Ненужная жена драконьего генерала

Марина почувствовала боль.

Настоящую. Где-то далеко, в другом мире, остаток её тела, может быть, и правда ещё бился. Но теперь она понимала: жизнь — это не биология. Не пульс на мониторе. Не оболочка, которую можно занять, украсть, вернуть.

Жизнь — это выбор, за который потом отвечаешь.

— Моё сердце здесь, — сказала она.

Безликий посмотрел на Райнара. Потом на Ноэля.

— Как трогательно. Ты выбрала чужих.

— Нет. Я выбрала себя. Впервые.

И ударила ладонью по груди своего настоящего тела.

Не кулаком. Не силой.

Шрам от кольца вспыхнул белым. Свет вошёл в куртку скорой помощи, в кожу, в кровь, в ту пустую оболочку, которая всё ещё носила имя Марины Орловой.

Безликий закричал её голосом.

Тело выгнулось. Чёрные глаза стали серыми на одно мгновение — её серыми, усталыми, живыми. Марина увидела себя так, как никогда не видела в зеркале: не сильной, не спасительницей, не виноватой. Просто женщиной, которая очень устала умирать.

— Прости, — прошептала она себе.

И свет разорвал тело на дождь.

Не на кровь, не на пепел. На капли. Тёплый летний дождь посреди ледяного восточного зала. Он упал на чёрный камень, на алтарь, на письмо Лиары, на лицо Райнара, на руки Ноэля.

Чёрные нити вокруг мальчика рассыпались.

Ноэль рухнул вперёд, и Райнар успел подхватить его.

Безликий больше не носил лицо Марины.

Теперь перед ними стояло нечто без кожи и имени. Высокая тень, внутри которой шевелились тысячи черт. Оно дрожало от ярости.

— Ты думаешь, победила? — прошипело оно множеством голосов. — Ты всего лишь отказалась от двери домой.

Марина покачнулась.

Райнар, удерживая Ноэля одной рукой, другой поймал её за плечо.

— А ты, — сказала она тени, — всего лишь потерял моё лицо.

На алтаре письмо Лиары вспыхнуло ярче. Имя Астора Морвейна поднялось в воздух огненными буквами.

Райнар протянул меч Марине.

— Скажите, что делать.

Она посмотрела на клинок. На его руку. На ребёнка, живого у его плеча.

И вдруг поняла.

— Не мне.

Райнар нахмурился.

— Что?

— Это долг Морвейнов. Не мой. Первый пригласил его. Последний должен отказать.

Ноэль слабо поднял голову.

— Я?

— Нет! — резко сказал Райнар.

Марина опустилась перед мальчиком на колени.

— Ты не должен сражаться. Ты должен сказать нет.

Безликий засмеялся.

— Ребёнок? Вы ставите замок на ребёнка?

Ноэль смотрел на тень. Губы его дрожали. Он был слаб, испуган, измучен ядом и мёртвыми голосами. Но всё же поднял подбородок.

— Меня зовут Ноэль Райнаров Морвейн, — сказал он тихо. — Я третий наследник.

Тень застыла.

Райнар крепче обнял сына.

Ноэль продолжил:

— Я слышал тебя во сне. Ты обещал, что мама вернётся. Что отец перестанет бояться. Что я стану сильным и больше не буду болеть.

Безликий стал выше.

— И я могу дать это.

— Нет, — сказал Ноэль.

Одно слово.

Слабое. Детское. Почти неслышное.

Но чёрная дверь застонала, как раненый зверь.

— Я не хочу силу, за которую кто-то другой платит жизнью, — сказал мальчик. — Я отказываюсь от договора Астора Морвейна. За себя. За отца. За тех, кого ты носишь вместо лица.

Имя Астора вспыхнуло белым.

Райнар положил ладонь на плечо сына.

— Я, Райнар Морвейн, отказываюсь от наследия первого предателя.

Марина почувствовала, как воздух в зале разрывается.

Безликий кинулся к ним.

И тут из письма Лиары вырвался золотой огонь. Не пламя Райнара — мягче, светлее, почти смех. На миг в центре зала появилась Лиара, молодая, с мечом у бедра и той самой дерзкой улыбкой с портрета.

— Давно пора, братец, — сказала она.

И ударила Безликого в сердце именем мёртвого отца.

Тень взорвалась.

Марину отбросило к алтарю. Она ударилась спиной, в глазах потемнело. Сквозь звон в ушах она услышала крик Райнара, плач Ноэля, треск двери.

Когда зрение вернулось, восточная дверь была закрыта.

На её гладкой поверхности больше не было углубления под кольцо.

Только отпечаток ладони.

Маленькой детской ладони.

Ноэль стоял перед дверью, едва держась на ногах. Райнар поддерживал его, бледный как смерть. Лиара исчезла. Письмо стало белым пеплом.

Марина сделала шаг к ним.

И вдруг дверь заговорила.

Не голосом Безликого.

Голосом Элианы.

— Спасибо, Марина.

Марина остановилась.

На чёрной поверхности проступили слова:

Один договор расторгнут.

Но первый предатель был не один.

Райнар медленно повернулся к ней.

Снизу, из-под камней восточного зала, донёсся далёкий гул.

Словно под замком Морвейн просыпался не один голос.

А целый хор.

И среди этих голосов Марина вдруг услышала свою сестру из прежнего мира:

— Марина? Ты меня слышишь?

Дверь дрогнула.

На её поверхности появился новый отпечаток.

Человеческая ладонь.

Изнутри.