- -
- 100%
- +
— Натанцевалась?
Глаза в глаза.
Тысяча тонн ядреной неразбавленной похоти…
Чистая одержимость.
А в следующий миг мир перевернулся. Воздух вылетел из лёгких, и я оказалась на мужском на плече, не успев даже пискнуть.
Толпа взорвалась улюлюканьем, свистом и смешками — Ярослав широкими шагами двинул к выходу. А меня от его глаз до сих пор трясло, пробирало… И чувствовала только его, везде он-он-он. Запах кожи и жар тела. И то, как сходит с ума мое сердце, прижатое к широкой спине.
— Ярослав?..
Покрытое испариной тело заколотило на ночном воздухе. Безумец быстро шагал, забыв про верхнюю одежду, забыв про всё на свете.
— Поставь меня! — волосы застилали обзор, но волны термоядерной ярости, помноженные на жуткую похоть, и видеть не надо было. — Ярослав!
— Рот закрой, — осипшпе-прокуренным голосом.
Мы летели куда-то среди ночи, всё дальше от клуба, от домиков, и нет. Я не боялась его.
Да, каждой клеткой хотела, чтобы он нёс меня, чтобы никогда не отпускал. Хотела, чтобы ночь длилась вечность… Признавалась себе и себя же боялась!
— Громов! — в отчаянии заколотила кулачками по спине. — Ты просто динозавр! Архаичный, вымирающий сексист с замашками пещерного… Аай!
На мою задницу с размаху опустилась его ладонь.
Он меня шлепнул.
Он. МЕНЯ!
Меня в жизни никто… и никогда…
Почему, ну почему тогда живот затопило свинцово-раскалённой тяжестью? Почему позорное возбуждение пропитало бельё?! Прямо перед его носом, и я не была уверена, что обтягивающие джинсы спасали…
— Не прекратишь, — голос замороженный, спокойный, смертельно опасный, — я трахну тебя прямо здесь.
Господи, дай мне сил.
Все внутри полетело в горячую, пульсирующую бездну адского жжения такой потребности...
Больная.
— Адель. Поставлю к дереву и вы*бу всю дурь.
Я не моргала, не дышала, не двигалась. Он легко подбросил меня и тут же снова прижал к себе.
— Мы же не хотим так, правда?
Правда?
— Н-ну… да-а… наверное,— тоненько пропищала, вызвав волну грязного мата.
И он пулей долетел до каких-то еще домиков.
Говокружение ловила, сердце разрывалось, горела. То ли от висячего положения, то ли от его близости, то ли от осознания, что обратной дороги нет.
Это случится.
Это правда случится.
Мы правда переспим. Не в фантазиях, не во снах, а здесь и сейчас. Последней ночью уходящего года. И даже без признаний в любви я точно знала: с Ярославом это будет незабываемо. И, скорее всего, неповторимо.
Запищал замок, распахнулась дверь, темнота укрыла нас с головой. Ноги коснулись пола и подогнулись от столкновения с жаждущим взглядом.
— Ярослав… — врезались в угол.
Он нашёл мои губы в темноте.
Целовал так, будто два года дышал через раз. Будто всё это время ждал разрешения вдохнуть полной грудью. Будто я — его кислород и последняя смертельная сигарета, которую принимает добровольно.
Отчаянно. Жёстко и требовательно.
— Затрахаю… бл, залюблю, солнце… — пальцы впились в мои волосы, запрокидывая голову, открывая шею жадным губам.
Властно и собственническим, как и мечтала.
Отдавала всю себя.
Потому что тоже задыхалась два года. Потому что тоже ждала. Потому что ночами представляла творившееся между нами безумие.
— Че ты со мной… сделала…
С утробным стоном вжирался в мой рот, переплетая языки в голодном танце. Толкался, давая почувствовать украшение в языке… Будто мы уже…
Как обезумевший шарил руками по телу сминая и клеймя.
Я обнимала за крепкую шею. Притягивала ближе и ближе. Позволяла всё. Тёрлась грудью, как кошка.
Все еще в венах кипела моя любовь. Жила во мне.
Как не пытался ее убить, она оказалась живучее, чем сам Громов.
Так мокро там… И везде. Болезненно от пульсирующего, распирающего изнутри желания.
— Яросла-а-а-в… — жалобно, надеясь, что поймет с полуслова.
— Тшш. Я… здесь, — задыхался, влажно разрывая поцелуй. — Ща будет легче…
Властно притянул к себе за попу. С оттяжкой толкнулся в ноющий живот вздыбленным членом, обтянутым плотной джинсой.
Добро пожаловать в горячую новинку! ❤️
Пожалуйста, не жалейте "звездочки" и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять.
И вот они, наши Ярик и Адель
Для тех, кто хочет узнавать новости раньше, наслаждаться артами, видео и закулисными диалогами, мой ТГ "твой автор, Лисса Джонс"
Глава 1
Адель
За окном мелькал заснеженный город, затянутый проводами гирлянд, в такси пахло мандаринами и хвоей, а я тонула в фантазиях о новогоднем чуде.
Мы не виделись больше года, но я знала, что сегодня он будет там.
От одной мысли о татуированном хулигане с проколотой губой сердце выдавало синусоидный ритм.
Впервые я увидела Ярослава Громова, будучи ученицей 10 «Б».
Он приехал к воротам нашей чопорной гимназии на спортивном мотоцикле, весь такой широкоплечий и высокий, в рваных джинсах и тяжелых ботинках, а у меня перехватило дыхание от парня, разительно выбивающегося из моего «правильного» мира.
Он привез в школу Сашу Абрамову, донес до входа на руках.
С какой же завистью девчонки наблюдали за ними из окон гимназии, мечтая оказаться на её месте! Мечтали поймать уверенный насмешливый взгляд, получить предложение покататься…
А его серебряный пирсинг в нижней губе! О нём неделю шептались все гимназистки, загадывая, каково это — поцеловать парня с металлом в губе.
Тогда я только слушала их, не разделяя восторгов. Ну, какой-то оборванец, а столько обсуждений! Да, яркий, да эффектный. Умопомрачительно красивый, но слишком… Слишком грубый. Невоспитанный, неотесанный маргинал.
А потом этот маргинал меня поцеловал.
Это вышло… по моей вине, но… Абсурдная, сумасшедшая история!
Я видела его второй раз в жизни, и все никак не могла понять, что в нем находят девчонки.
Ярослав ждал Сашу — свою подругу детства, будущую невесту моего друга Димы. У них тогда всё было сложно, драматично, по-взрослому. А я… я была по-детски влюблена в своего одноклассника Пашу, который видел во мне сборник готовых домашних заданий.
Поддавшись порыву глупости, подошла к Ярославу. Ведь Пашка как-то обмолвился, что не прочь закрутить с Абрамовой «из спортивного интереса». Может, он бы и со мной закрутил, если бы?..
Да, дурочка шестнадцатилетняя.
Но тогда идея казалось гениальной.
Сердце колотилось, будто собиралось выпрыгнуть из груди и убежать от глупой хозяйки. Внутри дрожало и сжималось от страха…
И, боже, я попросила его притвориться моим парнем, чтобы Паша обратил наконец-то на меня внимание!
Жалкая.
«Тупая идея, но на таком, как он, сработает» — в низком голосе играла грубоватая насмешка, от которой в животе разливалось непонятное тепло.
В один шаг оказался так близко, что я успела только заметить глаза цвета темного шоколада с крапинками золота, а потом…
Губы на моих.
Твёрдые, обжигающие, пахнущие ментолом и чем-то безумно мужским. Холод металла и жар кожи.
Короткий, легкий поцелуй.
Для него — игра. Для меня — смертельное землетрясение в десять баллов.
Он отстранился и, улыбнувшись, назвал меня принцессой.
Интимно. Тихо и так по-взрослому…
Принцесса.
После его «помощи» Паша перестал для меня существовать.
Ярослав Громов стал самой постыдной, безумной моей фантазией. Первой настоящей любовью.
Я выдумывала самые глупые причины для встреч, и порой у меня получалось.
В один из зимних дней, заикаясь и краснея, попросила его стать моей моделью. Якобы для проекта по искусству. Сказала, что мне нужен кто-то нестандартный.
Ждала отказа, а он взял и согласился.
Мы приехали не в студию, а в дореволюционный особняк. Заброшенный, с выбитыми кое-где стёклами, но с целым стеклянным куполом на крыше.
В чёрной футболке, обтягивающей мощное тело, в потертых джинсах, Ярослав казался нереальным — воплощение неконтролируемой силы, свободы и бунтарства в центре изысканной красоты.
Сидел на покрытых инеем досках. Курил. Дым струйкой тянулся вверх, к стеклянному небу.
Я снимала.
Ловила мужественный профиль на фоне ажурных металлических переплетений лестниц, его руки с тонкими цепочками на запястьях.
Он был ослепительно красивым. С выдающимися скулами, пухлыми губами, почти черными глазами... С выбритыми висками и копной темно-русых волос… Неприлично, опасно красивым.
Вдруг посмотрел в объектив.
Пулевое. Глаза в глаза через камеру.
Все в нем кричало об угрозе, когда поднялся. Неторопливо подошел. От него пахло холодом, табаком и дикой свободой.
«Закончила?» — так близко, что я видела каждую ресницу, каждую золотую крапинку в глазах. Не помню, что ответила, оглушенная такой мощной мужской энергетикой, какую не встречала никогда.
Фотографии получились потрясающими. А потом он разбил мне сердце.
На следующую съёмку — я придумала предлог с «проектом про уличную культуру» — Ярослав пришёл с девушкой.
С розовыми волосами и татуировкой на ключице.
«Подумал, что тебе нужно разнообразить портфолио».
Мой объектив ловил, как их губы встречались в откровенных поцелуях, как жарко он прижимал ее к стене гаража, пошло держал за бедро, обтянутое черной сеткой… Это было на грани эротики, пошлости и какой-то первобытной красоты. А после снимала как бережно он выводил иглой тату-машинки символ бесконечности у неё на ребрах.
Щёлкала затвором, выстраивая кадр, подбирая ракурс, пока душа и сердце крошились от боли.
Он всё так же называл меня принцессой.
Присылал мемы про сессию, когда ночами я жаловалась на домашку в школе.
Говорил обязательно сообщать, если в школе кто-то тронет.
Делился, как выиграл конкурс на роспись стены в новом баре.
Я видела, как он общался с Сашей. Видела, как целовал других девушек — Катю, Лену, потом ещё кого-то и еще.
И сожалением констатировала неоспоримый факт: Ярослав не замечал во мне девушку. Он все еще «играл роль парня для моей школьной любви».
Увы, в шестнадцать я была угловатым подростком на фоне его подружек.
В мае, к концу десятого класса, консультант впервые принесла мне лифчик не «нулевку»: грудь выросла, и я с восторгом крутилась в примерочной, воображая, как теперь будут сидеть любые вещи!
В этом же мае, в день моего семнадцатилетняя, все и изменилось.
Ярослав спас меня от того самого Паши и его компании, но то, что он сделал с моими одноклассниками, привело к ужасающим последствиям.
В тот вечер была организована вечеринка. Мои одноклассники — детки таких же состоятельных родителей — конечно, были приглашены в шикарный ресторан.
Правильные тосты и правильные планы на лето... Я улыбалась, кивала, а внутри тихо сходила с ума от ощущения фальши.
Вышла на территорию ресторана, за задние. Мы с Ярославом безостановочно переписывались, я сидела на скамейке, улыбалась телефону.
«О, смотрите, кто у нас тут! Волконская наградила себя свиданием с айфоном!»
На улицу вышел Пашка с придурком-другом. От них несло алкоголем и бравадой, которая появляется у мальчиков, впервые почувствовавших власть папиных денег и собственной безнаказанности.
Я попыталась встать, но Артем быстро присел рядом, прижав меня к спинке скамьи.
«Куда спешишь, Аделька?»
Паша сел, с другой стороны, его рука легла на спинку скамейки за моей головой.
«Слушай, Ади, а че за приколы? Ты же по мне сохла, так вот он я! С компанией!»
Его пальцы схватили меня за подбородок, я рванулась, но Артём крепко держал за плечо – парни к концу десятого класса стали в разы сильнее.
… губы, липкие и влажные, впились в мое горло, в щеку, пока он пытался поймать мои губы… Руки повсюду… попытки залезть под подол платья…
Я задыхалась, пыталась вырваться, но они только смеялись, держали крепче…
Не знаю, что случилось бы дальше, вышел ли бы кто-то из взрослых. Моим ангелом-хранителем стал Ярослав.
Пашу сорвало с меня и отшвырнуло в сторону, как тряпку. Следом Артема.
Расфокусированный, отлетевший взгляд почерневших глаз разобрал меня на части. Вена на его виске пульсировала, кулаки были сжаты так сильно, что на натренированных предплечьях под черными тату проступили нити вен.
«Они?..»— тихо, так тихо, что слова едва разобрала.
Я смогла только отрицательно качнуть головой, обхватив себя руками.
То, что произошло дальше, не было дракой. Это было самым настоящим переходящим все грани избиением.
После того, как он превратил моих пьяных одноклассников в кровавое месиво, подошёл к Паше, который лежал, свернувшись калачом. Присел на корточки, что-то сказал. И увел меня с дня рождения.
Родители моих одноклассников устроили Ярославу ад. Мой отец вытащил его, мудаков исключили из гимназии. Папа и сам готов был их убить, но в моем мире им не грозило ничего. Их отмазали.
А Ярослав исчез из моей жизни.
Не забывайте про библитотеки и "звездочки", поддержите, пожалуйста, историю)
Глава 2
Адель
Папа отказывался говорить о моем спасителе.
Саша рассказывала, что Ярику пришлось на время уехать из Питера. Но «время» затянулось. Весь одиннадцатый класс я ничего о нем не слышала, а он перестал отвечать на мои сообщения.
Последнее, что написал перед тем, как исчезнуть: «Не гуляй по темным улицам, принцесса. Вдруг меня не будет рядом. И вообще. Че по урокам самозащиты у Юсупова?».
Выглядело как прощание, над которым я ревела в подушку несколько ночей.
Да что там, не было и дня, чтобы я не тосковала по нему! Я скучала, как же я скучала! Потом пришло лето, суета с выпускным, поступление в московский вуз — с каким же трудом «бежала» из Петербурга, убеждая папу в своем решении, надеясь, что расстояние поможет. Не помогло.
Первый семестр, вечные звонки папы, приглашение от Димы и Саши провести новогодние каникулы на загородной базе отдыха в компании друзей.
Я, как настоящий шпион, вынюхала у Саши детали. И уловила главное: в компании будут все друзья. Все.
Он вернулся в Питер? Давно? И ни разу не написал… Ни словечка.
Обида выжигала едкой горечью, но желание увидеть его снова — живым, реальным, не призраком из подростковой памяти — оказалось сильнее гордости. Я мечтала узнать, что же произошло после моего Дня рождения.
— Приехали! — голос таксиста вырвал из лихорадочных раздумий, когда машина остановилась у высоких ворот Диминого загородного коттеджа.
Сердце в волнении колотилось за пределами грудной клетки, давно улетев в космос.
Чемодан. Ещё один чемодан с подарками.
Пальцы, не слушаясь, набрали на домофоне код. Хруст снега под ногами. Дорожка …
Я вот-вот его увижу.
И за этой мыслью другая: я больше не шестнадцатилетний ребенок.
Вошла в дом, рисуя в голове столкновение с темными глазами из прошлого, которым отвечаю дерзким взглядом.
— Ади! — Теплые объятия, вихрь каштановых кудрей, черный топик и шортики, макушка, едва достающая до моего подбородка. — Как ты? Как дорога? Брось, ребята занесут!
Господи, идиотка, я правда думала, что он будет меня встречать в чужом доме?!
Прежде чем успела что-то сказать, Саша схватила меня за руку и потащила в гостиную.
На огромном диване валялись гирлянды, в которых запутались две толстые кошки. На полу стояла коробка с ёлочными игрушками, а из стереосистемы лилась бодрая инди-музыка.
Балансируя со стопкой тарелок в руках, по комнате шла милая блондинка в очках в тонкой золотистой оправе. В красном свободном худи-платье и длинных белых гетрах выглядела она как кукла Барби.
— Ади, это Аврора. Ава, это Адель, — Саша подмигнула Авроре. — Аврора — девушка Воронова, если помнишь такого рыжего засранца в баскетбольной форме…
Аврора подарила Саше добродушно-строгий взгляд, но улыбнулась мне. Увы, я в ответ едва выдала подобие улыбки, пребывая в коматозном состоянии ожидания.
Вот-вот…
Сейчас.
— Если я засранец, то ты — заноза в заднице, Абрамова!
Из-за угла появился тот самый «рыжий засранец» — Филипп Воронов, высокий, с медно-рыжими волосами и киношной ухмылкой истинного засранца. Забрал у Авы посуду, обменялся с Сашей неприличными жестами средними пальцами, и утянул свою девушку на кухню.
— Привет, студентка! – Кто-то со спины закружил в объятиях и на долю секунды я…
Дурочка.
Дима поставил на пол почти сразу же, и в какой-то момент я не узнала мальчишку, с которым росла. Тот был вечно недовольным, молчаливым дедом в теле подростка, а этот Дима улыбался!
— Привет! — я искренне была рада его видеть.
— Так, твоя комната будет без душевой, ладно? Дом огромный, но тут всего две спальни с ваннами, и они уже заняты, прости.
Мозг с трудом переваривал информацию.
Комната… ванна… Это не имело значения.
— А…— глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Мы… то есть… есть кто-то ещё?
Дима кивнул, подходя к Саше.
— Да, ещё Макс, тоже наш одноклассник, но он прилетит завтра. И Ярослав. Помнишь его? Ну, который тебя тогда спас…
Сердце сорвалось в бешеный галоп, ударившись о рёбра с такой силой, что, казалось, все услышат.
— Да. Да, конечно, помню, — закивала слишком быстро, и слова прозвучали неестественно.
— Так, давайте не будем о прошлом, — Саша кашлянула и легко толкнула Диму в бок, а потом улыбнулась кому-то за моей спиной. — И кстати…
О мой бог. Я обернулась с колотящимся в предсмертном ритме сердцем и…
— Это Дана. Девушка Ярослава.
… и умерла.
Аккуратные легкие волны осветленных волос до груди. Кошачьи глаза с длинными ресницами… Нежно-розовый свитер и светлые лосины…
Увы, эта милая девушка не выглядела как одноразовая подружка. Скорее, как обретенное «и в радости, и в горе» после нескольких лет скитаний…
— Я слышала про тебя от Славы! — Дана спорхнула со ступенек, обняла, окутав ароматом цветочного сада. А я даже пошевелиться не могла.
— Адель, да? Он рассказывал о девочке, это же тебя он спас? Ну правда, такая милашка!
Пожар в груди. Легкие в пепел. Полыхала в адском огне.
— Ой, какая ты скромная! — Дана захлопала ресницами и повернулась к Саше. — Саааш, она просто прелесть! Ярик правду говорил!
Ярик… говорил…
Дана болтала что-то ещё про одежду, ЧП на кухне…
А я правда умирала. Как в тот раз, когда он впервые пришел на съемку с девушкой. Прятала куда подальше дурацкие надежды. Захлопывала крышку над Пандемониумом мира чувств к Ярославу Громову.
Потому что Дана выглядела как проигрыш при не начавшейся игре.
— Ади, ты мой руки и к столу, поужинаем все вместе, — голос Саши прозвучал сквозь нарастающий гул в ушах.
— Д-да, конечно, — выдавила, чувствуя, как язык заплетается. Ноги по старой памяти понесли в глубь коридора.
А чего я ждала? Что взрослый парень будет… что?! Куковать в одиночестве? «У нас» и не было ничего! «Было» только у меня!
В бреду дошла до нужной двери, рука потянулась к ручке, но дверь открылась раньше.
Одномоментно.
Безвозвратно.
В темном коридоре оказались я и он.
Сердце отчаянно трепыхнулось — и безнадёжно потонуло на дне чёрных глаз Ярослава Громова.
***
Все таже стрижка, но волосы стали короче. Все те же скулы, но теперь покрытые лёгкой щетиной. И только от пирсинга не осталось следа. Лишь едва заметный шрам…
Передо мной стоял чужой мужчина. Чужой, обмотанный полотенцем вокруг бёдер, от которого веяло теплом и абсолютным, непреодолимым запретом. А я в своём глупом, детском потрясении, чувствовала себя раздетой догола.
Уязвимой.
Потерянной.
Щеки зарделись, под кожей запекло, а кислорода становилось все меньше и меньше.
А Ярослав застыл с таким выражением лица, будто увидел привидение.
Широкие плечи, усыпанные узорами черных татуировок, переплетения которых были и на груди, и на отчетливых кубиках пресса… Капли воды, бегущие по тёмной стрелке волос, что уходила под край полотенца, намекая на то, о чём думать было уже не просто нельзя — преступно.
Резко подняла глаза к его лицу, в лобовой аварии столкнувшись с оценивающим взглядом.
— Ну, привет, солнце,— чувственные губы украсила ухмылка мальчишки-хулигана из прошлого.
ЧИТАТЬ БЕСПЛАТНО РОМАН ДИМЫ+САШИ "НОВЕНЬКАЯ" (ТАМ ЗНАКОМСТВО ЯРИКА С АДИ) https://litnet.com/shrt/-wOg
А НАЧАТЬ ЦИКЛ РЕКОМЕНДУЮ С АВЫ И ФИЛА "ЛЮБОВЬ-НЕНАВИСТЬ КОРОЛЯ" https://litnet.com/shrt/0vAE
Глава 3
Адель
Солнце.
Вот так и добивают одним словом. Грубо-мягким голосом. Бархатным, грудным тоном, скользящим по коже и тут же прожигающим её кислотой. Когда все это больше ничего не значит.
— П… п-привет.
Контакт глаз.
Душа нараспашку, я как открытая книга. Как же невыносимо глупо.
Обжигающий взгляд неторопливо опустился от лица к груди, будто и правда чувствовал как под тонкой тканью водолазки в агонии колотится разбитое сердце. Прошелся по всему телу до напряженных бёдер, обтянутых джинсами.
До боли сжала руки в кулаки, не выдерживая изощренной пытки переглядками.
Растерянная, с лицом, пылающим огнём, со спиной, покрытой холодной испариной. Полуобморочная — перед повзрослевшим парнем своей несбыточной мечты.
— Слав, я нашла чистые вещи в чемоданах! — высокий голос отрезвил лучше ледяной воды.
А Ярослав, словно ничего не замечая, спокойно повернулся к ней и по-настоящему улыбнулся.
— Спасибо, — взял протянутые вещи, быстро провел языком по нижней губе. В полутьме узкого коридора блеснула капля влаги. Или металл.
Металл.
Я чуть не подавилась собственным дыханием. У него был проколот язык.
— Ади, это моя девушка, Дана, — смотрел на меня, и в чёрных глазах плескалась какая-то тёмная, горькая ирония. — Дана, это Адель. Моя… — сделал крошечную, едва заметную паузу. И мрачно, с незнакомой странной усмешкой, закончил: — …Адель.
Просто Адель.
— Да-да, Саша нас представила, — она повисла на его руке, заглядывая в глаза с таким обожанием, от которого у меня свело желудок. — Мы, кстати, все убрали, и готовы к ужину. Есть хочешь?
Я неловко отвела взгляд, не в силах смириться.
— Простите, но не думаю, что Юсупов оставит приглашение в силе, если узнает, в каком виде я разгуливаю по его дому, — краем глаз заметила, как он мягко отстранился, и, не дав ответить, скрылся в ванной, щёлкнув замком.
А Дана вдруг повернулась с такой светящейся улыбкой, словно собиралась поделиться великим секретом с лучшей подружкой.
— Мы со Славой немного увлеклись готовкой, точнее прожаркой, — сделала паузу, бросила на меня лукавый взгляд, — Если тебе уже можно говорить про такое. А потом вошёл этот рыженький! Ну и случилось маленькое ЧП с целым контейнером шашлыка! В общем, полный джингл белс!
Она рассмеялась. Звонко. Счастливо. А меня затошнило.
Эта девушка разительно отличалась от тех, с которыми я видела его раньше. Неужели он настолько изменился? Когда? Что, черт возьми, произошло?!
— Вы давно вместе?
Кажется, это первая моя фраза в этом доме без заиканий и смущений.
— Почти три месяца! Знакомы полгода, но накинуть поводья на Ярослава оказалось той ещё задачкой.
Полгода…
Пока я в Москве трепетно хранила в сердце первую любовь, с ума сходила от переживаний за него, он позволял этой… кукле, вешать на себя «поводья»!
Дурадурадура! Набитая дура!
Дверь ванной снова открылась, и теперь перед нами стоял босой, переодетый в спортивные брюки и футболку Ярослав. Такой одомашненный!
— Всё хорошо? Ади?
Ади!
Собрала всё, что осталось от гордости, и заставила губы сложиться в подобие улыбки.
— Да, — даже голос не дрогнул. — Просто поняла, что не хочу есть после дороги. Я пойду в свою комнату, отдохну. Передадите ребятам, пожалуйста?
— Хотя бы чай… — но его перебила она. Быстро, легко, как будто так и надо.
— Конечно! Отдыхай, милая!
Даже не кивнула в ответ. Просто развернулась и пошла прочь, чувствуя, как взгляды жгут спину.
***
Кто-то робко постучал в дверь.
С трудом проснувшись, наспех растерла щеки и укуталась в плед перед тем, как впустить полуночного гостя.