Пышка не для Дракона

Глава 4. Я подпишу только это

Ночью я трижды проверяла дверь.

В первый раз потому, что в меня стреляли.

Во второй потому, что вспомнила, как быстро стрелок исчез из судебного комплекса.

В третий уже разозлилась на себя, но всё равно встала.

Дверь была заперта изнутри.

За ней дежурили двое.

Окно комнаты выходило во внутренний двор и открывалось только наполовину. Я лично убедилась, что через эту щель ко мне не пролезет никто крупнее очень целеустремлённого кота.

После этого легла.

Сон всё равно не пришёл.

Стоило закрыть глаза, возвращался чёрный болт, вошедший в дерево там, где секунду назад была моя шея.

Потом появлялся белый борт фургона.

Я открывала глаза.

Каменный потолок.

Тейран.

Эларис.

Лиора Астен.

Нет, к этому набору слов я пока не привыкла.

Самым неприятным было даже не то, что меня пытались убить.

А то, насколько быстро мысль о собственной смерти превратилась из чего-то невозможного в практическую задачу.

Кто знал маршрут?

Кто знал время?

Кто достал яд?

Кому понадобилась мёртвая женщина, которую и без того обвиняли в государственной измене?

И главный вопрос, от которого я старательно уходила весь вечер:

если стрелок работал на человека, который уже однажды попытался избавиться от Лиоры, то что именно она знала?

Я не знала.

Память женщины, чьё лицо видела в зеркале, по-прежнему молчала.

Зато мне предлагали ехать с её бывшим женихом в крепость, где она якобы участвовала в диверсии.

Прекрасный план.

Если не думать о деталях.

А я как раз всю жизнь зарабатывала тем, что думала о деталях.

Утром меня отвели не в допросную, а в небольшую комнату на административном этаже.

Окно было одно.

Дверь тоже.

Я отметила это раньше мебели.

Потом увидела присутствующих.

Северт Ранн сидел во главе длинного стола.

Рядом устроился мой временный поверенный, имя которого я честно повторяла про себя ещё со вчерашнего дня и всё равно боялась потерять среди десятка других новых имён.

Каэр стоял возле окна.

Иара у двери.

На столе лежал документ.

Толстый.

Очень толстый.

Я остановилась.

– Нет.

Северт поднял голову.

– Вы ещё не прочли.

– Именно поэтому пока нет.

Поверенный кашлянул в кулак.

Каэр даже не повернулся от окна.

– Садитесь, леди Астен, – сказал Северт.

Я села.

Документ придвинули ко мне.

Строки были написаны знакомыми незнакомыми знаками.

Вот к чему я тоже никак не могла привыкнуть.

Я не знала этого алфавита.

Вера Соколова никогда его не учила.

А глаза читали.

Будто дорожный знак или меню.

Не приходилось мысленно складывать буквы. Значение приходило сразу.

«Соглашение о гарантии и охраняемом пребывании».

Ниже стояли моё имя и имя Каэра.

Мне снова стало не по себе.

Не от текста.

От собственного мозга.

– Можно бумагу? – спросила я.

Поверенный протянул чистый лист.

– И перо.

Он подал и его.

Я взяла.

И замерла.

Я никогда не писала пером.

Рука, похоже, была другого мнения.

Пальцы сами легли правильно. Я коснулась кончиком чернильницы, сняла лишнюю каплю о край и написала:

«Гарантия».

Красивым, чуть наклонным почерком.

Я смотрела на слово.

Рука Лиоры знала, как это делать.

Я нет.

Под кожей прошёл неприятный холод.

– Что-то случилось? – спросил Северт.

Я подняла глаза.

Каэр уже смотрел на лист.

– Нет.

Ложь получилась почти убедительной.

Я приписала ниже:

«Охрана».

Потом:

«Деньги».

Почерк оставался чужим.

Изящным.

Уверенным.

Я чуть сильнее сжала перо.

Лиора могла лгать Каэру.

Могла тайком ходить в закрытые архивы.

Могла копировать документы.

Но она умела писать этой рукой.

Жила в этом теле.

Училась.

Сердилась.

Наверняка сидела когда-то за похожим столом.

Теперь её движения служили мне.

Я отложила перо.

Не сейчас.

Очередное «не сейчас».

– Начнём, – сказала я.

Северт кивнул.

– Документ позволяет лорду Вейрану принять на себя официальную ответственность за ваше пребывание вне установленной сейчас территории Тейрана.

– Что именно означает «ответственность»?

Каэр ответил:

– Вы обязуетесь соблюдать ограничения суда. Я обеспечиваю вашу явку по требованию следствия, безопасность и место проживания.

– Где?

– Вейрхольм.

– Это я уже слышала.

Я перевернула первую страницу.

– Кто решает, где именно я там живу?

– Я.

Я подняла взгляд.

– Уже плохо.

Поверенный кашлянул снова.

Мне начинало казаться, что это его основной способ участия в переговорах.

Каэр спокойно продолжил:

– Я отвечаю за вашу безопасность. Размещение относится к безопасности.

– А если вы решите, что безопаснее всего держать меня в комнате без окон?

– Не решу.

– Почему я должна строить договор на вашем хорошем характере?

В его лице ничего не изменилось.

– Не должны.

Вот этого ответа я не ожидала.

Каэр подошёл к столу и сел напротив.

– Поэтому существует письменное соглашение.

Я несколько секунд смотрела на него.

– Вы действительно это сказали?

– Что именно?

– Что я не обязана вам верить.

– Вы меня не знаете.

– Лиора знала.

В комнате стало тише.

Ошибка была намеренной.

Я хотела увидеть реакцию.

Каэр выдержал мой взгляд.

– Лиора знала меня достаточно хорошо.

– И всё равно солгала.

– Да.

Ни тени удовольствия.

Только факт.

Я первой опустила глаза к договору.

– Тогда тем более будем писать всё.

– Пишите.

Северт слегка откинулся в кресле.

Кажется, решил не мешать.

Я прочла первый раздел.

Медленно.

Дважды.

Некоторые юридические термины я понимала хуже обычных слов. Видимо, чудо чужого языка имело границы. Значение общего текста схватывалось, но редкая правовая формулировка оставляла ощущение, будто я читаю русский договор через плохой автоматический перевод.

Приходилось задавать вопросы.

Много.

– «Защитные ограничения определяются гарантом исходя из текущей угрозы». Нет.

Каэр посмотрел на строку.

– Почему?

– Потому что эта фраза означает всё что угодно.

– Она означает, что при угрозе я могу изменить охрану.

– И запретить мне выходить из комнаты.

– Если снаружи стоят убийцы, да.

– А если вам просто покажется, что они стоят?

– Тогда я всё равно обязан учитывать риск.

Я положила ладонь на страницу.

– Вот именно это мне не подходит.

Каэр чуть подался назад.

– Предлагайте.

Я ожидала спора.

Получила переговоры.

Это сбивало сильнее.

– Ограничения суда я соблюдаю, – сказала я. – Их определяет суд, не вы.

– Согласен.

– Охрану можете усиливать.

– В разумных пределах.

– Нет. Не «разумных». Это опять слово, которое каждый понимает по-своему. Усиливать охрану можете. Мои судебные ограничения менять не можете.

Северт заговорил:

– Это соответствует закону. Гарант обеспечивает соблюдение уже установленных ограничений, но не создаёт новые как наказание.

– Запишите именно так.

Поверенный наконец перестал кашлять и потянул к себе лист.

Каэр спросил:

– А если возникает непосредственная угроза?

Я вспомнила болт.

Тёмный наконечник.

«Несколько минут».

Пальцы невольно сжались.

– Тогда вы можете вывести меня из опасного места.

– Даже против вашего желания?

Мне не понравился вопрос.

Потому что ответ был очевиден.

Если потолок горит, долго обсуждать добровольность эвакуации довольно глупо.

– Если опасность непосредственная, – сказала я. – Не предполагаемая.

– Это придётся определять на месте.

– Да.

– Мне.

Я прищурилась.

– Не наслаждайтесь.

– Я констатирую.

– Вот и констатируйте молча.

На лице Северта мелькнуло нечто подозрительно близкое к улыбке.

Каэр посмотрел на него.

Дознаватель немедленно вернул обычное выражение.

Я перешла к следующему разделу.

– Переписка.

– Что с ней? – спросил Каэр.

– Здесь написано, что поступающие сообщения могут проверяться охраной.

– Потому что через письмо можно передать угрозу, яд или магический предмет.

Последнее я добавила в список вещей, о которых хотелось узнать подробнее.

Не сейчас.

– Письма моему поверенному?

– Нет, – сказал Северт. – Переписка с защитником не задерживается гарантом.

– Вам?

– Я являюсь дознавателем, леди Астен, а не вашим другом по переписке.

– Значит, вам тоже буду писать особенно много.

– Я уже начал сожалеть о гарантии лорда Вейрана.

– Поздно.

Каэр перевёл взгляд с него на меня.

– Вы собираетесь регулярно жаловаться Ранну на меня?

– Пока не знаю. Постарайтесь вести себя хорошо.

В комнате на секунду повисла тишина.

Иара у двери кашлянула.

Очень тихо.

Я повернулась.

Её лицо было совершенно невозмутимым.

Нет, показалось.

Вернулась к документу.

– Деньги.

Поверенный придвинул отдельный лист.

– Часть личных счетов леди Астен доступна уже сейчас. Средства, непосредственно проверяемые по делу, остаются под временным ограничением.

– Гарант получает доступ к остальным?

– Нет.

– Может распоряжаться?

– Нет.

– Блокировать?

– Нет, если нет отдельного постановления суда.

Я посмотрела на Каэра.

– Возражения?

– Никаких.

– Даже не будете спрашивать, зачем мне деньги?

– Вчера уже спросил.

– И?

– Вы ответили.

Свобода без денег имеет теоретический характер.

Я запомнила, что он запомнил.

Не понравилось, насколько это было приятно.

Совсем немного.

И совершенно не вовремя.

– Хорошо. Следующее.

Я читала.

Спрашивала.

Вычёркивала.

Возвращала формулировки.

Каэр спорил только там, где считал условие действительно опасным.

Не громко.

Не давил титулом.

Не говорил «потому что я приказал».

Он объяснял.

Иногда меня убеждал.

Один раз я убедила его.

Потом ещё раз.

На третьем часу я поняла, что проблема стала неожиданно сложнее.

Вчера Каэра было удобно не любить.

Он был мужчиной, который публично отвернулся от Лиоры в худший момент её жизни.

Человеком, чьё слово помогло превратить подозрение почти в приговор.

Драконом, который хотел забрать меня под свою ответственность.

Очень удобный набор для неприязни.

Но человек напротив не пытался превратить договор в ловушку.

Он позволял мне читать каждую строчку.

Соглашался менять то, что действительно давало ему лишнюю власть.

Отказывался только там, где мог назвать конкретную причину.

Проблемы, которые не помещались в одну колонку, я ненавидела по-прежнему.

– Осталось место проживания, – сказал поверенный.

Я посмотрела на Каэра.

– Вейрхольм большой?

– Да.

– Насколько?

– Достаточно.

– Это не единица измерения.

– Крепость, резиденция, военный штаб, склады, госпиталь, административная часть и город вокруг.

Я моргнула.

Почему-то до этого представляла замок.

Башни.

Скалу.

Дракона на крыше.

Мозг отчаянно собирал клише из того, что имел.

– То есть это город.

– Да.

– И я не обязана жить в вашей спальне, башне или подвале?

Северт закрыл глаза.

Иара отвернулась.

Каэр смотрел на меня совершенно спокойно.

– Нет.

– Отлично. Очень продуктивный пункт.

– Могу записать отдельно.

– Не провоцируйте.

Теперь он точно почти улыбнулся.

Только уголком рта.

И опять это исчезло слишком быстро.

Я опустила глаза.

Не надо.

Мы находились на слишком ранней стадии знакомства для того, чтобы замечать, как меняется его лицо.

Особенно учитывая, что для него знакомство началось десять месяцев назад.

Вот это я постоянно забывала.

Для меня Каэр был незнакомцем.

Для него моё лицо принадлежало женщине, которую он знал достаточно хорошо, чтобы замечать разницу в каждом втором предложении.

– Где я буду жить? – спросила я.

– В гостевой части резиденции.

– Охрана снаружи?

– Да.

– Внутри?

– В общих помещениях по необходимости.

– Моя комната?

– Нет, если нет непосредственной угрозы.

Я подняла взгляд.

– Это уже было в первоначальном варианте?

– Нет.

– Тогда почему соглашаетесь?

Он некоторое время молчал.

– Потому что вы правы.

Я не сразу нашла ответ.

Наверное, лицо меня выдало.

Каэр слегка приподнял бровь.

– Это настолько неожиданно?

– От вас?

– Мы знакомы десять месяцев.

Вот оно.

Прямо в самое неприятное место.

– Вы знакомы с Лиорой десять месяцев, – сказала я раньше, чем успела остановиться.

Тишина.

Мгновенная.

Северт очень медленно поднял голову от текста.

Поверенный перестал двигать перо.

Иара посмотрела на меня.

Каэр не шевельнулся.

Я услышала собственное дыхание.

Чёрт.

– Что вы сказали? – спросил он.

Отступать было нельзя.

Но и правду говорить нельзя.

Пока.

Я не знала, что здесь делали с женщинами, заявлявшими, что в чужое тело вселилась душа из другого мира.

Особенно если женщина проходила по делу о государственной измене.

– Вы знакомы с Лиорой, которую помните, – сказала я. – Я её не помню. Для меня ваши десять месяцев не существуют.

Это было правдой.

Не всей.

Каэр продолжал смотреть.

– Вы снова говорите о себе как о другом человеке.

– Потому что мне рассказывают о поступках, которых я не помню.

– Вчера вы сказали, что вам приходится быть женщиной, которой была Лиора.

Я замерла.

Он запомнил и это.

Конечно запомнил.

– Я плохо выбираю слова после покушений.

– А до покушения?

– Судя по вашему рассказу, тоже.

Северт положил ладонь на стол.

– Если мы закончили исследование лингвистических странностей леди Астен, предлагаю вернуться к соглашению.

Я чуть не выдохнула вслух.

Каэр посмотрел на него.

Потом на меня.

И позволил разговору уйти.

Но не забыл.

Это я поняла сразу.

Каэр Вейран вообще производил впечатление мужчины, который складывает чужие несоответствия в отдельный внутренний архив.

Возможно, поэтому Лиора и проиграла ему свою ложь.

Мы дошли до последней страницы ближе к полудню.

Документ стал тоньше не физически, но гораздо понятнее.

Судебные ограничения оставались.

Я не могла просто исчезнуть.

Должна была являться по требованию следствия.

Каэр становился гарантом моего пребывания в Вейрхольме и безопасности.

Он не становился судьёй.

Не распоряжался моими деньгами.

Не получал права наказывать меня.

Я сохраняла доступ к поверенному и возможность обращаться к Севарту.

Границы охраны были записаны.

Все действующие ограничения должны были быть мне известны.

Не свобода.

Но уже не личная власть одного дракона.

Я могла с этим жить.

Во всяком случае, дольше, чем с арбалетным болтом в шее.

– Теперь подпись, – сказал поверенный.

Я посмотрела на нижнюю часть листа.

Три места.

Гарант.

Лицо под гарантией.

Представитель следствия.

Каэр взял перо первым.

Подписал быстро.

Почерк оказался неожиданно чётким и строгим.

«Каэр Вейран».

Северт поставил свою подпись следом.

Перо передали мне.

Я взяла его.

На мгновение вернулось утреннее ощущение.

Чужие пальцы.

Чужой навык.

Чужое имя.

Я посмотрела на строчку:

«Лиора Астен».

Чтобы соглашение имело силу, подписать должна была именно она.

Юридически.

Телесно.

Для этого мира.

Я не могла написать «Вера Соколова».

Этого человека здесь не существовало.

Моё старое имя не имело имущества.

Не имело права на защиту.

Не имело даже доказательства, что когда-либо принадлежало живой женщине.

А имя Лиоры имело всё.

Включая обвинение в измене.

Мне стало трудно дышать.

– Леди Астен? – спросил поверенный.

– Всё нормально.

Неправда.

Я поставила перо на бумагу.

И рука двинулась сама.

Л.

И.

О.

Р.

А.

Нет, не эти буквы.

Местные.

Но я знала, что написала именно это.

Лиора Астен.

Роспись получилась сложной.

С красивым длинным окончанием.

Я никогда прежде её не видела.

И всё же выполнила без единой остановки.

Каэр застыл.

Я заметила это сразу.

Слишком резко.

– Что?

Он смотрел на подпись.

Не на меня.

– Вы её помните?

– Кого?

– Подпись.

Я опустила взгляд.

– Нет.

– Тогда откуда…

Он не договорил.

Хороший вопрос.

Очень хороший.

Я сама хотела знать ответ.

Северт придвинул лист к себе и сравнил мою подпись с чем-то в папке.

Его лицо стало внимательнее.

– Практически идентична прежней.

У меня пересохло во рту.

Тело помнило то, чего не помнила я.

Каэр медленно поднял глаза.

– Вы не помните моего имени, но помните, как Лиора подписывала документы.

– Я ничего не помню. Рука сделала сама.

– Рука.

– Хотите другой ответ? У меня его нет.

Он продолжал смотреть.

Я почувствовала раздражение.

На него.

На себя.

На Лиору.

На всё это невозможное место.

– Вчера я узнала, что умею читать ваш язык, хотя не помню, чтобы его учила. Сегодня выяснила, что могу писать. Возможно, завтра обнаружу талант к игре на арфе. Если это произойдёт, обещаю сообщить.

Северт неожиданно сказал:

– После серьёзного повреждения магического узора автоматические навыки иногда сохраняются при нарушении личной памяти.

Я повернулась к нему.

– Это нормально?

– Нормально не то слово, которое я бы использовал применительно к вашему случаю.

– Очень обнадёживает.

– Но возможно.

Каэр всё ещё не выглядел убеждённым.

Зато я впервые получила хотя бы слабое объяснение.

Автоматический навык.

Как человек после травмы мог забыть часть жизни, но не разучиться пользоваться ложкой.

Только моя проблема явно была несколько шире.

Я положила перо.

– Я подписала.

– Да, – сказал Северт.

– Значит, теперь лорд Вейран мой гарант.

– С этого момента.

Я посмотрела на Каэра.

– Поздравляю.

– С чем?

– Получили проблему, которую сами попросили.

– Я имел время оценить масштаб.

– Всего два дня.

– Я знаком с основой дольше.

Опять Лиора.

Я поморщилась.

Он заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы плохо лжёте.

Я посмотрела на него.

– Забавно слышать это от человека, которому другая женщина с моим лицом, по вашим словам, лгала постоянно.

В его взгляде погасла почти возникшая ирония.

Слишком точно.

Я пожалела.

Не потому, что он не заслуживал неприятного напоминания.

Потому что использовала Лиору как оружие, почти ничего о ней не зная.

– Неважно, – сказала я.

Каэр ничего не ответил.

Северт сложил подписанные листы.

– Завтра утром вы выезжаете из Тейрана.

Вот и всё.

Несколько слов.

И моя новая жизнь снова сдвинулась с места.

– Сколько ехать?

– При нормальной погоде чуть больше недели, – сказал Каэр.

Неделя.

С ним.

С охраной.

Через незнакомую страну.

В крепость, где погибло трое людей и где почти наверняка знали лицо Лиоры лучше, чем хотелось бы.

– По дороге остановки?

– Будут.

– Я узнаю маршрут?

– Частично.

Я сразу нахмурилась.

– Мы только что подписали…

– После вчерашнего покушения полный маршрут заранее будет знать ограниченное число людей.

Я закрыла рот.

Аргумент был неприятно разумным.

– Хорошо. Частично.

– Вы быстро учитесь.

– Не привыкайте.

Северт поднялся.

– Сегодня вам вернут часть личных вещей. Остальное остаётся при материалах дела.

– Каких вещей?

– Одежда. Несколько книг. Письма, не относящиеся к расследованию. Личные мелочи.

Я замерла.

Письма.

Лиоры.

Впервые появилась возможность получить не официальный протокол о ней.

Не мнение Каэра.

Не обвинение.

Что-то её.

– Я могу их читать?

– Это ваша переписка.

Формально.

Я кивнула.

– Хочу получить сегодня.

– Получите.

Поверенный начал собираться.

Иара открыла дверь.

Я тоже встала.

Каэр остался сидеть.

– Ещё что-то? – спросила я.

– Да.

По тону я поняла, что сейчас будет неприятно.

– До отъезда вы не покидаете эту часть комплекса без Иары или назначенного ею сопровождения.

– Это в договоре?

– Это действующая мера охраны до выезда.

Я посмотрела на Северта.

Он кивнул.

– После вчерашнего покушения я согласовал усиленную защиту.

Не личный приказ Каэра.

Ладно.

– Хорошо.

Каэр поднялся.

– Вы даже не спорите.

– Не путайте любовь к свободе с отсутствием инстинкта самосохранения.

– Не буду.

Мы вышли в коридор.

Он шёл рядом.

Иара впереди.

Два охранника позади.

Я ощущала себя одновременно важной персоной и особо опасной посылкой.

– Лорд Вейран.

– Да?

– Один вопрос.

– Слушаю.

– Если я нарушу соглашение?

– Зависит от нарушения.

– Допустим, попробую сбежать.

Он посмотрел на меня.

– Собираетесь?

– Проверяю условия.

– Суд может отменить гарантию и вернуть вас под более строгий надзор.

– А вы?

– Я должен буду сообщить Ранну.

– И поймать меня?

– Если побег подвергнет вас непосредственной опасности, скорее всего.

– Но наказать не сможете.

– Нет.

– Запереть после возвращения по собственному решению?

– Нет.

Я кивнула.

– Тогда договор действительно неплохой.

– Вы ожидали другого?

– Я ожидала, что вы попытаетесь получить как можно больше контроля.

Каэр остановился.

Пришлось остановиться тоже.

Иара обернулась, но не вмешалась.

– Я и хочу получить достаточно контроля, чтобы вы остались живы, – сказал он.

Вот.

Не изменился.

Просто способен обсуждать границы.

– А я хочу остаться живой и при этом не стать вашей собственностью.

Его лицо стало жёстче.

– Я никогда не считал Лиору своей собственностью.

– Хорошо.

– Это не комплимент.

– Я знаю.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он произнёс:

– Вы действительно изменились.

Не вопрос.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

– После того, что со мной произошло, было бы странно остаться прежней.

– Возможно.

Слово прозвучало спокойно.

Но он мне не поверил.

Я уже знала этот взгляд.

Каэр не спорил.

Он складывал факты.