- -
- 100%
- +
— Малышка, успокойся, это просто ветер колышет штору! Никаких привидений не существует! Я хорошо знаю этот дом. Тут жила та самая Анежка, помнишь, я рассказывал про нее по дороге в Прагу? — Он наклонился и посмотрел дочери в лицо.
— Она умерла, когда вы учились в университете? — Девочка все еще была напугана.
— Умерла… В день рождения своего деда. Несчастный случай! Это было восемь лет назад… А тебя мы назвали в ее честь, — осторожно подбирал слова Мартин.
— Анежка — значит «чистая»! — заученно произнесла девочка и наконец посмотрела на отца.
— И правда. Она была ангелом! Как и ты!
Мартин сильно сжал руку дочери и повел ее в глубь площади. Его жена так и не поняла, что произошло и почему дочь испугалась. Она с недоумением последовала за ними.
Мартин затерялся в толпе, а я все стояла у окна и не могла поверить тому, что услышала. Хотя это было уже не так важно, ведь мой Мартин пришел, и я видела, что он меня не забыл и любит по-прежнему!
Я села на подоконник, свесила ноги вниз и вдохнула весенний аромат города. Болтая ногами, я размышляла о том, что же мне теперь делать. И вдруг почувствовала невероятное желание взлететь! Я встала, оттолкнулась и взмыла над площадью. Мне было легко и привольно. Всеобъемлющая радость охватила меня, и захотелось подняться выше облаков. Но сначала я решила увидеть те места, где была счастлива.
Я покружила над зданием Карлова университета, любуясь серыми колоннами и зеленой крышей. Фигурно подстриженные деревья уже оперились молодыми листочками, а на зеленой лужайке — с книжками, кофе и ноутбуками сидели студенты. Как когда-то сидела и я с моим любимым.
Затем я взмыла на Петршин холм. Покружив над общежитием, где жил когда-то Мартин, я присела на крышу обсерватории, и стала рассматривать Петршинскую башню. Раньше она мне казалась чужеродной и никогда не нравилась. Сейчас же я испытывала к ней такие же чувства, как в детстве к нелюбимой игрушке, которая валялась где-то под диваном, но о которой я всегда помнила.
За обсерваторией раскинулись Семинарские сады. Весь холм был накрыт бело-фиолетовой вуалью — цвели яблони и сирень.
Начинали распускаться каштаны. Они зажгли свои поминальные свечи, прощаясь со мной навсегда.
А мои любимые магнолии отцвели, как отцвела моя жизнь. И я устремилась ввысь, чтобы на следующий год, весной, снова распуститься прекрасным цветком на сучковатой корявой ветке и радовать своей красотой всех, кто когда-то меня любил.
Мария Лисс. ČERNÝ ÚMYSLY
Возле путей многолюдно и шумно. Галдят, кажется, на нескольких десятках языков. Красный поезд резко останавливается, коротко лязгая механизмами. Какой же он! Как настоящий! Доставка еды и напитков прямо к столику по игрушечной железной дороге — это просто восторг! Я беру свою безалкогольную «Крушовице». Ну как они ухитряются налить ровно столько пива, чтобы стакан был полным, но не расплескался?! Ставлю паровозному ресторанчику «Вытопна» пять звезд и даю на него ссылку в своем канале под кружочком с видео. Спасибо, Костя, что подарил мне эту поездку. Реально, все, как ты обещал. Прага — это действительно «прогулка по сказке». Домики, как из старых фильмов про Златовласку и Золушку! Бесконечные ресторанчики и кофейни с аппетитной выпечкой, такой вкусной, что не жалко талии. И три дня отмокания в Карловых Варах. Мммм… Не в «Империале», конечно, но все включено: ванны, обертывания, массаж, бассейн, спа и диетпитание три раза в день.
Пражская сказка настолько хороша! Я даже перестала расстраиваться, что забыла взять в поездку «Афобазол». Жаль, последние три дня немного подпортит выпускная работа в институте. Но жаловаться — грех. Всем бы отмазаться от диплома так легко, как мне. Спасибо, Костя, что профинансировал путешествие! Да разве это напряг по сравнению с тем, как горбатятся однокурсники?! Делов-то: снять видеоматериал о современном концептуальном искусстве и разместить в своем блоге. К этому — тупо скопировать в сети описания из всяких источников, немножко разбавить водичкой, которую мне напишет ИИ, дополнить аналитикой лайков и комментариев, которую мне поможет сделать Анька. Защиту я как-нибудь переживу. И вуаля, я больше никогда не буду иметь дел с культурологией. До свидания, четыре мучительно профуканных года! Здравствуй, обещанная Костей нормальная взрослая жизнь: ЗАГС, ипотека, двое детей. Меня все устраивает.
Итак, планы на сегодня: голова Кафки, дедуля Фрейд, писающие мужчины… Короче, Давид Черны насоздавал в Праге столько этих концептуальных арт-объектов, что хватит и на два диплома.
Возле головы Кафки я записываю небольшой видосик и сразу размещаю его в блоге. Она такая огромная. Как надо мыслить, чтобы такую штуку спроектировать и заставить работать? Наверное, родители Черны не говорили ему в детстве, что монстра из «Лего» и проволоки, склеенного папиным малярным скотчем, не стоит нести на конкурс школьных работ. Мама тогда побоялась, что меня отправят к психологу, потому что в руках чудища был разобранный пластмассовый пупсик. Ладно, чего там. Та-а-к… Добавим еще несколько фоток с разных ракурсов, селфи… И если снять вот так, то кажется, что я целую металлическую голову прямо в губы.
Следующая станция — висящий Фрейд. Вот так в блог и напишем.
Блестящий, в прямом и в переносном смысле, психиатр глядит на всех сверху, над узенькой старинной улочкой Гусова. По легенде скульптуры, он висит над пропастью бессознательного, а значит, немного настроим фильтры перед съемкой — пусть будет помрачнее. Выбираем видео. Меняем ракурс… Отлично! Улочка теперь — воплощение темных глубин бессознательного, в которое даже страшно смотреть. Кто бы сказал, что ее можно увидеть таким образом в солнечный день, находясь среди дружелюбных прохожих и вдыхая аромат шоколада, доносящийся из двери напротив.
И все-таки что должно быть в голове у человека, который разместил висящую скульптуру на высоте третьего этажа? Хотя, чего там Фрейд. Этот Черны подвесил дохлого коня с Вацлавом на пузе к потолку дорогого торгового центра. Надо, кстати, туда тоже доехать и отфоткать все. Если правительство разрешает этот кринж в городе, то почему на спецкурсе по арт-терапии завернули мой рисунок, где девочка шьет безобразного толстого тряпичного медведя, сидя на полу среди пустых бутылок и окурков возле такого же безобразного толстого отца? Темой конкурса объявили «Проблемы современных подростков»… Это, кажется, была последняя работа, которую я куда-то отправляла. Ой… Что-то нехорошо. Костя говорит, что мне «чернуху» нельзя, я впечатлительная. Таблеток нет. Придется дышать по квадрату. Вдох — задержка — выдох — задержка… Еще разок. Вроде отпускает. О, там какая-то čokoláda! Какао! Рецепт профессора Люпина помогает мне безотказно, прямо как Гарри Поттеру. И это, кстати, тоже стоит заснять: пусть будет, типа, утренний кофе с Фрейдом… Меняем фильтр… Во! Совсем другая история: позитивно, жизнеутверждающе и сказочно, как и должно быть в Праге.
— Теперь — в галерею Футура, — записываю я новый кружочек в блоге. — Да, я планирую залезть на лестницу и заглянуть, — заговорщически подмигиваю своим подписчикам, — да-да, как бы неприлично это ни звучало… прямо в задницу.
Это вам, конечно, не скульптуры святых на Карловом мосту, но зато — идеальное продолжение диплома. Возьму такси. А обратно — пешком. Надо будет еще отснять гигантских младенцев на острове Кампа.
Начинаю снимать новый арт-объект из-за угла. Мне кажется, так будет лучше всего. Итак, вид со спины… Огромные, до второго этажа высотой белые ноги, расставленные на ширину плеч; тело, наклонившееся под девяносто градусов к стене, видно только до пояса… Если честно, не так уж это красиво. Как-то даже по-дурацки. Не могу понять, сколько ни смотрю, почему это называется «Подхалимство». Вот вроде читала, а смысл никак не укладывается в голове. Но нагнул Черны их эффектно и масштабно, что говорить. Интересно, как он не боится предлагать властям такое ставить в городе? Или они сами просят? Моих родителей когда-то вызывали к директору только за то, что я натолкала в скворечники палки с наклеенными на них бумажными ладошками. Ну, а что такого? Да, я загнула все пальцы, кроме среднего, у каждой руки. Но мне же было тринадцать. Почему розовым «средним пальцем» Черны высотой с трехэтажку на островке напротив резиденции правительства возят наслаждаться туристов, а мне пришлось из-за бумажных «факов», торчащих из скворечника, переходить в другую школу? Я поднимаюсь по лестнице, приставленной между ног скульптуры, к той самой дырке, через которую Черны придумал показать сюжет о президенте Чехии. Надо снять все детали этого безобразия и уже заканчивать репортаж. Именно в это самое место я планирую засунуть свою голову в финале ролика. Так… Причесались, припудрили носик, и погнали.
Сюжет собирает такое количество лайков, как никакой другой о Праге. И руководитель диплома тоже доволен. Пишет, что получилось современное искусство про современное искусство. Может, и так. Но меня не радуют ни лайки, ни похвалы. С каждым следующим изученным арт-объектом все больше раздражает наглость чешского скульптора. Почему ему можно?! Сердце опять начинает частить, я дышу и стараюсь идти максимально размеренно. Успокоительного нет. Придется справляться самой.
Пока пешком иду до парка Кампа, мысленно обещаю, что как только закончу с младенцами, сделаю себе подарок — посижу в тамошнем кафе с пингвинами на перилах и возьму то, что захочу, сколько бы оно ни стоило. В конце концов, Костя отправил меня отдыхать и получать приятные впечатления. Вот и буду.
В весеннем парке у реки очень красиво. Солнце просвечивает сквозь молодую зеленую листву и приятно греет. Я обхожу живую изгородь возле памятника и словно врезаюсь в лицо одного из младенцев. Одни пишут, что эти малыши — протест Черны против абортов. Другие — что так скульптор представляет детей будущего. Но сейчас это все неважно. Я вижу, как на меня ползут черные герои антиутопий: бесполые, безликие, бесчувственные. Ужас, который на меня накатывает, трудно описать словами. Я не делаю никаких снимков. Почти бегом я направляюсь к кафе: если нет «Афобазола» — придется использовать алкоголь.
Чокнувшись пару раз бокалом красного с пингвином возле перил кафе, я чувствую себя достаточно устойчиво, чтобы думать. Черны трогает меня за то, что я решила похоронить в себе еще в школе. Кому нужны страшные абсурдные картинки, которые рисует на последних страницах тетради девчонка с вечно обгрызенными ногтями? Не-е-е-т. «Я выйду замуж, рожу Косте детей, буду водить их на всякие кружки и делать с ними уроки», — говорю я желтому пингвину и закутываюсь в плед. С третьим бокалом меня начинает клонить в сон.
Пожалуй, надо вернуться к этим скульптурам и все же разобраться, почему они называются «Подхалимство». Несколько минут в такси, и вот я стою на лестнице. Никогда не думала, что буду искать ответ в том месте, в которое планирую заглянуть еще раз. Но сейчас мне просто необходимо разобраться, зачем этот сумасшедший скульптор создал все именно в такой форме. Критики пишут, что Черны хотел показать продажность и глупость чешских политиков. Но я абсолютно уверена — художник имел в виду другое.
По тонким ступеням приставной лестницы снова поднимаюсь вдоль белых ног. И как героиня Кэрролла решилась шагнуть в кроличью нору, я тоже решаюсь. Сначала засовываю в черную дыру голову, а потом внезапно проваливаюсь туда целиком и начинаю падать — все как в старой доброй английской сказке. Только вот мне не так везет, как Алисе, полет мой длится недолго. Я падаю. И разбиваюсь вдребезги. Разлетаюсь на осколки зеркал, втыкающиеся в стены, по которым ползут черные младенцы со штрих-кодами вместо лиц. Под потолком перевернутый конь слизывает мои осколки со стен и пола, дотягиваясь до них вывалившимся языком, и подмигивает сидящему на его пузе Вацлаву. Зигмунд Фрейд висит на балке, торчащей из стены, неодобрительно качает головой, грозя мне средним пальцем свободной руки в розовой перчатке. «Вы хорошо себя чувствуете, дорогая? — спрашивает меня отливающий бронзой психиатр. — Не хотите ли чаю?» Я смотрю туда, куда показывает розовый средний палец Фрейда, и понимаю, что такой стол я уже где-то видела.
«Конечно, видела, милая русская пани. — Давид Черны наливает мне в чашку чай: — Ты встречала „Банкет гигантов“ в обзоре моего творчества. И сейчас нам подадут главное блюдо». Черный младенец без лица поднимает над собой и задвигает на стол тарелку с отрезанной головой. И это не голова Конрада Генлейна, командовавшего нацистской оккупацией Праги, а голова моей классной руководительницы. «Это не лезет ни в какие ворота, Васильева, тебе нужно к психиатру!» — кричит она так, что со стола разлетается стопка салфеток, и я вижу свои рисунки. Начирканные черной ручкой чаши из черепов, обвитых змеями, унылые пейзажи. Вампиры. Склизкие монстры. Несколько секунд — и пачка дарк-артов валяется по всей комнате.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Praha hlavní nádraží — главный вокзал Праги (прим. автора).
2
Klementinum — Национальная библиотека Чешской Республики (в переводе с чеш. языка).
3
Chodov — Национальный архив Чешской Республики в районе Ходов (прим. автора).
4
Olšanské hřbitovy — Ольшанское кладбище, где находится православная Успенская церковь. Рядом с ней похоронено много русских эмигрантов, военнослужащих Советской Армии и армии Власова (прим. автора).
5
Známá — знакомая (в переводе с чеш. языка).
6
Přítelkyně — подруга (в переводе с чеш. языка).
7
Pour-over (пуровер) — метод заваривания кофе ручным способом (в переводе с англ. языка).
8
Małgorzata Ebel — основатель кофейни Ebel Coffee в Праге (прим. автора).
9
Блюдо чешской кухни, представляющее собой запеченную свиную рульку (прим. автора).
10
Sladká dílna — «Сладкая мастерская» (в переводе с чеш. языка).
11
Большой профитроль из заварного теста, разрезанный пополам и наполненный сливочным (ванильным) и карамельным кремом (прим. автора).