в комнате уже не было, она опустела и стала холодной, страшной. Ненавижу одиночество. Я не представляла, как жить в пустой квартире. С самого первого месяца в этом городе я ни дня не провела в одиночестве. Или с девчонками из клининга, или с Машкой. Я боялась пустых помещений, неуютно в них, тоскливо. Так хоть какая-то компания была, а теперь хоть волком вой.
***
Утром я первым же делом начала искать для себя хоть какую-то работу. Пока что самой идеальной оказалась работа промоутером. Договорилась с потенциальным начальником, а он предложил мне начать с листовок на улице. Так и пролетел мой день – и деньги сразу. На первое время сойдет.
Закупила продукты на пару дней, потратив практически все заработанные деньги. Ну, хоть не голодаю – уже хорошо. Завтра снова обещали поставить на точку и увеличить количество листовок. Мне нужно было накопить на фальшивый паспорт. Знать бы еще, у кого его взять потом. Решила пока не думать об этом, удовольствие не из дешевых, сколько мне понадобится работать на него? Год или два?
Пугала неизвестность. У меня не было ноутбука и интернета под рукой. Пока жила с Машкой, я время от времени просила у нее ноут и тщательно просматривала новости: кого разыскивают, кого убили. Ни отчима, ни меня – никого. Я даже отслеживала инст-страницы жен партнеров и друзей отчима, но и там не было никакой конкретики.
Он искал меня, я кожей чувствовала неприятности, с каждым днем жжение в солнечном сплетении становилось интенсивнее. Я не мониторила за последнюю неделю свои фото по сети, кто-то мог меня сфоткать и выложить в сеть, натолкнуть на след ищеек. Как бы я ни старалась себя обезопасить, всегда находились «но» и закон подлости.
Вечером следующего дня я была сильно вымотана, мне пришлось надеть на себя тяжелый костюм и ходить в нем под палящим солнцем. Я пыталась найти для себя плюсы в моменты духоты и отчаяния. По крайней мере, даже если бы меня сфотографировали и выложили в сеть, никто не узнал бы, кто под маской слоника.
Не переодеваясь, плюхнулась на диван, даже есть не хотелось, все потом. Завтра выходной. Какое счастье! Моему сну помешал звонок в дверь. С неохотой встала и поплелась к двери, взглянула в глазок. На пороге топтался незнакомый мальчик, он снова нажал на звонок. Может, внук хозяйки квартиры? Есть ли они у нее? Открыла дверь и улыбнулась парню.
– Привет, ты внук Нины…
Не успела договорить – из-за двери выскочили две крупные фигуры, одна из них затолкала меня в квартиру и прижала к стене. Одной рукой урод схватил меня за горло, а второй заткнул рот, прежде чем я успела закричать.
Я узнала мужчину… Широко распахнутыми глазами глядела в нахальную рожу самой преданной шестерки отчима – Березы. Нет! Ну, как же так? Как они смогли меня найти? Не хочу обратно, нет! Паника уже тянула ко мне свои липкие ручонки, из-за нехватки воздуха на глаза навернулись слезы. Сморгнула их – некогда раскисать и трястись от страха, нужно действовать. Быстро взяла себя в руки, больно укусила ублюдка за ладонь, он взвыл и на секунду потерял бдительность, отпустил мое горло. Закричала что есть сил, но упустила некоторые мелочи…
Звонкая пощечина прилетела со второй стороны, голова дернулась назад и ударилась о стену от грубого удара. Перед глазами потемнело, а во рту появился металлический привкус. Мир пошатнулся перед глазами, тошнота подкатила к горлу, но, несмотря на все это, все еще хотелось побороться за жизнь. Пока медленно приходила в себя, Береза схватил меня за волосы на затылке и рывком дернул на себя, проревел:
– Ты мне за это ответишь, сука!
Превозмогая боль и подкатившую к горлу тошноту, плюнула кровью в лицо козлу, да пусть хоть убьет прямо здесь, но к отчиму я не вернусь. Не вернусь в прошлую, гнилую жизнь. Заметила, как сволочь вскинул кулак, крепко зажмурилась перед неизбежным ударом в лицо. Березу остановил второй мужик:
– Не бей в морду. Забыл? Нам велено не портить товар.
Я распахнула глаза и внимательно присмотрелась к новой шестерке отчима. Уродливый, гнусный тип, ничем не лучше Березы. Такой же вонючий шакал, жаждущий легких денег и красивой жизни. Они не понимают, что служат расходным материалом? Когда станут бесполезными, их убьют и закопают на свалке, как ненужный мусор.
Товар… Я всегда для отчима была товаром, который можно удачно продать или обменять. Он держал меня при себе, как сладкую конфетку, которую мог преподнести только в эксклюзивном виде. Неужели уже нашел, кому продать?
– Это точно она? – засомневался шакал. – Что-то не похожа девка на модель, как описывал хозяин.
– Она, – подтвердил Береза. – Знаю эту строптивую сучку, хозяин будет доволен. Ну что, добегалась, принцесса?
Ублюдки заржали, а я отчаянно пыталась придумать, как сбежать от них. Что ж, две новости: отчим жив и меня вскоре отведут к нему. Думай, Ева, думай! Не теряй самообладание, не поддавайся панике, ты сможешь найти выход! Ты сильная и смелая!
– Девка изуродована, Черный нам этого не простит, – заныл шакал.
Береза осмотрел мою щеку, скривился, но в глубине его глаз до сих пор горела прежняя похоть. Я была объектом его вожделения, но тронь он меня, и отчим сразу бы отрубил ему член. Как и другим. Я находилась под запретом, можно было только смотреть, но не прикасаться. Хоть что-то сделал хорошее для меня. Но это было больше для него…
Если бы я знала раньше, что жизнь любого парня, находящегося рядом со мной, будет обречена… Ублюдок следил за моей жизнью и убирал любого, кто собирался посягнуть на мою невинность. Я не уберегла двух институтских парней, они пропали без вести и, боюсь представить, какие пережили муки перед смертью. Никогда себе этого не прощу…
– Пластика все исправит, не ной. Это не наша вина. Последи за ней, я позвоню боссу. Сообщу приятную новость. Уже не терпится получить обещанную награду!
Второй шакал притащил меня на кухню, вытащил из-под стола табуретку. Он действовал грубо: ударил меня в живот и сразу стиснул горло пальцами. Я скрутилась от боли, из глаз брызнули слезы отчаяния, легкие снова горели огнем из-за нехватки кислорода. Как только он разжал пальцы, раскрыла рот, но закричать не успела, в него вставили кляп. Шакал усадил меня на стул, но не связал – нечем, этим можно будет воспользоваться. Береза остался в коридоре, словно страхуя напарника, если я попытаюсь сбежать.
– Без фокусов, куколка, – предупредил он. – Твоя физиономия уже подпорчена, так что я церемониться не буду, сразу вмажу кулаком в лицо до потери сознания.
Это конец. Не вижу ни единого выхода из ситуации, но он должен быть, думай лучше! От размышлений отвлек разговор, я затаила дыхание и слушала:
– Босс, мы ее нашли, – с гордостью сообщил Береза, ухмыльнулся, козлина. – Только есть одна маленькая проблема… – он замолчал на несколько секунд, пока говорил отчим. – Конечно, я лично обрадую вашу дочь… – снова замолчал, – Понял, привезем, не переживайте, не уйдет. Лис позаботиться об этом.
Береза сбросил вызов, вошел на кухню. Я не отчаялась, у меня еще был шанс сбежать, пусть крошечный и рискованный, но все же. Им нужно воспользоваться, пока меня не вывезли из города.
– Хочешь знать, что с тобой будет, когда вернешься домой? – ехидно спросил шестерка.
– Нет.
Зачем спрашивать, если и так расскажет? Узнаю отчима, ублюдок намерено подливает масла в огонь, хочет, чтобы я изнывала от страха и паники, пока еду к нему. Чтобы знала свое место и впредь не совершала ошибок.