- -
- 100%
- +
Я ненавижу отчёты.
Нет, серьёзно.
Пули, драки, штурмы, бессонные сутки в засаде — пожалуйста. Но сидеть в кабинете и разгребать бумажное дерьмо после операции? Вот где настоящий ад.
Я с глухим раздражением захлопнул папку и откинулся на спинку стула. В висках ещё стучал адреналин после последнего выезда. Два дня назад мы брали склад с оружием. Всё прошло жёстко, грязно и почти по классике: стрельба, дым, один идиот, решивший, что бессмертен.
И почти всё было нормально… кроме моего плеча.
Я поморщился, когда потянул рукой. Прострелило неприятно, но терпимо. Жить буду.
— Живой? — в кабинет сунулся Громов с кружкой кофе.
— К сожалению.
— Плохо старались, значит.
Я хмыкнул.
Вот за что люблю наших — сочувствие здесь выдавали строго по праздникам.
Громов плюхнулся напротив и закинул ноги на стол.
— Полкан тебя искал.
— Пусть дальше ищет.
— О-о-о… — довольно протянул он. — Кто-то сегодня в режиме «не подходи — убьёт».
— Я всегда в этом режиме.
— Не-а. Сегодня ты особенно обаятельный.
Я молча показал ему средний палец.
Громов заржал.
В отделе стоял привычный шум: кто-то ругался у принтера, кто-то спорил по телефону, у оперативников вечно что-то падало, хлопало и материлось. Родная атмосфера.
Дом.
Странно звучит, но именно здесь я чувствовал себя на месте. Среди таких же психов, как я.
Я уже собирался снова открыть документы, когда дверь кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену.
На пороге возник полковник.
Мрачный.
Лысый.
Опасный.
То есть обычный.
— Волков, ко мне.
Вот и всё. Царствие небесное.
Громов театрально перекрестился.
— Если не вернёшься, я заберу твой байк.
— Подавишься.
Я поднялся и пошёл за полковником по коридору.
— Как плечо? — неожиданно спросил он.
— Не дождётесь.
— Жаль.
Я усмехнулся.
Полковник умел быть нормальным человеком ровно тридцать секунд в месяц. Видимо, сегодня мне повезло.
Мы зашли в его кабинет.
И вот тут я понял — что-то не так.
Слишком спокойный взгляд.
Слишком довольная рожа.
Это никогда не заканчивалось ничем хорошим.
— Садись.
— Постою. Так быстрее сбегать.
— Не беси меня, Волков.
— Тогда не начинайте.
Он тяжело выдохнул и снял очки.
— У нас изменения в отделе.
— Надеюсь, вы увольняетесь?
— Надеюсь, однажды тебя всё-таки пристрелят.
— Взаимно.
Полковник смерил меня долгим взглядом.
— К нам переводят нового делопроизводителя.
Я застыл.
Потом медленно уточнил:
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Волков…
— Только не говорите, что опять какая-нибудь тупая курица, которая будет путать отчёты и красить ногти над документами.
Полковник опасно прищурился.
— Во-первых, придержи язык. Во-вторых, она уже принята.
Я тихо выругался.
— Нам не нужен делопроизводитель.
— Нужен.
— Нам нужен нормальный хакер, новый транспорт и люди, а не секретарша.
— Она не секретарша.
— Конечно. Они теперь все «специалисты документооборота».
Полковник побарабанил пальцами по столу.
И тут его добило:
— Это моя дочь.
Тишина.
Где-то в коридоре кто-то заорал матом. Уронили что-то тяжёлое.
А я смотрел на полковника и медленно охреневал.
— Простите… кто?
— Моя дочь. Варвара.
Я нервно усмехнулся.
— Вы шутите?
— Хотел бы.
— Вы в здравом уме?
— Не проверял.
Я провёл ладонью по лицу.
Только этого нам не хватало.
Дочь начальства.
Прекрасно.
Просто великолепно.
Теперь в отделе будет ходить маленькая принцесса, которой нельзя сказать лишнего слова, нельзя косо посмотреть и, не дай бог, довести до слёз.
Супер.
— Нет, — повторил я уже жёстче. — Даже не думайте вешать её на нас.
— Её никто на вас не вешает.
— Она неделю не выдержит.
— Выдержит.
— Сбежит после первого же выезда.
— Она не оперативник.
— Тогда зачем она здесь?
Полковник вдруг резко подался вперёд.
— Потому что она сама захотела.
Я скептически поднял бровь.
— Ага. Прям мечтала работать среди вооружённых психов.
— Волков…
— Что?
— Не лезь к ней.
Я замолчал.
О-о-о…
Вот теперь стало интересно.
— В каком смысле «не лезь»?
Полковник посмотрел на меня так, будто мысленно уже закапывал в лесу.
— В прямом.
Я расхохотался.
Серьёзно. В голос.
— Вы сейчас это мне говорите, потому что считаете меня бабником?
— Потому что я тебя знаю.
— Обижаете.
— Волков, ты катастрофа.
— Зато обаятельная.
— Ты даже с трупом умудришься флиртовать.
— Если труп красивый…
— ЗАТКНИСЬ.
Я продолжал ухмыляться.
Полковник устало прикрыл глаза.
— Просто держись от неё подальше.
— Да больно надо.
— Вот и отлично.
Он явно расслабился.
Рано.
— Как хоть выглядит ваша принцесса?
— Не твоё дело.
— Страшная?
— Волков…
— Значит, страшная.
— ВОН ОТСЮДА.
Я поднялся, всё ещё посмеиваясь.
Но внутри уже зрело раздражение.
Дочь полковника в нашем отделе — это проблема.
Большая.
Жирная.
Очень неудобная проблема.
И почему-то я уже заранее был уверен — спокойная жизнь закончилась.
— Ну? — Громов буквально подпрыгнул, когда я вернулся в кабинет. — Чего хотел старый?
Я рухнул в кресло.
— У нас новый делопроизводитель.
— И?
— Дочь полковника.
Тишина.
Потом Громов медленно выдал:
— Мы сдохнем.
— Угу.
— Симпатичная хоть?
— Не видел.
— А чего такой злой тогда?
Я мрачно посмотрел на него.
— Потому что теперь нам всем придётся ходить по струнке.
— Да ладно тебе. Может, нормальная девчонка.
— Конечно. А я балерина.
Громов заржал.
И именно в этот момент дверь кабинета снова открылась.
Я лениво повернул голову…
И завис.
На пороге стояла девушка.
Невысокая. Светлые волосы собраны в высокий хвост. Огромные серые глаза. Белая рубашка, юбка, папки в руках.
И взгляд…
Чёрт.
Так обычно смотрят люди, готовые либо убить тебя, либо послать.
— Здравствуйте, — холодно произнесла она. — Подскажете, где кабинет майора Волкова?
Громов медленно повернулся ко мне.
Я молчал.
Потому что внезапно понял две вещи.
Первая — это она.
А вторая…
Полковник крупно, очень крупно попал.
ГЛАВА 2 КАТАСТРОФА В ЮБКЕ
— Подскажете, где кабинет майора Волкова?
У неё был красивый голос.
Не нежный.
Не мягкий.
А именно красивый — с лёгкой хрипотцой и холодком, от которого почему-то хотелось слушать дальше.
Я медленно поднялся из кресла.
Девушка тут же перевела взгляд на меня.
И, кажется, тоже слегка зависла.
Ну да. Реакция стандартная.
Меня сложно не заметить: почти метр девяносто, чёрная футболка, кобура под мышкой, разбитые костяшки и физиономия человека, который либо убьёт, либо сначала морально унизит.
Обычно женщины реагировали одинаково.
Либо начинали кокетничать.
Либо пугались.
Эта — нет.
Она просто смотрела. Спокойно. Внимательно. Будто оценивала.
И это неожиданно задело.
— Ну? — лениво протянул я. — Нашла?
— Что?
— Майора Волкова.
Она чуть прищурилась.
— Вы?
— К сожалению.
Громов рядом уже давился смехом.
Девушка медленно оглядела меня с головы до ног.
И выдала:
— Мда.
Я моргнул.
— Это сейчас было разочарование?
— Это сейчас было удивление.
— Чем же?
Она невозмутимо поправила очки.
— Я ожидала кого-то… постарше.
Громов заржал так громко, что у него чуть кружка из рук не выпала.
Я медленно улыбнулся.
Опасно.
— А я ожидал увидеть избалованную папину принцессу.
— Сочувствую. Вам часто приходится страдать от неоправданных ожиданий?
О.
А вот это уже интересно.
Громов кашлянул в кулак и предусмотрительно начал отползать подальше.
Инстинкт самосохранения у него работал отлично.
Я подошёл ближе.
Девушка даже не дрогнула.
Только подбородок вздёрнула выше.
Смелая.
Или очень глупая.
— Варвара Сергеевна? — уточнил я.
— Для вас — Варвара Сергеевна.
— Какие мы официальные.
— А какие вы хамоватые.
Я усмехнулся.
Чёрт.
Она реально нарывалась.
— Добро пожаловать в ад, Варвара Сергеевна.
— Спасибо. Судя по вашей роже, вы тут главный демон?
Громов застонал:
— Всё. Она труп.
Но я почему-то продолжал улыбаться.
Хотя внутри уже начинало странно покалывать раздражением.
И интересом.
Очень плохое сочетание.
— Ладно, — протянул я. — Идём. Покажу ваше рабочее место.
— Какая честь.
Она пошла за мной по коридору, цокая каблуками.
И я неожиданно поймал себя на том, что слишком хорошо слышу этот звук.
Твою мать.
Нет.
Даже думать не смей.
Дочь полковника.
Табу.
Красный уровень опасности.
Я резко открыл дверь маленького кабинета рядом с архивом.
— Ваше царство.
Варя вошла внутрь и огляделась.
Стол. Компьютер. Шкафы с документами. Старый кондиционер, который шумел так, будто собирался взлететь.
— Уютно, — сухо заметила она.
— Не нравится — можете пожаловаться папочке.
Она медленно повернулась ко мне.
— А вы всегда такой неприятный или это только для новеньких акция?
— Только для особо раздражающих.
— Тогда мы с вами быстро найдём общий язык.
Я хмыкнул.
Вот же язва.
Она поставила папки на стол и начала раскладывать документы, полностью меня игнорируя.
Словно меня тут уже не существовало.
Это было… непривычно.
Обычно женщины рядом со мной либо нервничали, либо пытались понравиться.
Эта вела себя так, будто я мешал ей работать.
И это почему-то бесило.
— Значит так, — произнёс я жёстче. — Здесь не институт благородных девиц. У нас люди работают сутками. Орут. Матерятся. Иногда стреляют.
— Спасибо за экскурсию в мир тестостерона.
— Если станет страшно — выход там.
Она вскинула взгляд.
— А если страшно станет вам?
Я шагнул ближе.
Слишком близко.
Так, что почувствовал лёгкий сладкий запах её духов.
Что-то ванильное.
Тёплое.
Опасное.
— Мне? — тихо переспросил я.
— Угу.
— Поверьте, Варвара Сергеевна… меня сложно напугать.
Она медленно сняла очки.
И посмотрела прямо в глаза.
Чёрт.
Вот теперь стало по-настоящему опасно.
Потому что глаза у неё были не серые.
Они были… колдовские.
Светлые, с серебристым отливом.
И взгляд такой, будто она сейчас либо ударит тебя, либо поцелует.
— Посмотрим, майор Волков, — спокойно сказала она.
У меня внутри что-то дёрнулось.
Неприятно.
Резко.
Словно инстинкт орал:
«Беги, идиот».
Но было уже поздно.
Потому что именно в этот момент Варя потянулась к верхней полке шкафа.
И на неё сверху рухнула толстенная папка.
Прямо мне в лицо.
— БЛЯДЬ!
Удар был такой, что я реально пошатнулся.
Громов, заглянувший в кабинет, согнулся пополам от хохота.
— Волков убит секретной документацией!
— Заткнись, — прорычал я, прижимая ладонь к носу.
Варя испуганно ахнула.
— Я не специально!
— Конечно нет!
— Я же не знала, что вы под ней стоите!
— А где мне стоять?! На люстре?!
Она вдруг начала смеяться.
Тихо сначала.
Потом громче.
И вот тут я завис окончательно.
Потому что смех у неё был… красивый.
Живой.
Настоящий.
Без фальши.
Она смеялась так искренне, что у неё даже глаза заблестели.
А я смотрел и почему-то не мог отвести взгляд.
Твою мать.
Очень плохо.
Очень.
— Простите, — выдохнула она сквозь смех. — Просто у вас сейчас такое лицо…
— Какое?
— Очень злое.
— Я и есть злой.
— Уже заметила.
Она всё ещё улыбалась.
И это было странно.
Неправильно.
Потому что ещё пять минут назад я хотел выставить её отсюда к чёртовой матери.
А сейчас почему-то просто смотрел.
На её губы.
На светлую прядь волос, выбившуюся из хвоста.
На тонкие пальцы, которыми она поправляла очки.
Опасно.
Я резко сделал шаг назад.
— Разбирайтесь тут сами.
— С удовольствием.
— И не трогайте ничего важного.
— Тогда вам лучше сразу уйти из кабинета.
Громов за дверью задохнулся от смеха.
Я смерил её тяжёлым взглядом.
— Вы всегда такая?
— Какая?
— Проблемная.
Она чуть склонила голову.
И тихо ответила:
— А вы всегда такой самоуверенный?
— Да.
— Печально.
Я усмехнулся.
Нет.
Это не девушка.
Это катастрофа.
Причём из тех, после которых остаются руины.
Я уже собирался выйти, когда она вдруг сказала:
— Майор Волков.
Я обернулся.
— Что?
Она секунду помолчала.
Будто раздумывала.
А потом спокойно выдала:
— У вас кровь.
— Где?
— На губе.
Чёрт.
Папка всё-таки рассекла.
Я машинально провёл пальцем по губе.
Красное.
Варя неожиданно нахмурилась.
— Сильно ударило?
И в её голосе впервые прозвучало что-то живое.
Не язвительность.
Не холод.
Беспокойство.
Настоящее.
Меня это почему-то зацепило сильнее, чем должно было.
— Переживёте, — буркнул я.
— А вы?
— Я бессмертный.
Она тихо фыркнула.
— Самоуверенность — это диагноз.
— А язвительность — ваше хобби?
— Только рядом с красивыми хамами.
Я застыл.
Громов в коридоре подавился воздухом.
А Варя, будто вообще ничего особенного не сказала, спокойно отвернулась к столу.
И именно в этот момент я понял страшную вещь.
Эта девчонка не боится меня.
Вообще.
И почему-то именно это начинало сводить меня с ума.
ГЛАВА 3 ДОЧЬ НАЧАЛЬСТВА
В отделе новости распространялись быстрее пули.
Особенно такие.
К обеду о появлении дочери полковника знали уже все.
Абсолютно.
Даже дежурный на проходной, который обычно не помнил собственное имя после ночной смены.
Я шёл по коридору с кружкой отвратительного кофе и слушал, как за спиной шепчутся опера.
— Видел её?
— Ага. Симпатичная.
— Полкан совсем сдурел — свою сюда притащил.
— Интересно, надолго её хватит?
— Максимум неделя.
— Да ладно. Такие обычно после первого мата в слёзы.
Я усмехнулся.
Наивные.
Эта в слёзы не уйдёт.
Скорее сама кого-нибудь закопает.
И это раздражало ещё сильнее.
Потому что я всё утро ловил себя на мыслях о ней.
О её глазах.
О том, как она смотрела прямо, не отводя взгляда.
О её смехе.
Твою мать.
Мне вообще не должно быть до неё дела.
Но мозг, похоже, решил иначе.
— Волков! — окликнул меня Громов. — Ты чего такой мрачный?
— Я всегда такой.
— Не-а. Сегодня ты как будто тебя бросили.
— Отвали.
Он заржал и пошёл рядом.
— Ну что, как тебе полковничья принцесса?
— Никак.
— Врёшь.
— Громов…
— Да ладно тебе. Красивая же.
Я молча отпил кофе.
Красивая.
Очень.
И это была проблема.
Большая.
Потому что красивые женщины рядом со мной долго не задерживались.
Мне хватало пары ночей, чтобы потерять интерес.
А тут…
Я с раздражением понял, что интерес только рос.
Бесит.
— Ты видел, как она тебя приложила папкой? — продолжал ржать Громов. — Я чуть не сдох.
— Жаль, что не сдох.
— Ой, всё. Волков задет.
— Никто меня не задел.
— Ага. Особенно твоя рожа сейчас.
Я уже собирался послать его, когда заметил Варю.
Она стояла у копировального аппарата в конце коридора и пыталась разобраться с техникой.
И, кажется, техника проигрывала.
Копир мигал красной лампочкой и угрожающе трещал.
— Сейчас рванёт, — философски заметил Громов.
— Не дождёшься.
Варя раздражённо выдохнула и стукнула ладонью по крышке аппарата.
Тот жалобно пискнул.
Я неожиданно усмехнулся.
— Помочь? — крикнул Громов.
Она резко повернулась.
— Если умеете — да.
— Не-а. Но Волков умеет.
Спасибо, предатель.
Я уже хотел отказаться.
Честно.
Но Варя посмотрела прямо на меня своими светлыми глазами и спокойно сказала:
— Майор, спасёте технику или боитесь умных устройств?
Громов согнулся от смеха.
Я медленно подошёл к копиру.
— Вы нарываетесь.
— Вы тоже.
Она стояла слишком близко.
Я чувствовал запах её духов.
Тот самый — сладкий, тёплый, опасный.
Чёрт.
Я наклонился к аппарату, открыл крышку.
— Бумагу зажевало.
— Как трагично.
— Сейчас расплачусь.
— Не надо. Вдруг затопите отдел.
Я бросил на неё тяжёлый взгляд.
Она невинно улыбнулась.
Маленькая стерва.
Пока я вытаскивал бумагу, в коридоре снова послышались голоса.
— Да всё понятно. Полкан дочку пристраивает.
— Конечно. Кто бы её сюда без связей взял?
— Сидела бы дома ногти красила.
Я замер.
Варя тоже.
На секунду в коридоре стало тихо.
Очень.
Потому что опера внезапно поняли — их слышат.
Я медленно поднял голову.
Варя стояла неподвижно.
Только пальцы сильнее сжались на папке.
И вот теперь я впервые увидел, как её задело.
Не внешне.
Она продолжала держать лицо.
Но глаза…
В них будто что-то потухло.
— Варя… — начал один из парней неловко.
— Продолжайте, — спокойно сказала она. — Мне даже интересно.
Никто не ответил.
Потому что одно дело трепаться за спиной.
И совсем другое — сказать человеку в лицо, что он здесь по блату.
Я видел, как напряглись её плечи.
Как она старалась выглядеть равнодушной.
Но слишком хорошо знал этот взгляд.
Так смотрят люди, которых ударили туда, где болит.
— Я сама сюда попросилась, — тихо произнесла она.
— Да мы ничего такого… — пробормотал кто-то.
— Конечно.
Она усмехнулась.
Горько.
И это почему-то резануло меня сильнее, чем должно было.
— Думаете, мне нравится слышать, что я здесь только из-за фамилии?
Тишина.
— Думаете, мне самой это нравится?
Она резко выдохнула и отвернулась.
И тут меня накрыло раздражением.
На парней.
На неё.
На себя.
Потому что я ведь тоже так думал.
С первой секунды.
Полковничья дочка.
Принцесса.
Блат.
И только сейчас почему-то стало мерзко от собственных мыслей.
— Волков, — тихо позвал Громов, чувствуя, что сейчас рванёт.
Поздно.
Я захлопнул крышку копира так резко, что все вздрогнули.
— Работайте уже, — холодно бросил я операм.
Те моментально испарились.
Варя коротко усмехнулась.
— Спасибо, герой.
— Не обольщайтесь.
— Даже не думала.
Она попыталась пройти мимо меня.
Но я неожиданно поймал её за локоть.
Тонкий.
Тёплый.
И слишком хрупкий для этого места.
Варя резко вскинула взгляд.
— Отпустите.
Голос спокойный.
Но в глазах злость.
Настоящая.
Я медленно разжал пальцы.
— Вас это так задело?
Она нервно усмехнулась.
— А вас бы не задело?
— Я привык, что обо мне говорят дерьмо.
— Поздравляю.
— Варя…
— Что?
Я замолчал.
Потому что впервые не знал, что сказать.
Она смотрела на меня так, будто ждала очередной колкости.
Очередного удара.
И это бесило.
Потому что я вдруг понял — она постоянно ждёт, что её будут оценивать через фамилию отца.
Не её саму.
А «дочку полковника».
— Они идиоты, — неожиданно для самого себя сказал я.
Варя моргнула.
— Что?
— Опера. Идиоты.
Она тихо фыркнула.
— А вы?
— А я главный идиот.
На секунду её губы дрогнули.
Почти улыбка.
И вот это почему-то ударило сильнее всего.
Потому что мне внезапно захотелось увидеть, как она улыбается по-настоящему.
Не язвительно.
Не натянуто.
А искренне.
Очень плохое желание.
Очень.
Варя отвела взгляд и тихо сказала:
— Знаете, что самое отвратительное?
— Что?
— Я ведь реально старалась.
В груди что-то неприятно сжалось.