Измена. Девочка с его глазами

— Что значит в безопасном? Марина Викторовна сказала, вам угрожали.

— Не угрожали. Уже преследовали.

— Я сейчас приеду.

— Нет.

— Алина!

Лера напряглась, услышав его голос.

Ника подняла бровь.

Алина отвернулась к витрине.

— Максим, ты подписал документы?

Пауза.

— Подписываю.

— Вот и занимайся этим.

— Я должен быть рядом с Лерой.

Алина посмотрела на девочку. Та делала вид, что рассматривает витрину с мягкими игрушками, но слушала каждое слово.

— Ты должен был быть рядом восемь лет. Сегодня подождешь сорок минут.

Максим замолчал.

Потом сказал тише:

— Я заслужил это.

— Не начинай.

— Алина, в конверте было еще кое-что.

Она замерла.

— Что?

— Я не хотел говорить по телефону, но…

— Говори.

— Там была квитанция от камеры хранения. Старый вокзал. Я сначала не понял, думал, это случайная бумага. Марина Викторовна посмотрела — срок хранения продлевался несколько раз. Последний раз три дня назад.

Алина медленно закрыла глаза.

Второй конверт.

Нет. Не второй.

Еще один.

Ольга будто оставляла следы на случай собственной смерти. Хлебные крошки для тех, кто решит идти до конца.

— Что в ячейке?

— Не знаю. Нужен ключ.

Алина посмотрела на Лерину сумку.

— Ключ был подвеской?

— Нет. Карта памяти — от другого. Для камеры хранения нужен обычный ключ с номером.

Лера вдруг повернулась.

— У меня есть.

Алина опустила телефон.

— Что?

Девочка расстегнула маленький внутренний карман сумки и достала связку: два ключа на простом металлическом кольце. Один маленький, от почтового ящика или чемодана. Второй — плоский, с пластиковым синим брелоком. На брелоке черным маркером было написано: 47.

— Мама сказала, это от старого шкафчика, — сказала Лера. — Просила не терять.

Алина снова подняла телефон.

— Максим, номер ячейки сорок семь?

Пауза.

— Да.

Ника тихо выругалась.

Лера сжала ключ.

— Там мамины вещи?

Алина не знала.

Максим в трубке сказал:

— Не едьте туда. Я сам.

— Нет, — резко сказала Алина.

— Это опасно!

— Именно поэтому ты не поедешь один. И мы тоже не поедем одни.

— Лера не должна быть там.

Девочка выпрямилась.

— Это мой ключ.

Алина посмотрела на нее.

— Лера…

— Мама дала его мне. Не ему. Не вам. Мне.

В ее голосе не было каприза. Только упрямое, отчаянное право хоть на что-то в собственной жизни.

Ника присела перед ней.

— Маленькая, там может быть очень неприятно.

— Я не маленькая.

— Знаю. Но тебе восемь.

— А неприятно мне уже давно.

Ника подняла глаза на Алину.

— Она мне нравится.

— Ника.

— Что? У ребенка характер. Это хорошо. Без характера нас тут всех съедят.

Алина снова поднесла телефон к уху.

— Максим, едем к старому вокзалу. Ты, Марина Викторовна и мы. В людном месте. Откроем ячейку вместе.

— Я против.

— Запиши это в дневник.

Она отключила вызов.

Ника присвистнула.

— Вот теперь я узнаю свою девочку.

— Я не твоя девочка.

— Была, есть и будешь. Пошли.

До вокзала они ехали в машине Ники. Лера сидела сзади между Алиной и детским креслом, которое Ника почему-то держала в багажнике для племянника. Девочка всю дорогу держала ключ на ладони.

— Мама часто ездила на вокзал? — спросила Алина.

— Нет. Один раз брала меня с собой. Сказала, мы играем в секрет.

— Когда это было?

— Неделю назад. Наверное. Она была странная.

— Как странная?

Лера нахмурилась, вспоминая.

— Все время оглядывалась. Купила мне булочку, хотя денег почти не было. Потом сказала: “Если я стану трусихой, ты мне напомнишь, что я мама”. Я не поняла.