- -
- 100%
- +
Последним был дождь.
Не красивый, не киношный, не тот, под который положено целоваться под фонарём. Обычный августовский ливень, превративший дорогу в серое зеркало.
Я сидела на заднем сиденье такси, смотрела в телефон и мысленно решала, кому завтра первой устроить неприятный разговор: поставщику, который второй раз за неделю привёз не тот объём мяса, или управляющему, который почему-то считал фразу «ну мы же выкрутились» достаточным объяснением любой проблемы.
Потом водитель выругался.
Я подняла голову.
Слева было белое.
Фургон.
Очень близко.
Удар пришёлся в бок.
Мир дёрнулся, смялся, хрустнул стеклом.
А потом исчез.
Когда я снова смогла дышать, дождя не было.
Это я поняла первой.
Второй мыслью стало: в больнице слишком тихо.
Третьей: матрас подо мной был набит чем-то, что точно не закупали ни одна приличная клиника, ни одна страховая компания и, подозреваю, вообще никто в двадцать первом веке.
Я не открыла глаза сразу.
Не из хитрости. Просто тело категорически возражало против любого движения.
Во рту пересохло. Голова гудела так, будто внутри черепа кто-то неспешно перекатывал металлический шар. Под левым виском ныло. Пальцы казались чужими и непослушными.
Где-то рядом негромко звякнул металл.
– Пульс выравнивается.
Мужской голос.
Незнакомый.
Я замерла.
Я понимала слова.
Только голос говорил не по-русски.
Это было настолько нелепо, что на несколько секунд перекрыло даже вопрос, почему я вообще жива.
Я осторожно приоткрыла глаза.
Белого больничного потолка не оказалось.
Надо мной были светлые каменные своды. Не декоративная плитка под камень, не интерьер частной клиники для людей, которым скучно болеть без исторического антуража. Настоящий камень. В швах темнел раствор.
Слева стояла высокая узкая кровать с аккуратно сложенным бельём. Справа – стол, на котором лежали стеклянные флаконы, металлические инструменты и стопка плотных листов.
Дверь была одна.
Окно тоже одно, высокое, с частым переплётом.
У двери стоял мужчина с коротким мечом на поясе.
Не охранник из больницы.
Меч был настоящий.
Я снова закрыла глаза.
Отлично.
Либо я получила настолько серьёзную черепно-мозговую травму, что мой мозг решил перед смертью устроить себе дорогостоящую историческую реконструкцию, либо проблема была несколько крупнее.
Я пошевелила правой рукой.
Пальцы слушались.
Провела ими по простыне. Ткань грубее привычного хлопка.
По животу.
Остановилась.
Нет.
Я медленно провела ладонью выше.
И ещё раз.
Грудь была не моя.
Не в смысле «после аварии отекла». Такое объяснение я бы с радостью приняла.
Она была другой.
Полнее.
Тяжелее.
Под тонкой рубашкой ощущалось мягкое тело, совершенно не совпадавшее с памятью о моём собственном.
Я резко отдёрнула руку.
На этот раз открыла глаза полностью.
– Не двигайтесь.
Над кроватью появился мужчина лет пятидесяти с узким лицом и седыми прядями у висков. На нём был серый длинный халат, перехваченный поясом. Пальцы лежали на моём запястье.
Я посмотрела на них.
Потом на него.
Потом на дверь.
Охранник не изменил позы.
– Уберите руку.
Седой мужчина застыл.
Всего на мгновение.
Но я это заметила.
– Лиора?
Я не ответила.
Он медленно убрал пальцы.
– Вы меня слышите?
Слышала.
Понимала.
Почему именно понимала, выясним позже, если это самое «позже» у меня вообще имелось.
Сначала базовые вещи.
Где я.
Кто эти люди.
Почему вооружённый мужчина сторожит больничную палату.
И почему меня назвали Лиорой.
– Где я?
Седой посмотрел через плечо.
Не на охранника.
На кого-то, кого я до этого не заметила.
У стены стоял ещё один мужчина.
Старше меня, наверное, лет на десять. Невысокий, сухощавый, в тёмном сюртуке без украшений. В руках он держал несколько листов и смотрел на меня без тревоги врача или любопытства случайного свидетеля.
Так смотрят на человека, от которого ждут ответ.
Причём ответ важный.
– Вы знаете своё имя? – спросил он.
Я не любила, когда на вопрос отвечали вопросом.
Особенно если я лежала в чужом месте, в чужом теле и под вооружённой охраной.
– Сначала вы ответьте на мой.
Его брови едва заметно сошлись.
Седой мужчина тихо произнёс:
– Возможно, последствия для узора оказались серьёзнее, чем мы предполагали.
Узора.
Новое слово.
Я понимала его обычный смысл, но в этой фразе он явно означал что-то другое.
Запомнила.
Мужчина с бумагами подошёл ближе.
– Вы находитесь в лечебном крыле судебного комплекса Тейрана.
Судебного.
Вот это слово мне не понравилось больше остальных.
– Почему?
Он выдержал короткую паузу.
– Вы находились здесь на обследовании.
Очень аккуратный ответ.
Почти образцовый.
Правдивый ровно настолько, чтобы ничего не объяснить.
– А человек с мечом тоже часть медицинской процедуры?
Охранник у двери посмотрел на меня чуть внимательнее.
Мужчина с бумагами не улыбнулся.
– Нет.
– Уже прогресс.
Голос прозвучал странно.
Я замолчала.
Он был моим и не моим одновременно.
Выше, чем я помнила. Мягче. С лёгкой хрипотцой после долгого молчания.
Я подняла руку к горлу.
Кисть была тоже чужая.
Узкая ладонь, длинные пальцы, светлая кожа. На внутренней стороне запястья виднелась едва заметная родинка, которой у меня никогда не было.
Стало холодно.
Я заставила себя не отдёргивать руку, будто от неё можно было избавиться.
– Зеркало.
Седой мужчина нахмурился.
– Вам не следует вставать.
– Я не просила разрешения вставать. Я попросила зеркало.
На этот раз мужчина с бумагами посмотрел на меня особенно внимательно.
Будто моя фраза содержала что-то неправильное.
Не грубое.
Именно неправильное.
Мне это совсем не понравилось.
– Принесите, – сказал он седому.
Тот не двинулся.
– Дознаватель Ранн, я бы предпочёл сначала закончить осмотр.
Имя.
Ранн.
Дознаватель.
Ещё лучше.
Я повернула голову к мужчине с бумагами.
– Значит, вы следователь?
Он не стал поправлять незнакомое ему слово. Либо понял по смыслу.
– Старший королевский дознаватель Северт Ранн.
Прекрасно.
Судебное крыло.
Охрана.
Королевский дознаватель.
Мне оставалось узнать, что обвинение связано с массовым убийством, и день можно было считать окончательно испорченным.
– А я?
Северт Ранн смотрел на меня несколько секунд.
– Что именно вы хотите узнать?
– Начните с имени.
Что-то изменилось в комнате.
Охранник у двери едва заметно выпрямился.
Седой мужчина перестал перекладывать стеклянный флакон.
А Северт Ранн спросил:
– Вы действительно не помните?
Правильный ответ был очевиден.
«Меня зовут Вера Соколова, мне тридцать шесть лет, вчера я ругалась из-за поставки мяса, потом ехала домой в такси, и в нашу машину врезался белый фургон».
И что дальше?
Рассчитывать, что вооружённые люди в странном судебном комплексе пожмут плечами и вызовут психиатра?
Я не знала здешних правил.
Не знала, что они делали с сумасшедшими.
Не знала даже, считали ли они потерю памяти болезнью или удобным основанием запереть человека получше.
Поэтому я сказала правду только наполовину.
– Нет.
Седой врач тихо выдохнул.
А я внимательно смотрела на Ранна.
Он не обрадовался.
Но и не выглядел так, будто поймал меня на лжи.
– Вас зовут Лиора Астен.
Имя легло в сознание совершенно чужим.
Никакого узнавания.
Ни лица.
Ни голоса.
Ни вспышки воспоминания.
Ничего.
Лиора Астен.
Женщина, чью руку я сейчас держала перед глазами.
Я сжала пальцы.
Они сжались.
Моя команда.
Чужая рука.
На несколько секунд стало трудно дышать.
Я посмотрела под одеяло.
Контуры тела были другими. Более пышными. Талия ощущалась иначе, бёдра занимали больше места на узкой кровати. Волосы, когда я повернула голову, тяжёлой волной скользнули по плечу почти до груди.
Мои волосы заканчивались выше плеч.
Эти были густыми и длинными.
Я всё-таки села.
Мир качнулся.
Седой мужчина шагнул ко мне.
– Леди Астен, вам нельзя…
– Не трогайте.
Он остановился.
Сразу.
Я упёрлась ладонями в матрас и дождалась, пока комната перестанет плавать.
Четыре человека.
Седой врач.
Северт Ранн.
Охранник.
И ещё кто-то за дверью, судя по тени, которая периодически пересекала щель у порога.
Окно высокое. Если второй этаж или выше, не выход.
Дверь одна.
Оружие у двоих, если считать человека в коридоре.
Состояние тела неизвестно.
Денег нет.
Документов нет.
Союзников нет.
Уровень стартовых условий можно было оценить как «отвратительный».
Зато я была жива.
Или достаточно близка к этому состоянию, чтобы возражать.
– Почему я под охраной?
Ранн сложил бумаги.
– Этот разговор лучше отложить.
– Для кого?
Седой мужчина снова бросил на него взгляд.
Я поймала.
Они оба чего-то не хотели мне говорить.
Именно сейчас.
– Для вас, – сказал Ранн.
– Если плохая новость уже случилась, задержка не сделает её лучше.
Это я знала по работе.
Если холодильная камера сломалась ночью, можно было не сообщать руководителю до утра. Продукты от этого свежее не становились.
Ранн, конечно, не мог знать про холодильные камеры.
Но логику понял.
– Вы находитесь под следствием.
Я ожидала чего-то подобного.
И всё равно внутри неприятно провалилось.
– За что?
– Сейчас вам необходимо восстановиться.
– За что?
Он посмотрел на врача.
Тот едва заметно покачал головой.
Это начало раздражать.
– Господин Ранн, я лежу под охраной в судебном здании, не знаю собственного лица, а вы обсуждаете при мне, какую часть моей жизни мне можно сообщить. Я не прошу пересказать историю королевства. Я спрашиваю, в чём меня обвиняют.
Несколько секунд он молчал.
– В причастности к диверсии против оборонительной системы Северного рубежа.
Я моргнула.
Слова были понятны по отдельности.
Вместе становились хуже.
– Кто-нибудь пострадал?
Северт Ранн ответил не сразу.
Вот тогда я поняла, что да.
– Трое погибли.
В комнате стало слишком тихо.
Трое.
Не цифра в отчёте.
Трое людей.
Я посмотрела на свои чужие руки.
Женщина, которой они принадлежали, могла быть убийцей.
Или диверсанткой.
Или кем-то ещё, для кого трое погибших были допустимой ценой.
Я ничего о ней не знала.
Кроме имени.
Лиора Астен.
Мне вдруг захотелось снова лечь и закрыть глаза.
Не для сна.
Чтобы вернуть тот момент, когда главной проблемой казался поставщик, который привёз не тот объём мяса.
Я могла позвонить ему.
Могла открыть таблицу.
Могла написать претензию.
Могла вызвать другое такси.
Я могла позвонить маме в воскресенье, как обещала.
Воскресенье.
Телефон лежал у меня в руке перед аварией.
Может быть, он остался там, в искорёженной машине.
И я осталась там же.
Нет.
Не сейчас.
Если позволить себе додумать эту мысль до конца, я развалюсь прямо перед тремя незнакомыми мужчинами.
А мне пока даже неизвестно, кто из них опаснее.
Я подняла взгляд.
– Я призналась?
Ранн слегка прищурился.
– Нет.
– Есть приговор?
– Нет.
Это уже что-то.
Маленькое, жалкое, но что-то.
– Тогда почему охрана?
– Ваше состояние не отменяет расследование.
– Я не спрашивала, почему меня не отпускают. Я спросила, почему в лечебной комнате стоит вооружённый человек.
Ранн промолчал чуть дольше, чем требовал простой вопрос.
Значит, ответ отличался от «чтобы вы не убежали».
– Это всё, – произнёс седой мужчина. – Ей нужен покой.
– Мне нужен…
Дверь открылась.
Я замолчала.
Вошедшего я сначала оценила так же, как остальных.
Пустые руки.
Оружие на поясе.
Высокий.
Широкие плечи.
Двигается спокойно, без суеты.
Не врач.
Не слуга.
По тому, как охранник у двери немедленно вытянулся, человек с более высоким статусом, чем присутствующие военные.
Тёмные волосы.
Резкие взрослые черты.
Шрам, уходящий от виска в волосы.
Смотрит прямо.
И очень внимательно.
Только после этого я заметила, что мужчина красив.
Это было почти досадно.
При моём текущем положении привлекательность незнакомых мужчин находилась где-то между качеством местного вина и курсом здешней валюты.
Информация на будущее.
Не приоритет.
Он остановился в нескольких шагах от кровати.
Ни приветствия.
Ни удивления.
Только взгляд.
Странный.
Не так смотрят на больного.
И не так на подозреваемого.
Он будто сравнивал меня с кем-то невидимым.
Я выдержала.
– Если вы собираетесь спросить, помню ли я вас, сэкономим время. Нет.
Седой врач тихо втянул воздух.
Северт Ранн повернул голову к вошедшему.
Мужчина не двинулся.
Только взгляд стал жёстче.
– Вы помните Ранна?
Голос был низким и спокойным.
– Нет.
– И Тейран?
– Нет.
– Дом Астен?
– Нет.
Вопросы были слишком точными.
Он не пытался помочь мне вспомнить.
Он проверял.
– Моё имя? – спросил он.
– Вы пока его не называли.
В его лице что-то едва заметно изменилось.
Вот теперь я была уверена: я отвечала не так, как должна была отвечать Лиора.
– Каэр Вейран, – сказал Северт.
Имя ничего мне не дало.
А вот титул дал охранник, когда вошедший сделал ещё шаг.
– Лорд Вейран…
В голосе было предупреждение.
Каэр остановился.
Не потому, что испугался.
Потому что решил остановиться.
Я запомнила и это.
– Лорд, – повторила я. – Значит, вы тоже имеете отношение к расследованию?
Северт Ранн посмотрел на меня так, будто выбирал формулировку.
Каэр ответил сам:
– Имею.
– Какое?
– Достаточное.
Я почти улыбнулась.
– Исчерпывающе.
Он продолжал смотреть на меня.
Я начинала понимать, почему люди, вероятно, предпочитали не шутить с этим мужчиной.
Но угрозы в его лице я пока не видела.
Хуже.
Я видела уверенность человека, привыкшего располагать большим количеством информации, чем собеседник.
Сейчас это особенно раздражало.
– Лиора, – сказал он.
Я не отозвалась.
Не специально.
Имя просто не было моим.
Пауза стала заметной.
– Лиора, – повторил он медленнее.
– Если вы хотите, чтобы я реагировала быстрее, придётся дать мне время привыкнуть.
Врач отвернулся к столику.
Охранник очень старательно смотрел прямо перед собой.
Каэр не улыбнулся.
– Вы действительно ничего не помните?
– Я уже ответила на этот вопрос.
– Ранну.
– Ответ от этого не изменился.
Он опустил взгляд на мои руки.
Я тоже посмотрела.
Я сжимала край простыни так сильно, что побелели костяшки.
Разжала пальцы.
– Достаточно, – вмешался Северт. – Продолжим после осмотра.
Каэр не сводил с меня глаз.
И я вдруг спросила:
– Почему вы называете меня просто по имени?
В комнате снова что-то изменилось.
Такое молчание дорого стоило.
Я уже знала достаточно, чтобы это понимать.
Северт Ранн медленно сложил бумаги.
– Потому что лорд Вейран был вашим женихом.
Я перевела взгляд на Каэра.
Он не отрицал.
Женихом.
Чужое тело.
Обвинение в диверсии.
Трое погибших.
И мужчина, который стоял передо мной так, словно имел право знать каждую мою мысль.
– Был?
На этот раз ответил Каэр.
– Был.
Одно слово.
Без оправдания.
Без сожаления.
– Помолвка расторгнута, – добавил Северт.
Я посмотрела на него.
– Когда?
– После предъявленных вам обвинений.
Понятно.
Не муж.
Не нынешний жених.
Бывший.
Причём расстались они не потому, что не сошлись характерами.
Каэр Вейран отказался от Лиоры, когда её обвинили в гибели людей.
Я снова посмотрела на него.
Его лицо оставалось спокойным.
Но теперь в этом спокойствии появилось что-то ещё.
Настороженность.
Он первым понял, что я слишком долго его рассматриваю.
– Что? – спросил Каэр.
Я могла сказать правду.
«Я пытаюсь понять, каким человеком нужно быть, чтобы отказаться от женщины после обвинения и потом прийти смотреть, как она приходит в себя».
Но это была оценка без данных.
А я и без того сегодня оказалась в жизни женщины, которую, похоже, уже однажды оценили раньше окончательного решения.
Поэтому спросила другое:
– Вы были здесь, когда я потеряла сознание?
На мгновение взгляд седого врача метнулся к Каэру.
Очень быстро.
Но достаточно.
Каэр заметил тоже.
– Нет, – ответил он.
Я повернулась к врачу.
– А вы?
Мужчина побледнел.
Совсем немного.
– Я проводил обследование.
– Как вас зовут?
Он промедлил.
– Илар Весс.
Я повторила имя про себя.
Илар Весс.
Первый человек, которого я увидела после того, как умерла.
Если, конечно, умерла.
Он отвёл взгляд раньше меня.
А Каэр Вейран не отвёл.
– Вам нужен покой, – произнёс Северт.
– Мне нужны ответы.
– Завтра.
Завтра.
Значит, они рассчитывали, что оно у меня будет.
Уже неплохо.
Я медленно легла обратно.
Не потому, что послушалась.
Потому что ноги пока дрожали даже от мысли встать.
– Хорошо, – сказала я. – Завтра.
Северт направился к двери.
Илар поспешил заняться флаконами.
Каэр остался.
– Лорд Вейран, – негромко произнёс дознаватель.
Тот всё-таки двинулся к выходу.
У самой двери остановился.
Обернулся.
– Лиора.
На этот раз я заставила себя посмотреть на него сразу.
– Да?
Он несколько секунд молчал.
– Вы можете не помнить меня.
Голос оставался спокойным.
– Но я слишком хорошо помню вас.
Глава 2. Дракон, который отказался
Зеркало принесли утром.
Я обнаружила его на столе, когда проснулась во второй раз.
Высокое, овальное, в тяжёлой тёмной раме. Поставлено боком к кровати, будто человек, который его принёс, решил дать мне право самой выбрать момент знакомства с собственным лицом.
Я минут пять этим правом не пользовалась.
Смотрела в потолок.
Считала вдохи.
Прислушивалась к коридору.
За дверью по-прежнему находилась охрана. Теперь я различала двух человек: один иногда проходил мимо, другой почти не двигался.
Значит, Северт Ранн вчера говорил правду.
Я действительно была под следствием.
За диверсию.
С тремя погибшими.
И где-то здесь ходил бывший жених женщины, чьё тело я получила неизвестно каким способом.
Утро определённо проигрывало любому понедельнику моей прошлой жизни.
Я поднялась.
Голова отозвалась тупой болью, но комната больше не пыталась перевернуться.
На стуле лежала одежда. Простое длинное платье из мягкой серой ткани, нижняя рубашка, чулки. Никаких застёжек, принцип которых невозможно понять человеку с высшим образованием и двадцать первым веком за плечами.
Уже неплохо.
Я села на край кровати и посмотрела на босые ноги.
Не мои.
Ступни чуть меньше. Щиколотки тоньше. Икры плотные, сильные.
Странно, насколько быстро мозг принимал невозможное, когда невозможное не оставляло альтернатив.
Можно было часами убеждать себя, что всё это сон.
Только во сне обычно не болит шея от неудобной подушки и не хочется в туалет.
Я встала.
Добралась до зеркала.
И наконец посмотрела.
Женщина в отражении была красивой.
Это пришло раньше ужаса.
Не «красивой, если похудеть». Не «с интересным лицом». Просто красивой.
Тёмные густые волосы рассыпались по плечам. Светлая кожа. Мягко очерченный рот. Большие глаза, цвет которых при утреннем свете казался серо-зелёным. Лицо не кукольное, не идеально правильное, зато живое.
И совершенно незнакомое.
Я подняла руку.
Она тоже.
Коснулась щеки.
Отражение повторило.
– Лиора Астен, – тихо сказала я.
Чужой голос произнёс чужое имя.
Никакого чуда.
Никакой вспышки.
Я не вспомнила детство Лиоры, её родителей, первого поцелуя или любимого блюда.
Только увидела, что у женщины в зеркале дрогнули губы.
Пришлось опереться ладонью о стол.
Не потому, что тело оказалось хуже моего.
В этом и была проблема.
Оно было нормальным.
Тёплым.
Живым.
У него имелись привычные движения, сила в ногах, лёгкая сухость кожи на пальцах, маленькая родинка возле запястья.
В нём кто-то прожил двадцать восемь лет.
А теперь здесь была я.
Я не знала, где Лиора.
Не знала, существовала ли она вообще после того, как я открыла глаза.
Не знала даже, что произошло со мной.
Фургон.
Белый бок.
Стекло.
Мама, которой я обещала позвонить в воскресенье.
Я резко отвернулась от зеркала.
Не сейчас.
Это правило начинало становиться главным.
Не сейчас.
Сначала выжить.
Потом разваливаться на части.
Если останется время.
Я оделась сама.
Платье сидело по непривычной фигуре иначе, чем любая моя одежда. Грудь требовала нового понимания расстояний, округлые бёдра меняли движение ткани, талия ощущалась выше привычного. Пришлось дважды поправлять пояс.
Но никаких мыслей о том, что тело необходимо срочно переделать, у меня не появилось.
Переделывать требовалось моё положение.
С ним всё выглядело значительно хуже.
В дверь постучали.
Я едва не рассмеялась.
Хотя бы здесь люди признавали существование дверей и личного пространства.
– Войдите.
Первым появился Северт Ранн.
Сегодня на нём был такой же тёмный строгий сюртук, словно мужчина имел запас одинаковой одежды на каждый день недели.
За ним вошёл Каэр.
Я невольно задержала взгляд.
Тоже тёмная одежда, но совсем другого кроя. Более плотная ткань, высокие сапоги, перевязь с оружием. Никаких украшений, кроме серебристой застёжки у воротника.
Лицо спокойное.
Глаза внимательные.
Вчера он сказал:
«Я слишком хорошо помню вас».
Я тоже запомнила.
– Доброе утро, – сказал Северт.
– Насколько оно может быть добрым под охраной.
– Судя по вашему состоянию, значительно добрее предыдущего.
Сухой человек.
Мне начинало нравиться.
Совсем немного.
– Садитесь, леди Астен.
Я посмотрела на два кресла возле стола.
– Я предпочитаю Веру.
Тишина продлилась ровно столько, чтобы я поняла: рано.
Северт решил, что я оговорилась.
Каэр нет.
– Что? – спросил дознаватель.
– Ничего. Забудьте.
Каэр смотрел слишком пристально.
Я села.
Он остался стоять.
– Если лорд Вейран здесь как мой бывший жених, – сказала я, – я предпочла бы разговаривать без него.
Северт перевёл взгляд на Каэра.
Тот ответил раньше него:
– Я здесь не как ваш бывший жених.
– Уже легче. А как кто?
– Как человек, отвечающий за территорию, против обороны которой была совершена диверсия.
Вот теперь многое встало на место.
– Вы военный?
– Маршал Северного рубежа.
Конечно.
Бывший жених оказался не просто влиятельным мужчиной, а человеком, по территории которого ударила диверсия.
И женщина с моим нынешним лицом считалась к ней причастной.
Я посмотрела на Северта.
– Он имеет официальный статус в моём деле?
– Свидетель. Заинтересованная сторона в части ущерба. Глава дома, чьи защитные структуры подверглись диверсии.
– Но не судья?
– Нет.
– Может приказать меня арестовать?
– Не в рамках этого дела.
– Освободить?
– Тоже нет.
– Конфисковать моё имущество?
В глазах Каэра появилось нечто похожее на удивление.
Наконец-то.
Видимо, прежняя Лиора после пробуждения должна была спросить что-нибудь другое.